Коробка с любимыми вещами

      В кабинет через открытое нараспашку окно залетает морозный ветер ранней осени. Серые жалюзи колышутся настолько сильно, что, кажется, они вот-вот накроют собой парня, сидящего спиной к окну. Вечерние сумерки постепенно покрывают собой людные улицы и проспекты.              — Доделаешь отчет завтра, это будет твоя основная задача, — говорит невысокий, но подтянутый мужчина, — а сейчас можешь идти домой.              На прощание он поднимает уголки губ, изображая милую улыбку, и покидает кабинет Хан Джисона, помахав рукой.              Джисон успевает лишь ответить сконфуженно «До завтра, господин Бан!», когда стеклянная дверь его небольшого кабинета захлопывается от сильного сквозняка. Жалюзи касаются темных каштановых волос, и Джисон поворачивается, чтобы закрыть створку, получая порыв прохладного ветра в лицо.              Он отмахивается от штор, с грохотом закрывая окно. Взгляд пару секунд задерживается, всматриваясь в соседние здания, а после бросает взгляд на настенные часы.              Десять минут пятого.              Джисон скромно улыбается и чешет затылок.              До официально конца рабочего дня чуть меньше часа. И даже если господин Бан лично отпустил его пораньше, Джисон всё равно чувствует немного стыда из-за этого.              Он возвращается к рабочему столу. Беспорядок из листов и папок мозолит глаза. Джисон глубоко вздыхает перед тем, как начать собирать бумагу в стопки. Это занятие отнимает у него чуть больше пяти минут, и уже нет смысла задерживаться в кабинете дольше, но Джисон всё равно тратит пару минут, чтобы собраться с мыслями.              Его практически выгоняет с работы начальник, уверенный, что самочувствие Джисона отражается на его работоспособности. И Хан даже не может ему возразить, потому что, ну, это начальник. Джисон может только кланяться и соглашаться, как человек, проработавший в компании всего полгода.              Он сегодня, правда, был не в духе?              Его обычно продуктивный мозг не хотел сосредотачиваться с самого утра. Это было на него не похоже.              Джисон сегодня встал чуть позже обычного, из-за чего собирался поспешно. Вместо полноценно завтрака успел лишь сделать глоток витаминной воды. Длиннющая пробка по дороге в центр чуть было не лишила его самообладания. Но в офис он приехал вовремя — без десяти девять. Автомат приготовил ему черного, как уголь, но совершенно безвкусного, кофе, и он вялый ввалился в кабинет, сразу приступая к работе.              День не был сложным. Среда — середина недели, все уже проснулись после выходных, а серые будни не успели вымотать. Это не должно было стать трудным.              Если он и чувствовал странное напряжение в мышцах, мешающее сосредоточиться, то выбирал не обращать на это внимание. Вариантов у него всё равно не было. Он вынужден работать усердно, чтобы обеспечить себя желаемым уровнем жизни.              Его рассеянное состояние не должно было повлиять на его навыки работы, но… Ему пришлось выступать в этот день на совещании. Он выставил себя дураком перед всем отделом. Он запинался, заикался, звучал в целом неуверенно. Мысли путались. Случись с ним подобное в первые месяцы работы, он бы даже не удивился. Но прошло больше полугода, это неприемлемо, по его и председателя Бана мнению.              Конечно, его отправили домой. Потому что он показал свою расхлябанность. Некомпетентность. Дал слабину.              Джисону ничего не оставалось, кроме как подчиниться.              В его груди кипит смесь из разочарования и благодарности. Думая сейчас об этом, Джисон понимает, что ему, возможно, очень повезло с руководством. Ему не устроили выговор. Председатель Бан принял решение отпустить его пораньше домой, чтобы он смог отдохнуть и завтра показать результат получше.              Он забирает необходимые для отчета документы. Что-то уже есть на почте. Захватив с вешалки пальто, Джисон покидает кабинет.              Под конец рабочего дня офис наполняется приятным закатным светом. Коллеги сидят по кабинетам. Жалюзи их кабинетов опущены. Джисон даже счастлив, что они не видят его, словно преступника, уходящего за сорок минут до официального окончания рабочего дня. Только на выходе секретарша прощается с ним, и, похоже, ей совершенно плевать, во сколько он уходит с работы.              Он спускается на парковку. Палец нажимает на брелок. Небольшая темно-серая модель «Хёндай» откликается, сверкая фарами. Джисон широкими шагами подходит к ней, в машине судорожный вдох вырывается наружу.              Он ещё минуту переживает события неудачного дня. В голове крутятся мысли, в которых Джисон пытается найти причину рассеянности. Он думает, что ему стоит быть внимательнее, готовиться к работе лучше и…              …ему стоит отдохнуть.              Тело полно усталости. Она копится в нём день за днём. Хан устаёт больше, чем отдыхает. Он — это одна большая напряженная мышца. Это уже влияет на него. Ему необходимо взять себя в руки и исправить своё состояние, пока оно не лишило его работы.              А если он лишится работы, то лишится всего.              Джисон выезжает на дорогу, опускает козырек, когда солнце неприятно стреляет в глаза. Маршрут давно заучен. Хан уверен, — он может рулить с закрытыми глазами. Колеса везут его в однокомнатную квартиру-студию на тринадцатом этаже.              На очередном красном сигнале живот громко урчит. Джисон пытается вспомнить, есть ли у него хоть какая-нибудь человеческая еда. Нужно заехать в супермаркет за продуктами. Он может приготовить себе ужин? Если появилась такая возможность — приехать на час раньше, то почему бы не потратить время на приготовление хорошей еды? Джисон уже устал от вечной доставки и лапши быстрого приготовления. Больше месяца у него нет сил готовить для себя. Руки то заняты работой, то уставшие висят по швам. Возможно, у него уже вовсю развивается гастрит.              Два увесистых пакета грузятся в небольшой багажник. Джисон душно выдыхает, садясь обратно за руль. Поход в супермаркет отнял у него много времени, но зато теперь он может спокойно жить неделю, не думая об этом. Он даже взял бутылочку красного вина, надеясь этим скрасить вечер. Джисон уже так давно не выпивал, он практически забыл вкус алкоголя. Ему хочется перекатить по языку терпкую жидкость как можно скорее.              Знакомый двор. Машина остаётся на открытой парковке, Хан достает, кряхтя, тяжелые пакеты и двигается к подъезду. Его встречает суета. Это что-то новенькое — у подъезда стоит машина грузовой компании. Рабочие выгружают из неё странный по форме и цвету диван.              «Хочу себе такой же», — думает Джисон, заходя в первую дверь.              На его этаже также больше движения, чем обычно. Те же рабочие шастают туда-сюда, таская коробки. Уже не остаётся сомнений, что кто-то переезжает. И жить новый жилец или жильцы будут на одной площадке с Джисоном. Напротив.              Это событие никак не отражается на настроении Хана. Он обходит башню из коробок, намереваясь аккуратно попасть в свою квартиру, но неожиданный удар выбивает из легких воздух, — в него врезается кто-то, вынырнувший из коробочного завала.              — Ой! — вскрикивает незнакомец. Хан потирает место удара, лоб саднит от тупого удара. Джисон на мгновение теряет ориентацию в пространстве. Столкнулись они до звездочек перед глазами, поэтому, когда он возвращается обратно на Землю и может говорить, зрение слегка расплывается.              — Простите, что так вышло! — Повторяет незнакомец несколько раз, низко кланяясь, прежде чем Джисон останавливает его.              — Да всё в норме, расслабься, — он вытягивает губы в улыбке, тем самым показывая, что ни капельки не злится. — Тут такой беспорядок, любой расшибётся.              Он удобней перехватывает тяжёлый пакет, что уже начинает причинять боль его пальцам.              — Ой! — опять восклицает парень. — И снова я виноват. Мы сюда переехали. Это наши вещи.              Пространство перестаёт плавать, и Джисон обращает полностью всё внимание на парня перед собой. Это его новый сосед. Он может предположить, что юноше примерно от двадцати трёх до двадцати пяти лет не больше, по крайней мере, его миловидное лицо говорит об этом.              Незнакомец одет в широкие светлые джинсы и объемную серую толстовку, коих во всевозможных магазинах огромное множество. Его волосы темно-коричневого цвета убраны прозрачным зигзагообразным ободком.              Джисон отмечает симпатичную внешность парня, тот выглядит добрым, да и голос у него приятный. Он мысленно одобряет соседа чисто для галочки. Он не знаком даже с ближайшими соседями и не знает, кто занимал эту квартиру до этого, но рад, что теперь в квартире напротив будет жить такой милый парень. Они могут даже попытаться стать друзьями. Они вероятнее всего ровесники.              — С кем ты там болтаешь?              Рабочие продолжают таскать коробки, складывая их в башни, и Джисон задумывается, сколько же ещё они буду это делать. В проходе появляется рослый парень, одетый в черные классические брюки и белую рубашку, две верхние пуговицы которой расстегнуты.              Первый незнакомый парень поджимает губы, отходя от Джисона.              — Это наш сосед! — весело объясняет он, прекраснейше улыбаясь. Хан готов поклясться, что в жизни не видел улыбки чудесней. — Он живёт…              — Вот здесь, — указывает на свою дверь Джисон, — напротив.              — А. — Откликается новоприбывший. Он не выглядит заинтересованным в новых знакомствах. Должно быть, переезд его вымотал. Джисону становится неуютно под взором его черных глаз.              — Что ж, — ровно продолжает сосед, — будем знакомы. Я — Кан Мину, а это Минхо — мой парень, — на последних словах Кан Мину делает ощутимый акцент. Его тот словно в чем-то обвиняет.              — Да, я — Ли Минхо, — отвечает Минхо, кланяясь в приветствие.              — О, Мину и Минхо, вы — настоящая пара, даже имена похожи. Будет легко запомнить. Меня зовут Хан Джисон. Приятно познакомиться.              — Взаимно, — Минхо отвечает с улыбкой. Мину же молчит, его взгляд и что-то темное на лице заставляет Джисона мяться.              — Кхм, — прокашливается Хан, когда пауза затягивается и становится неловкой, — буду рад увидеть вас снова. До встречи!              — Пока, Джисон! — Опять радостно восклицает Минхо, но это меркнет, когда Мину, лишь кивнув Джисону в качестве прощание, грубо хватает парня за запястье и утаскивает в квартиру.              Квартира встречает Джисона затхлым запахом. Он, не разуваясь, проходит на кухню, соединённую с малюсенькой гостиной, и ставит продукты на стол. Шторы до сих пор задёрнуты, Хан резко впускает свет, распахивая их. Слой пыли с пола поднимается в воздух.              На лежанке у дивана зевает собака — маленький белый пудель. Учуяв хозяина, она моментально оказывается у его ног.              — Привет, Ббама, — Джисон чешет животное за ушком.              Он переодевается в спальне. Ещё одни рабочий день остаётся позади. Рубашка уже посерела от двух дней носки, поэтому он сначала закидывает её в стиралку, уже после надевает фартук и идет готовить ужин.              Сцена у новых соседей не вызывает определённых эмоций. Пока руки заняты разборкой пакета, Джисон думает лишь о том, что Минхо милый и приятный сосед, а Мину уж больно нервный и раздражённый и, может быть, это связано с переездом. Если так, то его легко можно понять.              Почти сразу все мысли покидают голову. Джисон включает одновременно и подкаст, и музыку, наливает в прозрачный стакан вино. Он делает первый глоток, смакуя жидкость на языке. Это приятно. Настроение тот час поднимается, он хватает самый большой нож, чтобы нарезать мясо на кусочки, и подпевает песням из проигрывателя.       

      ___

      

      Завал из коробок на площадке чудесным образом не исчезает и спустя два дня, когда рабочие заканчивают свою работу. Он приобретает только локальное расположение — вдоль стены у соседской двери. Их коридор не настолько большой, чтобы Джисон не беспокоился о том, что может случайно что-то задеть. Возможно, стоит предупредить соседей, что если они не разберутся с этим в ближайшие дни, то кто-нибудь с этажа точно накатает на них заявление за загромождения проходов, а это штраф за нарушение техники безопасности.              Коробки, правда, очень медленно, но исчезают, поэтому Джисон остаётся сторонним наблюдателем. Он по своему опыту прекрасно знает, как трудно жить на коробках и чемоданах, когда переезд только случился. Растаскивать вещи по их местам в новом доме — занятие не из приятных, особенно в небольших квартирах.              С первой встречи прошло два дня. С новыми соседями Джисон не пересекался. Он видел Мину мельком на паркинге ранним утром в четверг, тот садился в черную «Киа». В марках машин Джисон не силён, но тогда про себя отметил, что Кан Мину однозначно богач, раз имеет такую машину. Он хотел его окликнуть и напомнить про коробки, но посчитал это не совсем уместным. Кроме этого раза, он с соседями не встречался, да ему и не очень-то и хотелось.       

      ✩☾✩

             Пятничный рабочий вечер полон рутины. Джисон заканчивает последние дела перед тем, как отправиться домой. Часы только-только протикали пять. Спускаясь вместе с коллегами на парковку, Хан прокручивает прошедший день в голове. Он устал, но сегодня работать было не сложно. Он ещё полон энергии.              Попрощавшись с коллегами и сев в машину, Джисон там же заказывает еду на дом, чтобы по приезде его ждал готовый ужин.              Курьер, как он и планировал, ждёт его у подъезда. Расплатившись и поблагодарив доставщика, Хан поднимается к себе на этаж. Ббама встречает его приветливым лаем.              Джисон не может вспомнить, когда последний раз выводил Ббаму на прогулку. Кажется, уже вечность он лелеет в ладонях собственную усталость, не позволяя себе нормально выгулять собаку, которой, скорее всего, уже осточертело справлять нужду на пелёнки.              Он меняет рабочий костюм на спортивный. Горячий пакет с ужином ставится на стол, и Джисон надеется, что тот не остынет. Ббама послушно стоит, пока он застёгивает шлейку. Входная дверь открывается и по звуку удара, смешенному с последующим возгласом, Хан понимает, что кто-то стоял прямо за дверью. И этого «кого-то» он дверью ударил.              — Ой! — вскрикивает Минхо, отходя на безопасное расстояние. Джисону его странная привычка кричать «ой» кажется забавной. Он смотрит, чтобы поводок не защемило дверью, и после поворачивает ключ.              — Какая хорошенькая! — Минхо садиться на корточки возле собаки. Сосед сначала аккуратно подносит ладонь к её мордочке, проверяя реакцию, а когда Ббама ласково в неё тычется, активно тискает собаку.              — Привет, — здоровается Джисон, наблюдая, как Ббама облизывает лицо соседа. — Извини, что ударил тебя дверью, — он неловко трет затылок, выдавая маленькую, робкую улыбку.              — О, — Минхо вытягивает губы трубочкой. — Ничего, это я виноват, что стоял там.              Джисон хмыкает, не особо понимая парня, но ничего по этому поводу не говорит.              — Хочу закончить разбирать вещи, но их так много, — вздыхает он, поднимаясь с корточек.              Джисон невольно оглядывает оставшиеся коробки. Их пять штук и они объемные, что в них находится он и предположить не может. Точно не посуда и одежда. По собственному опыту Хан знает, что такие вещи разбираются в первую очередь. Но, учитывая, что на Минхо вся та же толстовка и всё те же джинсы, которые он видел на нем в первую встречу — два дня назад, он может предположить, что в коробках находится именно одежда соседа.              Подгоняемый непонятно откуда взявшимся альтруистичным порывом Джисон спрашивает:              — Может, нужна помощь? Я знаю, как сложно переезжать.              — Не нужно, — останавливает его Минхо почти сразу. — Я отлично справляюсь, просто решил тебе пожаловаться, — он хихикает, но Джисон сразу понимает, что это совершенно не искренне.              Вспоминая, что его на столе ждет горячий ужин, который вот-вот остынет, а он даже ещё не вышел из подъезда, Джисон быстро прощается с соседом и поспешно уходит. Ббама, правда, не хочет уходить от ласковых рук Минхо, но Хан тянет поводок сильнее.              Когда он, спустя пятнадцать минут, возвращается с прогулки, Минхо уже нет на площадке, коробок осталось четыре. Он на пробу пытается поднять одну.              «Ох», — тяжело. Должно быть, Минхо неудобно таскать их в одиночку.              И опять он не знает, какой бес в него вселился, но он, загнав Ббаму домой, нажимает на звонок в соседнюю дверь. Открывают ему не сразу, приходится нажать ещё два раза. И, когда открывают, это, к сожалению, не Минхо.              — Чего тебе? — спрашивает глубокий голос Кан Мину. Он словно возвышается над Джисоном. Разница в росте у них небольшая. Но Хан не может не пригнуться под взглядом его холодных глаз. Голос Мину пропитан нервозностью, — она вылетает из его рта и почти физически прилипает к лицу Джисона. В этот раз от его одежды не разит тихим богатством: клетчатые штаны и бежевый гонг — это выглядит настолько клише, что Джисон невольно улыбается.              Джисон отмахивается от мысли, что этот тип даже не поздоровался.              — Извини, если потревожил. Я увидел Минхо, разбирающего коробки, на вид они тяжелые, — спокойно объясняет Джисон, не упоминая деталей того, что он взял одну коробку в руки, чтобы понять её вес. — Поэтому я хотел узнать, не нужна ли ему помощь. Но, как вижу, ты дома, наверное, с этим не возникнет проблем.              Джисон старается изо всех сил говорить доброжелательно. Кан Мину внушает всем видом непонятный иррациональный страх, природу которого Хан никак не может понять. Вроде парень нормальный, имеет дорогую машину, выглядит, словно сошел с поста дорамы, судя по всему, работает в хорошей фирме. Но что-то в нем не даёт покоя, особенно манера общения. Джисон думает, что, возможно, действительно лезет не туда, но это всего лишь соседская помощь. В этом ведь нет ничего такого. Ему могут ответить вежливо.              — Именно, — выдавливает из себя сосед, по странному улыбаясь. — У Минхо есть я. Поэтому помощь твоя ему не нужна. До свидания.              Дверь перед носом захлопывается. Джисон тупо моргает, подвисая на секунду. Он также заторможено разворачивается, не понимая в чем дело, возвращается к себе.              Ужин всё же остыл. Джисон сконфуженно накрывает на стол, прокручивая в голове только что случившийся разговор. Его пробирает несколько смешков. Неужели Кан Мину на полном серьёзе ревнует Минхо к нему? Глупость, полная чушь. Ещё в первую встречу Мину вёл себя подобным образом. Но тогда Джисон не обратил на это внимание, ссылаясь на переезд. Сейчас же своими словами Мину ясно дал понять, почему разговаривает с Джисоном со злостью. Из-за Минхо. Да просто смешно. Джисон даже повода не подавал и не собирается этого делать. Разве это преступление — быть вежливыми с соседями?              Хан принимает прежнюю позицию — не обращать внимания на заскоки жильцов. Главное, чтобы они разобрали свои коробки поскорее. Их личная жизнь волнует Джисона в последнюю очередь.              Следующие два дня Джисон проводит за уборкой. Он заселился в эту квартиру, когда начал только работать в компании, и, кажется, с того момента ни разу в ней тщательно не убрался. Времени и сил вечно не хватало. Максимум — это выкинуть контейнеры от еды на вынос и пачки от лапши быстрого приготовления.              Последний год для Джисона и всех его связей с людьми выдался проблемным. После выпуска из университета он стал полноценным членом взрослого общества со всеми сопутствующими ему проблемами и заботами. Срочный поиск работы в хорошей компании; поиск жилья; переезд из общежития — это только малая часть трудностей, с которыми столкнулся Джисон в первый месяц после получения диплома. Времени на встречи с друзьями, на созвоны с родителями элементарно не было. Пришлось буквально изолироваться от прежнего окружения, чтобы влиться в новую реальность.              Благо, сейчас всё налаживается. Прошел год. У него есть квартира, машина, на работе он полноправный специалист, а не как в начале — новичок; ему платят очень достойно. На данный момент его полностью всё устраивает. Он осознает, что достаточно твердо стоит на ногах. Пора немного отпустить часть груза с плеч. Джисону необходимо привести себя и своё окружение в порядок.              Поэтому Джисон проводит выходные за уборкой и отдыхом. Он находит время позвонить родителям и кинуть пару веселых сообщений нескольким друзьям, сумевшим пережить его тругоголизм.              К вечеру воскресенья тело наполнено приятной усталостью. Квартира пахнет чистотой. Джисон чувствует себя живым. Его окружает порядок, пока он сидит на диване в гостиной.

___

             Тем же вечером двери лифта чуть ли не закрываются прямо перед его носом, когда он выходит выгулять собаку. Он кричит «Подождите!». Он забегает в лифт, утягивая Ббаму за собой.              — Спасибо, — благодарит он, разворачивается, и на губах застывает улыбка. — О, здравствуете!              В лифте стоят Минхо и Мину. Джисон невольно их оглядывает, это не неожиданность, что они столкнулись в лифте, они — соседи, но Джисон всё равно удивляется - в подобных внезапных встречах есть что-то бодрящее. Мину, как обычно, одет сдержанно и стильно. А вот Минхо по-прежнему в той же самой серой толстовке и светлых джинсах. И Джисон готов поклясться, что это именно та одежда, что была на нем и при первом их столкновение, и при втором. Об этом буквально кричат небольшие пятна на ткани и заношенный, грязный вид.              Он невольно хмурится. Неужели, он носит одну и ту же одежду уже пятый день?              В порыве наблюдений он замечает на Минхо черную шапку. Конечно, уже осень и пора утепляться, но почему-то Джисон уверен, что шапка на нем по другой причине. Из-под неё торчат грязные волосы, свисающие сальными сосульками.              Минхо ловит его проникновенный взгляд и краснеет, опуская голову и натягивая шапку практически на глаза. У Джисона, скорее всего, всё на лице написано, потому что Мину переводит взгляд от него на Минхо, прослеживая, куда тот смотрит. Он закидывает руку на плечо своего парня, прижимая того ближе. Минхо старается прикрыть пятна на толстовке ладонями, не решаясь взглянуть на Хана.              По ощущениям лифт едет очень медленно. Они стоят в неловком молчании, кажется, вечность. Только одному Кан Мину ничего не представляется странным, вид это спокойный, даже довольный.              Уже после, выходя из лифта, Джисон слышит обрывок фразы:              — Видишь, только я могу любить тебя любым. Для этого тебе не нужно ничего делать.              Это звучит достаточно странно, чтобы Джисон обернулся и посмотрел на них. Мину, продолжая прижимать Минхо к себе, направляется к своей машине. Минхо продолжает прятаться.              «И куда он собрался везти его в таком виде?» — думает Джисон, провожая глазами уезжающую машину.              Джисон позволяет мыслям свободно кружиться в черепной коробке. Вечерняя прохлада пробирается под куртку, кожа покрывается мурашками.              У Минхо депрессия?              Воспоминания ходят по кругу, пока Джисон не выбирает одно. В нём он видит серый кафель, бледную кожу, торчащие кости. Он отчетливо помнит запах, поскольку именно из-за этого случая больше не покупает лавандовое мыло. Его руки дрожат, пока он трёт мочалкой холодную кожу. Он чувствует, что не выдержит, если коснётся пальцами голой плоти. Его губы ещё помнят слова, которые он тогда шептал: всё будет хорошо, это пройдёт.              Воздух покидает его тело. Джисону не хочется на этом зацикливаться. Всё-таки не его дело неряха Минхо или болен — это не его ответственность. Мину только и ждет момента напомнить ему о его с Минхо отношениях — пусть он этим и занимается. Джисон решает к этой паре не лезть.              Откинув мысли о произошедшем в лифте в дальний ящик, Джисон наслаждается прогулкой и спустя час возвращается домой. К счастью, соседей он больше сегодня не встречает.       

✩☾✩

      Коробки в проходе исчезают через пару дней. Джисон радуется, когда утром видит освобождённый коридор. Он не встречает кого-то из соседей целую неделю и даже успевает забыть об их существовании. На работе дела идут гладко, Хан каждый день со спокойной совестью покидает рабочее место в законные пять вечера.              В этот раз, гуляя с Ббамой, он направляется в ближайший парк. Джисон кутается в шарф. Кажется, это первый настолько холодный вечер нынешней осени.              Ббама, впрочем, не возражает на счет погоды. Она бежит вдоль деревьев, когда Хан отцепляет поводок от ошейника.              Он засовывает руки в карманы, вдыхая полной грудью свежий, пахнущий морозом воздух. Небо заволокло тучами.              Идея — съездить к родителям на выходные — теплиться где-то на подкорках сознания всю ощутимую неделю. За прошедшее время Джисон впервые осознаёт, насколько он теперь одинок. Родители при каждом звонке с печалью в голосе говорят, как сильно скучают по сыну. И сейчас Хан понимает, как сильно скучает в ответ.              Он наблюдает за падающими листьями и понимает, что последний раз виделся с родителями, когда только начинала цвести сакура.              А когда он встречался с друзьями?              Работа совсем забрала его из социума.              Глядя на монохромность цвета вокруг, Джисон может легко представить, как сделает маме с отцом сюрприз, приехав в родной город. И как хорошо выпьет с друзьями в каком-нибудь баре среднего класса.              Одна только мысль об этом заставляет его внутренности сжиматься от радости. Он ищет глазами Ббаму, желая хотя бы с собакой поделиться новоиспечёнными планами, но её нигде не видно.              Джисон идет по дорожке парка. Он всматривается сквозь деревья, пытаясь уловить белую кудрявую шерстку. В том, что Ббама убежала, нет проблемы. Она, наверное, где-нибудь валяется в грязи. Но её нужно как можно скорее найти. Он должен убрать за ней всю пакость. Будет невежливо, если Ббама загадит этот красивый парк.              Джисон не помнит, гулял ли он здесь когда-нибудь. Парк находится рядом с его домом и пестрит природным очарованием. Газон облагорожен, лавочки располагаются вдоль всех дорожек. На клумбах наверняка летом растут душистые цветы. Здесь тихо, спокойно и разрешено гулять с собаками.              Возможно, теперь он будет приходить сюда чаще.              За размышлениями он быстро обходит парк и, наконец, находит свою собаку. Та, к удивлению, виляет хвостиком рядом с каким-то парнем. Незнакомец опирается на дерево, стоя на газоне. Поза парня не кажется Джисону обычной, он почти сразу понимает, что тому больно.              — С вами всё в порядке? — спрашивает он, подбегая к парню и подхватывая его под руку. — Минхо?!              В незнакомце он узнает соседа. Минхо выглядит иначе. Джисон не сразу узнает его, поскольку на нем другая одежда — черный спортивный костюм. Он уже привык видеть Минхо в одних и тех же вещах. Волосы соседа на этот раз тоже чистые, но по-прежнему торчат в разные стороны.              Минхо стоит, скрючившись у дерева.              — Что с тобой? Живот болит? — Когда Джисон пытается заглянуть тому в глаза, Минхо отворачивается. — Пойдем, присядем?              Стоит Хану потянуть Минхо за локоть, тот сгибается пополам и опустошает желудок себе под ноги. Соседа тошнит, спазмы скручивают его тело. Джисон инстинктивно отшатывается. Минхо трясёт. Понимая, что сосед может потерять сознание, Джисон возвращает руки. Минхо ищет опору, его колени подрагивают.              Содержимое желудка в несколько заходов оказывается на газоне. После Минхо выпрямляется и, тяжело дыша, указывает в сторону лавочки. Джисон помогает ему дойти до неё и сесть.              Минхо садится и откидывает голову назад, его дыхание тяжелое и сбитое заполняет тишину парка. По лбу к виску катятся капельки пота, собираясь на подбородке. Он выглядит бледнее обычного. Джисон полагает, что это вызвано тошнотой. Сосед прижимает руки к животу, и Хан беспокоится, что тому до сих пор больно.              — Болит? Я могу сбегать в аптеку. Отвезти в больницу?              — Не надо, — резко отвечает Минхо. Он выглядит болезненно, но когда поворачивается к Джисону, его губы растянуты в улыбке. — Уже всё хорошо.              Джисона это совершенно не устраивает, он хмурится. Минхо выглядит замучено и то, как его ужасно стошнило, нельзя охарактеризовать, как что-то хорошее.              — Тебя проводить домой? Там смогут о тебе позаботиться? — Джисон умышленно не произносит имени второго соседа. Что-то на интуитивном уровне Хана в нем раздражает, поэтому он лишний раз о Кан Мину не вспоминает.              Ему не хочется пересекаться с Мину. Сосед переполнен пассивной агрессией. Он уже считает Хана врагом за попытку быть дружелюбным. Если с Минхо Джисон готов общаться, даже если тот не всегда выглядит опрятно, что может быть оправдано, как ранее Джисон думал, проблемами с ментальным здоровьем, то поведение Мину и его будто само собой разумеющееся плохое отношение к Джисону только сильнее раздражает.              Минхо долго молчит. Он сидит, заламывает пальцы и смотрит на голые ветви деревьев, словно они могут помочь с ответом.              — Я бы хотел ещё погулять, — шепчет он. Джисон еле может уловить слова. Он уже хочет возразить, что с плохим самочувствием лучше сидеть дома и лечиться, как следующая фраза соседа опустошает разум: — Пожалуйста, не говори Мину, если он вдруг спросит, что я был здесь.              Джисон хмурит брови. Минхо смотрит на него искренне, ожидая ответа. Просьба что-то ломает в механизме Хана. С чего бы ему рассказывать Мину? Он и Мину на друзей совершенно не похожи. Они даже не приятели. Если уж как-то описывать их взаимоотношение, то Джисон скажет: он меня, кажется, ненавидит, но я не знаю почему. Хану сложно представить ситуацию, в которой у него с соседом произойдёт подобие адекватной беседы, и Джисон вдруг обмолвится, что видел Минхо в парке, пока гулял с собакой.              Он не понимает, почему Минхо вообще об этом просит. Не похоже, что бы он здесь встречался с любовником. Почему он просит скрыть от своего парня обычную встречу в парке? Нет ничего криминального в том, чтобы выйти, пройтись по красивому парку в самый разгар осени.               Джисон быстро моргает.              — Я и не собирался, — выпаливает он, почёсывая затылок. — Ты, наверное, заметил, мы немного не в ладах с твоим парнем.              — Ой, — Минхо смущается, краснея. — Не бери на свой счет. Он…              — Ревнует тебя.              — Нет, нет. Всё не так, — он отводит взгляд, наблюдая за резвящейся на газоне Ббамой. — Он мне доверяет, — продолжает Минхо, и звучит это скорее, как вопрос, а не утверждение. — И на тебя он не сердится. Это я виноват, что слишком много разговариваю с тобой.              Джисон пялится. Возможно, уши его обманывают. Минхо поправляет капюшон, натягивая тот как можно ниже. Джисон не может поверить, что сосед действительно чувствует себя виноватым.              Ему хочется возразить, что Минхо не может быть виноватым в ревностных реакциях своего парня. Особенно из-за разговоров с Джисоном. Но он знает, что сейчас его слова лишь отпугнут Минхо, а не помогут.              Они ещё пять минут сидят в тишине. Только потом Джисон вспоминает, что Минхо возможно болен.              — Ббама уже погуляла, — говорит он, замечая, как собака справляет нужду на газон. — Я уберу за ней и провожу тебя домой, хорошо?              — Не нужно, — снова отказывается Минхо, теребя в пальцах вязки от толстовки. — Я сам дойду.              — Тебе плохо, — Джисон признаёт, что правда волнуется. И он готов настаивать на помощи. Он не сможет спать спокойно, не зная, дошел ли Минхо до дома или упал где-нибудь, ударившись головой.              — Всё хорошо. Обычно после рвоты живот больше не болит, — говорит он, пожимая плечами.              Вопрос крутится на языке.              — Так, — откашливается он, — такое происходит не первый раз? — Джисон не желает задеть щепетильную тему, но ему нужно узнать.              Не смотря на легкий флер напряжения и осмотрительности, Джисону нравится общаться с Минхо. Минхо легко может стать его новым другом, живущим по соседству. Во многих американских фильмах и сериалах подростки-друзья часто жили друг с другом по соседству, и это выглядело слишком хорошо для Хана. У самого же Джисона возможности иметь друга-соседа никогда не было, все его друзья жили далеко от него, им приходилось ездить друг до друга на автобусе и метро.              Он на секунду представляет, как он и Минхо ходят к друг другу в гости, обсуждают работу, а позже устраиваются на диване за просмотром сериала. И при этом, живя рядом, им не нужно беспокоиться о том, как добраться до дома в поздний час.              Минхо ожидаемо сжимается.              — Просто последствия переедания. Не о чем беспокоиться.              Джисона стопорит. Он в первую очередь подумал про пищевое отравление и слабый желудок. Возможно, болезнь. Но Минхо переедает, и его так сильно тошнит. Это расстройство? Джисон хочет спросить ещё, но понимает, — тема слишком щепетильная и личная, чтобы он, буквально, никто для Минхо, о ней узнавал.              Он кивает, показывая, что всё понимает и не лезет с советами.              — Ты не хочешь, чтобы я тебя провожал, но, — снова пытается Джисон, — может, я тебе напишу вечером? Или ты мне напишешь? Обменяемся номерами?              Джисон только начинает вытаскивать из кармана телефон, как Минхо выставляет руки вперед.              — Нет, нет, — возражает он, крутя головой. — Со мной всё в порядке, правда.              Он встаёт и кружится на месте, стараясь показать, что ему совсем не больно. Джисон невольно рассматривает его. Черная объёмная одежда полностью скрывает тело, но Джисон бы никогда не сказал, что Минхо полный. У него даже щек нет. Минхо действительно много кушает?              — Видишь? Я полностью здоров, — говорит Минхо и поднимает Ббаму на руки, та облизывает его лицо. — Её Ббама зовут, да? — Джисон кивает. — Такая милая!              Пока Минхо тискает собаку, Джисон идет за ней убирать. Он отходит к контейнерам сортировки мусора, а когда возвращается, Ббама уже сидит возле лавочки одна, Минхо нигде не видно. Хан быстро идет к выходу из парка, но соседа так и не находит.       

✩☾✩

      Следующую неделю Джисон не может отвлекаться. В офисе завал, команда психует из-за сверхурочных. Все возвращаются домой намного позже положенного, а погода угнетает дождями.              Заполняя документы поздним вечером в четверг, Джисон чувствует вселенскую усталость во всех конечностях. Кажется, у него даже мозг болит. Голова пошла кругом ещё час назад, но он продолжает всматриваться в цифры на мониторе.              Помимо Джисона в офисе осталась практически вся команда отдела. Он окидывает коллег усталым взглядом. У всех уже слипаются глаза, а клацанья по мышке становятся слабее с каждой минутой. Джисон задерживается взглядом на одном из работников, тот промаргивается настолько отчаянно, что у Джисона начинают болеть глаза.              Солнце село час назад. На небе до сих пор остаются разводы розовой краски. Час-пик на дорогах закончился. Джисон уверен, что будет возвращаться домой по пустым улицам.              Он откидывается на спинку стула, позвоночник хрустит, словно пачка «Читос». Ягодицы приняли плоскую форму стула так же, как и стул принял форму ягодиц.              Длинный зевок практически рвёт уголки губ. Джисон не находит в себе вежливости прикрыть рот рукой.              Когда Джисон уже собирается вставать, чтобы посетить кабинет начальника и сообщить, что они на сегодня сделали всё возможное, босс сам выходит из кабинета.              Состояние начальника не намного лучше состояния работников. Джисон помнит, что ещё в обед рубашка председателя Бана была идеально выглажена, а галстук затянут. Сейчас же он как помятый пёс. На рукавах серые потертости и капельки от кофе; галстук расхлябанный и кривой.              Он оглядывает всю команду, и Джисон даже улыбается ему усталой улыбкой, как бы говоря, что сейчас помрет.              Тяжелый вздох заполняет пространство ощущением скорого ухода. Председатель поправляет съехавшие на нос очки.              — Не знаю, за что нам всё это, — говорит председатель Бан, подходя к Джисону, — но мы отлично с вами справляемся, верно? Проблема не решилась, но до завтра живет, поэтому давайте по домам.              Джисон вместе со всеми испускает выдох облегчения, закрывая надоедливые программы и выключая все мониторы. Офис ненадолго приходит в движение и наполняется незатейливым разговорами. Команда начинает собирать вещи, одновременно жалуясь на проблемы и дела, которые им предстоит сделать по возвращении домой.              Джисон собирается медленно в основном потому, что силы полностью покинули его тело. Он покидает офис, прощаясь с коллегами на парковке.              Дождь продолжает размывать дороги. Уныние накатывает на Джисона, когда он вынужден лицезреть гнетущую серость.       Из-за ливня приходится снижать скорость во имя безопасности себя, других водителей и пешеходов. В мыслях составляется скудный список дел на вечер. Голова трещит. Придётся заварить рамён, чтобы не тратить времени на готовку. Насколько он может вспомнить, в холодильнике пусто. Доставку ждать долго, Джисон боится, что просто уснёт в ожидании              Он забегает в подъезд. Холодный свет заливает пространство. Джисон шаркает к лифту. Перед глазами уже стоит кровать, это будет раем, когда он в неё упадёт. На его этаже пусто и тихо.              Он уже может чувствовать фантомную прохладную наволочку под щекой, но как же без нервотрёпки. Даже не доходя до своей двери, он видит приоткрытую соседскую дверь.              И само это явление по своей сути не удивительно. Многие оставляют двери открытыми, вынося мусор или забирая у подъезда заказы у курьеров. Джисон сам этим иногда грешит. Всё-таки живет он в безопасной стране, если верить статистике в интернете. Но что-то дергает за нерв в уставшей голове, пока Джисон хмурит брови. Интуиция довольно абстрактна, но в данной ситуации хочется в неё верить.              Джисон ещё пару минут втыкает в незакрытую дверь. Он действительно не понимает, почему уделяет ей так много внимания.              Будь он хоть чуточку в состоянии, он бы, конечно, как-то это прокомментировал; пошел бы к соседям, спросил, почему их дверь открыта. Но сил нет. Именно поэтому Джисон отводит взгляд. Он заходит в свою квартиру, надеясь, чтобы соседей за ночь не обокрали.              Джисон на скорую руку варит рамён, закидывает рубашки стираться. Он зевает каждую секунду, пока втягивает лапшу в рот. Хан уже может уснуть даже на доске с гвоздями. Он отвечает на сообщения, пришедшие за день, смеётся с видео от друзей, — Джисон связался с ними буквально несколько дней назад. Усталость зверски выключает мозг, решение отложить телефон и провалиться в сон помечается в мыслях как приоритетное.              Крики и хлопки достигают ушей Джисона, когда он уже готов вот-вот провалиться в крепкий сон.              Хан сначала не понимает, послышалось ли ему или уже приснилось. Но вскрики и грохот становятся громче. Осознание, что это, к сожалению, ни хрена не сон, приходит с задержкой.              Боль стреляет в голову и мышцы. Меньше всего на свете Джисон хочет покидать кровать и идти разбираться с нарушителями спокойствия. Хан переворачивается на стену, пытаясь понять шум. Он в легкой дреме думает что-то про подростков, на пьянке поругавшихся и выясняющих отношения на лестничной площадке. Звучит логично, и если так, это не должно продлиться долго.              Джисон уже хочет достать из тумбочки беруши, когда, кажется, что-то прилетает прямо в его входную дверь.              Совершенно не соображающий разум подсказывает остаться в кровати и заснуть, но Джисон его не слушает. Крики переходят на шипящий шепот, будто тот, кто кричал, понял, что может привлечь лишнее внимание и вообще-то уже поздно для любых выкрутасов.              Неожиданно Джисон думает про грабителей, вспоминая не запертую соседскую дверь. Мысли сразу выстраивают цепочку. Соседи оставили дверь открытой, к ним проникли воры, и теперь они с этими самыми ворами ругаются. И заспанный, уставший мозг, мыслящий сейчас только примитивно, не думающий о переменных, считает эту мысль самой логичной.              Джисон стекает с кровати, находя ногами тапочки. Он шаркает по полу с единственной целью: попросить быть тише.              Ключ щелкает в замке, и первое, что Джисон видит, выходя из квартиры, это какая-то тряпочка у него под дверью. Видимо это именно то, что прилетело в его дверь.              Сон отходит на второй план, когда коридор предстаёт перед глазами Хана во всей красе. Повсюду валяется одежда. Он с замешательством рассматривает штаны, растянувшиеся от него в паре шагов. На двери незнакомых соседей висит футболка с изображением кота.              Догадка про грабителей начинает приобретать четкие очертания.              Он поднимает тряпочку у двери, та быстро превращается в футболку. Крики и ругань доносится из квартиры Мину и Минхо. И Джисон, не теряя времени, двигается на звук. По пути он поднимает пару вещей, складывая их у себя на руках.              Только он подходит к двери, у которой крики становятся отчетливей, его буквально сбивают с ног.              Он валится на пол вместе с вещами. Сверху кто-то, не ожидавший встретить препятствие, приземляется на Хана, прижимая Джисона весом и выбивая из легких весь воздух. Удар приходится в основном на живот и грудь, оставляя тупую, тянущую боль. Короткий стон разочарования покидает рот Джисона. Ему больно и хочется спать. Несколько секунд требуется для того, чтобы собраться и начать дышать.              В коридоре звенит тишина, нарушаемая тихими болезненными вздохами.              Джисон, пришедший немного в себя, аккуратно переваливает с себя груз.              Конечно, это Минхо. У Джисона нет ни сил, ни желания удивляться. Он уверен, это скоро станет обыденностью — встречаться с соседями при странных обстоятельствах.              Минхо похоже также нехило приложился бедрами об острые коленки Джисона. По его лицу, скривившемуся в гримасе боли, видно, что использовать Джисона в качестве подушки безопасности ему не понравилось.              Они ничего не говорят, собирая себя с пола под тихие кряхтения с обеих сторон. Джисон отряхивает пижаму, думая, ложиться ли в ней снова в кровать. И только голос сверху возвращает его в реальность.              — А ты тут каким хером?!              Джисон нехотя поднимает голову к источнику звука.              Ну конечно. Мину.              Джисон поднимается на ноги, чувствуя фантомную боль в конечностях. Он пока не спешит отвечать Мину. Во-первых, он слишком устал, чтобы сейчас в пылу момента тараторить свою версию происходящего. А во-вторых, Минхо почему-то до сих пор валяется на полу, словно ещё одна ненужная вещь. Сосед отряхивает руки от грязи и как-то слишком обреченно бегает глазами по валяющимся шмоткам.              Джисон даже не бросает на второго соседа взгляд, когда делает шаг к Минхо и подхватывает его под мышки. Хан удивленно охает.              Он никогда не считал себя слабым. Он несколько сезонов дисциплинированно посещал спортзал, качая всё — от рук до ног. Бывали времена, он бегал по вечерам несколько километров за раз, нарабатывая силу и тренируя выносливость. Его руки справлялись со всеми крышечками от банок. И, разумеется, он видел свой рельеф в зеркале: достаточно выделенные кубики пресса, хороший мышцы рук и плеч, выделенные икры и бедра.              Либо Джисон и правда так сильно устал за сегодняшний день, либо Минхо настолько тяжелый.              Джисон уже начинает тянуть тело соседа на себя, прилагая больше усилий, когда его снова, словно приставучего пьяницу, грубо отпихивают в сторону.              Он на секунду теряет равновесие, но не падает, в отличие от Минхо, который неуклюже валится обратно на задницу. Спустя две попытки, Мину помогает своему парню подняться на ноги.              Минхо выглядит потерянно — он дрожит и, должно быть, совершенно не понимает, что происходит последние пять минут. И Джисон, кажется, может предположить почему. Эта деталь до сего момента не бросилась в глаза только потому, что не было возможности хорошенько оценить ситуацию и осмотреть. Но сейчас, пользуясь случаем, стоя ровно на ногах, Джисон может увидеть некоторые странности.              Минхо заплаканный. Всё лицо до этого бледное и фарфоровое, как древнее искусство, теперь красное и опухшее. Губы — покрасневшие, влажные от слюны, слез и выделений из носа. Волосы торчат сосульками. Сосед выглядит так, словно его вытащили из канализации и ещё не успели помыть. Джисон бросает взгляд на одежду, — несколько крупных пятен на рукавах, потертые резиновые тапочки на ногах.              Минхо быстро утирает нос рукавом голубой толстовки. Мину набрасывает капюшон парню на голову и толкает его вниз, шипя что-то про разбросанные вещи. До слуха доносится грубое «…и чтобы через пять минут это всё было на помойке», и только потом Мину обращает внимание на Хана.              Джисон вглядывается в обувь старшего соседа — черные налакированные туфли, на которые и пыль боится садиться, с маленькой цепочкой поперек и небольшим каблуком. Он не эксперт в подборе обуви, но эта пара на ногах смотрится действительно дорого. Жуткий контраст с тапочками Минхо.              Кан Мину всегда выглядит статно.              Приходится оторвать взгляд от роскошных туфель, которые Джисон даже с его достойной зарплатой позволить себе не скоро сможет, когда сосед подходит к нему достаточно близко, чтобы перестать его игнорировать.              Кан пытается выглядеть дружелюбно, но Джисон прекрасно видит, как наигранная улыбка сводит щеки, словно он вот-вот схватит инсульт.              — Мы, похоже, тебе мешаем? — Сквозь зубы сочится почтительный тон, граничащий с подавляемой агрессией.              Где-то сбоку мельтешит притихший Минхо, собирающий вещи. И Джисон сначала кидает быстрый взгляд на него, а только после отвечает второму соседу.              — Да, — без лишних извинений и напускной вежливости соглашается Хан. — День выдался тяжелый. Хотелось бы ночью спокойно отдохнуть.              Они гипнотизируют друг друга взглядами на протяжении минуты, прежде чем Кан Мину кивает.              — Прошу прощения, — и это выходит настолько не искренне, что Джисон еле сдерживает мышцы лица, чтобы те не скривились. — Можете возвращаться к себе. Больше шума не будет.              Последняя фраза, Джисон уверен, это совсем не прозрачный намек на то, что ему стоит быстрее умотать обратно к себе в квартиру. Но ему гордость и чистое желание сделать что-то на зло не позволяет просто развернуться и уйти.              Он поворачивается к своей двери и по пути к ней собирает несколько вещей, встряхивает их и аккуратно сворачивает. Ему попадается черная безразмерная футболка снова с принтом кота. Он невольно усмехается, — это уже вторая футболка в этом коридоре с котом на ней.              Футболка в его руках выглядит и ощущается, словно вчера купленная. Это удивляет. Он готов поспорить, что если поедет в ближайший молл, то сможет найти такую же футболку на каком-нибудь манекене. Он поднимает такой же чистый и опрятный пушистый укороченный свитер. Серьёзно, эти вещи словно вчера прибыли из магазина!              Минхо не церемонится, скидывает всё, как подобрал, в коробку, не сворачивая. Парня бьёт дрожь, его тело паникует. Он чаще, чем нужно, поправляет съезжающий капюшон, каждый раз натягивая его сильнее.              Мину откровенно цокает, разворачиваясь на каблуках. Он бросает в Минхо попавшую под ногу майку, шепча что-то похожее на «я разочарован».              Требуется ещё долгие полминуты, чтобы сосед покинул площадку, оставляя его с Минхо. С уходом Мину атмосфера, как по щелчку пальцев меняется. Из накаленного ныне воздуха уходит тяжесть, правда, сменяет её ужасная неловкость. Минхо заметно сжимается и трясётся ещё сильнее, его одолевает стыд. Напряжение никуда, к сожалению, не уходит, но с этим уже можно работать, думает Джисон.              Он медленно подходит к соседу, что, стоя на коленках, скидывает в коробку последнюю одежду. Он невозможно торопится, кажется, совсем не желая оставаться с Джисоном больше положенного.              Но вот незадача. Джисон очень даже хочет остаться с Минхо подольше. Хотя бы для того, чтобы помочь разобраться с вещами и успокоиться.              Его память ещё не подводит, он прекрасно с подробностями помнит многие-многие вещи. Сколько времени прошло с тех пор, как новые соседи обрели свой дом рядом с его домом? Около месяца. И Джисон знает, что никогда не чувствовал, что соседи хоть как-то влияют на него. Возможно, будь это другая пара, другие люди, более адекватные, то Джисон даже не заметил бы изменений. Но это были Ли Минхо и Кан-что-с-тобой-блять-не-так-Мину              Он, конечно, знал, что в некоторых случаях новые соседи могут каким-то образом повлиять на обычную жизнь человека. Но другого человека! Не его собственную жизнь. Когда его жизненная полоса повернула не туда, и теперь он должен быть замешан в соседские разборки?!              Джисон до этого самого момента из соседей был знаком только с мамочкой, живущей на первом этаже, которой он однажды помог закатить коляску; да с парочкой местных ребят, с которыми он имел время перекинуться парочкой фраз когда-то очень и очень давно и то только потому, что они оказались ровесниками. Со всеми немногими, кого он знал, он изредка здоровался, когда пересекался. Всё. На этом контакт с соседями был закончен.              До переезда нынешних месяц назад.              Если ещё раз вспомнить, он пересекался с Мину и Минхо не больше пяти раз. И, к вселенскому разочарованию, Джисон не может вспомнить ни раза, когда не пришел бы в шок от встречи.              С ними двумя явно было что-то не так. Чего стоят только фразочки и действия одного Мину, который ведет себя, как жесткий собственник и, наверняка, ревнует Минхо к каждому столбу.              Минхо, можно сказать, отдельный кадр. Джисону нравится его характер: милый, спокойный, сдержанный, неловкий. Но он абсолютно не понимает его внешний вид. Вечно грязные волосы, мятая, заляпанная, давно ношенная одежда. Конечно, не ему решать, кому в чем ходить, да он и не собирается указывать.              Просто от одного взгляда на Минхо с его перепачканными толстовками хочется плакать. Тревога и даже липкий, скользкий страх начинают копошиться в груди Джисона, когда он смотрит на соседа в недельных вещах. Что-то в этом не даёт ему покоя. И иногда разгадка словно крутиться на языке, готовая вырваться, но внезапные переменные в одночасье ломают мысли будто в голове у Хана карточный домик.              Обычно все домыслы Джисона упираются в этого ублюдка — Мину. Джисон бы ещё понял, почему Минхо ходит в грязном, если бы Мину тоже не отличался порядком. Это было бы в какой-то степени логично. Мину очевидно доминант. Возможно, если бы он не считал для себя нужным мыться хотя бы раз в два дня, то и для Минхо это было бы правилом.              Или если они жили бы бедно, то, возможно, из-за экономии воды мылись бы не так часто. Но нет. Мину ходит чистый, выглаженный и опрятный. Судя по его обуви, он очень даже богатый.              Поэтому Джисон никак не может прийти к верному ответу. Соседи богатые, у них есть деньги на уходовые средства, прачечную, новую одежду. Мину ревнует Минхо, это же значит, что боится потерять? Значит любит. Почему тогда тот ходит замарашкой?              Джисон никогда не играл в спасателя. Он не умеет этого делать. Ему трудно понять, где проходит граница, переступив которую, человек нуждается в посторонней помощи. Когда необходимо вступать со стороны? Как понять, что это именно та ситуация, из которой нужно спасать. А ещё Джисон напрочь не понимает, почему он допускает мысль, что Минхо нужно спасать. Задумавшись об этом, он даже не может поймать нить, которая привела его к такому радикальному умозаключению.              Разве Минхо выглядит так, будто его нужно спасать?              Джисон двигается медленно, глупо надеясь, что Минхо хоть как-то прокомментирует произошедшее. Тот, как и ожидалось, смолчал.              — Можешь оставить эти себе, если хочешь, — запинаясь, произносит Минхо, кивая головой на вещи в руках Джисона. — Они чистые. И почти новые. Может быть чуть-чуть большие.              Минхо говорит тихо с большими паузами.              Наконец подойдя к коробке, возле которой на коленях сидит Минхо, Джисон приседает рядом, аккуратно складывая подобранные вещи в коробку под пристальным взглядом соседа.              Джисон внимательно наблюдает за его лицом. У Минхо появились щечки. Он точно не может вспомнить были ли они в первую их встречу. Его лицо стало пухлее.              Мило. Очень мило сочетаются с большими карими глазами.              Джисон с перерывами думает про вещи, которые почему-то новые и чистые отправляются на помойку. Полностью осмыслить данный факт у него не выходит, потому что от нервов сосед действует слишком быстро.              Большая коробка судорожно закрывается дрожащими пальцами Минхо. Тот ещё раз оглядывает площадку коридора, проверяя, что все вещи собраны.              Минхо вскакивает на ноги за один прыжок и тянется под дно коробки, чтобы подхватить её на руки.              Джисон наблюдает, как он пыхтит, заваливая ношу на себя. Ему кажется, что сейчас коробка потянет его либо вперед, либо назад. Ни один из вариантов его не устраивал. Минхо может снова удариться.              — Давай помогу. — Конечно, стоит ему потянуться к коробке, Минхо отскакивает и, чуть было, не валится на спину.              Джисон хмурится.              — Ты сейчас свалишься, — говорит он, пробуя ещё раз. — Отдай.              Минхо производит в мозгу сложный процесс — это видно по его лицу, особенно по глазам и губам, которые то распахиваются, то сжимаются.              В конечном итоге, он соглашается.              Джисон забирает у него коробку, та действительно оказывается увесистой. Минхо неловко стоит рядом. Он с опасением в глазах бросает взгляды в сторону своей квартиры, и отряхивает ладонями грязь с колен.              До лифта они идут в тишине. Джисон чувствует себя немного лучше, помогая Минхо хоть чем-то, даже если и понимает, что в компании с ним сосед сжимается и жутко нервничает.              Лифт приходит быстро. Джисон уже потерялся во времени и абсолютно не уверен, какой сейчас час. Знает, что поздний, должно быть, за полночь, но точно не скажет.              Улица встречает их морозным ветром осени. Тело рефлекторно ежится от внезапного холода. Тем более что Джисон выскочил разбираться с соседями в одной пижаме и до сих пор в ней. Поэтому сезон ощущается как никогда отчетливо, пронизывая холодом каждую клеточку.              Минхо, похоже, практически не страдает от холода — на нём плотная толстовка и джинсы — Хан искренне рад, что сосед не замерзнет, сам он может потерпеть.              Они плетутся до помойки. К концу пути Джисон практически перестаёт чувствовать холод, физическая нагрузка в виде тяжелой коробки на руках дает о себе знать. Выступает противный пот, и Джисон надеется, что не заболеет.              Он уже хочет закинуть коробку к твердо-бытовым отходам, как его неожиданно останавливает холодная ладонь на запястье.              Минхо, похоже, сам с себя удивляется, словно не ожидавший от своего же тела подобных действий. Он таращится на Джисона огромными умоляющими глазами. Джисон в недоумении приподнимает одну бровь. Коробка больно давит на руки и хочется её поскорее опустить в бак.              — Стой, — тихо, почти шепотом, говорит Минхо. — Не выкидывай. Поставь рядом, пожалуйста.              Он произносит слова настолько задушено, что Джисон едва разбирает последние. Минхо усиливает хватку у него на запястье, поджимая губы.              Джисон медленно сдается, расслабляясь.              — Не боишься, что штраф за неправильную утилизацию прилетит? — говорит он, продолжая держать коробку в руках, не обращая внимания на боль и онемение в пальцах.              Минхо выпускает из рук его запястье.              — Кажется, тут не за всем хорошо следят, — уклончиво произносит он, и Джисон готов с ним согласиться. За весь год жизни в этом районе он миллион раз замечал неверную сортировку мусора.              — Хорошо, — соглашается он, ставя коробку у баков. — Расскажешь, почему?              Лицо Минхо вытягивается. Он забавно моргает несколько раз.              — Почему плохо следят? — Переспрашивает он, невольно хмурясь.              — Нет. Почему не хочешь выбрасывать вещи? — Поясняет Джисон, вглядываясь в выражение лица напротив. Эмоции на этом лице сменяются очень быстро, буквально за секунду. Минхо топчется на месте, теребит края рукавов.              Минхо бросает взгляд то на вещи, то на Джисона, ждущего ответ. И, кажется, не может решить, нужно ли сейчас сбежать.              — Ну, — наконец начинает он после затяжного ожидания, когда очередной порыв морозного ветра треплет непослушные волосы Джисона. — Они почти новые, могут пригодиться кому-нибудь. Если они будут в баке, их никто не увидит.              Джисон кивает сам себе, закусывая щеку изнутри. Он мысленно ставит галочки над заданными вопросами и полученными ответами.              Минхо непонятно откуда достаёт карандаш. Джисон наблюдает, как он присаживается около коробки и на крышке что-то пишет. Спустя несколько мгновений на коробке появляется надпись: хорошие вещи, берите, кому надо.              Джисон удивляется наивности парня. Район у них не бедный, всего пятнадцать минут до центра без пробок. Навряд ли кто-то из здешних жильцов захочет забрать коробку. Но если доброе сердце Минхо верит, что его вещи кому-то пригодятся, он будет улыбаться вместе с ним и молиться всем богам, чтобы какой-нибудь нуждающийся наткнулся на эту коробку и вещи не пропали на свалке.              Когда Минхо поднимается и прячет, не пойми, откуда взявшийся карандаш, Джисон всё же рискует:              — Но зачем ты оставляешь эти вещи? — Вопрос, не дающий покоя с самого начала. — Они же действительно почти новые.              Даже если Минхо немного поправился, он всё равно остался подтянутым. И те вещи, которые успел мельком рассмотреть Джисон, прекрасно бы ему подошли.              Минхо снова мешкает. Честно, Джисон стал наблюдать, как его вопросы выбивают Минхо из равновесия, словно он ими в него стреляет. Но он продолжает ждать ответа, похоже, что только так можно чего-то добиться от Минхо.              Через несколько холодных минут молчания тихий ответ слетает с пухлых губ:              — Мне купили новые.              Джисон соврет, если скажет, что ответ Минхо его не удивил. Возможно, некоторая тень разочарования всё-таки касается его лица в этот момент. Минхо выкидывает так много хороших вещей, потому что ему купили новые? Да он живет, словно королева.              Хану нечего ответить на такое. Он решает: то ли ему позавидовать, то ли фыркнуть в презрение. В итоге Джисон натягивает дежурную улыбку, которую обычно использует на совещаниях. Минхо мило топчется на месте, и, кажется, по его совестливым глазам, его также не радует мысль выкидывать коробку.              Это всё этот Мину, решает Джисон, пока они возвращаются обратно. Он мысленно называет его богатеньким чертом. И пусть его родители будут не правы — не всех старших нужно уважать. Он готов плюнуть Мину в лицо.              Уже возле дверей их квартир Минхо кланяется и пищит тихое «спасибо», уносится к себе в квартиру, захлопывая дверь.              Джисон зачем-то ещё раз осматривает проходной коридор. Усталость буквально давит на плечи, — Хан практически может ощущать воображаемые руки, сковывающие всё тело, — поэтому он с протяжным зевком заходит к себе в квартиру, запирает двери на замок.              К нему из комнаты выбегает Ббама. Она обнюхивает его.              — Этот день меня убивает. — Жалуется он собаке, понимая, что всё это время был в домашних тапочках. Нет сил…              …Тапочки остаются в коридоре. Голые ступни остро чувствуют холодный пол, пока Джисон тащиться в спальню.              Второй раз за вечер-ночь падать в воздушную кровать уже не так приятно. Джисон хочет позволить себе парочку непрошенных мыслей, но он настолько сильно устал за сегодня, что мозг отказывается думать.       

      ✩☾✩

             Долгожданные и действительно необходимые выходные наступили.              Кажется, так отчаянно Джисон отдыха ещё не ждал. Он буквально нёсся на парковку, должно быть, быстрее ветра, обгоняя всех коллег. Рабочие задачи выполнены, голова свободна — это ощущается, как рай — для Джисона так уж точно.              Их отдел больше любого другого заслужил премию.              Радость наполняла грудь Хан Джисона в пятничный вечер. Он целый час гулял с Ббамой, наслаждался свежим воздухом, а вечером готовил лазанью, параллельно возобновляя просмотр сериала, благополучно заброшенный им год назад. Ужин, на удивление, лишь немного пригорел. Джисон отвлекался на монитор настолько часто, что это чистая удача, что ничего не загорелось.              Уже после ужина, лежа с телефоном в кровати, Джисон пишет университетскому другу, предлагая встретиться в баре. Джисон обещал себе наладить связи со старыми друзьями, знакомыми, чтобы вернуться к светлому и открытому пути, где в расписание не только работа и дом. Он аккуратно ступает обратно в своё старое общество.              Это необходимо сделать.              Поэтому сейчас, набирая небольшое сообщение, он испытывает здоровое предвкушение. Усталость обволакивает каждую косточку в теле, намекая на то, что пора бы провалиться в крепкий сон, это ощущается приятно.              Джисон в полной мере чувствует, как легко жить, когда голова не забита работой. Он лежит только лишь с мыслями о двух замечательных выходных, которые ему только предстоит прожить.              Сообщение отправлено. Он бросает взгляд на время. Ещё относительно ранний час для сна. Ему должны ответить этим вечером.              Джисон надеется, что друг согласится. Они обсуждали возможность встречи на прошлой неделе. И вот, наконец, эта самая возможность наступила. Джисон в очень сильном предвкушении.              В ожидании ответа он достает с полки, о боже, книгу.              Он вертит её в руках, открывает с характерным хрустом и блаженно нюхает страницы. Как же давно он не держал в руках книгу. Джисон мотает головой, прогоняя запах по каждому рецептору. У него настолько не хватало времени на такие простые вещи в течение последнего года, что он даже забывает, когда читал обыкновенную книгу, не учебник, последний раз.              Кажется, это было на первых курсах университета, когда он ещё не так сильно убивался ради будущего.              Последний год в его руках из бумажного, читательского крутятся только договора, инструкции и другая бумажная офисная волокита.              Поэтому сейчас, открывая обычную книгу с обычными главными героями, Джисон словно возрождается из пепла, подобно фениксу.              Он зависает в придуманном кем-то мире на приятные два часа, не замечая, как часовая стрелка уходит за полночь, а на сообщение поступает несколько ответов.              В реальность его возвращает вся та же злодейка — усталость. Буквы перед глазами скачут и растекаются. Именно поэтому Джисон с неохотой откладывает книгу, по-варварски загибая краешек листа на законченной главе.              Он открывает мессенджер и протяжно улыбается.       

✩☾✩

             Утро начинается мягко, без будильников и резких пробуждений. С легкой разминкой и такой же улыбкой.              Биологические часы Джисона поднимают его в девять тридцать утра, и он считает это неплохим результатом. В костях и мышцах нет тянущей боли, в голове лишь приятные мысли о скорой встречи с другом.              Ббама крутится под ногами, прося покушать и погулять.              Джисон думает, что давно себя так хорошо не чувствовал. В голове порядок, в теле порядок.              Не хватает только кого-нибудь такого же теплого, как это осеннее утро, думает Джисон, нажимая нужные кнопки на кофемашинке.              Он не торопясь завтракает, включая на фон незамысловатое забавное видео, а после выводит Ббаму на прогулку.              Погода сильно не радует. Повсюду до сих пор противная сырость, и Джисон уверен, что ничего другого до весны ждать уже не стоит. Но он старается наслаждаться даже маленькими лучами солнца, иногда пробивающимися сквозь завесь облаков.              Мокрые желтые листья навевают секундную тоску, а маленькое облако пара, вышедшее при сильном вздохе, говорит о неминуемом приближении холодов.              Ббама бегает между деревьев, совсем не заботясь о приближающейся зиме. Джисон ей жутко завидует. Он бы тоже хотел бы просто бегать и не думать о плохом никогда. Он с содроганием представляет слои одежды и скользкий асфальт.              Секундная меланхолия кружит голову. Джисон позволяет себе поразмышлять о холодах и темной утренней суете. Уныние длится не долго. В воздухе стоит запах листьев.              Когда Джисон уже думает возвращаться домой, Ббама неожиданно срывается и уносится в противоположный край двора. Гортанные крики хозяина на собаку не действуют. Джисон вздыхает, опять выпуская из легких маленькое облачко пара, которое в секунду растворяется.              Ббама находится на… помойке. Джисон убирает челку с лица и делает самый разочарованный вздох, как бы показывая собаке, как он сильно ей недоволен. Той, он видит, совершенно на него плевать. Она забегает за баки и уже что-то грызет.              Джисон подрывается с места, попутно причитая и выговаривая Ббаме все её прегрешения. Он с отвращением вытаскивает у неё из пасти какую-то картонку и прицепляет к ошейнику поводок, намереваясь закончить прогулку.              Но в глаза бросается неприметная коробка около одного из баков, и Джисон замирает. В голову словно стреляют без предупреждения огнём из внезапных мыслей. Тело замирает. Коробка, будто на глазах становится больше и давит своим неподвижным присутствием.              На ватных ногах, совершенно забыв про собаку, что продолжает дергать за поводок в попытках добраться до куска картона, Джисон подходит к коробке.              Он ещё с полминуты просто стоит, просверливая её взглядом, надеясь, что она сейчас испарится и ему не придётся сталкиваться снова с теми проблемами и мыслями, которые он успел нахватать.              К несчастью, коробка никуда не исчезает. Джисон приседает возле неё.              Из-за сырости картон коробки размяк, особенно в нижней её части. И вещи наверное промокли, думает Джисон. Коробка стоит уже третий день, и надежда, что её хоть кто-нибудь заберёт, неумолимо тает.              Хан в тот вечер, когда коробка только оказалась на помойке, знал, что в их районе никто вещи с мусорки в личное пользование не заберет. Доброта Минхо вызывает уважение. Но эта несчастная коробка не сегодня так завтра отправится на переработку вместе с другими вещами.              Что-то сжимается и ноет прямо под сердцем, стоит только Джисону задуматься о дальнейшей жизни вещей. Минхо так искренне не хотел, чтобы они пропадали. И хоть переработка не самый худший вариант, Джисон и думать не хочет о раскромсанной на кусочки футболки с котами.              Он не знает зачем. От чего в нем столько благородности. Но он подхватывает коробку на руки и тянет Ббаму за собой в сторону дома, кряхтя от тяжести.              Джисон несет коробку к себе в квартиру, молясь всем богам, чтобы ему на встречу не вышел кто-нибудь из знакомых соседей. Он даже не знает, кого не хочется встретить больше: Мину или Минхо. И перед тем и перед другим будет крайне неловко.              Хан Джисон даже сам на свои же вопросы отвечать не хочет. Если это сделает кто-то, Хан, скорее всего, мгновенно умрет от оневризмы.              День благоволит. Путь до квартиры абсолютно чист. Он затаскивает коробку в прихожую и пока оставляет её там, идя мыть собаке лапы. У него нет желания разгребать коробку. Его благое, как он думает, дело заключается в том, чтобы создать у Минхо видимость того, что коробку забрали.              Ему совершенно не нужны эти вещи.              Только стоя на кухне, опираясь на столешницу, с чашкой горячего чая в руке, Джисон фыркает и смеётся.              — Я стал слишком сентиментальным.              Ему интересно. Помнит ли вообще Минхо об этой коробке? Вдруг ему вопреки всем ожиданиям Хана совершенно не важна её судьба? А если и важна, то не настолько, насколько вообразил себе масштаб трагедии Джисон.              Он уже смеётся в голос, поглядывая из-за угла на несчастную коробку. Да, слишком сентиментальный.       

      ✩☾✩

             Феликс. Он само очарование. Будь благословлён тот день, когда Джисону выпала возможность с ним познакомиться. Это не просто человек, уверен Хан, это его ангел-хранитель. По крайней мере, он выглядит именно так. Только крыльев за спиной не хватает да нимба над головой.              Джисон никогда не встречал людей похожих на Феликса, он словно с другой планеты. С другой звезды. Он с Солнца. Слишком хорош, слишком добр, слишком мил и слишком очарователен. Смотря на него, не хочется желать людям смерти.              Джисон заходит в ресторан, отряхивает ноги после уличной слякоти. Хостес доброжелательно улыбается, интересуясь, заказан ли у Джисона столик. Давненько он не бывал в подобных местах. Легкий джаз играет на фоне. Свет сочится из хитроумно спрятанных ламп, — создаётся приятный полумрак, в котором хочется наслаждаться жизнью.              Когда его ведут к нужному столику, он не может сдержать восторженных вздохов. Возможно, со стороны он выглядит так, словно никогда в жизни не бывал в ресторанах высокого класса. Это, конечно, не правда, но опять же, последний раз был очень и очень давно. Джисон успел забыть, насколько в хороших заведениях может быть красиво. И пахнет по особенному.              Столик, что Феликс забронировал специально для их встречи, пуст. Джисон рад тому, что пришел первым. У него есть немного времени собрать мысли в хоть какой-то структурированный план.              Он присаживается на мягкий стул, взволнованно задерживает дыхание. Официант кладет перед ним меню и грациозно удаляется. Джисон не торопится листать страницы с аппетитными картинками. Он сосредотачивается на прекрасной музыке и чудесной, теплой атмосфере.              В зале сидит не так уж и много гостей. Почти все одеты соответствующе месту — в костюмы, элегантные свитера, прекрасно передающие осеннее настроение, словно в хорошем кино; в рубашки и сложные комбинированные образы, которые Джисон не может с ходу разобрать.              Хоть Джисон и одет в качественный комплект — коричневые брюки и жилетка в крупную клетку, белая рубашка и начищенное лоферы, внутренняя неловкость пожирает его разум, словно он тут единственный не от мира сего.              Он отмахивается от подобных мыслей, качая головой. Его внешний вид больше, чем идеально вписывается в концепцию ресторана, думает он про себя. Он работал и продолжает это делать именно для того, чтобы иметь возможность ужинать в таких местах.              Меню-таки попадает ему в руки. Он не уверен, нужно ли что-то заказать. Пьёт ли Феликс до сих пор красное полусладкое, или же перешел на здоровый образ жизни и теперь бегает по утрам? Может, лучше тогда заказать зеленый чай?              Ох, он не помнит, пьёт ли Феликс зеленый чай. Возможно, он предпочитает черный, или белый, каркадэ?              Джисон вглядывается в меню настолько пристально, словно надеется, что оно сейчас вмиг упростится до одного вида чая, чтобы ему не пришлось выбирать.              За занавесом мыслей о напитках Джисон не замечает, как стул напротив отодвигается. Это его и спасает.              — Прости! Задержался! Всё никак не научусь рассчитывать время с учетом пробок.              Джисон не может сдержать рот закрытым.              Феликс. Живой и яркий. Такой же взъерошенный, каким Джисон его и помнит. С отросшими темными корнями, с растрёпанной за день укладкой. И всё с такой же улыбкой.              Джисон опять не понимает, откуда в нём столько сентиментальности. Это на него так влияет погода? Он заторможено поднимается и, без лишних слов, заключает Феликса в объятия. И это ощущается, как вернуться домой.              — О, Феликс, — говорит он, крепче сжимая руки за спиной друга. — Я так рад тебя видеть.              И в руках, которые так давно знаешь, невероятно тепло и уютно. Джисон готов поспорить, что сможет простоять так всю ночь.              — Джисон, — вторит ему Феликс, он не отстраняется, наоборот — прижимается ближе. — Я тоже скучал.              Должно быть, они выглядят не очень этично: стоят посреди зала и обнимаются. Возможно, кто-то из гостей заведения думает про них что-то плохое. Но Джисону так на это всё равно. Даже если он больше не соответствует этому месту.              Пока они рассаживаются, а официант приносит второе меню, Джисон успевает рассмотреть наряд друга. Он одет в черный пиджак, кажется, на голое тело, и в брюки свободного кроя. И Джисону думается, что кто-нибудь другой в этой же одежде смотрелся бы чересчур дерзко, но Феликс смягчает всё сияющей улыбкой и круглыми глазами. Он идеален.              Они достаточно долго разглядывают меню, попутно обсуждая другие вопросы, рассказывают что-то о себе, в основном предпочтения в еде, появившиеся за время разлуки. Они много смеются, вспоминая былые времена, жизнь в университете и кусочки после него.              — Я же совсем недавно вернулся! — Вдруг восклицает Феликс, когда блюда и напитки уже заказаны. — Ты, кстати, очень вовремя мне написал. Я с июля в разъездах был.              — Покоряешь мир?              — По чуть-чуть, но всё же, — с хитрой, довольной ухмылкой соглашается Феликс. — Только недели полторы назад вернулся из Сиднея.              Джисон невольно вспоминает, как Феликс, когда они только начали активно общаться в университете, часто говорил про родной Сидней. Ему вечно казалось, что друг хочет оказаться там прямо в данную секунду. По Феликсу, чья родина горячая Австралия, вечно было понятно, как он скучает по далекому дому.              Хан очень счастлив, понимая, что теперь Феликс без колебаний может вернуться домой, когда захочет или даже остаться там навсегда.              Джисон размеренно рассказывает о своей жизни. Он дает себе разрешение пожаловаться на трудный период и дать возможность возгордиться собой, когда история подходит к нынешним временам.              Феликс слушает, не перебивает. Джисон подмечает, как точно тот комментирует некоторые ситуации, буквально излагая мысли Хана. И, ох, Джисон не может остановить фейерверк, взрывающийся в голове. Ему так хорошо.              Им приносят блюда и напитки. Да, Феликс любит зеленый чай и вино. Да, он идеальный.              Они обмениваются кусочками своих блюд, перетаскивая их палочками на чужие тарелки, и хихикают. Джисон, конечно же, роняет очередной «самолетик» на бежевую скатерть и корчит секундное лицо полное ужаса. Феликс прикрывает рот ладонью и смеётся, наблюдая за тем, как Хан пытается исправить ситуацию, промачивая скатерть салфеткой.              Разговоры о работе перетекают к разговорам о личной жизни, и Джисон удивляется тому факту, что Феликс такой же одинокий парень, как и он сам.              — Серьёзно? — переспрашивает он, когда Феликс отрицательно машет головой на вопрос о второй половинке.              Джисон корчит рожу и машет руками в негодование.              — Что ты делаешь? — Снова хихикает друг, очевидно не понимая чужую реакцию.              — Но как? Неужели, даже ни одного романа на уикенд?              — Знаешь, — вздыхает Феликс, подцепляя палочками кусочек мяса с тарелки, — когда у тебя всего два дня на работу, плюсом идут съемки и встречи, тебе не до романов.              Джисон задумчиво кивает.              — Да и инициатив с какой-либо стороны активно не поступало, — добавляет Феликс.               — И это говорит мне ангел? Ты — ангел, Феликс! Тебе не поступало предложений?              Они синхронно тянутся к бокалам и, хмыкнув этому факту, чокаются просто так без тоста. Джисон делает глоток терпкого напитка и катает жидкость во рту пару секунд. В нос бьёт резкий запах, а на языке греется послевкусие. Приятно.              — Предложений секса на одну ночь? О, не переживай — этого достаточно, — смеётся Феликс, со стуком ставит пустой бокал на стол. — Но ты же знаешь, — протягивает он певуче, — я ищу не этого. Даже если это роман на два дня, пусть будет хотя бы одно хорошее свидание. Вот с этим критерием круг желающих резко сужается.              Джисон тоже начинает смеяться. Феликс говорит открыто и без какой-либо грусти в голосе. Значит, отсутствие партнера его совсем не тревожит. Джисон думает об этом, потому что Феликс всегда казался ему человеком, который любит людей. Любит любить людей. И ему важно знать, что друг не хандрит об отсутствии возможности дарить любовь.              Джисон запоздало понимает.              — Ты снова ездил заниматься благотворительностью? — Когда Феликс упомянул поездку в начале вечера, он не придал этому большого значения, но теперь хочется узнать поподробней.              — Да! — Он оживляется, пуще прежнего. — У меня был забитый график перелетов. И знаешь, я бы смог вычеркнуть из него несколько съемок, да фиг с ними, но посещение детских школ, я бы не отменил никогда!              И его глаза сияют.              Он рассказывает милые истории с дней, посвящённых благотворительности. В особо запомнившихся моментах он почти вскакивает с места. Джисон уверен, что в подобном заведение чересчур громкое поведение не особо приветствуется, но он не может физически остановить радостные крики Феликса.              Он говорит о детях так, словно они восьмое чудо света. Щеки сводит от улыбки, которая появилась на его губах от вида друга, действительно горящего всем тем, что он делает.              Джисон чувствует, как в одночасье грудь наполняется спокойствием. Он слушает Феликса и одновременно думает о том, что принял верное решение — начать налаживать свою жизнь, возвращая ей краски.              Феликс заканчивает свою историю, наполненную яростными размахиваниями руками, видимо потому, что без жестов и экспрессии выразить полученные эмоции просто невозможно. Он делает глубокий вдох и тянется к бокалу.              — Всё, я закончил, — он делает объемный глоток. — Теперь давай ты рассказывай, почему до сих пор без пары? Или ты перешел окончательно в карьеру?              Феликс складывает руки в замок и с маньяческой улыбкой вгрызается в Джисона глазами. Джисон под его напором тушуется.              — Брось, ты же меня знаешь, я не карьерист, — начинает он, предчувствуя неладное от друга. Он уже собирается продолжить и рассказать о том, насколько крепко стоит на платформе под названием «взрослая жизнь» и что он только сейчас, месяц назад по-настоящему осознал, что может быть готов к любовным отношениям.              Но Феликс его перебивает.              — Вот именно! Я-то помню все твои любовные стишки, что ты хранил в ящике общежития. Я помню!              И от его слов у Джисона краснеют уши. Он закрывает лицо руками. Шансы на то, что Феликс будет припоминать на него компромат в этот вечер, должны быть равными нулю. Но друг, конечно, самый лучший решил вскрыть старое позорище.              — Умеешь атмосферу испортить, — комментирует Джисон, потирая руки одна о другую.              — Совсем нет. Мы давно не виделись, хочу понять тебя, — невинно лепечет он. — Я думал, у тебя уже давно есть любимая половинка. Ты же безнадежный романтик, Джисон!              — Вот именно, что безнадежный! — упирается Хан.              Феликс хихикает.              — А может даже и хорошо, что ты взвешенно подошел к этому вопросу, — он опять делает глоток. — Если честно, я всегда боялся, что любовь тебя ранит.              — В смысле? — Не понимает Джисон. Разговор заходит немного глубже, чем он себе изначально намечал. Они никогда не касались темы отношений серьёзно. Сейчас, будто что-то поменялось.              — Ты всегда так говорил о любви, — начинает Феликс. — Что хочешь крепкую, верную, настоящую. Я иногда переживал, что ты влюбишься без памяти в первый попавшийся вариант, а это окажется какой-нибудь мудак.              Тон меняется. Слова Феликса почему-то заседают в мыслях и начинают копаться в них, укореняясь.              — Но, как видишь, работа уберегла меня от мудаков, — Джисон пытается разбавить обстановку, что-то она сильно налегла. Феликс смеётся.              — Верно. Я ничего не слышал о тебе с выпуска. Работа забрала тебя с головой.              Джисон начинает пояснять другу, что он прошел этап, когда нужно работать на репутацию. Он упоминает случай, когда начальник Бан отпустил его пораньше с работы. И они поднимают бокал за начало успешной карьеры.              Тема про стихи о любви, которые писал Джисон и хранил в ящике, не закрывается, к большому несчастью, а наоборот раскрывается, заставляя Джисона вспомнить, каким легкомысленным тогда он был.              Отношения Джисона к любви тогда только строились. Он с Феликсом встретился в университете, это ли не время, когда у большинства происходит первый любовный опыт. Вспоминая сейчас те года, Джисон краснеет. Он постоянно говорил, что начнет с кем-нибудь встречаться до окончания университета, чтобы создать потом с этим человеком крепкую семью.              Ох, он жил идеалами.              Но, как известно, ничего не идеально. Человека он своего так и не нашел, после выпуска его поглотила работа и любовные отношения затерялись где-то в бесконечном списке дел.              Возможно, Феликс прав. Работа спасла его от мудаков.              Джисон рассказывает про свою собачку, и Феликс тут же выпытывает его адрес, чтобы наведаться в гости и хорошенько затискать зверушку.              Когда они допивают вино, на город опускается ночь. Они оплачивают счет, деля его пополам (они спорили об оплате счета добрых пятнадцать минут, потому что каждый хотел оплатить всё полностью), и выходят на улицу. Прохладный ветерок отрезвляет. Феликс предлагает прогуляться, а уже после разъехаться по домам. Джисон не желает ему отказывать.              Темнота завораживает. Словно в ночи можно спрятать все секреты и сохранить момент в памяти навсегда.              К удивлению, их маленькая прогулка затягивается до полуночи. Они просто не могут перестать рассказывать и слушать друг друга. На то, что пора разойтись, их толкает холод осени.              — Джисон, береги себя, — кидает Феликс на прощание, когда такси уже стоит рядом. — А если не можешь сам, то звони мне. Я всегда помогу тебе.              Они ещё раз крепко обнимаются и со счастьем в душах расстаются.       

      ✩☾✩

             — Коробку забрали!              Джисон спотыкается от крика на месте, еле как, удерживая равновесие, чтобы не шлепнуться на землю. Ббама тянет поводок в сторону, добавляя веса, и поза, в которой он останавливается, выходит странной и неестественной.              У Джисона чуть-чуть побаливает голова после вчерашней бутылки вина. Он никогда бы не подумал, что от алкоголя его будет так мутить. Тем более, что бутылка ушла на двоих. Но видимо дорогое вино действительно хорошее, крепкое. Внезапный громкий шум отдаёт боль в виски, из-за чего Хан морщится.              Он принимает естественное положение тела, когда к нему, наконец, подбегает семимильными шагами источник криков.              — Коробку забрали! — повторяет Минхо — нарушитель спокойствия. Джисон уже собирается зашипеть на него, чтобы тот перестал кричать, но почему-то вид парня отбивает всё желание на него злиться.              Он выглядит… получше. Его волосы спрятаны в шапку, натянутую до глаз. И одет он достаточно прилично: в толстовку тёмно-серого цвета и черные слишком объёмные спортивки. Одежда без пятен. Джисон хмыкает. Минхо выглядит немного несуразно в этой натянутой по самое не хочу шапке. Но в этот раз он более-менее опрятный.              — Кхм, — прокашливается он, — коробку, которую…?              Конечно, он знает, про какую коробку говорит Минхо. Он сегодня утром об неё запнулся, когда в легком похмелье пошел в ванную. Но Джисон также знает, что он не лучший лжец, поэтому ему необходимо создать впечатление, будто он и вовсе забыл про коробку.              — Которую ты помог мне донести, — неловко мнётся Минхо, опуская покрасневшие щеки. Должно быть, ему всё ещё стыдно вспоминать тот вечер.              Джисон, словно великий актер, бьёт себя по лбу.              — Точно, та самая коробка! — восклицает он. — Её забрали? Как замечательно!              — Да! Вывоз мусора будет только завтра, её успели забрать, и теперь мои вещи не сгорят на свалке, — говорит Минхо и на последних словах тушуется. Джисон читает на его лице сожаление и растерянность.              Вещи действительно были важны для него. Джисон видит, что Минхо действительно не хотел, чтобы они просто исчезли. Он уверен, что они пригодятся тому, кому правда нужны.              — Ты молодец, что оставил их там, — отвечает Джисон, желая поддержать соседа, чтобы тот почувствовал себя хорошо.              — Спасибо, что помог донести коробку, — смущаясь, тихо-тихо лепечет Минхо, шаркая ногой по траве.              И он никуда не уходит. Джисон отпускает собаку с поводка, и та крутится возле Минхо, который только рад с ней поиграться. Они не беседуют. Джисон принимает позицию наблюдателя. Он смотрит на Ббаму и Минхо, бегающих по газону, и не может сдержать улыбки.              Минхо играет аккуратно. Он не позволяет собаке марать его штаны или кроссовки. Он часто отряхивает одежду, словно боится, что она замарается. Он поправляет шапку, натягивая её так, чтобы бровей не было видно.              Данные наблюдения что-то меняют в мыслях Джисона.              После игр и собака, и сосед возвращаются к Джисону. Оба уставшие и замученные. Джисон наблюдает за тем, как капелька пота стекает у Минхо по носу. Должно быть, ему очень жарко после такой нагрузки.              — Не хочешь выпить кофе? — внезапно спрашивает Джисон, сам от себя подобного не ожидая. Он даже не может понять, откуда в его голове взялись такие слова, адресованные Минхо. Почему у него такой самостоятельный язык?              Просто ему не нравится, как его собака загоняла бедного парня. Он хочет загладить вину, даже если Минхо был совсем не против игр с питомцем. А ещё ему хочется избавиться от похмелья стаканчиком жутко сладкого латте.              — Что? — переспрашивает Минхо, быстро моргая.              — Мы можем зайти в кофейню тут неподалеку, — предлагает Джисон, вспоминая, что на днях действительно заметил здесь рядом небольшую кофейню. — Любишь кофе?              — Да, — робко кивает Минхо. Он нервничает, сжимая края толстовки.              — Может, попьём кофе вместе? Сейчас, — ещё раз осторожно говорит Джисон, боясь спугнуть соседа чересчур сильным напором.              Пару минут они стоят в тишине. И Джисон не может понять, о чем Минхо думает. Он же не предложил завуалированно с ним переспать. Всего лишь кофе. Сейчас утро, многие пьют кофе утром.              Молчание длится ещё минуты три. Джисон решает, что его просто игнорируют, словно в переписке, и уже хочет уйти, когда Минхо поджимает губы.              — Но у меня сейчас нет денег, — говорит он скомкано. Непонятно, это такая плохая отмазка, или действительно правда.              — Мне всё равно нужно завести Ббаму домой. Ты можешь зайти к себе, взять деньги, — предлагает Джисон, делая шаг в сторону дома. Минхо следует за ним.              Но напряжение никуда не уходит. Оно висит над их головами, словно те самые грозовые тучи из мультиков. Джисон видит, что Минхо хочет что-то сказать. И это давит. Он чувствует себя неправильно, будто заставляет соседа идти и пить с ним кофе. Он хочет открыть рот и сказать, что тот имеет права отказаться, если не хочет, но Минхо его опережает.              — У меня совсем нет денег, — выпаливает он быстро, когда до двери подъезда остаётся меньше десяти шагов. Джисон вместе с собакой замирают.              Так вот в чем дело, думает Джисон. Интересно, Минхо хоть где-нибудь работает. Если судить по тому, как обычно одет Мину, Джисон может подумать, что Минхо в их паре работать вовсе не обязательно.              Но это всё равно странно. Неужели, Минхо не имеет самостоятельных денег вообще?              — Я пригласил — оплачу, — говорит Джисон, поворачиваясь к сжимающемуся Минхо. Тот поднимает на него удивленный взгляд. — Пойдём.              У квартиры Джисон спрашивает Минхо, нужно ли тому помыться и переодеться после прогулки. Тот от чего-то пугается и, пискнув короткое, что сейчас выйдет, забегает к себе в квартиру.              Как только дверь позади Джисона закрывает, Ббама, кажется, из последних сил топает до лежанки и валится на неё, тут же засыпая. Хан ей совсем чуть-чуть завидует.              Ему не нужно переодеваться. Он лишь подхватывает со спинки стула сумку и в ванной причесывает волосы, чтобы выглядеть более презентабельно.              Перед выходом пара пшиков духов опускается на шею, и Джисон думает, что он выглядит нормально для того, чтобы просто попить кофе в кофейне около дома.              Минхо уже стоит возле его двери, когда он выходит. Джисон замечает, что тот всё-таки переоделся. Точнее сменилась толстовка. Сейчас на нём пепельный свитер. Он еле-еле сочетается со спортивными штанами, которые он не поменял, и забавной шапкой, но Джисон решает не критиковать чужой вкус.              — У меня есть немного денег наличными, — быстро говорит Минхо, когда они заходят в лифт.              — Нет, я не приму от тебя денег, всё хорошо, — повторяет Джисон. Ему совершенно не сложно заплатить за соседа в кофейне. Это никак не ударит по его бюджету. Он хочет об этом сказать Минхо, но почему-то останавливает себя от лишних слов.              До кофейни они доходят меньше, чем за пятнадцать минут, почти не разговаривая. В помещение тепло и пахнет кофе, и людей совсем не много. В глаза бросается меню, написанное мелом на стене за стойкой, наполненное не только различными вариациями кофе, но и большим выбором десертов.              Глаза разбегаются от возможных вариантов. Джисон так давно не пил что-то лучше обычного американо из автомата, что теперь не может определиться между рафом и латте с клубникой.              Ох, есть же ещё горячий шоколад.              Он делает пометку в голове, что нужно ходить сюда почаще, чтобы перепробовать каждый напиток и найти любимый.              Минхо рядом тоже мнётся. Джисон видит, как его взгляд бегает с одной позиции на другую.              Хан глубоко вздыхает, подходя к стойке с десертами. А тут выбирать не приходится. Прямо на него смотрит классический чизкейк. Это однозначно будет он.              — Определился? — спрашивает он Минхо через некоторое время. Кажется, они уже целую вечность выбирают напитки.              — Чем отличается мокка от маккиато? — Вместо ответа спрашивает Минхо, быстро моргая.              — Понятие не имею, если честно, — правдиво отвечает Джисон. Он в кофе понимает только: эспрессо — крепкий, капучино — с молоком, латте — с молоком слоями, а раф — латте только со сливками.              Минхо останавливается на медовом латте. Джисон ещё уговаривает его на пирожное. Сам Джисон берет чизкейк и прованский кофе, потому что у него максимально простое название.              Они занимают пустой столик в уголке и ждут свой заказ, который Джисон оплатил целиком. Минхо хочет вернуть ему часть наличной, которую он взял из дома, но это же абсурд, думает Джисон. Он успокаивает Минхо, говоря, что он очень хочет сегодня побыть добрым и щедрым.              Когда они остаются один на один за столиком, Джисон понимает, как много хочет о Минхо узнать. Тот же целиком и полностью загадка. Непонятно, чем он занимается, чем живет, почему выглядит иногда хуже пьяницы.              Но чем дольше Джисон думает над вопросом, тем несуразней они звучат у него в голове. А показаться сейчас бестактным не хочется. Минхо только пошел на контакт. Он так обрадовался исчезновению коробки, что даже пошел с ним пить кофе. Хотя раньше убегал скорее в одиночку, не разрешая себя проводить.              Это заметный прогресс.              Минхо ковыряет кутикулу и не спешит первым начинать разговор. Джисон пока просто мнётся.              — Как дела? — В итоге выпаливает он и хочет встать, и с разбегу влететь головой в стену напротив, чтобы ему череп к чертям проломило. Работа напрочь отбила в нём всю креативность. Он бы ещё спросил, нравится ли Минхо сегодняшняя погода.              — Ой, хорошо, — оживляется Минхо. Кажется, вопрос ему очень даже понравился и он не посчитал его странным. — Всё хорошо.              Джисон начинает улыбаться, видя положительную реакцию. Ответного вопроса он не получает, но это не расстраивает.              — У меня тоже всё отлично, — говорит он. — Вчера с другом встретился. Больше года с ним не виделся, — продолжает Джисон. Он не понимает, зачем рассказывает именно про встречу с Феликсом, но ему нужно же что-то говорить?              А вчерашняя прогулка с другом оставила в нём много эмоций, которые нужно было кому-то излить. С родителями он пока не созванивался. Поэтому он решил убить двух зайцев: найти тему, чтобы пообщаться с Минхо и выплеснуть чувства наружу.              — Это было очень здорово, — добавляет он, когда от Минхо не следует вообще никаких ответов. Тот опять заметно потухает. — У тебя что нового?              Возникает чувство, словно он общается с ребенком, который совершенно не хочет с ним разговаривать. Если бы Джисон не видел лица Минхо, на котором написано очень многое, он бы подумал, что тот его игнорирует и тайно презирает.              — Я не часто общаюсь с друзьями, — неожиданно говорит Минхо. — А видел я их вживую очень и очень давно.              Напряжение туманом заполняет всё пространство между ними, погружая их столик в нервную сферу.              — Что-то случилось? Они разъехались? — предполагает Джисон, поглядывая на стойку выдачи заказов. Может, если бы у них был под рукой стакан с теплым кофе, было бы не так тоскливо?              — Нет, но я не могу с ними общаться, — отвечает Минхо. — Да, это странно. Но это так.              Джисон думает, что это не странно. Он размышляет о причинах.              — У тебя есть друзья? — Неожиданно для себя спрашивает он. Что-то Минхо сегодня отпускает, и он хочет этим подло воспользоваться.              — У меня есть ученики. Они же мои друзья.              — Ученики? — Удивляется Джисон, опираясь на столик руками, чтобы быть ближе к соседу. — Ты преподаёшь?              — Я репетитор, — Минхо от чего-то краснеет и улыбается. — Учу детей японскому.              И должно быть, на лице Джисона написаны все мысли в этот момент, потому что Минхо, смотря на него, хихикает.              — Боже! Ты знаешь японский?! И учишь этому детей?! — Восклицает Джисон. Этого он от соседа не ожидал. Буквально полчаса назад Джисон думал, что тот вообще никем не работает и живет за счет партнера. Но оказывается всё совершенно по-другому.              Минхо отвечает ему что-то на японском и опять хихикает, когда Джисон машет головой.              — Всё именно так, — поясняет он после.              Это совсем другой разговор. Джисон начинает расспрос больше похожий на допрос. И Минхо больше не зажимается. Он с удовольствием рассказывает о своих учениках и работе. Рассказывает про мультики, которые он смотрел в детстве на японском и, что именно благодаря им он решил дальше развивать знание языка.              Джисон слушает и наблюдает, не смея перебивать. Ему нравится слушать голос Минхо, как тот иногда забавно хмыкает и фыркает, словно кот. Руки соседа активно жестикулируют, что заставляет Джисона за ними следить.              Ему приходится всё-таки прервать Минхо, чтобы пойти забрать заказ. Он старается сделать это максимально быстро, чтобы сосед вдруг не передумал ему всё это рассказывать.              Но, к счастью, когда Джисон возвращается, тот начинает с места, на котором закончил.              — Вкусный кофе? — Спрашивает Джисон, когда они приступают к напиткам и десертам. Он делает пару глотков из своего стакана, отмечает, что кофе в этой кофейне готовить, правда, умеют. Терпкий вкус соревнуется с мягкой лавандой на языке, и Джисон в блаженстве прикрывает глаза.              — Мне нравится. — Минхо аккуратно пробует своё латте с характерным чавканьем, когда сжимает и разжимает губы, чтобы понять всю глубину вкуса. Он припадает к трубочке ещё, и на этот раз затягивает больше горячего напитка.              Джисон рад, что Минхо понравилось.              Чизкейк оказывается среднего качества. Джисон перепробовал за свои года немаленькое количество этих десертов в разных заведениях, поэтому он абсолютно точно может назвать себя экспертом в области дегустации чизкейков. И классический чизкейк в кофейне тянет на твердую шестёрку из десяти.              Он косится на Минхо, пробующего своё пирожное. Тому, кажется, всё нравится. Он опять причмокивает губами, слизывая остатки крема с губ.              — Мне здесь нравится, — подаёт голос Минхо. — Спасибо, что пригласил. И заплатил.              — Пустяки, — машет рукой Джисон. — Можем приходить сюда иногда. Если хочешь, — добавляет он. Минхо улыбается и кивает.              Они не торопятся. Джисон думает о том, что было бы не плохо сегодня созвониться с родителями и поменять постельное бельё. О чем думает Минхо, никто не знает, но он выглядит счастливым, по мнению Джисона. И это радует.       

      ✩☾✩

             В среду Джисон убирает коробку с вещами Минхо под кровать. Утром он снова чуть не убился, запнувшись об неё, когда сонный шел собираться на работу. Поэтому во имя безопасности было принято решение убрать коробку в более практичное место.              Он также подумал о том, что вещам долго задерживаться у него не стоит. Они ему ни к чему, необходимо отдать их нуждающимся, как и хотел Минхо. Джисон знает об этом, но ничего не делает. И для этого есть глупая причина. Просто ему катастрофически лень заниматься данным вопросом. Это же нужно найти адрес, куда можно вещи сдать; проверить, чтобы они все были чистыми; отвезти их по найденному адресу. Сущий геморрой.              В будние дни он занят работой, а после неё ехать куда-то сдавать вещи хочется меньше всего на свете. Особенно по вечерним пробкам. А в выходные Джисон становится слишком расслабленным, чтобы напрягаться.              Поэтому коробка продолжает стоять. Уже пятый день.              Джисон слышит мысли, говорящие ему о том, как легко забыть про коробку вообще, когда теперь она спрятана под кровать и на глаза больше не попадается. Но он каждый раз отмахивается от них, ожидая более благоприятного момента.              После той встречи в кафе он с Минхо видится ещё несколько раз на лестничной площадке. Раньше они настолько часто не пересекались, в очередную встречу это интересует Джисона, и он рассказывает Минхо о своих наблюдениях. Тот обычно ойкает, мнется и очень тихо признаётся, что у Мину завал на работе, поэтому тот задерживается на долгие часы и не приезжает на обед. И поэтому у Минхо наоборот больше свободного времени, чтобы выходить из дома. При этом Минхо ещё несколько раз просит не сообщать Мину, что он покидает пределы квартиры.              Джисон, конечно же, соглашается.              Каждая встреча с Минхо словно поливает в его голове росток понимания. Он по крупицам собирает в мыслях картину отношений соседей, чтобы в итоге выстроить главную проблему. И дерево всё растет и растет. В конце оно окончательно должно вырасти, и тогда Джисону всё станет понятно.              Джисон знает, что не должен лезть, но ему хочется быть участливым. Драма по соседству волнует, он этого совершенно не отрицает. Возможно, Хан нагло пользуется подвернувшейся ситуацией, чтобы вернуться в активную жизненную позицию. Помимо работы в его жизни уже появились долгие прогулки с собакой, ежедневные созвоны с родителями и давний друг. Не хватает только отношений или необъятного хаоса, чтобы жилось не скучно.              А ему видимо скучно живется, раз он решил разобраться в отношениях между соседями.       

      ✩☾✩

             В пятничный вечер в супермаркете народу тьма тьмущая. Тележки еле проезжают между рядами зевак, выбирающих продукты на полках. Где-то плачет ребенок, валяясь на полу и выпрашивая очередную сладкую гадость. Компании друзей толпятся около стеллажей с выпивкой, газировкой и энергетиками. А с полок в отделе выпечки забирают последний свежий батон хлеба.              Джисон глубоко вздыхает, морально готовясь к данному квесту. Он уже сейчас видит очереди у касс, которые буквально пронизывают весь магазин, и голова начинает болеть «на берегу», предчувствуя много, очень много бессмысленных минут в одной из этих «змей» из людей.              Он берет корзинку с ручками, чтобы быть более маневренным, и отправляется сразу в отдел с охлажденной свининой. Пара пачек летит в красную корзинку. Джисон медленно прогоняет в мыслях список покупок, не желая доставать телефон из кармана пальто.              Люди двигаются то слишком медленно, еле таща ноги за собой, то чуть ли не сбивают, проносясь на встречу или вылетая из-за спины.              Джисон держится, чтобы не закатить глаза и не выругаться. В корзинку летит пачка риса и пять пачек рамена. Следующее… сливки.              Ноги нехотя сгибаются. Он сегодня достаточно вымотался на работе, чтобы желание идти после в магазин полностью отпало, и он бы не пошел. Но у него в холодильнике труп повесившейся мыши успел разложиться. Ни капельки съестного. Поэтому через не хочу и не могу Джисон притащил свою уставшую задницу в супермаркет не далеко от дома, пополнить запасы. Кажется, лучше было бы заказать доставку.              Джисон неожиданно вспоминает, что прошел отдел с готовой едой, задумавшись. Ему нужно что-то взять на ужин, поэтому он хочет вернуться, но его опять отвлекает звучание очень знакомых голосов. Хан замирает.              — Но нам это не нужно, — говорит один из голосов. Джисон напрягает последние бодрствующие извилины, чтобы понять, кто говорит. Ему, если честно, думать сейчас хочется меньше всего, но он решает вспомнить, кому принадлежат голоса.              — Я хочу, чтобы ты это съел тоже, — настаивает другой, и у Хана всё же глаза видят мозг, закатываясь. Ну конечно.              Минхо и Мину.              — Я не хочу, — отвечает Минхо. Теперь Джисон отчетливо понимает, кто говорит. Он не хочет подслушивать, но… он поворачивает голову и, ох, прямо перед ним на полке стоят сливки. Они ему нужны.              — Почему? Я не заставляю есть сейчас, потом после ужина…              — Нет. — Твердо отвечает Минхо, и Джисона удивляет стали у того в голосе. — Я не буду это есть после ужина, — впрочем, характер из него быстро выходит, и он мямлит: — Хочу меньше употреблять сладкого.              Некоторое время Джисон не слышит голосов и даже расстраивается, что, возможно, соседи ушли в другой отдел, но потом диалог продолжается. Он оглядывает ряды разноцветных упаковок, сравнивая процентовку, цену и качество сливок. В обычный вечер он бы просто взял первые попавшиеся, более-менее адекватные по цене. Но сегодня всё идет не по сценарию, и не так, как хочет Джисон.              — Это для чего ещё? — с явным упреком и растущим напряжением спрашивает Мину сквозь зубы. Сосед старается быть тише, но, Джисон, должен признать, всё, что касается шумоподавления, у того всегда получается из рук вон плохо.              — Ты не видишь? Я заметно набрал, — мямлит почти шепотом Минхо, в отличие от своего парня, он действительно умеет говорить тихо.              Джисон невольно поворачивает голову в сторону говорящий, оглядывая Минхо с носков до макушки. На нём снова объемные вещи, поэтому точно нельзя сказать о его фигуре, но Джисон, правда, может заметить припухлость.              — Я не понимаю, — Мину подходит к Минхо ближе, на этот раз сбавляя тон, — тебе не нравится еда, которую я заказываю или готовлю? Или тебе не нравятся новые вещи, которые я тебе купил?              — Нет! — Тут же восклицает Минхо, таращась на парня испуганными глазами. — Всё нравится, честно!              — Твои прошлые вещи были откровенно дерьмовые, — говорит Мину, и его слова заставляют Джисона замереть, когда он уже тянется за выбранной упаковкой сливок. — Поэтому мы их выбросили и купили новые, помнишь это?              — Ты говорил, что они слишком яркие, — неожиданно Минхо отходит от Мину, вставая около йогуртов, которые находятся ближе к сливкам. Джисон ныряет за людей, чтобы остаться незамеченным. — Поэтому ты сказал их выбросить.              — И это тоже, — соглашается Мину, — но твои новые вещи большего размера. Более подходящего.              «Более подходящего». Слова крутятся в голове Джисона по кругу. В попытках понять их смысл, он оглядывает Минхо ещё раз с ног до макушки и… Рукава полностью покрывают пальцы Минхо, а штанины тащатся по полу, закрывая обувь. Одежда ему не впору. Он буквально тонет в ней.              — Я хочу привести себя в форму, что в этом такого? — Тихо говорит он, бегая глазами по полкам с кисломолочкой. Джисон видит его загнанный взгляд и начинает переживать.              — Для кого?              — Что?              «Что?» — вторит ему в мыслях Джисон. Он уже забыл про сливки, про готовый ужин и про усталость, на удивление, тоже, как и про этические нормы естественно. Он в наглую подслушивает и не стыдится.              Мину неожиданно хватает Минхо за воротник толстовки и тянет в другой отдел. Ситуация стремительно меняется, у Джисона чуть ли не вырывается вслух громкое: «Стойте!».              Джисон быстро забирает с полки какие-то сливки, то ли те, которые выбрал, то ли совсем другие — неважно, — и крадучись следует за соседями. Пробежав, пригнувшись пару рядов, он уже думает, что потерял их, но те находятся в отделе с консервами. Там гораздо меньше людей, потому что консервированные продукты продаются с меньшим спросом, чем то же банановое молоко.       Он не знает, с какой стороны его будет меньше заметно, но он думает, что когда Мину с Минхо перестанут выяснять отношения, они вернутся в отдел с кисломолочкой, ведь там осталась их тележка.              Он обходит стеллажи и пристраивается сбоку.              — Я спрашиваю, для кого ты собрался приводить себя в форму? — Тон Мину брызжет неприязнью и открытой злобой. Джисон не осмеливается заглянуть за стеллаж, но уверен, вид ему откроется не лучший.              — Я… я, — заикается Минхо. — Для тебя, для кого ещё мне это делать?              И у Мину словно срывает задвижку.              — Для меня? Для меня?! Нет, Минхо, не для меня! Хватит пиздеть, сука! — кричит Мину. — Я тебе каждый день говорю, что люблю тебя любым! И мне не важно, как ты выглядишь. Зачем тебе это делать для меня? Я говорю, что мне это не важно!              Джисон слушает, как Мину переводит дыхание. У него сосет под ложечкой. Хочется выйти и остановить этот собачий крик, возникший на пустом месте. Почему, черт возьми, он так реагирует?              — Но это важно для других, — продолжает Мину, восстановив дыхание. — Так для кого ты решил худеть?              Сосед останавливается, будто действительно ждет внятного ответа. Джисон может себе представить, как сложно собрать мысли после того, как на тебя наорали. Чего этот ублюдок ждёт от Минхо?              — Говори! — Давит Мину, и Джисон уже готов показаться и вмазать ему банкой консервированных огурцов, но замирает. — Для этого уебка, Хан Джисона, а? Для него?! Сдружился уже с соседями, мразь?!              Корзинка с продуктами касается пола, а Джисону нужно как минимум две минуты, чтобы собрать мысли в кучу.              Что он только что сказал?              — А я-то думал, почему он вечно оказывается рядом. Трахаешься с ним, пока меня дома нет?!              Джисон выглядывает из своего укрытия.              Минхо стоит полностью закрытый, нависающей над ним фигурой Мину. У того сжатые в кулаки руки и напряженные мышцы, можно разглядеть даже пульсирующую венку на шее.              — Нет, — всхлипывает Минхо. — Нет.              — Я забираю у тебя ключи. Будешь сидеть дома.              — Что?!              Джисон наблюдает за тем, как Минхо отталкивает от себя Мину, выравниваясь с ним глазами. Он видит слезинки. Маленькие кристаллики катятся по бледным, фарфоровым щекам, срываясь с подбородка. Пухлые губы приоткрыты, вдыхают необходимый сейчас ему кислород, а кроличьи передние зубы выглядывают между ними.              — Но я ничего не делал! Ты не можешь запереть меня! — срывается Минхо, распахивая влажные ресницы.              — А ты можешь ебаться с соседом?              — Я этого не делал! — уже натурально кричит Минхо, отталкивая Мину от себя сильнее. Степень его негодования растет, и Джисон может только гадать, что творится у того в голове, когда его обвиняют в измене, хотя всем очевидно, что ничего подобного не происходило.              — Я всё сказал.              Мину тащит возмущающегося Минхо обратно к тележке. Джисон остаётся стоять за полкой, буравя взглядом пачки со специями. Хан слышит отголоски фраз, которыми продолжают перекидываться соседи, но уже не следит за ними.              Голова раскалывается. Воротник рубашки беспардонно душит, Джисон тянется расстегнуть верхнюю пуговицу и расслабить галстук, но руки не слушаются. Он покрывается мелкой дрожью, пальцы деревенеют и не хотят сгибаться, как ему нужно. Тело не слушается.              — Черт! — Срывается с губ. Джисон делает глубокий вдох, пронося воздух медленно через нос, и выдыхает через рот, желая почувствовать хотя бы немножечко прохлады.              Он забирает корзинку с пола и, прибывая до сих пор под впечатлением, на ватных ногах двигается к кассам. Свои же шаги напоминают ему шаги робота. Джисон просто хочет убраться отсюда подальше.              Благо кассирша обслуживает достаточно быстро, чтобы он не успел окончательно сойти с ума от духоты, наполняющей его разум.              Только выйдя на улицу, Джисон чувствует капельку облегчения. Он вдыхает полной грудью и ёмко сглатывает. Неприятный, скользкий ком во рту скатывается по горлу вниз и оседает где-то в желудке.              Ему необходимо заземлиться, поэтому пакет с продуктами летит на асфальт. Джисон садится на корточки, потирая складку между бровей, стараясь притупить боль, пульсирующую в висках.              Сцена из магазина маячит перед глазами, словно заевшаяся пластинка.              Он отходит чуть в сторону, опасаясь, что соседи выйдут из магазина через этот выход и заметят его в таком состоянии. Они наверняка поймут, что стало причиной. Поэтому Джисон перетаскивает свою вымотанную тушку вместе с пакетом продуктов чуть дальше от разъезжающихся дверей.              Сейчас бы закурить, думается ему. Он никогда не курил и не знает, становится ли от этого легче, но ему просто необходимо физически переключить на что-то внимание и занять руки. Погрузить мозг в дымку едкого запаха и забыться на минуту, чтобы после вынырнуть из тревожности и понять, как действовать в данный момент.              Люди покидают магазин. Кто-то с огромными сумками, кто-то с пачкой чипсов в руках. И за каждого хочется зацепиться взглядом и проследить, куда тот или иной человек уходит.              Если не отвлечься случится катастрофа.              Джисон роется в кармане. На телефоне до сих пор открыт список продуктов, половину из которого Джисон купить не успел. Пальцы скачут по клавиатуре, набирая сообщение.       

✩☾✩

      Когда сообщение с просьбой приехать отправилось Феликсу, Джисон смог сгрести себя в кучу и двинуться к машине. Он ещё не знал ответа друга, но само понимание того, что возможно к нему придут гости, а у него, помнится, в квартире объективный бардак, мотивировало встать и отправится домой.              Джисон без преувеличений раздражен. Всю дорогу до дома собственная голова терроризировала его отвратительными мыслями. Он чудом избежал аварии, практически проехал на красный, затормозил в самый последний момент, чуть не влетев лбом в руль. Обычно Джисон внимателен и собран на дорогах, учитывая его двухгодовалый опыт вождения, но сегодня перед глазами не светофоры и дорожные знаки, а Минхо. Минхо, которого придавила к полке грозная фигура Мину.              Минхо, который плачет. Снова              Ббама, будто чувствуя настроение хозяина, встречает Джисона скромным вилянием хвоста. Она с надеждой смотрит своими глазами-бусинками, гадая в маленьком собачьем мозгу, что случилось на этот раз.              Ли Феликс отвечает, когда Джисон паркуется. Друг совершенно не понимает, что произошло и почему Хан просит его приехать. Джисон, не любитель голосовых сообщений, всё же записывает одно. Феликс обещает приехать в течение получаса.              В квартире становится легче. Он переодевается в спортивный костюм и прибирает некоторые вещи, создавая хотя бы иллюзию порядка. Банальные действия помогают умерить пыл озадаченности и следующего за ней раздражения.              «Нужно выгулять собаку».              Джисон пишет Феликсу, что встретит его у комплекса, чтобы тот не заблудился в домах.              Не получается не задерживать взгляда на соседской квартире, когда Джисон закрывает свою. От осознания, что сейчас в ней никого нет, становится ещё тоскливее.              Осень правит погодой уже полным ходом. Воздух теперь пахнет холодным инеем. С губ срывается пар при каждом выдохе.              Вечером во дворе жилого комплекса тихо и спокойно. Идеально, если хочешь перевести дыхание. Чем Джисон и занимается, пока водит собаку по местам, где ей можно сходить в туалет. Он старается активно не думать, но при этом и делать выводы, структурируя информацию в голове по полочкам. Он не может полностью избавиться от навязчивых мыслей.              Джисон обходит весь двор вдоль и поперек, убирает за Ббамой и даже начинает подмерзать — по глупости забыл надеть шапку, когда телефон гудит.              Феликс встречает его крепкими объятиями и яркой улыбкой одетый в неоспоримую классику — черные брюки, белую шелковую молочную рубашку и коричневый тренч. В отличие от прошлого раза, нынешний наряд подчеркивает все мягкие и плавные черты парня. Он похож на теплое какао.              — Я примчался с работы сразу к тебе! — Восклицает Феликс, стоит ему отлипнуть от Джисона. — Поэтому, надеюсь, у тебя дома шведский стол. И причина столь позднего визита должна быть оправдана! Я жду детальных объяснений!              Только после его второй фразы Джисон вспоминает, что дохлая мышь так и не исчезла из холодильника. Продукты он не разобрал, да и ничего готового в магазине так и не купил. Шведского стола у него нет, а значит, Феликс может на него очень сильно разозлиться, что будет крайне оправдано.               Доставка его спасает. Да, нужно её ещё дождаться, но это лучше, чем ничего.              Феликс, прежде не бывавший в его небольшой квартире, долго осматривается. Он хвалит Джисона за цвета стен и полов, хотя в этом совсем нет его заслуги. Какой ремонт был, когда Джисон брал квартиру, такой и остался. Но Феликс настаивает на том, что Хан всё равно внёс в интерьер дома много от себя.              Он водит кончиками пальцев по корешкам книг на полке в гостиной. А после рассматривает одну единственную фотографию Джисона и его семьи.              Джисон заваривает свежий чай. Мысли уходят стремительно не туда, поэтому на пару мгновений он выпадает из реальности.              Феликс, не стесняясь, заходит в его комнату и, хихикая, комментирует кучу одежды, собравшуюся почему-то на стуле.              Джисону нечего скрывать от друга. Феликс ещё со времен университета должен помнить какой иногда Джисон грязнуля. Поэтому он лишь саркастично закатывает глаза, когда Феликс выдвигает первый ящик прикроватной тумбы и находит в нём склад фантиков от конфет, упаковки от чипсов и другой мусор, оставшийся после ночных марафонов кино. Феликс щебечет, что — хоть одно остаётся вечным, — и присаживается на круглую табуретку у кухонного стола.              — Курьер должен приехать с минуты на минуту, — сообщает Джисон Феликсу, когда поворачивается к нему. Он ставит две чашки — из них медленно поднимается горячий пар — на стол, но сам пока не присаживается.              Они заказали самое простое — пиццу из пиццерии, что находится буквально через улицу. Джисон написал в комментариях к заказу, что готов доплатить за скорость, и ему услужливо пообещали поставить его заказ первым в очереди.              Феликс заводит короткий разговор о работе, чтобы заглушить приближающуюся неловкую паузу, и этого времени хватает, чтобы дождаться заказа.              Две горячие пиццы пахнут настолько вкусно, что Феликс не дожидается, пока Джисон усядется. Он берет самый крупный кусок, наблюдая, как сыр за ним тянется и тянется из середины.              Джисон хихикает с оголодавшего друга и по-быстрому споласкивает руки в раковине. Заурчавший так вовремя живот, напоминает ему, что он вообще-то тоже не ел с обеда.              Они делят сначала одну пиццу, а затем и вторую. Смех порциями вырывается из их переполненных ртов, когда кто-то пачкается или давится, переусердствовав.              В коробке остаётся всего три кусочка, когда они, допивают чай, и облегченно выдыхают.              И Джисон должен отметить, пицца была действительно хороша. Ну, либо ему так показалось потому, что он был жутко голодным. Он делает пометку в голове, заказать из этой пиццерии ещё раз.              Если честно, когда он в компании Феликса заканчивает ужин, ему уже не хочется говорить о чем-то важном. Хотя изначально он позвал друга именно для того, чтобы тот помог ему разобраться в ситуации, в которую Джисон формально не влезал, но которая его очень сильно волнует и тревожит. Сейчас его больше клонит в сон. И он мечтательно на секунду представляет, как приятно было бы оказаться в кровати.              Но Феликс, кажется, совершенно не забыл и хочет знать во всех подробностях, почему пришлось ехать с работы сразу к Джисону.              Поэтому, поставив чашку с характерным громким звуком, знаменующим начало необходимого разговора, начинает первым:              — Что ж, я жду более понятных объяснений. Почему, у кого и с кем ты опять поругался? — После ужина он выглядит куда лучше, чем когда Джисон встретил его во дворе. Его щеки порозовели от горячего чая. — У тебя что-то случилось?              — Кажется, продолжаю наживать себе проблемы? — Его ответ звучит настолько уклончиво и странно, что Феликс хмурит брови. — Это не то, о чем ты подумал. Я ни с кем не дрался.              Похоже, Феликс вспомнил времена университета, когда именно таким способом Джисон и наживал себе проблемы. Было время, Хана даже хотели отчислить за очередную драку. Вообще, весь его первый курс прошел на волоске от отчисления. Только на втором он более-менее освоился и взялся за голову, переставал влезать в неприятности и расставил приоритеты в пользу получения образования.              После слов Джисона Феликс выдыхает. Он хочет ещё отпить чая, но Джисон замечает, что его чашка пуста, поэтому Хан поднимается, чтобы её обновить. Отвернувшись от Феликса к чайнику, он ощущает некоторую защищенность и ему становится морально легче начать.              — Около полутора месяцев назад напротив заехали новые соседи, — начинает он совсем издалека. — Это пара парней. В отношениях. И они… хм, своеобразные. И отношения, и парни              Он рассказывает об их первой встрече, о бесконечных коробках, перегораживающих проход на площадке; о странных диалогах с Мину и, конечно, о Минхо.              Уже прошло достаточно времени, чтобы сложно было вспомнить каждую деталь, каждую ненормальную странность в поведение соседей, но Джисон, на удивление, отлично с этим справляется, пересказывая дни один за другим.              Феликс слушает внимательно, иногда задаёт уточняющие вопросы. Он никак не комментирует ситуацию, позволяя Джисону закончить. Джисон не поворачивается к другу лицом, продолжая находиться в безопасной позиции, хоть она по большей части фигуральна. Он одновременно с разговором готовит Феликсу чай, а когда горячая чашка стоит перед ним, Джисон занимает руки картонным вкладышем от заварки.              Джисон не рассказывает одних вещей, о других говорит совсем немного и вскользь. Он знает, что если разгонится и ляпнет лишнего, то после будет чувствовать себя плохо. Всё же он делится не совсем своей жизнью. Этим разговором он буквально без возможности повернуть назад делает себя соучастником драмы между соседями потому, что поясняя всё Феликсу, он просто хочет получить совет, как лаконичней вмешаться.              Но главное в этом именно то, что он уже всё решил. Он решил вмешаться.              Когда он заканчивает пересказывать сегодняшнюю сцену в магазине, ещё одна чашка с чаем пустеет. Феликс уходит в туалет, беря себе минуту обдумать. А Джисон, всё это время стоящий у столешницы, наконец, с громким выдохом присаживается.              Хоть он с кем-то поделился своими душевными переживаниями, ему совсем от этого не легче.              Наверное потому, что через две стены Минхо до сих пор заперт с Мину.              Феликс возвращается спустя пять долгих минут, за которые Джисон успевает перемыть чашки и убрать со стола недоеденную пиццу. Он приглашает друга в гостиную. Они устраиваются на диване.              В гостиной тепло, но Джисон чувствует мнимый холодок, поднимающийся от ступней до позвонков на шее. Это его тревожность и напряженность.              Феликс скользит языком по зубам, его глаза разглядывают темный угол комнаты, и Джисону кажется, что в том углу сидят все его скелеты, которых сейчас Феликсу прекрасно видно.              Джисону страшно. Он думает о ситуации ещё раз, наверное, тысячный раз за вечер и не может точно понять, глупо ли он поступает; верны ли его домыслы; всё ли настолько плохо? Вдруг сейчас Феликс назовет его легкомысленным? Или того хуже. Начнет поучать его, говорить, что не каждая ситуация требует вмешательства, что взрослые люди могут сами с собой разобраться.              Джисон же сам прекрасно знает, как жизнь сложна и несправедлива. Не у всех проблем есть и будет решение. И разве, дело утопающих — его?              — Это нездорово.              Феликс говорит так тихо, что Джисону приходится переспросить.              — Я думаю, ты прав, — отвечает Феликс, постукивая по губе указательным пальцем, и его осознанный и напряженный взгляд смотрит Хану прямо в душу. — Это нездоровые отношения. Если всё действительно так, как ты говоришь, то, — он замолкает на мгновение, обдумывая мысль, — лучше правда вмешаться.              Джисон… он не чувствует, что груз с его плеч упал. Он чувствует, что его стало больше.              — Я не психолог. В отношениях также не гуру, но, кажется, парню нужна помощь. То, про что ты рассказываешь, это может быть только начало, верхушка айсберга. Дальше будет только хуже, и есть вероятность, что он от него не уйдет. Он же сейчас не уходит, когда уже есть громкие звоночки. И потом может не уйти, потому что привыкнет. Это накопительное. Нужно помочь сейчас.              Джисон слушает Феликса и понимает, как же тот прав. Он не знает самого главного, сколько Минхо уже в отношениях с Мину. Сколько продолжается эта ревнивая вакханалия, и сколько раз Минхо уже обвиняли в несуществующих изменах.              Он не может судить, бьют ли парня, совершают ли над ним физическое насилие, но то, что психологически на него очень сильно давят, понятно с первого разговора.              Мину выбрасывает вещи, ругается со всеми, кто хоть немного контактирует с Минхо, запирает его дома и, вероятно, вовсе не даёт какой-либо свободы в самовыражение.              — Говоришь, он выглядит грязным? — Уточняет Феликс после минуты молчания.              — Да, — соглашается Джисон. — Я не знаю, насколько это нормально. Для меня, если честно, это странно. Заляпанная одежда, словно он в ней вторую неделю ходит; грязные, сальные волосы.              — Его парень как-то на это реагирует?              — Нет.              Джисон вспоминает, слышал ли он когда-нибудь, чтобы Мину отчитывал Минхо за ужасный внешний вид, и не может вспомнить. Потому что этого не было.              — Он ведет себя, как будто, так и надо.              Феликс задумывается.              — Ревнует к каждому. Выкидывает одежду, — перечисляет он.              — Потому, что она яркая, — перебивает его Джисон, вспоминая детали подслушанного разговора в магазине.              — Потому, что она яркая, — повторяет Феликс. — Вот козел. Да ему действительно необходимо, чтобы его парень выглядел, как можно более неприметно.              — Он не хочет, чтобы он выглядел красиво! — Восклицает Джисон, вскакивая с дивана.              От перепада высот у него начинает кружиться голова. Но он просто не может устоять на месте. То, что так давно не складывалось, наконец-то стало цельным. Это не давало спать по ночам, разрушая сон, заставляло постоянно думать и гадать. Но истина была так проста. И Джисону страшно думать об этом.              — Боже, Феликс, — он падает обратно к другу, что обхватывает его теплыми руками и прижимает к себе, успокаивая. — Его заставляют выглядеть плохо.       

      ✩☾✩

             Джисон жалеет, что не прячет на черный день несколько бутылок соджу, пива или вина. Ему хочется напиться, пока он с Феликсом пересчитывал и обмывал все косточки Мину.              Они засиживаются до поздней ночи.              К чему-то конкретному прийти не удаётся. Они оба останавливаются на том, что нужно поговорить с Минхо. Или сдружиться с ним до достаточно доверительного уровня, чтобы он смог сам поделиться проблемами. Выстроить взаимоотношения, в которых Минхо не побоится, не постесняется рассказать о своих переживаниях.              Джисон заведомо знает, что это будет очень сложно. Он еле смог уговорить Минхо на кофе.              Феликсу выделяется комплект домашней одежды, зубная щетка и тапочки, чтобы он смог остаться. Друг сначала отказывается, порывается уехать, но Джисон его уговаривает. Он просто не может остаться сейчас наедине с собой и бесконечным потоком мыслей.              Он понимает, что в какой-то момент действует эгоистично.              Просыпается Джисон с жуткой головной болью и неясными образами после сюрреалистичного сна. На часах, что в темноте светятся неоново-синим, без пятнадцати восемь утра. Джисон первые минуты после пробуждение не может понять даже, где находится. Своя же квартира кажется ему чужой и незнакомой. Феликс сопит рядом. Только это помогает вспомнить весь вчерашний вечер.              Холодный пол неприятно колит ступни. Джисон пытается вспомнить, где оставил тапочки, но все попытки безуспешны. Уже у двери Джисон оборачивается на спящего Феликса, и тот выглядит настолько уютным и мягким, что хочется развернутся и завалиться с ним спать в обнимку дальше до обеда.              Но в висках бьёт кровь и это невозможно терпеть. Джисон двигается по радарам и наощупь, стараясь не сшибить что-нибудь по дороге. Он теоритически помнит расположение большинства предметов в своём доме, но на практике применить это оказывается труднее, и Джисон врезается в диван бедром.              На улице уже достаточно светло, хоть до восхода солнца ещё есть, как минимум, час. И Джисон бы мог преодолеть расстояние от спальни до ванной без лишней потери урона, но глаза буквально запрещают себе открываться, поэтому приходиться действовать предельно аккуратно, наблюдая мир через узкие щелочки между веками.              В аптечке его ждёт спасательная таблетка обезболивающего. Джисон запивает её водой из-под крана.              День обещает быть тяжёлым с самого утра. Головная боль — совсем не признак продуктивности и хорошего начала. Джисон расстраивается, когда думает, что он не так хотел провести свой выходной, но потом одумывается и понимает, — если бы это был рабочий день, ему было бы в сто раз хуже. Сейчас он может просто завалиться на диван и проваляться весь день, как сосиска, размышляя о том, когда он свернул не туда, и как бы ему с этой дороги вырулить на верную, объехав все проблемы.              И хоть план ему необходим, первым делом Джисон заказывает на завтрак кофе и кексы, а также разбирает пакет с продуктами. Таблетка начинает действовать, только когда за курьером закрывается дверь, и аромат кофе расплывается по всей квартире.              Феликс притаскивает свою тушку на кухню ближе к десяти часам. Он выглядит помятым, но отдохнувшим. В растянутой футболке и серых шортах, которые на его стройных ногах смотрятся, как инородное тело, он садится на стул рядом с Джисоном. Джисон давно его таким домашним не видел. Они перекидываются парой банальных фраз. Феликс, отходящий ото сна, пока не может функционировать активно, поэтому Джисон не задаёт ему лишних вопросов и не начинает бессмысленных бесед, просто пододвигая кофе и кексы ближе к другу.              — Так, что ты решил? — Спрашивает Феликс, уже дожевывая кекс.              Джисон вздыхает и лишь издаёт звук похожий одновременно и на недовольное мычание, и на неоднозначное хмыканье.              — Если ты видишь, что нужно помочь, а главное, можешь это сделать, то лучше действуй, — говорит медленно Феликс. И хоть Джисон не думает об этом в эту самую секунду, он прекрасно понимает, что данные слова отлично помогут ему в будущем.              Когда мозг начинает более-менее адекватно функционировать, Феликс собирается к себе. Это происходит только после обеда, когда они заканчивают пятую серию первого попавшегося в интернете ситкома. Они мельком перекидываются планами на день. Джисон задумывается над тем, как найти подход к Минхо и начать тому помогать, Феликс треплет ему по плечу и говорит не торопиться, хотя бы сейчас. Он советует действовать постепенно первое время, ведь активными действиями можно спугнуть парня, так ещё и есть шанс получить в нос от его хахаля.              На приятной ноте они уже хотят попрощаться, обнимаясь, когда, нежданно нагадано, соседская дверь открывается и из неё выходят двое — Мину и за ним Минхо. Второй опять одет в оверсайз, который поглощает всё его тело, и черную кепку, за которой прячутся волосы.              Феликс мизинцем стучит по ладони Джисона, как бы спрашивая: они? И Джисон кивает.              Все четыре пары глаз переглядываются между собой. Джисон наблюдает больше за реакцией Феликса, но также не может оставить без внимания Минхо, что глазеет на них слишком странно.              Мину ухмыляется чему-то своему, перекидывая взгляд с Джисона на Феликса и обратно. Он не напрягается, здороваясь лишь кивком головы, и что-то шепчет на ухо Минхо, продолжая рассматривать Хана и Феликса. У Минхо меняется лицо, и по нему всё ещё сложно определить главенствующую эмоцию.              Долго они не стоят, прожигая друг друга взглядом. Джисон с Феликсом тоже кивают в ответ, своеобразно здороваясь, и соседи двигаются к лифту.              Когда они скрываются за поворотом, напряжение, что оказывается висело в воздухе лопается, и освободившийся из груди воздух выходит громко через нос.              — Действительно, всегда лучше самому увидеть, чем услышать, — выдает Феликс через полминуты. — А Минхо милый парень.              Джисон почему-то всё ещё находится в некой прострации, поэтому опять только кивает. Он пока не знает, считать ли удачей то, что они встретили на площадке соседей, и решает подумать об этом позже.              Феликс крепко обнимает Джисона, шепчет слова поддержки, и настаивает на том, чтобы Хан сообщал все новости ему незамедлительно. Джисон без отмазок соглашается. Он уже чувствует приятное тепло от того, как быстро получается вернуть старое общение с другом, за столько короткий промежуток времени. Жаль, конечно, что для этого требуется проблема.              После ухода Феликса, Джисон ощущает пустоту в квартире.       

      ✩☾✩

             После субботы проходит целая неделя, прежде чем у Джисона появляется действительно стоящая возможность пообщаться с Минхо.              Всю неделю он пытался, в большинстве случает безуспешно, поймать соседа. Он подолгу гулял с собакой вечерами. Бегал в магазин за углом за всякой мелочью, которая, по правде, ему совсем не сдалась. Медленно ходил от двери подъезда до своей квартиры, чтобы улучить момент и пообщаться с Минхо.              Но тот словно испарился с Земли на всю неделю. Сколько бы Джисон не старался его выслеживать, одна за другой попытки уходили в мусор, оставаясь безуспешными. Даже этот козел Мину два раза на глаза попался, он каждый раз поглядывал на Джисона с чем-то высокомерным во взгляде, из-за чего всё время хотелось ему врезать в челюсть.              И не то, чтобы к концу недели Джисон отчаялся. Он с самого начала не представлял легкий путь спасения Минхо из абьюзивных отношений. Он прекрасно понимал, как это будет сложно, особенно на первых этапах. Поэтому не строил воздушные замки, полные надежды.              Но даже для его рационального мозга безуспешная неделя казалась маленьким проигрышем в только начавшейся войне.              Лучик надежды появляется сам собой, когда Джисон уже второй час гуляет с Ббамой. Собака выглядит уставшей, для её тоненьких ножек двухчасовая прогулка настоящий вызов. Да и Джисон уже вымотался ходить кругами по одному и тому же двору. Он действительно собирается пойти домой, когда краем глаза улавливает движение в свою сторону.              Джисон поворачивается и в удивление замирает.              Минхо машет ему рукой и неловко подходит. Джисон здоровается в ответ. Он ещё не успевает домыслить, что должен отойти от оцепенения, и что сегодня ему наконец-то везет.              И возможно, сегодня тот самый день, когда он станет с Минхо ещё чуть-чуть ближе. А это значит, что его план по спасению соседа сдвинется хотя бы на миллиметр.              — Привет, — повторяет Минхо. Щеки у него розовые от осенней прохлады и глаза блестят. Он опять укутан и одет во всё больших размеров, из-за чего края его штанин собирают уличную грязь.              — Рад тебя видеть, — Джисон улыбается. Ббама на поводке должно быть безумно рада, что её хозяин остановился, поэтому с облегчением садится, глазея на Минхо.              — Да, взаимно, — заикается сосед. Он протягивает Джисону ладонь в перчатке, и тот только сейчас замечает небольшой сложенный листочек между пальцев. Джисон принимает бумажку, в недоумение хмуря брови. Он уже хочет поинтересоваться, что же это такое, когда разворачивает и видит чек. Кажется, это кассовый чек с его недавнего похода в магазин.              — Он выпал у тебя из кармана, — Минхо мило улыбается, попутно пряча руки.              — Э, да, спасибо, наверное, — бормочет Джисон.              — Ты не собираешь чеки?              Похоже, Минхо действительно удивляется тому, что Джисон никак не отреагирует на найденный чек. Его лицо вытягивается в гримасе непонимания. И Джисон на его слова реагирует примерно также. Потому что… кто-то собирает чеки из продуктовых?              — Ох, нет, мне они не нужны, разве только от электроники, — объясняет Джисон, возобновляя шаг. Он решает двигаться в сторону той самой кофейни, в которой он с Минхо уже побывал однажды. Ему хочется пригласить туда парня ещё раз, а чем они ближе, тем больше шанс уломать Минхо на чашку кофе. Он двигается в своем вымышленном плане по наитию, прощупывая почву только когда нужно сделать шаг вперед. По большей части он полагается на удачу и случай. И сейчас именно тот самый момент, когда можно стать с Минхо чуточку ближе в общение. Джисон не намерен его упускать, даже если ноги уже гудят от усталости.              — Это, наверное, очень удобно, когда не нужно хранить чек, — размышляет в слух Минхо, пока Джисон гадает, зачем тот хранит чеки. Ответ находит его сам, когда Минхо добавляет: — Мину забирает у меня чеки, поэтому я их стараюсь не терять.              Разговор зашел в опасное, но при этом необходимое русло. У Джисона есть меньше минуты на обдумывание следующих слов, что он скажет соседу. И он уже готов рвать на себе волосы.              — Хм, Мину богатый парень, а за потраченные тобой деньги переживает? — Он старается говорить непринужденно и легко, словно ему совсем всё равно, словно это всё не всерьёз.              Маленькая речевая манипуляция работает. Минхо практически сразу отвечает.              — Не совсем, — произносит он, — ему неважно, сколько денег я трачу, важно, на что я их трачу. Мне кажется, в этом есть смысл.              Джисону хочется возразить. В этом абсолютно нет смысла.              — Что бы ты хотел купить? — Вместо возмущений спросил Джисон.              Возможно, если он узнает о том, что хочет купить Минхо без ведома Мину; о чем он мечтает, то это станет хорошим новым знанием, которое в дальнейшем поможет Джисону построить с соседом более тесные отношения.              Минхо, как обычно это бывает перед сложными вопросами, мнётся. Джисона, как и прежде это совершенно не раздражает, он терпеливо ждёт.              — Я хочу сходить в парикмахерскую, — отвечает Минхо, поджимая губы. Он даже замедляет шаг и оглядывается по сторонам, будто убедиться, что за ним никто не следит.              Джисон удивляется.              — Хочешь покрасить волосы или подстричься?              — Я не знаю, — жмёт плечами Минхо. — У меня настоящее гнездо на голове. Я бы хотел… оформить причёску? Я помню, как это называется, хочу, чтобы ничего не торчало само по себе.              Джисон тут же пытается вспомнить, как выглядит Минхо без шапки. Тот так часто носит шапки или кепки, чтобы явно скрыть грязные волосы, что вспомнить его без головных уборов становится настоящей задачей. В чем Джисон проваливается. Потому что, во-первых, уже поздняя осень, и все ходят в шапках; во-вторых, Минхо, кажется, действительно никогда не появлялся перед ним без головного убора. Это его вечный атрибут, как и оверсайз одежда.              Вздохнув от досады, Джисон решает не идти на рискованный вопрос. Хотя язык чешется спросить, почему Минхо просто не пойдёт в парикмахерскую. В этом сто процентов замешен этот козёл Мину, противящийся любых изменений в лучшую сторону в партнёре. Ему, должно быть, доставляет удовольствие знать, что на грязного, заросшего Минхо никто не посмотрит.              Джисон идёт другим путём. Ему важно узнать, что о выходках Мину думает сам Минхо, поэтому он спрашивает следующее:              — Ты будешь чувствовать себя более комфортно с красивой прической?              Да, вопрос звучит катастрофически плохо. Джисона самого внутри передёргивает. Даже психологи так не говорят, а вот он говорит. В обычном диалоге спрашивает какую-то чушь.              Уже будет не удивительно, если Минхо сейчас развернётся и убежит от него. Чего однако не происходит. Сосед долго думает, даже слишком. Они успевают пройти ещё треть пути до кофейни, когда он наконец отвечает.              — Думаю, да.              И этого хватает, чтобы сделать определённые выводы.              — Тогда просто сделай это, станешь ещё красивее.              Джисон одобрительно улыбается после своих слов, чего не скажешь о Минхо, у которого глаза округляются и он устремляет на Джисона самый удивлённый в мире взгляд.              — Ты думаешь, я красивый? — на грани слышимости произносит сосед.              — Эм, да, ты объективно красив, — без задней мысли отвечает Джисон то, что думает. Он совершенно не врёт. Минхо действительно очень симпатичный. У него большие выразительные глаза, губы пухлые, прямые брови. При этом у него отличный характер — он добрый и дружелюбный.              Джисон уверен, что если дать ему чуточку свободы, если ему помочь выпутаться из оков нездоровых отношений, то он может засиять ещё ярче, стать ещё очаровательней.              — Спасибо, — шепчет Минхо, робко улыбаясь и пряча голову в плечи.              Больше странных и неловких вопросов не было. Они доходят до кофейни, и Джисон предлагает зайти в неё под предлогом отблагодарить за найденный чек. Как и в первый раз, Минхо мнется, но соглашается.              Слава всем богам, что в кофейню можно с мини-собаками, иначе пришлось бы возвращаться. Ббама, впрочем, сразу засыпает под столом, ужасно умотавшаяся за время прогулки.              Заказывают они тоже самое. Джисон выбирает позицию рассказать, чтобы расположить к себе Минхо, показать тому, что он ему доверяет. У него всегда есть чем поделиться, поэтому он просто вываливает на парня всё, что произошло с ним на этой неделе.              Минхо выглядит крайне заинтересованным. Он тянет из трубочки свой вариант кофе, эмоции ярко отражаются на его лице, показывая, что он внимательно слушает.              Джисон не стесняется в выражениях. Жалуется на работу, на холодную погоду, на короткие выходные. Он просто изливает душу Минхо, надеясь быть понятым и увидеть отклик. У него получается разговорить Минхо на несколько историй. В основном Минхо рассказывает о чем-то незначительном, например, о том, что он приготовил на ужин или, как устроил генеральную уборку. Но Джисона и такая информация радует. Он уже чувствует, как Минхо открывается ему всё больше и больше.              Кофе заканчивается через двадцать минут, и Минхо сразу говорит, что ему нужно идти. В этот раз он платит за себя сам, хотя Джисон очень настаивает на том, что он должен полностью оплатить заказ. Но Минхо отказывается, заплатив за себя.              — Ты спешишь домой? — задаёт вопрос Джисон, как только они выходят из кофейни на свежий воздух.              — Да, — кивает Минхо. — Нужно успеть приготовить ужин.              — Пойдём вместе, — улыбается Джисон, кидая взгляд на Ббаму, что еле держится на тоненьких лапках, — моя собака совсем умаялась.              — Бедная, — печалится Минхо, он присаживается около собаки, поглаживая её по голове, она млеет под нежными прикосновениями. — Можно я её понесу? Пожалуйста.              Джисон удивляется просьбе соседа и согласно мычит.              — Если только тебе не тяжело. Это создание ест очень много!              Минхо смеётся, подхватывая Ббаму на руки. Та только и рада, прижимается к груди Минхо пушистой головой и в блаженстве прикрывает глаза.              Они идут медленно. Погода радует солнцем и капелькой тепла. Под ногами шуршит опавшая листва. Джисон поднимает глаза вверх, наблюдая за редкими листочками, стремящимися к земле. Он невольно задумывает о том, что скоро наступят ужасные холода. И хоть зимы в Корее не такие сильные, как в других странах мира, он всё равно хмурится от мысли о том, как скоро время, когда придётся долго собираться на работу, натягивая несколько слоёв одежды.              Минхо уверенно несёт собаку. Это выглядит безумно мило, по мнению Джисона. Он, конечно, каждую секунду переживает, не тяжело ли соседу тащить это маленькое создание. Но Минхо не показывает напряжения. Идёт бодро, поглаживая собаку и смотря на неё добрыми глазами.              — Ты любишь готовить? — Вопрос сам вырывается, когда Джисон вспоминает, что Минхо идёт домой готовить ужин. Вообще сосед довольно часто упоминает о приготовление еды. Поэтому спросить о том, нравится ли ему это, выглядит вполне логично. Тем более они уже около десяти минут идут в полной тишине. Нужно разбавить атмосферу разговором.              Минхо отвечает не сразу.              — М, думаю, да. Мне нравится, — произносит он, выдыхая при этом облачко белого морозного пара. Джисон следит за тем, как оно рассеивается. — Мне всегда нравилось готовить. Сейчас, возможно, чуть меньше, потому что я занимаюсь этим постоянно.              — Понимаю, — тянет Джисон, вздыхая, — Интерес теряется, когда хобби превращается в обязанность.              Он слышит, как Минхо одними губами произносит последнее слово. Джисон поворачивается к нему, чтобы оценить степень его замешательства. Кажется, слова Джисона в нем что-то задели.              Уже перед дверью квартиры Минхо отдаёт Ббаму её хозяину, напоследок поцеловав собаку в пушистую макушку. Джисон желает Минхо приятного дня и заходит к себе.              Этот день можно считать победным! Джисон прибывает в прекрасном расположение духа оставшиеся часы до сна и много улыбается. Ему кажется, что всё не так уж и сложно.       

      ✩☾✩

             Только выйдя из лифта, Хан Джисон уже слышит крики.              Сегодня вторник. День абсолютно не примечательный. Джисон был почти уверен, что этот день уже можно назвать самым скучным днём в истории, отодвигая на второе место воскресенье тысяча девятьсот пятьдесят четвертого года.              На работе тишь да гладь. И по законам жанра, это должно нравится, ведь нет горящих дедлайнов, кричащего и гневного начальника, нет бесконечных телефонных звонков. В общем, нет рабочего апокалипсиса, из-за которого обычно все и ненавидят работать.              Но Джисону от этого было безумно скучно сегодня. Он смотрел в уголок экрана на часы каждые две минуты, а время, словно каждый раз только замедлялось и тянулось, тянулось, тянулось…              И вся атмосфера бесконечного времени давила на Джисона все восемь рабочих часов. Это вымотало его даже больше, чем полностью загруженный задачами день.              Поэтому домой Джисон ехал никакущий. Ему не хотелось заниматься домашними делами. Было только одно желание на периферии сознания — продолжить скучный день просмотром скучного сериала, прокрастинируя на всю катушку, и потом завалиться спать.              И когда Джисон выходит из лифта, слыша характерные звуки ссоры, он хочет сделать два вздоха. Один уставший, второй заинтересованный. В итоге, во вздох мешаются все чувства за раз. Он на секунду останавливается, хмыкая. Неужели, кто-то решил его порадовать драмой? Он на секунду представляет себя главным героем сериала, у которого не может быть простого, скучного дня. Ему, конечно, своих драм хватает, но, ох, как он сегодня устал от ничего не делания.              Впрочем, энтузиазм пропадает, когда он, выглядывая из-за угла, замечает знакомую пару. И почему только он подумал, что ссориться на его этаже может кто-то другой, помимо этих двоих.              Джисон тут же меняется в лице, хмурится. Зря, однако, он желал чего-то не скучного. Он совсем не хотел становиться свидетелем очередной перепалки Минхо и Мину. Он вообще не желал, чтобы эти двое опять собачились.              Мерзкое чувство дежавю. Он однажды уже стоял так в магазине, подглядывая за ними. Это тяжело, видеть, как Мину опять кричит на Минхо.              Джисону не хочется вникать в суть их криков. Не хочется опять полночи думать о бедном соседе. Не хочется. Но он уже решил вмешаться.              Остаётся только перевести дыхание.              — Тебе повезло, что уже вечер! — кричит Мину, не сдерживая громкость. Он толкает парня в грудь и что-то в него швыряет. Шапку.              Оу. Джисон наблюдает за тем, как волосы Минхо странным образом распадаются. Он прослеживает каждую прядку, что выбивается из общей массы. Соседа без шапки он видит первый раз. И это выглядит достаточно неестественно, чтобы Джисон залип на добрые пару минут, рассматривая цвет, как они спадают на лоб, как лезут Минхо в глаза.              Прядки торчат в разных местах. Джисон издаёт сдавленный звук, когда замечает, что пряди не одинаковые. Прическа Минхо больше похожа на плохо подстриженный парик, чем на нормальные человеческие волосы. Самые длинные пряди почти достают до плеч, а самые короткие едва касаются ушей. И выглядит это так, словно… он сам себя подстриг.              — Я попрошу парикмахера, чтобы это всё тебе сбрили на лысо, понял?!              Минхо начинает плакать, а Джисон, пропустив часть разговора и услышав только последние слова Мину, от шока хватается за стену.              Что он собрался сделать?              — Но я не хочу! — Кричит Минхо в истерике.              — Ты сам это выбрал, когда взял в руки ножницы, — спокойно пожимает плечами Мину. — Впредь будешь думать.              — Я просто хочу аккуратную стрижку! Длинные волосы мне мешают! Они выглядят отвратительно, ты этого не видишь?!              — Минхо, — выдыхает Мину, и это уже звучит, как конец разговора, как приговор. — Ты мне нравишься любым, поэтому перестань психовать. Пошли. Иначе останешься жить на улице, как шавка.              Мину хватает до сих пор захлёбывающегося слезами Минхо за запястье и заводит того в дом. Джисон слышит, что Минхо продолжает возмущаться за закрытой дверью, но звонкий хлопок, и всё прекращается.       

      ✩☾✩

             Это похоже на кошмар.              Третий раз объяснять одно и то же Феликсу не доставляет абсолютно никакого удовольствия. Хан меряет шагами квартиру, стоически доказывая, что нужно вмазать соседу посильнее и забрать Минхо из этого ада, в котором он живёт прямо, черт возьми, сейчас! Забрать и дело с концом, пусть потом Мину хоть взорвётся от злости!              — Нет, Джисон, ты не можешь так сделать! — Феликс уже говорит на повышенных тонах.              Они спорят около получаса, и с каждой секундой это всё труднее вынести.              — Почему нет?! — Не понимает Джисон. В его голове это имеет большой смысл. Да, безрассудно! Да, не совсем этично! Но кого это ебёт, когда над Минхо издеваются?! Джисон уже думает, что это волнует его и только его. Даже Феликсу, похоже, плевать на происходящее за стенкой.              — Джисон, успокойся, ты действуешь на эмоциях!              — Ты говоришь чушь, Феликс, — вздыхает, переводя дыхание Джисон. Он садится на пол около дивана в гостиной, мучая глазами стену. — Как я могу успокоиться? Он измывается над ним. Не позволяет нормально подстричься. Завтра отведёт его в парикмахерскую и изуродует! Конечно, у Минхо лицо пиздец красивое, ему и без волос хорошо будет, но разве он это поймёт? Возненавидит себя! А вдруг он что-то с собой сделает?              Феликс на том конце телефонной связи молчит.              Джисон представляет себя одним в хаосе, где ему никто не может помочь, и где он никому не может помочь. И это разрушает весь мир вокруг него, разрушает его самого.              — Я понимаю, что ты чувствуешь, но как будет выглядеть то, что ты хочешь сделать, со стороны Минхо, ты об этом думаешь? Он тебя просто не примет. Какая бы причина для этого не была.              Хочется кричать. От ощущения собственной бесполезности хочется удавиться, словно у него забрали все конечности и голос.              Мину идиот, Минхо идиот, он идиот. Кругом одни идиоты!              — Что мне делать? — Спрашивает Джисон Феликса настолько отчаянно, что слезы на глазах вот-вот соберутся и выкатятся на щеки.              — Встреть его завтра, обязательно поговори с ним, — советует друг. Джисон уже готов закатить глаза и рявкнуть на Феликса. Джисон совершенно не уверен, что это хороший совет, необходимый ему сейчас. Это полнейшая чушь!              — Блять, ебаная жизнь. Он такой светлый, — пальцы ковыряют катышки на рабочих брюках, которые Джисон даже не успел поменять на домашние шорты. — Невинный и добрый.              — С ним всё будет хорошо. Он ничего с собой не сделает, если ты с ним завтра поговоришь.              Как же Джисону хочется в это верить. Надежда сидит под кожей, будто злостный клещ, сжирающий изнутри. Хочется содрать с себя скальп. Хочется уже сделать что-то серьёзное, а не сидеть, греть в груди надежду. Пустую, блять, надежду, что само собой, как-нибудь пройдёт.              Они переговариваются больше часа. Джисон вымотан. Он совсем не ожидал, что этот день может закончиться именно таким образом. А ведь он начинался скучнее некуда.              Сериал всё же включается. Нужно срочно отвлечься, переключить голову на другие более расслабленные вещи. Уйти от реальности настолько, насколько возможно; заморозить мысли и чувства хоть на чертово мгновение. Поэтому Джисон прибавляет громкость почти на всю.              Помогает минут на пятнадцать. После перед глазами опять торчащие пряди, а в ушах звонкий хлопок. Джисон не сомневается, что это был звук удара. От этого становится тошно. Как Мину позволяет себе поднимать руку на Минхо, своего парня?              — Уёбок, — шепчет Джисон в тишину.              Он трясёт головой. На экране ноутбука до сих пор идёт сериал, и всё внимание должно сосредоточиться на нем. Джисон делает ещё одну попытку вникнуть в сюжет. Но даже интрига в конце не заставляет включить вторую серию.              Ночь тянется долго. Глаза прилипли к потолку ещё два часа назад. Мысли пожирают мозг нейрон за нейроном. Переживания крутятся адской каруселью. Голова от всего этого взрывается. Иногда Джисон балансирует на грани сна и, кажется, ещё чуть-чуть и сновидения его заберут, но картинки в воображение становятся ярче, они буквально выдергивают парня из цепкой хватки сна, заставляя думать снова и снова.              Это морально убивает.              Когда всё же удаётся провалиться в беспокойный сон, Джисону кажется, что все стены в доме исчезают, и он берёт Минхо за руку и прижимает к себе, защищая от всего мира.       

      ✩☾✩

             Перед дверью начальника очередь. Кружка кофе… третья за утро обжигает пальцы, это больно, но помогает не уплыть окончательно. Кто-то непрерывно стучит ногой по кафельной плитке. Раздражает неистово, но чтобы остановить тревожного нарушителя спокойствия, нужно выполнить целый ряд действий, а на это нет сил.              Кофе из машинного автомата противно горчит. И стоит хотя бы понадеяться, что эффект Плацебо поможет взбодриться. Джисон искренне верит, что эта дрянь, которую, у кого-то язык повернулся, назвать кофе, заставит его угашенный отсутствием сна мозг работать.              Ещё один «счастливчик» выходит из кабинета председателя Бана. Вся толпа провожает его пустым взглядом, и заходит следующий. Джисон двигается на третью ступень в очереди.              Кабинет начальника светлый. Окна открыты нараспашку, из-за чего в комнате стоит морозный воздух, заставляющий всех вошедших вздрагивать и ёжиться.              Джисон мнётся.              На столе у начальника горы бумаг. Принтер в углу печатает что-то ещё, безусловно, полезное. Когда председатель Бан заканчивает просматривать очередной документ, оставшийся, судя по всему, от прошлого посетителя, и поднимает мало заинтересованный взгляд на Хан Джисона, тому становится жутко некомфортно.              Джисон натягивает вымученную улыбку. Начальник ещё раз кивает, чтобы сотрудник уже начал. И Джисон начинает.              — Извините за беспокойство, я бы к вам не пошел, если бы ситуация не была чрезвычайной, — голос отдаёт хрипом, и Хан молится всем богам, чтобы начальник не подумал, что у него похмелье. — Мне сегодня нужно уйти пораньше. Хотя бы на час. Я готов завершить сегодняшние задачи точно в срок, работая без обеда. Надеюсь, на ваше понимание и разрешение.              Если его слова больше походят на жужжание печатной машинки, Джисон решает не обращать на это внимание. Лучше всё равно он уже не сделает.              Председатель минуту смотрит на него, потом минуту ещё на часы. Джисон знает, что сейчас около одиннадцати часов утра, но начальник Бан уже выглядит вымотавшимся, словно работает за пятерых.              — Хан Джисон, — после нескольких минут молчания говорит председатель Бан. Тон его голоса больше снисходительный, но нервозные нотки легко уловить в каждом слове. — Вы, в отличие от некоторых сотрудников вашего отдела, будь они неладны, работаете просто замечательно. Я бы хотел, чтобы вы и других коллег замотивировали сделать сегодняшний план. Тогда можете идти хоть на два часа раньше.              Джисон еле удерживает челюсть на месте, когда председатель Бан общается с ним в подобной манере, почти, как с равным. Это одновременно удивляет, пугает и заставляет собой гордиться. Джисон, правда, не успевает сделать последнего.              — В общем, если вы успеете завершить все задачи на сегодня, можете уйти пораньше, — повторяет председатель Бан, потирая переносицу. — Но это только, если вы это сможете сделать.              Джисон абсолютно не помнит, что и как он должен выполнить, но положительно кивает, уверяя начальника в своём успехе. Господин Бан кивает в ответ и прощается. Джисон благодарит начальника за понимание и вылетает из кабинета. У него нет времени радоваться, он сразу бежит за рабочее место.              Минхо. Минхо. Минхо.              Джисону удаётся сосредоточиться на работе лишь наполовину. Ему, оказалось, нужно переделать достаточно много дел, чтобы суметь уйти до пяти часов. И он старается изо всех сил заставить пальцы печатать быстрее.              День ему уже кажется слишком сумбурным и странным, хотя он только начался. И Джисон боится представить, что ждёт его вечером, когда он пойдёт к Ли Минхо, во что бы то не стало, узнавать о его состояние. На нервы успели за утро подействовать все мысли и домыслы, от которых хотелось спрятать черепную коробку, куда-нибудь в потайной черный угол, чтобы они её не нашли.              Джисон действительно счастлив, что у него начальник именно председатель Бан. Да, сейчас, сидя за столом, вычитывая очередной договор, он принимает доброту начальника, как должное, после он обязательно искренне этому порадуется.              Когда часовая стрелка переходит за четверку, Джисон заканчивает выписывать последние данные. Он отправляет проделанную работу дальше по иерархии, и с удовольствие выдыхает. План выполнен даже раньше, чем он предполагал.              Он даёт организму и глазам всего минуту отдыха, переводя дыхание, проверяет, точно ли всё сделано и отправлено нужным людям, и начинает в быстром темпе собирать вещи.              Коллеги провожают его завистливым и негодующим взглядом. У Джисона нет времени объяснять им, почему он уходит сегодня так рано, да и не их это дело. Главное, что начальство его отпустило, что подумают другие, Джисона абсолютно не волнует, в данный момент уж точно.              На парковке полно машин. На памяти, это первый раз, когда он видит здесь столько автомобилей. Джисон проносится мимо дорогих иномарок. Стук его каблуков разносится по парковке методичным битом, отбиваясь от бетонных стен.              На улицах достаточно спокойно, чтобы Джисон не нервничал. Он без проблем перестраивается на нужные полосы, долго не стоит на светофорах. Если на дорогах и есть небольшая заторможенность, парня она обходит стороной, открывая зеленый свет.       

      ___

             Джисону иногда кажется, что он склонен преувеличивать проблему. Раздуть из мухи слона — очень в его стиле. Ему это вечно говорили родители, Феликс, он сам. У Джисона ломается голова.              Зачем он едет домой так рано? Он хочет увидеть Минхо.              Разве в подобных ситуациях, не лучшим решением будет излишняя осторожность и дотошность? За стенкой, толщиной примерно в два кирпича, происходит нечто, закрытое от посторонних глаз. Даже Джисон, который подобрался к этому «нечто» достаточно близко, чтобы считаться причастным, не может сказать, что видел всё. Сто процентов происходит куда больше, куда страшнее. За закрытыми дверями может быть всё, что угодно. Джисон позже увидит лишь последствия — ещё больше закрытой одежды, ещё больше унизительных слов.              От подобных мыслей неприятно колет сердце. И Джисон хочет закричать, как сильно он готов постараться, чтобы разорвать эти нездоровые отношения. Он уже буквально спать не может от постоянных переживаний о Минхо.              Но при всём желание душу также пожирает инородный страх грядущих перемен. Потому что это не закончиться после «спасения» Минхо. Потому что Минхо это не вещь, не цветочный горшок. Его после просто так не оставишь.              Джисону стоило раньше задуматься, стоит ли брать на себя такую ответственность. Сейчас назад дороги нет.              Когда до дома остаётся меньше двух поворотов, Джисон снова погружается в свои мысли по поводу соседского парня. Ведь именно из-за него он сегодня перевернул весь свой день с ног на голову. Если бы ещё пару месяцев назад Джисону бы сказали, что он будет отпрашиваться с работы пораньше, — с работы, на которую он вкалывал последние два года, чтобы иметь достаток, чтобы собой гордиться, — ради какого-то парня, которому ещё не ясно, нужна ли будет помощь или нет, он бы у виска покрутил.              Джисон всю жизнь думал, что он хорошо себя знает. Он всегда считал, что самопожертвование это не его фишка. Но разве то, что происходит сейчас, не доказывает обратного?              Он буквально хочет со всех ног бежать домой, чтобы удостовериться, что с соседом, с Минхо, всё в порядке.              Джисон преодолевает последний поворот.              На подземной парковке жилого комплекса совсем немного машин, и, среди имеющихся, машины Кан Мину Джисон не замечает. Это радует. Значит, рабочий день соседа идёт полным ходом. И Минхо пока в безопасности.              Звон от ключей разносится по подземке, пока Джисон направляется к лифту. Оказываясь в холодном свете напротив зеркала в тесной движущейся коробке, он морщится, разглядывая своё лицо. Недостаток сна и лишний стресс заметно сказался на его внешнем виде: мешки под глазами, несколько прыщиков на щеках и лбу, бледный тон кожи и уставший взгляд. Он пробует улыбнуться, но выходит настолько скверно, что легче просто отвернуться.              Лестничная площадка встречает тишиной и мигающим светодиодом. Джисон пару минут просто наблюдает за тем, как свет в конце коридора ритмично мерцает, создавая неуютную атмосферу. Катышки мурашек пробегают по позвоночнику, когда Джисон подходит к соседской двери и прислушивается к звукам за металлической преградой. Тишина. Никаких криков, звонких ударов или плача. Это приносит успокоение.              Джисон выдыхает, представляя мирно сидящего Минхо в домашних тапочках, в неизменно безразмерной толстовке на диване перед телевизором с кружкой теплого чая. От этой мысли веет теплом и спокойствием наравне с нежностью и заботой. Джисон надеется, что сейчас у Минхо всё именно так. Безопасно.              Он пока оставляет всё, как есть, разворачивается и заходит в свою квартиру, мрачность которой сразу окутывает его с порога. Хан даже замирает от того, как странно ощущается своя же квартира.              Его ждёт только Ббама, скачущая вокруг, словно кролик. Только собака, которая, если её хорошенько покормить, перестанет обращать внимание на хозяина совсем.              И Джисон, переодеваясь в более удобную одежду, всерьёз задумывается о том, что совсем не против найти кого-то, кто будет его ждать после работы или кого он будет ждать после работы в тёплых тапочках перед телевизором с кружкой горячего чая в руках. Он усмехается со своих же мыслей, но… они звучат настолько хорошо, что хочется в них утонуть.              Собаке в миску летит сухой корм. Ббама набрасывается резво на еду с огромным аппетитом, словно сто лет её никто не кормил. Джисон даже закатывает глаза, наблюдая за тем, как питомец, не жуя, проглатывает сухие гранулы.              Взгляд падает на часы. Джисон прикидывает, сколько времени у него есть до прихода Кан Мину. Чуть больше часа, если повезет. Хоть ему много времени и не нужно, но лишние минуты дают чувство защищенности.              Переодевшись в спортивные штаны и серый хлопковый свитшот, чуть поправив прическу в ванной, Джисон выходит на площадку. Лампа в конце коридора всё ещё мигает. Пустота добавляет к неприятной атмосфере больше нервозности, из-за чего Джисон сглатывает.              Соседская дверь всего в нескольких шагах. Джисон снова прислушивается к звукам за ней. Кажется, работает телевизор. Значит, Минхо дома.              Он уверен в своём плане ровно на семьдесят процентов. Оставшиеся тридцать он ставит на неудачу. Первые десять у него забирает Мину. Если он неожиданно появится во время разговора Джисона с Минхо, всё посыпется. Ещё десять процентов остаются у самого Минхо. Потому что неизвестно, как он отреагирует на помощь и советы. Это со стороны Джисона — стороннего наблюдателя ситуация давно понятна и ясна — нездоровые отношения, абьюз. А для Минхо это, скорее всего, долгая череда последовательных, накопительных действий, начинающихся с лучшего в мире отношения и заканчивающихся резкими пощечинами и чрезмерным контролем. Для Минхо это жизнь с человеком, возможно, даже привязанность, симпатия и, Джисон молится, чтобы нет, любовь.              Последние десять процентов — это просто всевозможные неудачи, зависящие от внешней среды.              И вот, у него есть семьдесят процентов уверенности, которую он собирается испробовать на полную. Джисон нажимает на дверной звонок, последний раз совершая дыхательное упражнение.              Минхо открывает ему практически сразу. Его голова ныряет за дверь, губы в удивление вытягиваются. Он хлопает пышными ресницами, совершенно ничего не понимающий. И когда он распахивает дверь, чтобы его было лучше видно, Джисон замечает его новую стрижку.              Глаза округляются, кажется, до невероятных размеров. Джисон чувствует, что они вот-вот высохнут. Минхо стоит перед ним с аккуратной стрижкой и даже небольшой укладкой. Волосы у него такие же сальные, скорее всего он сказал мастеру их не мыть или сделать это не тщательно, но по сравнению с тем, что было на его голове до этого, чуть грязные волосы совершенно не мешают оценить то, насколько он хорошо выглядит с новой прической.              Джисон невольно залипает. Убранная длина открыла лицо Минхо. Он никогда не видел его таким ухоженным. Парикмахер срезал и подкорректировал всё то, что сам себе отрезал Минхо, убрал все торчащие длинные патлы, что в грязном состоянии выглядели, если честно, ужасно. Теперь же ничего не выбивалось из оформленной стрижки.              Минхо, кажется, заметив ступор Джисона, моментально понимает, в чем дело. Он в миг покрывается красным румянцем, нервно улыбаясь и жмурясь.              — Привет, — наконец-то выдыхает Джисон. Он прокашливается, понимая, что откровенно пялится на парня, поэтому тот чувствует себя не уверенно. А Джисона совсем не на руку, если Минхо начнёт рядом с ним сжиматься и прятаться.              Но как бы он не хотел смущать соседа, его рот, к сожалению, быстрее мозга.              — Отлично выглядишь, — говорит он, стараясь звучать, как можно более расхлябано и непринужденно. Джисон позволяет себе последний раз оглядеть Минхо с ног до головы, всего лишь отмечая, что тот опять одет в кофту на два размера больше нужного ему оверсайза.              Минхо от слов Джисона рдеет ещё сильней, но может выдавить из себя смущенное спасибо. Они оба встречаются со ступором. Джисон напрочь забыл, зачем вообще пришел к Минхо. Прическа Минхо вскружила ему голову. Но… разве вчера Мину не угрожал Минхо побрить того? Почему сейчас Минхо стоит с отличной стрижкой? Кан Мину говорил вполне себе серьёзно, и то, как плохо реагировал Минхо, плача и вырываясь, говорило о том, что он воспринял слова парня не как шутку. Мину действительно мог воплотить в жизнь все свои угрозы, неужели передумал?              — Зачем постучал? — вопрос Минхо выводит Джисона из цепочки размышлений. — Ты случайно?              — Э, нет, — Джисон неожиданно понимает, что не знает, что сказать. Если с Минхо всё хорошо, должен ли он быть здесь? Мозг судорожно ищет ответ, и самое быстро, что он может выдать: — У тебя есть сахар? Я… хочу испечь печенье, да. У меня в квартире нет и крошки сахара.              Хан мысленно убивает себя. По его скромному мнению, он полный идиот с самой тупой причиной на свете. Это должно быть отлично работает в сериалах и фильмах, но сейчас в реальной жизни под непонимающим взглядом Минхо он ощущает после слов о сахаре только стыд. Минхо хоть на секунду ему поверит? Пусть он хотя бы сделает вид, иначе Джисон готов рыть себе могилу во дворе. Это совершенно тупая причина.              На удивление, когда Джисон уже готов сказать забудь, развернуться и уйти, Минхо радостно улыбается.              — Ого, печенье? Круто! У меня есть сахар, сколько тебе нужно?              Что-то Джисон сегодня совсем не в духе. Он второй раз за последние десять минут впадает в ступор. Но внутри выдыхает. Минхо абсолютно ничего не заподозрил. Правда, теперь Джисону нужно опять ответить на его вопрос. Откуда он знает, сколько нужно сахара для печенья?              — Один стакан, — выпаливает он.              Минхо кивает ему, говорит, что скоро вернётся и идёт за сахаром. У Джисона появляется несколько минут на передышку. Он размышляет над тем, что, кажется, напрасно сегодня отпросился с работы. Он-то думал, что у Минхо будут огромные проблемы, ведь его парень-собственник решил сбрить все его волосы. Да и кричали вчера они слишком громко и надрывно, чтобы Джисон запереживал за сохранность соседа.              Но, судя по всему, Минхо в безопасности. И с нормальной прической. Неужели, Мину одумался? Радует.              Минхо возвращается со стаканом полным сахара в руках. Он, улыбаясь, протягивает его Джисону.              — Здесь примерно сто пятьдесят граммов, этого хватит на две порции печенья. Какое ты делаешь? — Минхо выглядит искренне заинтересованным. Джисон тут же вспоминает, что Минхо умеет готовить. Он, должно быть, гуру в приготовление печенья. Джисон чувствует себя ещё большим идиотом рядом с ним: мало того, что он нагло врет о том, что собирается готовить печенья, так он ещё и полный профан в выпечке, абсолютно не разбирающийся в видах печенья.              — Песочное, — говорит он первое придящее в голову. Минхо опять улыбается.              — Мне оно нравится, отличный выбор.              Джисон лишь кивает, проводя пальцами по рельефу на стакане. Он с коротким «ой» понимает, что раз сахар у него, то стоит поблагодарить соседа и вернуться к себе.              — Спасибо за сахар, — произносит он скомкано, легонько кланяясь.              — Можешь мне вернуть его сейчас? — Минхо указывает на стакан. Джисона ещё больше конфузит. Он быстро-быстро кивает.              — Да, подожди.              Оставив Минхо, он вбегает в свою квартиру, судорожно на кухни ищет любую глубокую посуду, чтобы отправить в неё сахар. Ббама наблюдает за хозяина с дивана сонными глазами, не смысля, что происходит с её человеком. Джисон пересыпает сахар в первую попавшуюся тарелку и возвращается к Минхо. Тот ещё раз улыбается его возвращению.              — Спасибо, — говорят они одновременно. Это смешит их. Джисон подмечает, как приятно наблюдать за Минхо, когда его волосы не лезут тому в глаза и не торчат слипшимися сосульками.              Они ещё пару секунд смотрят друг другу в глаза. Зрительный контакт прерывает Минхо, смутившись. Джисон не мучает его долго, благодарит ещё раз, разворачивается и уходит к себе. За закрытой дверью его настигает полное непонимание. На кухне в миске покоится сахар. Руки тянутся и открывают верхний шкафчик, глаза рассматривая пакет с сахаром, купленный им ещё очень, очень давно, но практически не использованный.              Джисон готовит часто, но чтобы печь… это не для него. Но почему-то сейчас ему не хочется просто пересыпать сахар Минхо к уже имеющемуся. Хочется либо сохранить тот отдельно от остального сахара, либо испечь печенье, как он и наврал Минхо!              Чертова сентиментальность. Разве, ничего другого у него от Минхо нет? Целая коробка одежды соседа до сих пор пылится под кроватью. Почему мозг так жаждет придать этому сахару больше смысла, чем тот имеет? Это же просто сахар. Его распорядок дня сегодня буквально умер, а чего он добился, пожертвовав работой, ради которой впахивал несколько лет? — Ничего. Минхо улыбается. С ним всё в порядке.              Пальцы сами печатают в поисковике браузера рецепт самого простого печенья. На удивление, первый сайт перекидывает его на рецепт с печеньем из песочного теста. Джисон внимательно читает, что ему понадобиться, заглядывая в холодильник. Оказывается, у него имеются все необходимые ингредиенты.              Ещё более внимательно он читает последовательность действий. Для него всегда самое сложное в выпечке было слово «консистенция». Абсолютно постоянно, когда он имел дело с тестом, ему казалось, что у него тесто то слишком жидкое, то слишком густое, то слишком твердое, то чересчур мягкое. В общем, любой консистенции, но не той, которая указана в рецепте, и не какая показана на картинке.              Поэтому от рецептов с тестом он предпочитал абстрагироваться, решал не иметь с ними дела, потому что это очень подбивало его уверенность в себе, в рецепте и в итоговом результате. А зачем ему готовка с такой нервотрепкой?              Джисон читает инструкцию два раза, прежде чем начинает раскладывать продукты. Он заведомо знает, что это плохая идея, но всё равно идет на это. В ящике почти истерически ищет единственный в доме мерный стакан и совершает дыхательную гимнастику после успешного нахождения и подготовки ингредиентов.              Концентрация адовая. Кажется, даже в первые дни работы в офисе он не вёл себя так сосредоточенно. Первые пункты рецепта выполняются без особых проблем. Он набирает стаканом сахар, который ему дал Минхо, использует чуть больше половины. Трудности начинаются уже под конец, когда нужно вымесить тесто руками до определённой консистенции.              Джисон влипает по самые локти в маленьком комочке теста. Он уже хочет всё выкинуть, но терпит. Пачкает бутылку с маслом в тесте, пачкает тестом стол, но продолжает мешать. Уже про упругость, про которую сказано в рецепте не идёт и речи. Хочется просто освободиться из мучного плена.              Спустя добрые десять минут, пальцы начинают чувствовать свободу, а ещё через пять Джисон наблюдает на своей кухне небольшой комок теста. Дальше всё идёт также легко, как и в начале. И вот он имеет противень кривого печенья. Да бы не спалить это произведение кулинарного искусства, он ставит таймер и садится напротив духового шкафа, наблюдая за медленно выпекающимся печеньем.              Процесс по истине залипательный. Тесто медленно твердеет, появляются неровности, оно темнеет. Тепло постепенно, как и приятный запах выпечки, наполняет маленькую кухню. Джисон задумывается над тем, чтобы поменять своё мнение по поводу выпечки. Он с неуверенностью всё равно относится к приготовлению теста, но то, как приятно выпекать уже готовое мучное изделие, он понимает.              Аромат выпечки хочется вдыхать полной грудью, что Хан и делает. Кажется, подобного в этой квартире с ним ещё не случалось. Он никогда не пёк. Случалось, он приносил из пекарни свежие булочки, круассаны или пирожные, но те так замечательно не пахли, а если и пахли, то ужасно недолго, не давая в полной мере прочувствовать чарующую магию аромата.              Он приглушает верхний свет, оставляя только подсветку вдоль навесных шкафчиков. Также мягкий свет города-миллионника, уходящего заката, что забирает с собой этот день, льётся из окна и от духового шкафа. Джисон выдыхает, даёт возможность мыслям расслабиться. Не думает о прошедших тяготах и разговорах. Не думает о пропущенных часах работы, об ответственности. Старается не думать о соседе.              Хоть некоторые не прошеные мысли всё же врываются в черепную коробку и блуждают в ней, раздражая мозг. Размышления о Минхо вызывают у Джисона странные чувства. Он не может в полной мере как-то обозвать ощущения.              С одной стороны он рад, что с Минхо всё в порядке. Но с другой он же хотел его защитить. В итоге помощь Минхо совершенно ни к чему, он в безопасности. Поэтому, как бы ужасно это не звучало, Джисон чувствует себя ненужным. Он не нужен Минхо, тому не нужна его защита, его тепло, его забота. Ничего такого Минхо не нужно.              Джисон теперь абсолютно точно принимает тот факт, что он настроил себе иллюзий. Точнее, они возникли как-то сами собой. Он не строил из себе великого борца за справедливость, благородного рыцаря в сияющих доспехах тоже. Но сейчас, осознавая свою ненужность, он понимает, что этот образ в нём пророс и вырос без его проса. И хочется знать, почему всё так сложилось. Но ни сердце, ни разум не дают ответа на поставленный вопрос. У него просто есть неопределённые чувства к Минхо, которые находят себе отпущение в желание защитить. А о природе и развитие этих самых чувств Джисон думать пока не хочет, да и не готов.              Таймер пищит. Джисон подрывается. Всё-таки думы его забрали из реальности на некоторое время. Он совсем забыл про печенье в духовке, которое, к слову приобрело нужный оттенок. Прекрасно, что он поставил таймер, иначе всё могло сгореть, и тогда бы Джисон окончательно впал бы в уныние.              Он тут же достаёт печенье из духовки, пользуясь обычным полотенцем, чтобы не обжечься. Аромат выпечки только усиливается. Слюны во рту вырабатывается достаточно, чтобы сглотнуть часть. Джисон понимает, как сильно голоден. Он порывается схватить одну печеньку, но та слишком горячая. Прихватившись за ухо, в попытке уменьшить боль, Джисон нажимает на кнопку у чайника. Воды совсем мало, но до необходимой нормы дотягивает.              Джисон не упускает возможности исполнить победный танец от восторга! Он дрыгает ногами и руками под музыку у себя в голове. У него получилось! Хоть одна приятная за день вещь!              Пока греется чайник, и остывает печенье, Джисон убирает всё со стола — скидывает грязные приборы в раковину, в надежде, что займётся этим завтра. Сейчас у него, наконец-то, поднялось настроение, он не хочет его усугубить мытьём чашек и ложек. Он заливает посуду теплой водой, чтобы тесто не засохло и позже легко отмылось. Чайник выключается. Джисон заливает пакетик заварки кипятком, опустошая чайник полностью. Печенье как раз остывает. Он садиться есть, гордясь собой и действительно не думая о настоящем.       

      ✩☾✩

             Ббама скулит около двери, пока её хозяин досматривает очередную серию аниме. Он обещал ей пойти гулять ещё две серии назад, но так и не поднял тело с дивана. Собака уже хочет зарычать и затявкать на непутёвого хозяина.              Джисон успел схомячить уже больше половины печенья. Оно оказалось таким вкусным, что с завидной регулярностью отправлялось в рот одно за другим. Джисон с каждым укусом в мыслях хвалил себя: какой он молодец, с первого раза приготовил такое вкусное печенье. Это всё его и сахара заслуга. Как он мог забыть о сахаре, взятом у Минхо. Ему хочется думать, что именно благодаря этому сахару получилось настолько вкусно. Но и, конечно, у него золотые руки, не иначе.              Приходится отложить тарелку печенья на столик у дивана. Во-первых, столько мучного и сладкого есть за один вечер вредно. Он не знает, когда пойдёт в зал, чтобы привести тело в тонус, поэтому пока не стоит налегать так сильно на углеводы. Во-вторых, Ббама правда уже заждалась. Джисон не помнит, менял ли ей пеленку, не факт, что она сейчас не нагадит, где-нибудь под кроватью, если он её сейчас же не выведет погулять.              Хан дожевывает последний кусочек. Как же вкусно. И с кряхтением, словно ему за шестьдесят, проходит к шкафу в спальне.              Прогноз погоды не радует, поэтому он натягивает подштанники. Он уже представляет, как ляжет спать пораньше, перед тем, как посмотрит ещё одну или две серии аниме. Сегодняшний вечер ему нравится. Наверное, это всё из-за выпечки. В какой-то степени, это медитативный процесс, который успешно помог ему снять напряжение и расслабится. Джисон делает в голове пометку приготовить ещё печенья на выходных.              Ббама юрко ныряет в ошейник и машет хвостом, словно маленьким пропеллером. Джисон сообщает ей, что ему осталось только натянуть ботинки.              Он открывает дверь квартиры, Ббама выскакивает, радостная, а Джисон так и замирает столбом. Замирает, потому что не может поверить своим глазам. Замирает, потому что шок, разочарование, гнев и непонимание наполняют его одновременно до самых краёв.              Минхо сидит на полу у своей двери, обнимает колени руками. Как только видит Джисона, тут же подскакивает, судорожно отряхиваясь. Вид у него далеко не такой, каким был около часа назад, когда Джисон заходил к нему, под предлогом взять сахар. Глаза красные, потертые. Его волосы… Джисон видит, как они торчат. В разные стороны, без намека на укладку, словно их дергали и ворошили минут десять без остановки. Словно их пытались вырвать силой.              Минхо хлопает глазами и трясётся, видно, что он стыдится.              — Привет, Джисон, — говорит он, хотя больше спрашивает. — С Ббамой гулять идёшь?              Собака скачет вокруг Минхо. Она не понимает, что сейчас происходит. Ей уже и гулять, кажется, перехотелось, когда она увидела Минхо, который её всегда с лихвой гладит.              — Что случилось? — Джисон пропускает вопрос мимо ушей. — Почему сидишь здесь?              Минхо колеблется. Нервничает, думает, что соврать, — Джисон это прекрасно видит! Он хочет на себе уже волосы рвать и кричать, почему ему не хотят доверять?! Он же хочет, как лучше. Джисон не озвучивает своего негодование вслух. Он Минхо даже не друг. Так знакомый сосед. Естественно тот не будет ему всецело доверять.              Но хоть немного рассказать можно?              — Я забыл ключи, когда выходил. Дверь захлопнулась, — говорит он, сам себе кивая.              — Мгм, а Мину? Где он? Долго ждать придётся?              — Я не знаю. Скоро должен приехать. Ничего страшного.              — Ты ему звонил? Когда он будет? Наверное, тебе не следует оставаться здесь, я могу предложить тебе–              — Он скоро будет! — очень убедительно закивал Минхо. Джисон сразу понял, что его улыбка натянута сквозь печаль, плескающуюся в глазах.              Джисон ему не верит. Не верит, но ничего про это не говорит. Пусть Минхо кажется, что он успешно лапши на уши навешал. Он не будет его ни в чём обвинять. Сначала нужно всё проверить, а уже потом пытаться помочь.              Собака, наигравшись с соседом, вспоминает, что хочет в туалет, тянет за поводок Джисона к лифту.              — Она хочет на улицу, — озвучивает очевидное Минхо. Он желает избавиться от Джисона, чтобы тот ушел, не видел его позор.              — Я бы предложил тебе пойти со тобой, но… на тебе нет куртки.              Минхо тушуется. Джисон заметил эту деталь сразу, как увидел парня, именно она стала решающей в догадке о том, что Минхо не выходил куда-то. Как он мог выйти на улицу без верхней одежды, там же ужасно холодно.              Сосед ничего не отвечает. Джисон решает его не мучить, прикидывается дурачком, который не умеет сопоставлять действия со словами.              — Поэтому, если Мину не приедет до того, как мы вернёмся, ещё увидимся! — Улыбка натягивается еле-еле, но Джисону важно показать Минхо, что он ничего не заподозрил.              Но зайдя в лифт, он нажимает на минус первый этаж, чтобы попасть на парковку. Он до конца надеется, следуя между рядами блестящих машин, что все его предположения полная чушь. Уж лучше Минхо действительно просто забыть ключи в квартире, лучше бы ему просто ждать своего парня с работы, хоть уже и далеко не рабочее время.              Он крутит в мыслях номер машины Мину, желая её не обнаружить на привычном месте. Он готов всеми правдами и не правдами оправдать ужасный вид Минхо, его растрёпанные волосы и красные глаза. Мало ли, что может случиться.              Но вот она перед ним. Машина Мину. А это значит, что тот у себя дома. Дома без Минхо, которого он выгнал. Громкое «блять» отражается от бетонных стен.              Хочется вернуться к Минхо, выломать эту чертову соседскую дверь и избить Мину настолько сильно, чтобы тот встать не смог, чтобы он на коленях молил о прощении, выхаркивал сгустки крови из своего гнилого рта. Чтобы он искренне понял каждый свой промах, чтобы он извинялся перед Минхо, чтобы вечность говорил тому, какой он замечательный. Чтобы он…       — Сдох, блять, — рычит Джисон. Кулаки неистово чешутся. Он сжимает пустоту в пальцах, ощущая натягивающуюся на костяшках кожу. Челюсть скрипит от того, как отчаянно стискиваются ряды зубов.              Поводок дергается. Ббама бежит за Джисоном, пока тот стремительно движется к выходу с парковки на улицу. Холод обдаёт лицо, но не помогает остыть. Из носа и рта вылетают сгустки пара. Дыхания катастрофически не хватает. Злость копится, питается из души чувствами и греется под сердцем. Есть желание кричать на весь свет от негодования.              Раздражение приходит, когда собака оббегает двор второй раз. Джисону срочно нужно вернуться к Минхо, а непутёвая Ббама так и не завершила все свои дела. Джисон уже готов на неё накричать. Он не может сдерживаться, ему нужно на кого-то выместить хоть капельку гнева. Слова, к счастью, не покидают рта. В голове быстрее всплывает: это всего лишь собака, она ничего не понимает.              Ббама, словно услышав душевные скитания хозяина, находит удобное место для завершения прогулки. Возвращаясь домой, Джисон старается успокоиться. Не надо Минхо пока знать, что он всё знает.              Но только когда двери лифта открываются, и Джисон устремляет взгляд в коридор, Минхо там уже нет. Изменение картинки доходит до него с опозданием. Площадка квартир пуста. Ни одного намека на присутствие человека.              «Где он?» — сразу же возникает в голове и светится неоново желтым. Ноги ведут его до своей и соседской двери, там всё ещё пусто. Минхо нет. Джисон в полном негодовании. Вся злость, а с ней и гнев тут же испаряются. И, вроде, Джисона в ситуации не должно ничего удивлять, — Минхо, по всей видимости, пустили обратно домой, либо Джисон изначально себе надумал ужасов, понял не так, а на деле оказалось всё намного проще, — но почему-то удивляет.              Неужели, он не прав? Все же улики были на лицо. Мину сто процентов выгнал Минхо из дома. Всё-таки одумался и запустил обратно? Даже думать не хочется, что Мину может делать с Минхо за закрытыми дверьми. Лучше бы он остался здесь.              Джисон прижимается ухом к двери соседей. Полный штиль. Тихо и спокойно, словно там живет мирная пожилая пара, которую любит и уважает весь жилой комплекс. Брови хмурятся. Он слушает ещё полминуты, думая хватить хоть что-то провокационное, но ничего не происходит.              Его не было минут пятнадцать, пока он гулял с собакой. Когда всё успело измениться? Нет, он не верит в это. Минхо, должно быть, куда-то ушел. Или… спрятался. От Джисона.              И в какой-то степени это звучит очень логично, в это уже верится с большим энтузиазмом. Наверное, впервые в жизни Джисону подсказывает интуиция, она буквально кричит в оба уха, что он смотрит не туда. Он решает довериться голосу в голове.              Джисон смотрит на Ббаму, та виляет хвостиком. Точно так же, как и при виде Минхо. Конечно, можно списать всё на то, что у собаки прекрасное настроение, но опять что-то подсказывает — это не так. Джисона осеняет — нюх у собаки в сорок раз сильнее нюха человека. А Ббаме, кажется, очень понравился не скупой на ласку сосед. Она захочет побежать к нему, если учует или увидит.       Если Минхо дома, то Ббама, возможно, останется на месте, но если сосед где-то рядом, она приведёт Джисона к нему.              «Найди мне его» — мысленно просит он собаку, отстёгивая поводок. И Ббама не стоит на месте. Она бежит обратно к лифтам, а потом и за них, к лестнице. Слышится удивленное «Ой!», Джисон спешит на звук.              Минхо сидит на корточках, поднимается, когда собака начинает лизать его лицо. Вдох у Джисона выходит и облегченный и разочарованный одновременно. Почему он прячется от него? Слова застревают в горле. Минхо встаёт ещё более потерянный и красный от стыда, чем прежде. Его голова практически прижимается к груди. Он ковыряет пальцами то кутикулу, то нитки на шве кофты.              Даже представить страшно, что он сейчас чувствует. В его груди наверняка стремительно набирающий обороты ураган из чувств: страх, смятение, стеснение, стыд, ужас. Что же это всё делает с его сердцем?              Но Джисон же ему не враг. Он совершенно против того, чтобы при нём Минхо чувствовал хоть каплю отрицательных эмоций. При нём у Минхо не должно сжиматься сердце, ему не должно быть страшно. Джисон же его ни в чём не обвиняет, боже, почему он так выглядит, словно его загнали в этот угол палками?!              — Минхо, пойдём ко мне.              Он не спрашивает, не ждёт ответов, не требует объяснений. Минхо сейчас нужно не это. Тот не будет чувствовать себя хорошо, если сейчас на него нацелиться вопросами. Джисон уже знает, прекрасно знает, что тот не ответит полностью честно, а значит, в этом нет большого смысла. И это Хану не нужно. Он не будет трепать соседу нервы в попытках удовлетворить своё любопытство. Ему даже не хочется разбираться полностью в ситуации. Какая разница, что произошло? Перед ним последствия, и он в первую очередь желает разобраться с ними, а уже позже искать первоисточник.              Да что там искать — Мину первоисточник.              — Нет, Джисон, всё хорошо, я…              Неужели, он и сейчас ищет оправдание? Джисону трудно долго притворяться тупым, слепым и глухим.              — Ты понимаешь, что это ненормально?              — Нет, всё хорошо! Я захотел подышать свежим воздухом, пока жду.              На словосочетание «всё хорошо» у Джисона скоро выработается аллергия, честное слово. Особенно, когда этими словами нагло врут. Сосед хоть сам слышит себя? Врать он не умеет, но почему-то стоически пытается это делать.              — Дождаться чего, Минхо? Когда он тебя пустит обратно в квартиру? Когда ты здесь простудишься? Помрешь от голода? Чего?              По шокированным глазам Минхо стало ясно, что он не знал, насколько преуспел в познаниях Джисон. Дальше рот Минхо извергает только странные звуки, знаменующие начало предложения, но, видимо, ему на ум правдоподобные отмазки больше не приходят, поэтому он только и делает, что мычит.              — Я не хочу, чтобы ты сидел здесь. Тут прохладно и грязно. Ты можешь подождать у меня, покушать, если хочешь. Ты голодный?              Минхо отрицательно качает головой.              — Хорошо, просто подождешь в тепле.              — Нет, Джисон. Я не пойду совсем. Если Мину выйдет, а меня здесь не будет, он тогда вообще меня никогда не примет больше.              — Я всю вину возьму на себя.              — Нет, я не могу пойти, — Минхо шмыгает носом, прогоняя, по всей видимости, не прошеные слезы.              Глаза не хотят видеть страх в глазах напротив. Бедный парень весь трясётся от нахлынувших эмоций и безысходности. Но Джисон знает, ему подсказывает язык тела Минхо, что тот хочет принять предложение, что тот хочет пойти к Джисону. Но не может.              Но и Джисон не может оставить его здесь.              — Прошу, пожалуйста, пойдём. Я испек печенье, — просит он ещё раз, неожиданно вспоминая про свой кулинарный шедевр, он надеется, что хоть этот аргумент возымеет над Минхо эффект. Получает тут же отказ. Минхо мотает головой.              — Нет, Джисон, не проси меня, пожалуйста, не делай этого, — он не срывается на плач, но очень близок к этому. — Я не смогу отказать, если ты будешь просить. И тогда будет плохо, мне будет плохо.              — Тише, — остаётся только прекратить душевные скитания Минхо, положив руку тому на плечо. — Хорошо, я понял. Ко мне не пойдём. Но давай ты мне расскажешь, что случилось? Возможно, я смогу помочь.              — Нет! Тебе точно не нужно помогать! — Резко отрезает Минхо, что нехило удивляет Джисона. Он хмурит брови.              — Именно мне не стоит? Я что-то сделал не так?              — Ох, Джисон, — Минхо сыпется, уже не может физически и морально. — Мину жутко ревнует меня к тебе, поэтому… не думаю, что будет толк, когда ты с ним поговоришь. Он от этого разозлиться только сильнее.              Джисон знал, что ответ будет таким. Это стало понятно с первого разговора, когда они только встретились. И до этого самого момента Мину проявляет пассивную агрессию в сторону Джисона просто потому что. Просто потому что тот пытается быть дружелюбным с Минхо, пытается быть хорошим соседом!              И ведь изначально Джисон даже не думал о Минхо в романтическом плане и мысли не допускал. Ему сразу объяснили, что Минхо в отношениях. И даже если бы Джисон влюбился в парня с первого взгляда, он бы не стал уводить чужое счастью, он бы никогда, и флиртовать бы не стал.              Сейчас, конечно, всё иначе. Минхо оказался не чьим-то счастьем, а тряпичной куклой в руках кукловода-собственника, который меняет парня под себя, как хочет, чтобы тот принадлежал лишь ему одному и никто другой на Минхо и взглянуть не захотел.              И Джисон уже не считает, что увести парня из этих отношений большой грех. Это скорее благословление свыше для Минхо в первую очередь. И возможно, самонадеянно полагать, что Минхо захочет вступить с Джисоном в романтические отношения, но Джисон признаётся себе, что хотел бы этого. Минхо очень добрый. Джисону всегда нравились люди, которые видят лучшее в других. В таких людях всегда много света. В Минхо света очень много, даже слишком, наверное, поэтому он до сих пор остаётся с Мину. А тот не понимает, какое искреннее сокровище находится рядом с ним, уничтожая его каждый божий день.              Как бы хотелось объяснить Минхо мысль о том, что Мину чертовски неуверенный в себе уебан, не доверяющий абсолютно никому. Своему собственному парню в том числе. Что он разрушает его, что это нездоровые отношения, что нужно бежать. И не важно, куда: к Джисону или же нет — это должен быть выбор Минхо. Джисон не признается ему в своих зарождающихся чувствах, пока Минхо не сделает это первым или не подаст жирный-прежирный намек на зеленый свет.              Джисону хочет ответить Минхо прямо сейчас. Резко и четко. Обматерить Мину всеми самыми последними словами, припомнить и разжевать для Минхо каждый того косяк, чтобы он понял, с каким чудовищем живет. Но он этого не делает.              — Объяснишь, что произошло? — просит он вместо словесного нападения.              — Если кратко, то, — он вздыхает. — Мину не оценил мою новую стрижку.              — Почему? Она потрясающая!              «Была» — крутится на языке. В данный момент на голове у Минхо гнездо. Прежней укладки словно и не существовало, о ней дают знать только чистые волосы.              — Спасибо, — тянет Минхо. — Но Мину сказал, что я похож с ней на шлюху.              Так быстро улыбка с лица ещё не стекала. А она именно, что стекла. Джисон почти физически ощутил, как ему в лицо плеснули стакан ледяной воды, который остудил каждый дюйм кожи.              — Минхо. Минхо, ты же знаешь, что это не правда? Ты не был похож на… блять, ты был очень красивым парнем, с хорошей прической. Очень милым.              Глаза. Глаза Минхо выдают его. Он не верит этим словам. В его голове только слова Мину.              — Посмотри на меня, пожалуйста. Ты видишь, какая у меня стрижка? — Он показывает на свою голову. — Почти такая же, как была у тебя, только уложена по-другому. Но я не похож на шлюху, давай, пожалуйста, отметим это, хорошо? Потому что если похож–              — Нет, ты совсем не похож.              — Фуф, отлично. Но если я не похож, то ты тем более, понимаешь?              — Кажется, да.              — Какие «кажется»? Ты себя видел? Самое милое создание, которое я когда-либо встречал.              Минхо садится на пол, погруженный в мысли. Джисон, по-видимому, нехило его нагрузил своими комплиментами. Он надеется, что в парне начало пробуждаться зерно сомнения на счет Мину.              Они сидят в тишине. Из лифта иногда выходят люди, их разговоры гуляют по коридорам, но никто не знает, что двое сидят за их спинами. Джисон даёт время Минхо подумать, но никуда не уходит. Во-первых, он боится, что Минхо спрячется где-нибудь ещё. Во-вторых, есть шанс, что выйдет Мину, а при таких условиях Джисон должен быть с Минхо.              Тот думает долго. Его глаза смотрят в никуда. И можно только гадать, что сейчас происходит в его голове.              — Честно, я уже давно не разглядывал себя в зеркало.              — Почему?              — Не знаю, — вздыхает Минхо. — Я никогда не считал себя красавцем. Потом я встретил Мину, и он каждый день говорил или писал мне, что я самый красивый человек на планете. Но всё изменилось несколько месяцев назад.              — Сколько вы уже встречаетесь?              Вопрос волновал Джисона не одну ночь, и он наконец-то рад услышать ответ.              — Чуть больше года. Даже, наверное, год с половиной. Мы познакомились на моей первой работе, точнее на стажировке. Он тогда уже занимал одну из руководящих должностей. Отношения начали почти сразу, как познакомились. Наверное, это было легкомысленным решением, но… Он красивый, богатый, умный и… он делал для меня буквально всё. Подарки, действия… Всё быстро развивалось. Я познакомил его с моими друзьями, с родителями. Он сделал тоже самое. Мы ходили на свидания, проводили вместе кучу времени.              Дальше голос Минхо меняется. Рассказ, видимо, приближается к настоящим временам.              — Всё было хорошо, даже отлично. Но потом, — Минхо нахмурился. — Я не помню, как именно всё начиналось, просто в один момент многое изменилось. Сначала он только высказывал недовольства. То я слишком открыто одет, то волосы как-то вульгарно уложил, то не так улыбнулся официанту. Потом он стал буквально запрещать мне надевать некоторые вещи, общаться с друзьями, ходить в спортзал. Самое ужасное — он отменил мою стажировку, сказав, что будет сам меня содержать и, что мне не нужно работать. Это случилось спустя полгода отношений. Тогда мы впервые очень сильно поругались, но он объяснил свой порыв тем, что мне не о чем переживать, он будет любить меня вечно, поэтому мне не стоит думать о том, что будет, если мы расстанемся, и я останусь без работы, денег и должного рабочего опыта.              Чем больше Минхо говорит, тем больше поражается Джисон. Он ожидал того, что соседи встречаются достаточно долго, но то, что первые звоночки и открытый абьюз начали поступать ещё в начале отношений, не укладывается в голове.              — Почему ты его не бросил? — перебивает он.              — Это была любовь, как я мог с ним расстаться? Он усыпал меня подарками, это было очень мило. Он был очень милым. Тем более, многие мечтают о таком парне, который берёт все расходы на себя, может купить всё, что захочет сам и всё, что захочешь ты. Я же — неуверенный и скомканный, мне о таком и мечтать было странно, а тут такой парень обращает на меня всё своё внимание. Почти дорама.              На губах у Минхо появляется маленькая улыбка. Джисон может представить, что это было хорошее время. Он одновременно рад, что у Минхо в отношениях было такое светлое начало, но и вместе с этим понимает, что если бы этого светлого начала не было, не было бы и нынешнего ужаса.              Джисон процентов на двадцать понимает, почему Минхо не ушел. Мину, хоть характер у него не сахар, обладает псевдо достоинствами: он традиционно красив — высокий, подтянутый, одетый сдержано и стильно. Джисон сквозь зубы готов признать, что лицо у Мину довольно симпатичное, не во вкусе Джисона — есть в его чертах нечто отталкивающее, но даже спорить не надо — Мину в старшей школе наверняка был популярным и завидным парнем.              Конечно, важно — Мину богатый. Джисон сам прекрасно понимает, как успокаивает мысль о наличие денег. Он к этому стремится всю жизнь. Деньги — это комфорт, будущее без тревог, хорошая квартира, вкусная еда, медицина и многое другое. У Мину, по всей видимости, этих денег с лихвой, и он, если судить по рассказу Минхо, готов этими деньгами щедро делиться со своей второй половинкой.              Только если эта самая половинка будет сидеть под замком, только его.              — Но ты ушел с работы, да?              — Да, — соглашается Минхо, продолжая историю. — Я не окончил стажировку, переехал к Мину, и мы начали жить вместе. Первые месяцы я жил, как в сказке. Мину действительно сдержал обещание — покупал всё необходимое, давал деньги, стоит только попросить. Всё было хорошо. Но… когда началось лето, он настоял на том, чтобы я перестал носить футболки вне дома. Сперва я не согласился, но у нас состоялся откровенный разговор, и он признал, что у него последнее время проблемы с самооценкой… и это только период. Также он сказал, что я немного поправился, и мне, должно быть не совсем комфортно носить открытые вещи. Это было не так, но… я поддался его видению. Я перестал надевать футболки. Хоть и было очень жарко, я носил кофты с рукавами и толстовки, думая, что это временно. Но спустя месяц ничего не изменилось, а спустя два ухудшилось. Он запретил мне… ухаживать за собой.              Минхо судорожно вздыхает, покрывается стыдливым румянцем по всему лицу. Джисон не нашел ничего лучше, чем положить руку Минхо на плечо. Жест помог соседу продолжить.              — Сначала он выкинул все мои средства для кожи, а я только её вылечил и не хотел снова покрыться прыщами. Мы поссорились ещё раз, но он не отступил. Настоял на том, что всё будет нормально, что он любит меня любым. Разозлился на меня, решив, что я хочу быть лучше для кого-то другого. Сослался на деньги. Позже запретил ходить в парикмахерскую.              Минхо касается кончиками пальцев лица. Джисон следит за этим движением. Он не замечает на коже соседа неровностей или прыщиков. К счастью, отсутствие ухода не погубило кожу Минхо.              — Он рассказал мне о переезде в конце лета. Решил всё сам. Нанял людей, те погрузили все вещи, и мы переехали в эту квартиру, подальше от всех моих друзей и родных. Затем ты уже видел — он избавился от половины моего гардероба, купив толстовок…              Минхо не продолжает. Он опускает голову, явно уставший. Минхо после тяжелой ссоры — Джисон уверен, это было больно, — в прохладном подъезде рассказал, должно быть, самую печальную историю своей жизни, поделился откровениями о своих отношениях, в которых до сих пор барахтается, хотя его уже давно вынесло на берег. Насколько сильно он погряз в размышлениях над этим? Хочет ли он уйти от Мину, а главное, может ли? Винит ли себя? Хочется сказать ему столько успокаивающих слов, но они пока оба молчат.              Джисон знает, он уверен, что грехов в Мину намного больше. Минхо не станет рассказывать обо всём, да и времени у них столько нет. Хотя, начни Минхо углубляться в суть, Хан бы слушал и слушал, хоть всю ночь. Но даже то, что уже было сказано, вызывает в Джисоне неподъёмный шквал эмоций и чувств.              Минхо живет в этой тирании уже почти полгода? А ведь он ещё не рассказал про грязную одежду, про сальные волосы. Джисон помнит каждую их встречу. И он с ужасающей точностью может утверждать, что Минхо запретили не только ухаживать за кожей лица.              Хан присаживается возле Минхо. Рукой направляет голову вымотанного после рассказа парня, кладя ту себе на плечо. Они сидят молча. В мыслях всё не укладывается, что перед ним реальность. Они уже знакомы больше месяца, и практически сразу Джисон узнал о сложностях в их отношениях, но, словно только сейчас на него рухнуло осознание, что Минхо действительно живет в ужасе, когда Джисон видит только последствия.              Каково это — жить так?              — Минхо, — тихо-тихо шепчет Джисон, — то, что ты сейчас мне рассказал, подумай над этим очень и очень внимательно, хорошо? Пожалуйста. Тебе нужно принять решение. Ты понимаешь, о чем я. Так не может больше продолжаться. Пожалуйста. Ты не должен так жить и не должен справляться с этим в одиночку, понимаешь? Я рядом и хочу тебе помочь. Но я сделаю это, только если ты мне позволишь.              Минхо ничего не отвечает, лишь прижимается ближе. Это серьёзный шаг, он не должен торопиться. Ему, правда, нужно всё обдумать. Джисон же готов ждать.       

      ✩☾✩

             После всех откровений они возвращаются к дверям квартир. Джисон выносит Минхо оставшееся печенье и наливает самую большую кружку с горячим чаем, которую только может найти у себя. Он всего один раз пытается снова позвать Минхо к себе и после отказа больше не спрашивает.              К сожалению, плед Минхо брать тоже не хочет. Минхо просто не сможет потом объяснить Мину, откуда у него он взялся. Так как они оба не знают, когда точно Мину сжалится и впустит Минхо обратно, плед парень принимать не рискует.              — Давай, я дам тебе кофту, наденешь под толстовку, она всё равно очень большая, никто не заметит? — Предлагает в очередной раз Джисон. Минхо уже съел все печенье и допил чай. Джисону остаётся только его согреть. Не то, чтобы на площадке сильно холодно, но и не достаточно тепло, чтобы не пойми сколько сидеть и ждать от моря погоды.              — Не нужно, мне тепло, — отнекивается Минхо. Опять.              — Сейчас тепло, потом станет холодно.              Минхо сел за дверью квартиры, чтобы его нельзя было увидеть в глазок и сразу, открыв дверь.              — Моя толстовка утепленная!              — Ну Минхо! — уже ноет Джисон, от чего сосед смеётся. Он принимает стратегическое решение капризничать и разжалобить парня. — Пожалуйста-а! Я хочу, чтобы тебе было комфортно!              — Хорошо, хорошо! — хихикает Минхо.              Джисон тут же бежит к себе. Он уже успел подумать, чем утеплить соседа, поэтому в кротчайшие сроки возвращается обратно. Он протягивает Минхо коричневый свитшот без принта. Джисон его обычно носит дома, когда наступают холода. Он очень мягкий и уютный. Хан надеется, что Минхо оценит.              Минхо просит Хана отвернуться. Джисон по-джентельменски отворачивается, смущаясь. Стоит спиной, слушает шуршание ткани, пока парень переодевается.              — Готово! — восклицает Минхо. Свитшот полностью скрывается за объемами толстовки, что делает его для Мину невидимым.              — Отлично! Теперь точно тепло, — Джисон трет плечи Минхо, удостоверяясь плотности ткани. — У себя снимешь и спрячешь, на выходных можешь вернуть в любое время.              Минхо благодарно улыбается. И, к сожалению, наступает момент, когда им следует разойтись. Уже поздно, около полуночи, Джисон завтра просыпаться рано на работу, ему нужно было уже уснуть по-хорошему.              Но от мысли, что нужно сейчас оставить Минхо ночевать буквально в подъезде, сердце ноет. Он недовольно зыркает на дверь квартиры Мину. Ему представляется, как он выламывает дверь с ноги одним ударом, отправляет Мину в нокаут и забирает Минхо к себе без лишних вопросов.              — Тебе, наверное, пора, — озвучивает страшное Минхо, утопая в своей огромной толстовке.              — Хочешь от меня избавиться?              — Нет, но я боюсь, что когда Мину выйдет, ты не сможешь быстро уйти.              — Твой парень меня раздражает, — неожиданно для себя озвучивает Джисон. Его уже настолько достали выкидоны Мину, что он практически готов воплощать свои желания — набить тому морду прямо сейчас.              Минхо опять молчит. Кажется, в такие моменты он о чем-то думает. Джисон надеется, что его слова помогут найти соседу верный путь и встать на него с высоко поднятой головой.              Минхо всё же удаётся выпроводить Джисона. Они прощаются очень долго, Джисон говорит Минхо не стесняться, если тот вдруг захочет пойти к нему в гости. Он настаивает на том, что если Мину не откроет Минхо дверь через два часа, то тот просто обязан постучать в дверь Джисона. По правде, Джисон и не надеется, что Минхо постучит к нему даже через два дня сидения под дверью.              Он удостоверяется, что Минхо видно в глазок, и пока делает свои ежевечерние процедуры перед сном, временами поглядывает через него на соседа, который после его ухода обнял колени руками и свернулся в них клубком.              Перед тем, как лечь в кровать Джисон смотрит ещё раз. Картинка всё та же. Ему не хочется ложиться спать. Уйти в спальню, значит бросить Минхо одного на произвол судьбы. Хотя ему совершенно не хочется в очередном подглядывании через глазок увидеть, как Мину разрешает Минхо вернуться в квартиру.              Он, сжимая кулаки, идет в кровать. Он действительно не может простоять около двери всю ночь, как бы сильно не хотелось. Завтра его точно превратит в овощ, и его позвоночник не оценит подобный перфоменс во имя любви.              Уснуть долго не получается. Он ворочается в кровати, наверное, дольше часа, и засыпает неспокойным сном только поперёк спального места. Позыв мочевого пузыря будит его в долбанные четыре часа утра, и когда он ведомый рефлексом заглядывает в глазок, там уже никого нет. Это настолько выбивает его из колеи, что он больше не может уснуть.       

      ✩☾✩

             Оставшуюся неделю о Минхо ни слуха ни духа. Тот словно испарился, исчез после той ночи в подъезде. Каждый раз, когда машины Мину не было на парковке, Джисон стучался в квартиру напротив, ожидая увидеть Минхо, но его всегда встречала тишина и запертый замок, сколько бы он не ждал. Это приносило сильное уныние и грусть в груди такую, что хотелось днями и ночами сталкерить соседа в подъезде.              К счастью или к сожалению, возможности находиться двадцать четыре на семь у двери Минхо не было. Поэтому Джисон ограничивался каждодневными проверками — стуком в квартиру Минхо после работы, и подглядываниями на площадку через глазок ежечасно.              В планах был единственный пункт: дожить до выходных. Ведь именно на выходных Минхо обещал вернуть толстовку, а зная соседа, он побоится оставлять чужую вещь — человека, которого его парень просто терпеть не может, — надолго у себя в квартире. Джисон надеется, что сосед не избавился от его толстовки.              Дни недели стали похожи друг на друга, как было до появления Минхо в его жизни, только теперь всё сопровождалось мыслями о нём. Среда прошла с дерганьем ноги и постоянными нервами; четверг встретил переживаниями по поводу того, что Минхо ему так и не открыл; а пятница надавила своей монотонностью и думами об однообразности жизни.              Суббота — официальный выходной людей, работающих по пятидневной неделе. Только проснувшись Джисон думает, выходной ли у Мину?              Утро наступило в полдесятого. Джисон чувствует себя ни рыбой ни мясом. Словно одновременно проспал вечность и не сомкнул глаз всю ночь. Воздух в квартире холодный, поэтому, шаркая по паркету в ванную, Джисон обхватывает своё тело руками в попытках согреться.              Он долго стоит под горячим душем, желая прогнать с себя странное ощущение помутнения. Когда мозг подаёт более адекватные сигналы, он вылезает из ванной, переодевается в чистое и шлепает босыми, мокрыми ступнями на кухню.              День не награждает чем-то радостным. Он почти не ест — слишком ленивый для этого. Только смотрит залпом фильмы и короткие ролики во всевозможных приложениях.              К его ужасу, Минхо не приходит отдавать толстовку. Он ждет начала обеда, потом считает минуты до полдника, а вечером полностью признает свою неудачу.              Джисон в отчаянье звонит Феликсу, но тот не рекомендует чего-то стоящего, по мнению Джисона. Друг советует немного подождать. Возможно, выловить не Минхо, а Мину, попробовать поговорить с ним. От подобной идеи Джисон кривится, словно ему в горло вливают самый кислый сок лимона. Он не то, чтобы с Мину говорить, он не думает, что выдержит с ним просто рядом стоять. Кулаки давно чешутся прописать парню пару ударов, Джисон не уверен в своем самообладании абсолютно. Он сомневается, что сам сможет построить с Мину хоть какой-то диалог, уже не говоря об этом ревнивом придурке, который сто процентов Джисона и слушать не станет, сразу пойдёт с Минхо ругаться.              Он звонит Феликсу и в воскресенье, когда Минхо не приходит. И опять разговаривает с ним почти до полуночи. И начинается следующая неделя.              Джисону кажется, что с каждым прожитым днём без изменений шансы увидеть Минхо таят, как мороженное в печке. Он даже не понимает, откуда у него такие пессимистичные мысли. Насколько он знает, соседи остаются соседями. Никто никуда не переезжал, они всё так же очень близко, их разделяет несколько несущих стен. Но, не видя Минхо уже целую неделю, Джисону начинает казаться, что он никогда соседа и не знал. Это полностью иррационально, но Хан впадает в уныние.              Ему удаётся встретить Мину в лифте в пятницу вечером. Сказать, что Джисон удивлён стечением обстоятельств значит ничего не сказать. Он выпучивает глаза, когда, заскакивая между двумя закрывающимися створками в последнюю секунду, поворачивается к зеркалу и видит стоящего с портфелем Мину. Должно быть, тот возвращается с работы.              Он понимает, что действительно давно не взаимодействовал с соседом без непосредственного участия Минхо. Ведь те всегда были вместе. Хан даже теряется и неестественно пялится на соседа. Тот замечает странный взгляд Джисона и в вопросительном жесте поднимает бровь. Он оглядывает его с ног до головы, и отвращение появляется у него на лице. Джисон это расценивает, как возможность заговорить. Он катает слова по языку несколько раз, после чего произносит:              — Здравствуйте, давно не встречались, правда? — Джисон специально оставляет вопрос перед Мину, чтобы тот точно продолжил диалог.              По Мину видно, что он совершенно не настроен на разговор с Джисоном. Джисону настолько плевать, приятно ли с ним разговаривать этому козлу или нет, что готов переспросить ещё раз, он просто хочет что-то узнать о Минхо.              Сосед пару секунд смотрит на Джисона. Он, по всей видимости, тянет время. Лифт уже пришел в движение и совсем скоро доставит их на этаж. Джисон знает, что тот ему ответит в любом случае, он выжидающе смотрит на него, а прямо игнорировать Мину не будет, потому что он может ненавидеть Джисона только в мыслях.              — Действительно, давно.              — Как поживаете, всё хорошо?              Ему ужасно хочется без утайки спросить про Минхо, но он этого не делает. Этот вопрос может отразиться на Минхо. Мину в своей ублюдской голове опять подумает не то, что нужно, и разозлится на Минхо, решив, что раз Джисон про него спрашивает, значит, они взаимодействуют. А дальше от взаимодействий угашенный ревностью мозг Мину обязательно додумается до того, что Минхо с Джисоном естественно трахаются во всех возможных и невозможных позах.              — Всё замечательно, до свиданья, — отвечает Мину только тогда, когда они подходят к своим квартирам. Джисон делает ещё пару шагов до своей и притворяется, что возится с ключами. Мину даже не скрывает чистый сарказм в голосе, когда даёт ему ответ. Он рефлекторно качает головой, отрицая, когда говорит, а Джисон посмотрел достаточно видео про психологию, чтобы понять, что подобный жест означает завуалированное «нет».              Мину скрывается за дверьми. Джисон ждёт пару минут, подползает снизу, чтобы его нельзя было разглядеть в глазок, и прислушивается. Он прижимается к холодному металлу щекой и закрывает второе ухо. И действительно, наконец-то, слышит голоса. Мину и Минхо. Первый что-то ворчит на второго. И, кажется, Джисон слышит своё имя, хотя, возможно, у него просто уже разыгрывается воображение вместе с синдромом главного героя.              Голоса о чем-то спорят совсем немного, потом разговоры переходят на пониженные тона, и уши Хана перестают их улавливать.              Он возвращается к себе, ожидая длинные выходные.       

      ✩☾✩

                    Джисон много думает. В первую очередь он размышляет о том, какими, интересно, стали отношения соседей. Он не вооруженным взглядом видит напряжение. В тот вечер, полторы недели назад, он разговаривал с Минхо больше часа, тот поведал ему свою историю, выслушал мнение Джисона и задумался. По всем канонам сейчас их отношения переживают сильный кризис. Джисон надеется, что не переживут. И Минхо освободят. Хотя он в это и не верит. Мину — манипулятор и явный псих. Он так просто свою пару не отпустит. Ну что ж, Джисон уже давно готов выйти на ринг.              Почти весь вечер Джисон занимается уборкой и всеми остальными домашними делами, которые он всю неделю откладывал на потом. Моет пол в спальне, убирает бумаги и использованные стикеры для заметок с рабочего стола, собирает разбросанные вещи и закидывает их стираться. В кои-то веки перестилает постельное бельё, радуясь запаху свежести и чистоты.              После уборки, занявшей намного больше времени, чем Джисона планировал, он заказывает доставку еды из какого-то ресторана по близости с хорошими отзывами на самовывоз и собирает Ббаму на прогулку.              Выйдя на площадку, он закрывает свою квартиру и проходит мимо чужой двери так быстро, как только может. Он хочет немного отвлечься от постоянных переживаний. По его мнению, сейчас его план по спасению Минхо от токсичных отношений заходит в застой. И он пока бессилен. Минхо, кажется, основательно заперли. Каждодневные обивания порога никаких результатов не приносят. Должно быть, Минхо запуган и не идёт с Джисоном на контакт, опасаясь за свою безопасность. Не исключено, что Мину установил камеры для тотального контроля чужой жизни, кто знает этих поехавших?              Поэтому Джисон выбирает время. Подождать, успокоиться, сходить ещё на одну встречу с Феликсом. В общем, он хочет вести нормальную жизнь, без вечных переживаний о соседе. Конечно, небольшая драма в жизни — хорошо, но что-то она начала рвать ментальное здоровье на кусочки.              Мысленно Джисон перекладывает часть ответственности на Минхо. Ведь тот, как не крути, тоже виновник торжества. Не открывает дверь, явно избегая Джисона, хотя тот дал понять, что готов помогать. Буквально не принимает помощь, которую Джисон жаждет предоставить в стопроцентном объёме.              Разве спасение утопающих не дело рук самих утопающих?              Джисон решает дальше налаживать жизнь, ставя, что следующий шаг нужно сделать Минхо. Иначе это как ломиться в запертую дверь без замочной скважины, но с ключом.              Пока Джисон, следуя навигатору, идёт к нужному ресторану, дабы забрать заказанную еду, Ббама веселится и скачет рядом. В пятничный вечер подозрительно тихо, но это можно списать на холод. Погода точно не для прогулок. К вечеру тем более. Джисон натягивает на голову капюшон, так как по глупости не надел шапку. Он примерно понимает, где расположен ресторан, но топографический кретинизм всегда внезапно может сыграть злую шутку, поэтому Джисон перестраховывается.              По пути он убирает за своей собакой и, уже точно зная, что не будет задерживаться нигде на обратном маршруте, улыбается себе в мыслях и делает последний поворот до улицы, где расположен ресторан.              Ему приходится подождать немного у бара. Он ничего не заказывает в нём, хоть бармен и предлагает ему парочку хороших коктейлей для пятничного вечера.              Когда увесистый пакет — он заказал несколько блюд, чтобы хватило с запасом на неделю — оказывается у него в руках, он опять просит навигатор построить маршрут до дома. Голос поверх музыки в наушниках подсказывает повороты, и Джисон совсем не переживает о том, что может заблудиться. Всё-таки современные карты — это реально хорошая штука.              По дороге назад он, не удержавшись, заглядывает в круглосуточный и берет две бутылки пива. Сегодня он навряд ли притронется хоть к одной, но само чувство, что он покупает алкоголь в пятничный вечер, греет душу, словно он на мгновение возвращается в студенчество.              Бутылки стучат в пакете. Джисон ускоряет шаг. Ему становится холодно, и он не уверен, донесет ли еду хотя бы теплой. Он входит в знакомый двор, выключая навигатор. Двигается по дорожке к своему подъезду, когда случайно бросает взгляд во двор, где стоят беседки, и замечает в одной из них ужасно знакомую фигуру в объемных вещах.              Хан минуту просто всматривается, чтобы удостовериться в своей правоте. Всё верно. Он не перепутал.              Ноги несут Джисона к беседке. Его опережает Ббама, опять пугая Минхо, который вскрикивает свое коронное «ой» и оглядывается по сторонам, уже прекрасно зная, чья это собака, и кто идет с ней в комплекте.              — Привет.              Джисон показывает себя с улыбкой, которая, впрочем, быстро слетает с губ, когда он заглядывает в лицо напротив и видит правую щеку. Всю в крови.              Не успевает он и рта открыть, Минхо закрывает руками и капюшоном половину искалеченного лица. На нём дутая черная куртка поверх огромной толстовки, на ногах серые спортивные штаны и обычные домашние тапочки.              — Боже мой, что случилось?! — взвизгивает Джисон, присаживаясь на колени рядом с парнем, пытаясь рассмотреть рану. Минхо весь сжимается.              — Привет, Джисон, — тихо-тихо здоровается Минхо, продолжая прикрывать щеку. Он старается безмятежно улыбнуться, повернувшись к Джисону здоровой стороной, но его губы лишь кривятся в ломаную линию. — Со мной всё хорошо. Я немного поранился.              Спрятанная в тени рана выглядит почти черной, словно на щеке Минхо огромный обуглившейся ожог.              — Минхо, — шепчет Джисон, сжимая коленки парня. — Скажи мне, пожалуйста. Я рядом с тобой, готов выслушать и помочь. Что случилось?              Минхо сдувается, как шарик, сдаётся, позволяя мирному выражению сбежать с лица, позволяя грусти и сожалению спуститься на лицевые мышцы. Он опускает обе руки и сдергивает капюшон, открывая длинный порез, проходящий вдоль правой щеки.              — Он хотел отрезать мне волосы. Я дернулся, и ножницы полоснули мне по лицу.              Минхо вздрагивает. Кровь на его лице уже засохла, покрывая всё, что ниже пореза до самого подбородка. Коричневая потрескавшаяся пленка сжимает кожу, и Джисон уверен, что это, должно быть, очень неприятно.              — Нужно обработать порез, — вслух думает Джисон. — Почему ты сидишь здесь?              — Эм, — тушуется Минхо. Кажется, ему опять жутко неловко раскрывать подробности случившейся ссоры. — Он думает, что я подстригся для кого-то другого, поэтому сказал сегодня ночевать у тех, кто… проявляет ко мне излишнее внимание вместо него.              Минхо использует очень много цензуры. Джисон прекрасно помнит, что обычно Мину не стесняется в выражениях, пытаясь принизить своего парня, как можно обидней.              Джисон минуту находится в своей голове, представляя насколько плохо в этот раз обошелся с парнем Мину, если даже после пореза и крови, не успокоился и не оставил Минхо ночевать дома, а бездушно выгнал на улицу.              — Ты думаешь, он придет за тобой? — Спрашивает Джисон спустя мгновения.              — Я не знаю, — вздыхает пораженно Минхо. — В этот раз я не уверен. Он так сильно кричал.              Джисон злится. Это слишком долго продолжается. И с каждым новым случаем только хуже. Минхо уже выгнали на улицу. Он ранен! Что будет дальше?              — Тебе есть, к кому пойти?              — Не совсем…              — Ответь, тебе есть, куда пойти?              — У меня нет денег, чтобы доехать до родителей. А номера друзей Мину удалил из моего телефона. Он, наверное, скоро придёт. Не оставит же он меня здесь.              Кажется, Минхо и сам в это не верит.              — Ты живешь на надежде? — рявкает Джисон, не выдерживая. Минхо говорит «наверное»? Наверное, пустит в дом? А если, черт возьми, нет? Он проведет ночь здесь? На лавочке?              — У тебя есть карта от подъездной двери?              — Нет…              — Боже, Минхо! Ты реально собрался сидеть здесь?              То ли от резкого тона Джисона, то ли от понимания ситуации у Минхо по щекам начинают катиться слезы. Соленая дорожка из правого глаза щиплет ранку, от чего лицо соседа кривится ещё больше.              — А что мне ещё делать? — Всхлипывает он.              Лицо Джисона смягчается.              — Тише, тише, — Джисон подставляет пальцы под нижние веки Минхо, чтобы слезы не причиняли боль. Он перегнул палку. — Я здесь. Всё хорошо. Хочешь пойти ко мне? У меня есть вкусный чай. И вот, — он показывает на пакет с едой из ресторана, — много вкусного. Хочешь?              Минхо очевидно смущается, убирая от лица руки Джисона.              — Ну, нет.              — Ты не будешь мешать, я обещаю. Я хочу, чтобы ты принял предложение, — мягко говорит Джисон, — Иначе, как мне уснуть ночью, зная, что ты здесь? Мне будет намного спокойней, если ты не станешь ночевать на улице. Тут холодно, Минхо.              Это конец осени. Чистое издевательство и угроза для жизни. Мину ебанутый.              — Пойдём, — он тянет соседа за руку, практически лишая Минхо выбора, но оставляет хватку легкой, чтобы он мог убрать ладонь по собственному желанию. Но тот не убирает. Он сжимает руку Джисона, делая смелые шаги за парнем, который ведёт его к себе домой подальше от холодной улицы.       

      ___

             Джисон заводит Минхо в квартиру, наблюдая за тем, как тот с интересом и робостью осматривает прихожую. Они снимают обувь, Джисон показывает место для курток. Ббама забегает в ванную, чтобы ей протёрли лапки. Хан оставляет Минхо привыкнуть к обстановке, следуя за собакой. В ванной он протирает лапки Ббаме, моет два раза руки и берет из шкафчика маленькую аптечку. Он заглядывает в неё перед тем, как отнести в гостиную. В аптечке, слава Богу, есть всё необходимое для обработки ссадин.              Минхо ждет его в прихожей, где его и оставили. Хан кивком головы приглашает того в гостиную и усаживает на диван. Он включает дополнительные светильники, чтобы свет горел ярче. Ему необходимо видеть каждый миллиметр покалеченной кожи.              — Сейчас мы обработаем рану антисептиком, нанесём заживляющую мазь и заклеим пластырем, хорошо?              Минхо несколько раз кивает. Он садится прямо, доверяя раненную щеку, добрым рукам Хана. Джисон аккуратно придерживает Минхо за подбородок и сначала вытирает засохшую кровь с части лица, где нет раны. Он использует две салфетки, заодно проходясь по остальному лицу Минхо, стирая плохой день с его кожи.              Он предупреждает соседа, когда приступает к обработке основной раны. Минхо лишь прикрывает глаза, и воздух цедится сквозь зубы, когда он выдыхает, ожидая боль. Джисон гладит его подбородок большим пальцем, пока медленно подбирается ватным диском к ране. Он стирает кровь и грязь, как можно нежнее касаясь ранки. Минхо сидит неподвижно и только дерганья глазных мышц помогают Джисону понять, что тот испытывает легкую боль. Он становится ещё более аккуратным.              — Сейчас я приложу диск к ране, хорошо? Может быть больно, — предупреждает он Минхо через несколько минут. Тот поджимает губы, давая согласие. Джисон промачивает диск антисептическим средством и прикладывает его к ране. Минхо глотает воздух через рот. Когда кровь отмокает и впитывается в вату, Джисон стирает последнюю грязь с лица парня. Он оставляет ранку подсохнуть, после покрывает её заживляющей мазью с помощью ватной палочки и накладывает повязку.              — Готово. Болит?              — Нет, совсем нет.              Джисон ему не верит, но оставляет в покое.              Позже, когда он уже поставил чайник греться, он находит Минхо, стоящего у стены в гостиной. По его лицу катится огромная неловкость. Джисон улыбается ему, желая показать, что стеснение можно убрать на второй план, но сосед продолжает прижиматься к стене.              Джисон рукой манит того в гостиную и усаживает на диван.              Минхо соблюдает идеальную тишину. Он собранно сидит, боясь кинуть лишний взгляд в сторону. Джисон уверен, что может провести по воздуху пальцами и разрезать напряжение, словно ножом мягкое масло.              Он включает телевизор и демонстративно щелкает по каналам и сервисам, желая привлечь внимание Минхо. Но тот даже не смотрит на плоский двадцатидюймовый экран, его, кажется, больше интересуют ногти на руках и катышки на штанинах. Джисон щелкает по яркой иконке и переходит в «Ютуб». Лента тут же пестреет различными картинками превью. Хан пролистывает несколько секунд, пока, наконец, не натыкается на видео с выигрышным названием: «Смешные видео с котами и собаками». Он щелкает по кнопке и прибавляет громкость, чтобы сосед точно услышал. Звук веселой музыки и мяуканья наполняет комнату, и взгляд круглых кошачьих глаз устремляется к телевизору.              Джисон победно улыбается и спокойно выдыхает. Минхо приковывает к экрану, словно гипнозом, и Джисон может тихо выбраться из комнаты на кухню. Уже стоя у раковины, он слышит умилительный смех с гостиной, и уголки губ тянутся вверх настолько сильно, что открывают зубы.              Видео с котами, что переключаются одно за другим, затягивают Минхо, снимая с того груз напряженности, пока Джисон раскрывает пакет из ресторана и раскладывает еду по тарелкам. Остывшие контейнеры отправляются в микроволновку, остальное раскидывается по блюдцам. Он размышляет, сколько они смогут скушать сегодня, и накладывает Минхо чуть больше своей порции, чтобы тот точно наелся. Он убирает остатки в холодильник. Джисон благодарит себя из прошлого, что заказал много блюд в ресторане. Словно сами высшие силы позаботились о том, чтобы он нашел и накормил соседа.              Только когда тарелки с ароматной едой оказываются на придиванном столике, Минхо с громким «ой» отвлекается от видео с котами и песиками. Джисон с улыбкой садится рядом с ним и протягивает палочки.              — Еда прибыла! — Весело сообщает он, наблюдая, как щеки и шея Минхо покрывается густым румянцем. Видимо, тот только сейчас внезапно осознаёт, что уже целых двадцать минут смеётся с видео по телевизору. Он садится в собранную позу, принимая палочки.              По телевизору продолжают показываться видео с котами и собаками, поэтому ужин проходит с улыбкой.              Джисон ест размерено, лопая один кусочек за другим. В рот кладутся и салаты, и горячее. Он полностью наслаждается вкусом и приятными соусами, что положили, как комплимент к заказу. Он надеется, что и Минхо получает гастрономическое удовольствие от ужина. Впрочем, тот опять увлекается видео о том, как котята смешно пьют молоко с мисок, закидывает сочные кусочки курочки в рот. Ресторан оказывается весьма не плох.              Но, оказывается, порции Джисон наложил внушительные. Кажется, сегодня он слишком перенервничал. Он сам смог осилить лишь половину того, что положил себе, несмотря на восхитительный вкус.              Спустя три подборки с котятами он с сытым выдохом отодвигает свою тарелку в сторону. Давно он так не наедался. Он поднимается, желая обновить кружку с чаем. Минхо жует очередной кусочек. Хан улыбается. Он боялся, что Минхо может быть некомфортно есть при нём. Но видео с котятами творят чудеса.              Джисон наливает свежий чай и себе, и соседу.              Ббама сидит рядом, выпрашивая вкусняшки. Джисон бы и рад ей дать чего-нибудь со своей тарелки — у него так много всего, но, увы, собакам такое есть категорически запрещено — очень много специй и жира. Поэтому он только качает головой на поскуливание питомца.              Минхо кушает долго. Долго и много. Это можно было бы списать на обычный голод. Возможно, он сегодня вообще не ел. Но Джисону почему-то так не кажется. Особенно, когда пятое видео с котиками подходит к концу, а Минхо продолжает запихивать в рот уже остывшую еду.              Джисон сначала не заостряет на этом внимания — пусть ест, ему абсолютно не важно, он в любой момент может заказать ещё еды, Джисон не жадный. Но когда Минхо уже прерывисто дышит, глотая очередной кусочек, это становится странным.              Выражение лица и взгляд перестают излучать удовольствие, когда он засовывает палочки с рисом в рот. Джисон с напряжением замечает, что тот съел уже две трети тарелки, хотя порция у него была даже больше порции Джисона. Это слишком много даже для человека, что не ел всю неделю. У парня появляется большое основание для переживаний.              — Минхо, ты уже закончил кушать? — Говорит небрежным тоном Джисон, не жалея показаться напряженным.              — М, нет, я ещё не доел, — отвечает Минхо, запивая еду чаем.              Джисон пожимает плечами.              — Мы можем доесть это завтра на обед или ужин. Я тоже не стал доедать. Но если ты хочешь, то, конечно, ешь.              Минхо замирает. Он поворачивается к Джисону, проглатывая остатки во рту.              — Эм, мы можем оставить это на завтра? — С некоторым удивлением в голосе и сомнением на лице спрашивает сосед, приподнимая брови.              — Конечно. Я наложил слишком много. Будет плохо, если мы сейчас всё это съедим.              В конце он хихикает, разрежая атмосферу, словно он ничего особенного не сказал и не поучил Минхо простым вещам. Сосед, видимо, глубоко задумывается над словами Джисона. Он с опасением, поглядывая на Хана, отодвигает от себя тарелку с остатками ужина. Джисон, улыбнувшись, относит тарелки, закрывает их пищевой плёнкой и отправляет в холодильник. Заодно кормит собаку, что так мечтала об ужине весь вечер.              Когда он возвращается к Минхо, тот уже менее, но всё ещё задумчиво, сидит на диване. По каким-то неведомым причинам видео с котами переключилось на странные детские песенки. И по комнате разносятся игривые мотивы.              — Ты можешь включить другое видео, если хочешь, — предлагает Джисон. — Или можешь пойти спать. Я только сегодня сменил постельное бельё, поэтому оно чистое. И, кстати, хочешь сходить в душ? Я дам тебе сменную одежду и полотенце.              — Мне можно помыться? — неожиданно мямлит Минхо, обращая внимания на последний вопрос Джисона, опять искренне удивляясь. Он даже привстаёт с дивана. Джисон не на шутку пугается. Он моргает глазами абсолютно такой же изумлённый, как и Минхо. Только его полностью сбивает с толку вопрос соседа.              — Что? — из Хана вырывается нервный смех. — Конечно, можно. Почему, нет? В чистой одежде приятно ложиться на свежие простыни, не находишь?              Минхо пожимает плечами. Он продолжает заинтересованно смотреть на Джисона.              — Хочешь чистую одежду? — спрашивает Хан спустя время с некоторым ужасом в голосе. Если Минхо и сейчас спросит, правда ли ему можно сменить одежду, Джисон завоет. Минхо, к облегчению, кивает.              Джисон убегает в комнату, на ходу думая, какая его домашняя одежда самая симпатичная и достойная носиться Минхо. Он вытаскивает с полок все вещи и, только найдя отличный комплект почти новой одежды, которую он, почему-то, сам забыл сносить, Джисон вспоминает о коробке с одеждой Минхо, что уже, кажется, целую вечность стоит у него под кроватью. Он размышляет над тем, чтобы сообщить о ней соседу, но почему-то пока хочется её скрыть. Ещё слишком рано раскрывать эту часть истории.              Он возвращается к Минхо с легкими хлопковыми штанами, обыкновенной черной футболкой и двумя большими полотенцами. Тот опять смотрит видео с котами.              — Я переключил видео. Ты не против? — робко интересуется Минхо.              — Конечно. Смотри, что хочешь. Я принёс это для тебя. Подходит? — Он протягивает свернутые штаны, футболку и полотенца. — В ванной есть мыло, шампунь и гель для тела. Если ты не брезгуешь, можешь использовать мою мочалку. Я бы дал тебе новую, но у меня только одна.              Минхо кивает.              — И можешь не жалеть воду. Лей, сколько нужно. У меня хороший тариф, — кричит Джисон вдогонку. Конечно, про хороший тариф он лжет. Джисон платит за воду столько же, сколько и все в этом районе, но если причина столь бурной реакции Минхо на возможность помыться заключается в том, что он жалеет денег на воду, то Джисон обязан его убедить, что у него весьма выгодно принимать ванну.              Минхо убегает мыться. Джисон убирает вещи с дивана, чтобы расстелить себе постель на нём. Минхо однозначно будет спать на его кровати. Он даже и не мыслил о том, чтобы положить того где-то ещё. Поэтому он готовит себе спальное место в гостиной.              Комплект постельного свежепахнущего белья оказывается в нужных местах, покрывая диван приятным ароматом. Вода в ванной льётся уже длительное время, радуя этим Джисона. Значит, Минхо основательно моется, не жалея воды. Он счастлив думать, что Минхо приходит в норму. За сегодняшний вечер тот смог преодолеть несколько запретов, касающихся еды и ванной. Это можно считать победой.              Минхо выходит в свежей одежде полностью чистенький. Он шлёпает ногами по паркету в гостиную, встречая там Джисона. Горячая ванная идёт ему на пользу — Минхо выглядит очень счастливым и отдохнувшим. Розовая от температуры кожа распрела и смягчилась, обнажая легкие припухлости на руках и щеках.              — Я постелил тебе в комнате. Пульт на столике, если хочешь ещё посмотреть телевизор. Я в душ, — сообщает по порядку Джисон, проходя в ванную. Он дожидается кивка Минхо, удостоверившись, что ему больше ничего не нужно, закрывает за собой дверь.              Когда он выходит из душа, весь свет в квартире потушен, как и телевизор в гостиной. Наверное, Минхо ушел спать. Джисон хочет зайти его проверить, но решает этого не делать. Он вытирает волосы ещё несколько раз, прежде чем залезть под одеяло.              Нужно написать Феликсу.       

      ✩☾✩

             Странный звук будит Хан Джисона совсем не утром. За окном властвует темная ночь, покрывшая город мраком, когда Джисон подрывается, отрывая щеку от подушки. Непонятный шепот и чмоканья доносятся из его спальни, и он сначала спросонья всё скидывает на проделки собаки, что хоть и редко, но устраивает себе ночные приключения. Только когда голова снова касается подушки, он вспоминает, что не один дома. Эпизоды о вчерашнем вечере, как цыплята проклёвываются в черепе, и Джисон уже ищет ногами тапочки, что ускользнули под диван.              Насиловать глаза внезапным светом нет абсолютно никакого желания. Поэтому, грозясь разбить лоб, Джисон на ощупь и память двигается в сторону спальни. Он тихо стучит пару раз, как предупреждение, и поворачивает ручку.              В комнате окна не зашторены. В них льётся свет соседний многоэтажек и редких-редких звезд, что помогает рассмотреть происходящее на кровати. Джисон делает два робких шага, вытягивая шею вперед.              Минхо почему-то лежит поперёк кровати. Одеяло не до конца развёрнутое укрывает лишь часть его ног. Минхо прижимает руки к груди, наверняка от холода. Он что-то бормочет во сне, шевеля губами. Иногда шмыгает носом и это очень похоже на тот самый чавкающий звук, что разбудил Джисона минутами ранее.              Должно быть, он видит очень реалистичный сон или даже кошмар — беспокойство в нахмуренных бровях отражается на его лице. Его тело многое пережило сегодня. Наверное, удивлённый и перегруженный мозг не захотел отпускать бедного парня так просто в сонное царство, и теперь призраки прожитого преследуют его в ночных видениях.              В неразборчивых словах пролетает и имя Джисона. Оно звучит как мольба, как шепот о помощи. Это совсем не удивляет Хана. От него в жизни Минхо также много эмоций, конечно, он будет ему сниться. Хан надеется, что в кошмарах он его спасательный круг, а в приятных сновидениях — главный герой.              Джисон присаживается около головы Минхо. Он двигается тихо, не хотя пугать парня, если тот вдруг проснётся. В любом случае, темный силуэт, сидящий на кровати, это страшно. Поэтому Джисон соблюдает осторожность. Рот Минхо приоткрыт, брови нахмурены, глаза непроизвольно жмурятся. Он прерывисто дышит и сопит.              Джисон не знает, что нужно делать в таких ситуациях. Ему следует разбудить соседа или как-то попытаться успокоить того, не выводя из состояния сна? Он может попробовать сначала второй вариант, а затем и первый, если тревожность Минхо не понизиться.              Так он медленно проводит по волосам Минхо, лаская теплыми прикосновениями. Одеяло, что покоится в ногах, расправляется и накрывает не спокойное тело. Джисон надеется, что, почувствовав вес на плечах, Минхо перестанет переживать во сне.              Это немного помогает. Дыхание соседа выравнивается. Джисон продолжает свои действия. Он кладёт ладонь на плечо Минхо, аккуратно сжимая. Тот чмокает губами, переставая бормотать. Джисон уже хочет коснуться в последний раз и покинуть комнату, как Минхо приоткрывает глаза.              Он сразу пугается, дергается, от чего Хан тоже подскакивает.              — Джисон? — Шепчет он, поднимаясь на локтях. — Это ты?              — Да, Минхо, прости. Я услышал звуки из комнаты и решил проверить, — признаётся Джисон, краснея щеками. Ему чуточку, но стыдно за то, что он сидит у Минхо на кровати и гладит его по голове. Можно ли считать это чересчур интимным для них? Учитывая, что они в большей степени друг для друга просто соседи и в меньшей — друзья, приятели, — любой трогательный жест слишком интимен.              — Я тебя разбудил? Извини, я иногда говорю во сне, — нервно говорит Минхо, продирая заспанные глаза.              — Вот в чём дело, — бормочет для себя Джисон.              — Из-за меня ты проснулся? Прости, пожалуйста, я не хотел, честно, — Минхо виновато опускает голову. — Я буду сидеть здесь тихо, обещаю. Или я могу уйти в ванную.              — Что? Нет, никакой ванной, — Джисон подставляет подушку под спину Минхо, чтобы тому было удобней. — Тебе нужно успокоиться? Я могу приготовить чай. Хочешь?              Минхо с минуту думает.              — Можно мне здесь остаться спать? — Спрашивает он после паузы.              — Конечно, можно. Ложись, — он помогает Минхо улечься и заботливо укрывает его одеялом. — Не волнуйся, ты мне не мешаешь спать. Я могу уснуть под звуки. Сейчас я пришел, чтобы проверить тебя. Теперь я знаю, что ты просто бормочешь, ничего страшного. Но обязательно зови меня, если что-нибудь понадобится, я сплю на диване в гостиной.              Джисон, преодолевая стеснение и неловкость, проходится пальцами по плечам Минхо, стряхивая невидимое напряжение, надеясь, что благодаря этому жесту сосед уснёт спокойней. Поднимаясь с кровати, Джисон давит из себя улыбку.              — Добрых снов, Минхо. Спи крепко.              — Джисон, — зовёт Минхо, когда Хан уже подходит к двери и поворачивает ручку, чтобы выйти, — спасибо тебе за всё. Спи спокойно.              Вопреки желанию Минхо, Джисон спит совсем не спокойно. Проснувшись ранним утром, он абсолютно не чувствует себя отдохнувшим. Часы показывают начало седьмого часа. Для выходного дня это очень ранний подъем. Но сон дальше не идёт. Свалявшееся в ком одеяло только подначивает проснуться, а цокающие коготки Ббамы по паркету раздражают.              В зеркале в ванной отражается его замученное переживаниями, заспанное лицо, и холодные брызги не помогают избавиться от мешков под глазами. За окном вот-вот начнётся рассвет, а пока Джисон морщится от гнетущей темноты, стоя посередине кухни.              Его от чего-то одолевает уныние. То ли на него давит мрак ночи, то ли его душат мысли о соседе. Но у него есть сильное желание сесть в угол и никогда из него не выходить, пока мир не перестанет существовать вместе со всеми проблемами его и человечества. Есть ли у него повод грустить? Ведь…              Минхо спит в его кровати, находясь полностью в безопасности и комфорте. Он сыт, чист и одет. Разве это не то, за чем так неистово гнался Джисон всё это время?              Да, именно так оно и есть. Но есть одна маленькая загвоздка — это не навсегда.              Джисону страшно представить, что сейчас Минхо проснётся, душевно поблагодарит Хана за всё несколько миллионов раз, и в конечном итоге уйдёт мириться с гадиной-Мину, потому что в его мозгу это правильно, потому что они всё ещё в отношениях. Джисон этого момента боится, как огня. Но что он может сделать? Не заставит же он насильно Минхо жить у него. Тот должен сам к нему прийти и остаться добровольно. Лишь так будет правильно.              Сегодня Джисон ещё раз поговорит с ним. А пока нужно заказать завтрак.              Минхо спит не долго. Пробивает восьмой час, когда дверь спальни открывается и Минхо тихими шагами пробирается на кухню, пугая внезапным появлением Джисона.              — Доброе утро, — говорит он глубоким голосом, улыбаясь уголками губ.              — Доброе. Хорошо спал? — спрашивает Джисон, доставая из пакета, что совсем недавно привез курьер, контейнеры с готовым завтраком на двоих. Он раскрывает их, рассматривая содержимое: сладкие сендвичи.              — Мгм, у тебя очень хорошая кровать. Это мне? — Он удивленно моргает глазками, когда Джисон придвигает к нему один из сендвичей.              — Да, но сначала ты можешь умыться — в ванной я уже приготовил щётку и полотенце для тебя. Чай или кофе?              — Если можно, то кофе, — отвечает Минхо, делая шаг в сторону ванной.              — Конечно, можно, — тихо для себя проговаривает Джисон.              Джисон заканчивает заваривать две кружки кофе три в одном, когда Минхо снова появляется на кухне и падает на стул. Хан ставит перед ним сендвич и кружку с кофе.              — Спасибо огромное, — кланяется Минхо, подскакивая на месте. Он с восхищением поглядывает на Джисона весь завтрак, думая, что он не замечает. Но Джисон замечал всё и в душе очень собой гордился.              После завтрака он тут же хватает Минхо за ладошки и ведёт в гостиную. Он берёт аптечку, что со вчерашнего вечера лежит на одной из полок и раскрывает её, напоминая Минхо о том, что ему необходимо обработать рану.              — Я сниму повязку, всё ещё раз промою и намажу свежую мазь, хорошо? — Джисон опять сообщает соседу весь порядок действий, чтобы тому было не так страшно сидеть в незнании.              — Хорошо, — скулит Минхо, начиная снимать старую повязку дрожащими руками.              — Осторожно. Я не сделаю тебе больно, давай, — Джисон убирает пальцы Минхо от его лица и сам подцепляет краешек пластыря, под которым покоится квадратик сложенного в несколько раз бинта, что накрывает собой порез.              Минхо, как и при первой обработке раны, сидит, зажмурив глаза, и неровно дышит. Джисон готов руку продать, заявив о том, что тому не больно, просто страшно. Хан делает свои касания настолько лёгкими и нежными, что даже малейшему дискомфорту он не позволяет потревожить парня.              Как и вчера, он прочищает рану, отмечая, что покраснения вокруг нет, мажет мазью, накладывает чистый бинт и приклеивает пластырь с нескольких сторон, чтобы точно не оторвался.              Когда перевязка заканчивается, Джисон ещё пару мгновений рассматривает лицо напротив и, словно нечаянно, поглаживает мягкую кожу.              — Можешь открыть глаза, — шепчет он, наблюдая, как морщинка между бровей Минхо постепенно разглаживается. Стоит лишь Минхо медленно открыть глаза, как Джисон понимает, насколько они близко сидят. Он чувствует порыв ветра, что слетает с губ Минхо, когда тот также осознаёт этот факт. Зрачки напротив расширяются, Джисону нравится. Они оба почти не моргают, утопая в глазах напротив.              Джисон прижимает ладонь к невредимой щеке Минхо, придвигаясь ещё чуть ближе. Нет, конечно, он не будет его целовать, хоть и желает этого сейчас так сильно. Он просто хочет вдохнуть с ним один воздух на двоих и оказаться настолько рядом, насколько ему позволят.              Минхо опасливо, но намеренно прижимается щекой к руке Джисона, наклоняя голову. И Хан ведёт ладонью выше к волосам, списывая каждое интимное действие со счетов легким поглаживанием по голове. Он отстраняется первым, растрепав волосы соседа и довольно улыбается, когда румянец полностью покрывает щеки Минхо. Ему льстит, что сосед так на него реагирует. Он думает, это хороший знак.              — Минхо, — начинает говорить Джисон, когда их маленькая неловкость немного испаряется. — Кхм, я хочу с тобой поговорить кое о чём очень серьёзном. Пожалуйста, послушай меня внимательно.              — Ты хочешь, чтобы я ушел?              — Что? — Теряется Джисон.              Минхо смотрит на него круглыми всепоглощающими глазами.              — Я знаю, что мне нужно вернуться к себе, но мне так хорошо с тобой. Можно, я останусь ещё хотя бы на десять минут?              Джисон захлопывает рот с характерным звуком, слегка пораженный тому, что Минхо только что сказал. Почему-то он считал, что Минхо так в открытую никогда не скажет о своих чувствах и желание остаться, но выходит, Джисон совсем плохо его знает.              — Погоди, Минхо, конечно, ты можешь остаться. Я и не думал тебя выгонять, — машет руками Джисон. — Я хотел поговорить не об этом.              — А о чём тогда?              Короткий вдох выходит из легких, пока Джисон думает, как бы начать.              — Во-первых, скажу, что мне с тобой тоже очень нравится быть. Ты замечательный. И смотреть с тобой видео про кошек одно удовольствие.              Джисон выбирает тактику, сначала успокоить Минхо и заверить, что всё хорошо, и он его всегда ждёт.              — Но, во-вторых, — Хан прерывается, — поведение твоего парня — Мину — оно выходит за рамки всех нормальных человеческих отношений. И я очень переживаю за тебя. То, что происходит у вас, это не нормально. Я боюсь, что он может сделать тебе больно ещё раз. Пожалуйста, Минхо, я не в праве за тебя решать, но, пожалуйста.              Весь монолог Джисон смотрит Минхо прямо в глаза. Поэтому он сразу замечает дрожь в губах, беглый взгляд и первые бусинки слез на длинных ресницах. Минхо действительно внимательно его слушает, впитывает каждое слово и, кажется, всё это разбивает его сердце.              — О чём ты просишь? Хочешь, чтобы я ушел от него? — всхлипывает он, глотая ком в горле.              — Нет. Я хочу, чтобы ты был счастлив, и тебе не было больно.              — Но мне не больно! — заходится в рыдание Минхо.              Джисон тут же притягивает его к себе в объятия.              — Конечно, тебе не больно, — тихо говорит он, поглаживая вздрагивающее тельце по спине. — Ты такой сильный и добрый, тебе не больно. Но ты счастлив?              — Я не знаю! Я живу в квартире в хорошем районе Сеула; питаюсь просто замечательно, не голодаю; мой парень — красавчик, богач — покупает для меня буквально всё и сдувает пылинки, лишь бы я принадлежал ему! Я должен быть счастлив! — Захлёбывается слезами Минхо. — У меня расстройство пищевого поведения из-за того, что он заставляет меня набирать вес, мне запрещено мыться без разрешения, мне нельзя гулять и общаться с друзьями, я могу видеться с родителями только по праздникам и мне нельзя заводить кошек, о которых я мечтаю с самого детства! Я не знаю! Я не знаю!              Минхо рыдает. Горячие слезы впитываются в футболку Джисона, образовывая мокрое пятно. Хан и сам не сдерживает плач. Каждое сказанное слово Минхо ранит его куда-то мимо сердца — прямо в душу и оставляет пламенный ожег. Ему больно слушать, ему хочется кричать и рвать чужую плоть — плоть Мину.              Как тот посмел довести своего же парня — Минхо, этого прекрасного человека - до подобного состояния, что он бьётся в истерике? Ему было приятно наблюдать, как Минхо увядает, словно цветок космеи на полуденном солнце? Разве, не больно было оставлять рваные раны на хрупкой психике парня?              Джисон крепко прижимает Минхо к себе, боясь отпустить хоть на миллиметр. Они оба давятся рыданиями, слюнями и слезами, что всё вместе создаёт действительно отвратительную композицию на их лицах, но им так всё равно, когда они находят утешение в высвобождение эмоций в чужое тело.              — Джисон, — ноет Минхо сквозь всхлипы, — он был прав, да? Я, правда, просто шлюха? Мне не следовало обстригать волосы?              — Что ты такое говоришь? Замолчи! Ты один из лучших людей, которых я когда-либо встречал! Не говори так про себя.              Слезы ещё долго катятся по щекам, пока голова Джисона не начинает раскалываться. Он чувствует, как очередной вдох пронзает мозг неприятным импульсом, когда отстраняется. Лицо напротив выглядит ужасно вымотанным и опухшим. Хан, не брезгуя, стирает сопли, слюни и рыдания со щек и подбородка Минхо.              — Тебе принести обезболивающее? — Спрашивает Джисон, когда поднимается с дивана. Минхо сидит слишком опустошённый, чтобы даже поднять взгляд.              — Можно я сделаю себе чай?              — Отдохни, я сейчас принесу.              Вопреки желанию Джисона, Минхо находится уже у чайника, когда Хан возвращается с пластинкой таблеток из спальни. Он лишь пару раз проходится ладонью по спине Минхо в успокаивающем жесте, пока тот ждёт закипания воды.              Они усаживаются за стол с двумя горячими кружками. И, хоть Джисон с больной головой ещё минут пятнадцать до начала действия лекарства не особо способен заводить сложный разговор, он говорит первым:              — Ты думал об ваших отношениях с Мину после того разговора?              Минхо несколько раз медленно кивает.              — Именно после той ночи в подъезде я задумался.              — Что произошло, когда я ушел? Во сколько он забрал тебя?              — Я уснул, не помню, на сколько, — апатично ответил Минхо, и Джисон сразу представил, как тот, свернувшись калачиком и обхватив колени руками, спал в холодном подъезде, уткнувшись носом в тепло между ногами и туловищем. — Он разбудил меня, когда потянул вверх, сильно испугав. Он ничего не сказал, просто завел меня в квартиру, толкнул на ковер в гостиной и ушел в спальню. Я так и остался спать на полу — мне было очень плохо. А когда наступило утро, его не было дома, как и моих ключей, телефона и ноутбука.              Значит, Джисон был прав — Минхо действительно заперли в квартире.              — Ты достоин большего, — заключил Джисон. — Мину — абьюзер. Он не должен находиться рядом с тобой. Ты заслуживаешь любви, ласки, нежности и огромной заботы. Чтобы при каждом возвращение домой, тебя целовали и крепко обнимали. Чтобы тебя радовали подарками. Чтобы ты носил одежду, которую ты захочешь. Ведь, любить тебя любым — это не про чужое видение тебя, это про твоё желание быть тем, кем ты хочешь, и принятием тебя. Мину испортил это. Он покалечил тебя своей собственнической жаждой спрятать.              — Джисон…              — Возможно, сейчас я наговорю глупостей, поэтому можешь меня не слушать, — перебивает его Хан. — Но ты мне, правда, очень важен, я боюсь испугать словами, но ты мне нравишься, как парень. Я беспокоюсь о тебе. Не думай, что Мину — это истинный вариант. Он тебя не ценит, и ты это прекрасно видишь сам. Я не хочу на его плане выглядеть лучше. Во мне тоже полно демонов, и я не настолько богат, как Мину, не такой уж и красавец, но мне бы хотелось попробовать… пригласить тебя на свидание? Я знаю, что сейчас не время, и у тебя, должно быть каша в голове, я просто хотел это сказать, потому что думаю об этом уже несколько недель.              После неожиданного для самого же Джисона признания, на кухне повисает такая тяжелая и звенящая тишина, что в ней можно утонуть. Минхо сидит с глазами полными ужаса и пустоты. И вариант спустить всё в шутку с каждой секундой начинает казаться безопасным и спасительным. Но Джисон такого наговорил, что свести это в шутку даже при сильном желании не получится. Поэтому он от неловкости встаёт у раковины.              — Можно мне посмотреть видео с котами? — Спустя, кажется, вечность спрашивает Минхо. Джисона от его слов прорывает на смех. Боже, он определённо влюблён в этого парня. Только он может после невероятно смущающего признания с кучей проблем в голове, захотеть первым делом смотреть видео с котами, ничего не ответив на все громкие оды Джисона.              — Конечно, — отвечает он, наблюдая, как Минхо на негнущихся ногах идёт в гостиную. Кто бы что не говорил, но видео с кошками — лучшая терапия. Джисон бы сам хотел сейчас сидеть и давить лыбу с пушистых созданий, но Минхо определённо нужно побыть одному, поэтому он остаётся на кухне.              Ему самому есть о чём подумать. Он моет кружки и опускается в свою голову настолько глубоко, насколько ему позволяет тревожность.       

      ___

             Почти весь день Минхо проводит за телевизором. За всё время Джисон не слышит ни одного смешка или фырканья, сообщающего ему о том, что сосед хоть каплю вовлечен в просмотр. Минхо явно не заинтересован в просмотре видео с котами, он просто нашел отличный предлог, чтобы посидеть и подумать. Джисон этому несказанно рад.              Он принёс ему обед — остатки вчерашнего ужина и свежий рис в небольшой порции, если вдруг привычки Минхо связанные с едой возьмут верх, и он скушает всё. Джисон ему вчера говорил, что тот не обязан доедать, если не хочет, но он не уверен, помнит ли об этом сам Минхо.              Слова Минхо о том, что у него расстройство пищевого поведения из-за постоянного переедания, крутятся в мыслях Джисона не один час. Он не думал, что всё настолько серьёзно. Хан хочет в ближайшем будущем обсудить проблемы Минхо с едой отдельно и, конечно, попробовать предложить Минхо психолога, потому что он боится сам как-то влиять на рацион и питание парня.              Ему практически ничего не известно о данной области. Он сталкивался с расстройство пищевого поведения всего раз: Феликс на втором курсе университета сел на очень жесткую диету и промучился с этим полтора года, прежде чем пойти в больницу и начать бороться с болезнью. Тогда не Джисон пролил свет на очевидную проблему Феликса, а их общий друг, что оказался гораздо компетентнее Хана в этом вопросе.              Он даже не знает, нужно ли было относить обед Минхо. Но завтрак был достаточно давно, чтобы успеть проголодаться. Тем более они оба сильно перенервничали, им просто необходима еда, чтобы мозг работал.              Когда он забирает грязную тарелку с кофейного столика в гостиной, по телевизору показывают подборку со смешными испугами людей. Минхо пускает слюнки на диванную подушку. Он всё скушал, но Джисон не беспокоится — он наложил даже чуть меньше среднего, чтобы не вызвать переедание. Он укрывает соседа пледом, чтобы тому не было холодно, и размышляет над тем, чтобы выгулять собаку, которой не посчастливилось весь день держать пакости при себе.              Удостоверившись, что Минхо сопит на диване, вымотанный бесконечными размышлениями, он тихонько одевается и выскальзывает за дверь.              На улице дует несильный осенний ветерок, срывающий последние листья с деревьев. Джисон хочет быстро со всем покончить, не желая оставлять Минхо на долго одного дома. Он, скорее всего, испугается, если проснётся и не обнаружит Джисона в квартире. А Джисон совершенно не хочет нервировать его ещё больше.              Он и Ббама идут к ближайшему круглосуточному магазину. Вечно заказывать еду Джисону не нравится. Сегодня он накупит продуктов и приготовит хороший ужин сам. Тем более готовка его успокаивает. Может он даже сможет занять Минхо нарезанием овощей, и это будет их общая терапия.              В магазине он набирает полный пакет продуктов. На ум приходит разнообразное число блюд, которые он бы поел сегодня, и Джисон просто скидывает в корзинку всё, что может вспомнить в рецепте. Естественно, он не сможет приготовить за один вечер и суп, и лапшу, и пибимпап, но он же не собирается умирать сегодня ночью. Теперь, когда у него Минхо, ему хочется готовить абсолютно каждый день, а вот за продуктами ходить каждый день, желания особого нет, поэтому он набирает на неделю вперёд. Ему бы также хотелось чего-нибудь из тофу… может салат?              В итоге, он еле тащит пакет, пока возвращается домой. Ббама скачет где-то по кустам. Джисон надеется, что она не возьмёт в рот какую-нибудь гадость.              Когда они входят во двор, и остаётся лишь пройти несколько метров до подъездной двери, Джисон слышит неразборчивые крики и характерные звуки потасовки. Пройдя ещё десяток шагов, картина драки широко раскрывается перед ним и собакой.              Две фигуры, сплетённые руками и ногами друг в друге, пытаются нанести удары куда-то ниже пояса. Только спустя минуту Джисон может разобрать, что один человек не пытается драться. Он пытается вырваться.              Ббама тут же бросается в гущу событий, начинает лаять и рычать, прыгая вокруг сцепившихся людей. Джисон бы прошел мимо и не стал бы соваться в потасовку. Но, во-первых, его собака изъявила резкое желание вступить в драку, во-вторых, парни толкались прямо под дверьми подъезда, поэтому он всё равно не смог бы просочиться мимо них без непосредственного вмешательства в мордобитие.              Собака тявкает неумело и совершенно не угрожающе. Джисону даже чуть-чуть становится стыдно за это маленькое создание. Ббама неожиданно вгрызается своими зубками в ногу одного из дерущихся, и Джисон тут же чувствует страх за питомца.              — Отвали, шавка! — тот, в кого вцепилась собака дергает ногой, отпинывая Ббаму. Джисон хочет накричать на него, и забрать зверушку подальше, но замирает столбом. Голос. Этот голос он уже слышал. Вчера в лифте. И это пальто он вчера уже видел. Также в лифте.              Глаза на лоб лезут, а рот хватает такой необходимый сейчас кислород. Холодный воздух наполняет его лёгкие, когда он узнает в дерущихся Мину и Минхо. Он не понимает, как сразу их не узнал. Минхо в той же самой толстовке и куртке, в тех же домашних тапочках. Джисон гулял с собакой не так уж и долго! Когда тот успел проснуться и сцепиться со своим парнем возле подъезда?!              На мгновение Джисон даже думает, что сошел с ума. Но перед глазами четкая картина: Мину хватает Минхо, который пытается защититься руками, за волосы, пихает и давит весом, чтобы опустить парня на землю. Минхо даже не может кричать, у него просто нет сил. Остаётся гадать, сколько они уже бьются на улице.              Ноги мгновенно срываются с места. Пакет с едой летит на асфальт. Он хватает Мину сзади, перехватывая его руки в замок. Тот вырывается и что-то орёт, брызжа слюной и клубами пара. У Джисона опыт в драках остался далеко в студенчестве, он уже и не помнит, как правильно наносить удары. Поэтому просто бросает все силы, чтобы удержать брыкающегося парня и не дать тому причинить боль Минхо.              Мину быстро приходит в себя, сбрасывая чужие руки. Джисон и не надеялся сдержать того — Мину выше его на пол головы и ощутимо сильнее. Он поворачивается к нему, вгрызаясь свирепым взглядом. Таким его раньше видеть не приходилось. Мину всегда выглядел галантно, стильно и собранно. Да, он позволял себе кидаться резкими комментариями и фразами, и лицо его часто излучало крайнее недовольство, но гнев и открытую ненависть в его расширенных зрачках Джисон никогда не видел.              Они сверлят друг друга взглядами, как хищники, встречавшиеся на поляне в сумрачном лесу. У обоих опасно блестят глаза. У Джисона они слегка расширены от страха и удивления. Мину же смотрит почти дико.              — Сука! — Кричит он, пиная ногами воздух. Он поочередно переводит взгляд с Джисона на Минхо и обратно. Джисон тоже смотрит на второго соседа, что кое-как поднимается, абсолютно дезориентированный. Должно быть, он и не понял, откуда и как появился Хан. Ббама прекращает лай, подбегает к Минхо и скулит у его ног.              — Тварь!              Кулак прилетает неожиданно в лицо отвлекшегося Джисона. Мину не сдерживает сил, выражая в ударе всю имеющуюся ненависть. Мир Хана темнеет, и на мгновение он проваливается в вакуум, подальше от звуков. Яркие пятна перед глазами встречают Джисона спустя минуту, когда он ощущает себя согнувшимся в три погибели.              Слышно, как Минхо вскрикивает от ужаса. Терпкий и неприятный вкус крови плещется во рту вместе со сгустком вязкой слюны. Джисон отхаркивается, буквально наплевав на все правила приличия, опустошает рот на асфальт.              — Мину, не надо, — шепчет где-то сбоку Минхо.              Но, кажется, Мину бить второй раз не собирается. Он ждет, пока Джисон выпрямится.              — Хан, тебя лезть, блять, сюда никто не просит. И член свой держи подальше от моего парня. Пожалуйста. А-то он сам устоять не сможет — на колени встанет и задницей кверху ляжет!              Если первая часть его слов была адресована Хану, то вторая с повелительным тоном и грязным упрёком была нацелена на Минхо. И Джисон может думать только о том, как это мерзко: он обвиняет парня в измене, которой не было, выставляет его потаскухой и всё это при чужом человеке.              — Я только не понимаю, Минхо. Чем я заслужил это? Мог бы сразу сказать, что я тебе нахуй не нужен, что ж молчал?              — Я ничего не делал, — всхлипывает рядом Минхо.              Мину лишь ухмыляется. И Джисон не понимает… он из себя жертву корчит, что ли?              — Долбаёб. Мы с ним не спали, уёбок. Когда он может хоть друзей завести, если ты его в квартире постоянно запираешь? Какие другие партнеры? Ты себя слышишь? Он одет, словно бездомный с твоей подачи! Ты его уродуешь!              Джисон не выдерживает. Он бросается на Мину, толкая того в грудь. Дальше разговаривают между собой только их кулаки и бесконечный рой ударов вперемешку с руганью. Между секундным темным забвением, куда несколько раз отправляет Мину Джисона, он слышит надрывные вскрики Минхо, что пытается их разнять. Джисон пару раз предупреждает Минхо отойти от них, ведь он боится, что в порыве драки, не увидит парня и случайно покалечит того.              Поэтому, как только Минхо подходит достаточно близко, Джисон почти прекращает наносить удары, получая за это в живот или в нос, потому что Мину абсолютно плевать, ранит ли он кого-то ещё, он в любом случае продолжает бить. Иногда кажется, что он только этого и жаждет, чтобы Минхо оказался на расстояние прямого удара.              Только когда кто-то посторонний кричит, что сейчас вызовет полицию, они рассыпаются, как карточный домик, отлетая друг от друга на безопасное расстояние. Джисон стоит на дрожащих ногах, тяжело дыша. Судя по болевым ощущением, ему расквасили всё лицо. Особенно саднит правая бровь и разбитая нижняя губа. Он уже представляет лицо начальника и коллег, когда придет завтра на работу.              — Блять, отпусти эту суку и пошли домой, — шипит такой же потрепанный Мину. Джисон с гордостью отмечает, что у того лицо завтра превратиться в один огромный синяк: губа кровоточит, глаз уже отек, щеки в фиолетовых отметинах. Он чертовски горд собой.              Минхо сидит с Ббамой на голом асфальте, всхлипывает в кудрявую шубку. Хоть он не дрался, но выглядит не лучше — весь в слезах, ужасно опухший и красный от холода. Джисон наспех протирает своё лицо рукой, чтобы не пугать парня, и подходит к нему, осторожно садясь.              Мину где-то на фоне схаркивает кровь.              — Я сказал, бросай шавку и домой, блять! — Повторяет он ещё раз.              — Никуда я не пойду, — ревет Минхо, прижимаясь к собаке. Джисон убирает волосы, измазавшиеся в слезах и соплях, со лба Минхо.              — Хан, отойди нахуй от моего парня!              — Он больше не твой парень! — Кричит на него Джисон, поднимая себя и помогая встать Минхо с собакой. — Ты его не любишь! И не смей говорить обратное. Не смей приближаться к нему! Куда бы он от тебя ушел, если бы ты был нормальным? Ты плевать хотел на его верное сердце. А если за время отношений ты не смог понять, какой Минхо чудесный, то ты слепой долбаёб.              — То, что ты его ебёшь, ещё не значит, что ты его хорошо знаешь.              — Блять, да не трахались мы! Минхо действительно преданный человек, но ты не можешь этого понять. Мне тебя было бы жаль, но ты теряешь его по собственной тупости, поэтому иди-ка ты на хуй, Кан Мину. Минхо достоин большего, чем парень-собственник, что поднимает на него руку и всячески унижает.              — А ты за него не говори, — ещё раз сплевывает Мину. — Минхо, домой.              — Я тебе собака, что ли?! — вскрикивает Минхо, опять заливаясь слезами. — Я не хочу носить толстовки, особенно летом! В них жарко и неудобно. Я хочу мыться чаще, чем один раз в две недели, потому что у меня всё тело чешется! Я не хочу набирать вес! Я хочу похудеть и отрезать волосы! Но я это всё не для чужих парней! Я не изменщик, почему ты так меня называешь?! Я не шлюха! И ни с кем не спал! Но почему ты мне не веришь?              Джисон ловит Минхо быстрее, чем тот успевает удариться коленями об асфальт. Их обоих так сильно трясёт, что приходится искать поддержку друг в друге, чтобы не рухнуть. Джисон остаётся сильным ради Минхо, он не может заплакать, глаза и так плохо видят от количества крови в них. Но ему больно, поэтому он сжимает зубы.              — Мину, уйди, — говорит Минхо, спустя несколько секунд передышки. — Уйди, я прошу тебя. Это конец. Мне больно с тобой. Это неправильно.              — Тебе больно?! — повторно срывается Мину. — Я для тебя буквально всё сделал, чтобы ты ни о чём не беспокоился! Но ты решил мне отплатить вот этим, — он указывает на Джисона. — Может, я недостаточно хорошо тебя трахаю? И ты решил–              — Мы не трахались! — Хрипит Джисон. — Не трахались! Нет! Нет! Минхо не изменщик, ты, блять, меня услышишь?! Он тебе об этом несколько раз уже сказал!              — Заткнись!              — Признай уже, что партнёр из тебя хуёвый и сходи к психологу, полечи голову, — плюёт Джисон.       В Мину кипит ярость. Джисон практически может видеть пар, выходящий из его ушей и рта. Кажется, в глазах Мину не останется к концу этого вечера ни одного целого капилляра. Его натурально дёргает от злости. Джисон начинает бояться, что он может броситься на него и Минхо.              — Ничего, Минхо. Посмотрим, как долго ты протянешь без моих денег. Жаль я не увижу то, как ты начнёшь загнивать в реальном мире, где нет той комфортной жизни, в которой ты жил со мной, — хмыкнул Мину, после очередного плевка крови на землю. — А ты, Хан, жди и бойся, когда эта шлюха найдёт вариант ещё похуже, и бросит тебя. Такие никогда не меняются.              У Джисона не осталось сил даже глаза закатить. Нужно было давно понять, что Мину доказать что-либо просто невозможно. Того, без сомнений, кто-то очень сильно ранил, иначе, почему он такой? Конечно, он может оказаться просто мудаком. Есть основание всё же полагать, что это из бывших отношений, и это ужасно, но Джисон не собирается ему сочувствовать. Мину и не пытается услышать кого-то другого, кроме себя. А, к сожалению, у него в голове Минхо — гнусный изменщик, что только и ищет неиспробованный член.              Мозги Кан Мину должен вправлять не кулак и слова Джисона, а соответствующий специалист. Если бы тот хотя бы на мгновение осознал свою неправоту и поведение, Джисон мог бы на одну тысячную над ним сжалиться и помочь в восстановление ментального здоровья. Но, увы, Мину пока сам по себе. И Джисон его ненавидит.              — Не смей приближаться к Минхо. Иначе я пойду в полицию.              Последние слова Джисона звучат отнюдь не так угрожающе, как он бы хотел. Он действительно уже устал от всего.              Дверь за их спинами закрывается, и они слышат ещё один крик от Мину. В лифте режущий глаза свет. Минхо прячется в плече Джисона, выравнивая непослушное дыхание, которое постоянно прерывается сковывающими легкие спазмами, от чего тот давится.              В квартире Джисон укладывает парня на диван и бежит за водой. Минхо выглядит, да и Джисон уверен, чувствует себя опустошенным. Его всё лицо в грязи и блестящем поту. Джисон уходит в ванную за полотенцем. Взглянув на себя в зеркало, Хан дергается от испуга — он никогда не видел себя настолько разбитым. Буквально. Его обе скулы опухли, губы, и до этого не особо живые от вечных покусываний, превратились в кровавый шарик, нос краснющий. Джисон просто надеется, что нет переломов.              Он наспех умывается. Всё его лицо горит от боли, но он забивает на это прямо сейчас. Когда он заходит в гостиную, Минхо лежит на месте. Свежие слезы покрываю его щеки. Интересно, столько слез он ещё сможет выплакать.              — Минхо, — Джисон присаживается рядом. — Можно я протру твоё лицо? Пожалуйста?              Минхо лишь посылает ему полный сожаления взгляд и после устремляет его обратно на трещины в потолке. На коже Минхо нет больше ран, кроме вчерашнего пореза щеки. Утренняя повязка отправляется в мусор. Джисон аккуратно смывает выделения из глаз, носа и рта. Со слезами дела идут сложнее. Минхо всё не перестаёт тихо плакать, и Джисону хочется с себя кожу содрать, лишь бы кристаллы соли перестали сочиться из глаз напротив.              — Что мне сделать, чтобы ты перестал плакать? — Просит Джисон через минуту, когда выносить чужой вид становится невыносимым. — Я всё сделаю, пожалуйста, только не плачь.              — Обними меня, — шепчет Минхо. — Так крепко, как сможешь, чтобы я почувствовал себя любимым.              С разрывающимся сердцем Джисон исполняет просьбу Минхо, заключая того в самые крепкие и одновременно нежные объятия. Он пока не торопился объясняться перед ним громкими и ответственными словами, это ждёт. Джисон ему не скажет, что Минхо уже начинает быть им любим, что корни его чувств ползут не из кожи, а прямо из сердца.              Минхо забирается к нему на грудь, сворачиваясь клубочком, как может. Джисон обхватывает теплое тело, постепенно успокаивающееся. Минхо пускает слезы, пока за окном загораются редкие-редкие звезды.              Сколько точно проходит времени, когда всё затихает, никто не сможет сказать. В голове Джисона крутится карусель из мыслей и воспоминаний всего периода, прожитого с Минхо по соседству. Первая встреча. Поход в кофейню. Разговор в подъезде. Пересекающиеся взгляды, касания.              Неужели, это конец? — подумав об этом, Джисон хочет спросить себя ещё о другом.              Этого ли он хотел, начиная погружаться в отношения соседей и рушить их?              Ответ лежит у него в руках и тихо дышит. Минхо теперь вправе жить полностью свободной жизнью, без удушающих отношений и парня-собственника. Он может вернуться на работу, сам решить насколько открытую одежду ему надеть, какую прическу сделать. Он может сам решить, когда ему помыться, и сколько скушать за день!              И отвечая на вопрос, этого ли хотел Джисон в конце, — да. Именно этого. Им ещё предстоит поговорить о многом, но сейчас он готов оставить Минхо спать на себе хоть всю ночь.              — Джисон, — доносится с груди голос. Минхо не поднимает на него глаз, наклонив голову вниз. Джисон мычит, давая понять, что слушает. — Что теперь?              — М?              — Я… не знаю, что мне делать, — он говорит бесцветно и очень тихо, словно скажи он громче, и мир разрушится на тысячу осколков.              — Что ты имеешь в виду? Тебя больше ничего не сдерживает. Живи, как хочешь, — и хоть слова Джисона звучат, как сухая цитата из низкокачественного фильма про исполнение мечты, он считает, что сейчас они более полезны.              — У меня нет квартиры, машины и даже нормальной работы. В накоплениях пару десятков тысяч вон, оставшихся ещё со студенческих времен. И больше ни-че-го. Как я вообще сейчас смогу жить?              Минхо озвучивает реальные проблемы, о которых Джисон почему-то раньше совсем не думал. В его заоблачных мечтах у Минхо всегда есть он. Джисон же готов ради него на всё. Разве, Минхо никогда не рассматривал и не рассматривает этот вариант?              — Но у тебя есть я, — Хан больше вопросительно, чем утвердительно высказывает свои мысли вслух. — Я практически влез не в своё дело и готов взять ответственность, Минхо. Я не собираюсь тебя оставлять, особенно сейчас, когда, ты прав, у тебя ничего толком нет. Дальше, когда уже ты сам захочешь, вдруг, уйти, я тебе позволю без замешательств. Обещаю. Но сейчас позволь, пожалуйста, помочь тебе разгребсти всю ту кашу, в которой мы имеем опыт вариться.              Джисон понимает все опасения Минхо. Он думает, принял бы сам своё же предложение, если бы оказался на месте Минхо. Он для него чужой человек, чуть более добрый и щедрый, чем другие чужие люди. И хоть он пару раз мельком и скомкано признавался в симпатии, это всё равно звучит, как большой риск.              — Твой парень не будет против? — неожиданно спрашивает Минхо.              — Кто?              — Твой парень, — кивает Минхо, всё ещё не поднимая головы.              Джисон даже усмехается. Минхо же шутит, верно? Возможно, не лучшее время для такого юмора, но раз Минхо решил шутить сейчас, Джисон ему немного подыграет.              — Ну, думаю, — фыркает он, — мой парень был бы, возможно, против, если бы он у меня был. Но, так как его у меня нет, то он абсолютно не против.              — В смысле? — на этот раз Минхо переворачивается на нём так, чтобы взглянуть в глаза. Джисон рад видеть его, хоть и заплаканные, глаза. Он ему улыбается.              — У меня нет парня, если ты об этом. Да, я сам иногда от этого в шоке — такой красавчик и без пары, но всё дело в том, скажу тебе по секрету, — я ужасный трудоголик. Должны же быть минусы. Но готов заверить, что буду меняться.              Минхо клоунада от Джисона веселит. Он сползает с его тела и садится у ног. Джисону хочется завыть от потери веса на своей груди.              — Но я видел, как ты провожал парня. И… вы выглядели, как пара.              Джисон хмурит брови, но через несколько минут раздумий вспоминает.              — Это был мой друг. Феликс. Это точно был он, потому что он единственный, кто за год приходил ко мне домой, не считая тебя.              Новая информация переваривается в мозге Минхо некоторые мгновения, он усиленно моргает, кажется, чувствуя себя немного неловко.              — Ой, а я думал, вы встречаетесь, — по его лицу пошел розовый румянец. — Ну, мне Мину сказал, что давно уже видит вас вместе и, что вы даже целовались в лифте.              — Что?! — восклицает Джисон, но не сердито, а рассмеявшись. — Ох, даже не хочу это представлять. Целоваться с Феликсом? Да ещё и где?! Какой разврат, целоваться в лифте? Отвратительно!              Минхо разражается хохотом, откидываясь на ноги Джисона.              — Боже, я был дураком. Он строил весь мой мир, а я без сомнений ему верил, — уже без улыбки думает вслух парень, когда смех начинает вызывать колики.              Джисон лишь притягивает его ближе к себе, садясь рядом.              — Ты хотел бы вернуться к родителям?              — Не знаю. Я бы очень хотел их увидеть, но, как подумаю, что нужно к ним вернуться, это словно огромный шаг назад.              Джисон может понять Минхо. Он сам трудился всю жизнь, чтобы получить самостоятельность, о которой всегда мечтал. Он, безусловно, любит своих родителей, но понимает, если бы сам вернулся обратно в отцовский дом, помер бы от удушающей тесноты.              — Тебе не обязательно к ним переезжать. Ты можешь пожить у меня полгода или даже год, пока не встанешь на ноги. Если ты, конечно, этого хочешь.              — Разве, это не странно? О каком виде взаимоотношений ты говоришь?              — Друзья, соседи по квартире, приятели, — не задумываясь, отвечает Джисон. — Я живу в одиночестве с Ббамой уже больше года и, честно сказать, последнее время это меня угнетает. Если бы кто-то жил со мной, было бы замечательно. Мне стоит начать привыкать к людскому обществу за пределами работы.              По задумчивому выражению лица Минхо, тот глубоко размышляет над словами Джисона. Оба молчат. Хан в ожидание решения от Минхо ковыряет кутикулу на каждом пальце. Он не спешит представлять, как бы он жил с Минхо, но некоторые мысли без разрешения вторгаются к нему в голову и хозяйничают в ней. Джисон думает над тем, чтобы поменять диван на более вместительный, так Минхо или ему самому будет комфортно на нём спать. Он также задумывается о том, как они будут распределять домашние обязанности. Смогу ли они иногда вместе гулять с Ббамой?              — Ты будешь ожидать большего? — неожиданно произносит Минхо, пока Джисон плавает у себя в фантазиях. Вопрос выбивает Джисона из мира грёз.              — Большего?              — Я тебе нравлюсь, как парень? — тихо шепчет Минхо, словно это какой-то секрет.              — М, да, — заторможено кивает Джисон. — Но это совсем не значит, что я от тебя чего-то жду. Ты можешь спокойно отказаться от моего предложения. Я достаточно здравомыслящий, чтобы понять все твои опасения.              — Можно мне ещё подумать?              — Конечно. Это полностью твоё решение и я поддержу любой твой выбор.              Минхо сухо всхлипнул. Кажется, у него в глазах больше не осталось слез, а желание их лить никуда не исчезло.              — Джисон, я никогда не встречал таких, как ты, — он громко шмыгнул забитым носом, Хан протянул ему салфетку. — Ты так добр ко мне. А я для тебя ничего не сделал.              Джисон снисходительно улыбнулся.              — Потому что ты заслуживаешь добра. Ты пережил слишком много плохого.              Минхо тяжело вздыхает. Джисон помогает ему вытереть лицо и причесать волосы. Выдерганные пряди Минхо торчат, как ненормальные, но это лишь потому, что они взъерошены и не уложены. Джисон рад, что длина не пострадала, и нигде не образовалась плешь, ведь Мину тянул волосы Минхо очень сильно.              Минхо медленно приходил в себя. Джисон опять нашел тому новую одежду. Предлагая парню горячую ванну, он немного боялся оставлять того в закрытом помещении, поэтому предупредил Минхо, чтобы тот обязательно покричал его, если станет плохо. Пока Минхо мылся, Джисон, наконец-то, разобрал продукты, рассовал всё по местам и определился с ужином.              Он хотел провести этот вечер с Минхо за готовкой и расслаблением. Мину испортил его планы. Джисон надеется, что это был последний раз, когда он это сделал.              Минхо, шатаясь, выходит из ванной, когда Джисон заканчивает обжаривать курочку. Он не выглядит отдохнувшим, но свежесть блестит на его лице. Опухлость после потока рыданий спала, а волосы легли, как надо.              — Голова не болит? — Спрашивает Джисон, попутно перемешивая овощи вместе с мясом. Минхо отрицательно мычит.              Едят они в воздушной тишине. Джисону после приготовления ужина становится легче. К нему приходит осознание, что самая сложная часть — высвобождение Минхо из лап Мину — подошла к концу. Теперь осталась только реабилитировать и убрать последствия нездоровых отношений из жизни парня. Джисон полагает, что это займёт также много времени и сил, наверняка, даже больше, чем он может себе представить. Но он готов сопровождать Минхо на каждом этапе терапии, если тот ему позволит. Опустошение в груди постепенно заменяется размышлениями о том, какой диван взять и стоит ли делать перестановку в гостиной. Он также хочет поскорее познакомить Минхо с Феликсом.              И если у Джисона настроение и желание продолжать жить побеждают над унынием, то Минхо, что бездумно ковыряет еду палочками, не может справиться с внутренними демонами, что жалят всё его существо.              Джисон хочет спросить, о чём он думает, но Минхо первый стремится разрушить тишину вопросом, который, должно быть, уже несколько часов терзает его голову:              — Если бы со мной этого не случилось, ты бы меня не заметил? — спрашивает он, отодвигая тарелку подальше от себя.              Вопрос кажется немного странным, учитывая, что Джисон об этом никогда не думал. Он берет себе несколько секунд на раздумья, пока прожевывает пищу.              — Знаешь, нет, заметил бы в любом случае, — выдыхает он. — Хотя очень двояко в этом признаваться, потому что так я больше выгляжу тем, кто вторгся без проса в чужие отношения и разрушил их, — посмеивается Джисон, Минхо его внимательно слушает. — Безусловно, именно твои проблемы с Мину изначально привлекли мой интерес, но, я думаю, если бы их не было, ты бы всё равно завоевал моё внимание, только чуть позже. Потому что не твои трудности определяют тебя. Мне нравилось встречать тебя во время прогулок с Ббамой, нравится говорить с тобой — ты придаёшь некоторым вещам совершенно другой смысл, мне нравится открывать новое в обыденном вместе с тобой. Думая о тебе, у меня только светлые мысли, словно даже на расстояние ты делаешь меня лучше. Не знаю, почему, но мне очень нравится проводить с тобой время. Поэтому, Минхо, ты чудесный, у меня не было шансов не заметить тебя.              Выговорившись, Джисон боится заглядывать в глаза напротив. Не слишком ли много он вывалил на парня? Осмысляя свои же слова, Джисон понимает, какой тяжестью они могут обладать. Он уже спешит как-то оправдываться, но Минхо резко встаёт, обходит стол и буквально падает, цепляясь за шею Джисона. Джисон теряет разом все слова, рефлекторно обхватывая спину парня. Он помогает тому сесть к себе на колени. Минхо, слава Богам, не плачет — видимо, ему действительно нечем.              — Спасибо, что вмешался. Без тебя я бы продолжил смиренно жить с ним, — шепчет он, прижимаясь подбородком к плечу Джисона. — Ты… мне тоже, кажется, нравишься. Но я сейчас не могу. Мне страшно. И нечего предложить, кроме кучи проблем с весом, мыслями и привычками. Если ты меня подождешь, то–              — Конечно. Я ничего и не прошу, котёнок, — Джисон крепче обнимает Минхо, дотягиваясь до его виска, чтобы прижаться к нему носом и губами. От милого прозвища Минхо ёрзает на месте, но не выражает беспокойства. Джисон делает пометку уточнить об этом позже.               — Меня… немного тошнит, можно я поем позже? — шепчет Минхо, когда они отстраняются друг от друга через пару десятков минут. Глаза Минхо, конечно, нервно бегают по всем возможным поверхностям, чтобы не встречаться взглядом с Ханом, но в остальном он вполне спокоен и находится в более уравновешенном состояние, чем полчаса назад.              — Сильно? Хочешь, вызвать врача или поехать в больницу? Вдруг что-то серьёзное.              — Всё в порядке, — Минхо пытается улыбнуться одной стороной губ, но выходит смазано. — Можно мне полежать?              — Не нужно спрашивать о таких простых вещах. Пойдём, вставай аккуратно.              Джисон помогает Минхо дойти до спальни. Он расправляет одеяло и взбивает подушку, после укладывая парня в приятную мягкость постели.              — Ты хочешь поспать? У меня есть ноутбук, можешь посмотреть что-нибудь.              Минхо отказывается от просмотра видео с котами. Он просит Джисона не закрывать дверь в комнату и отворачивается от него, кутаясь в одеяло сильнее. Джисон оставляет его в покое, уходит убирать посуду со стола.       

      ✩☾✩

             Джисон стоит у квартиры Мину в полдевятого утром в воскресенье.              Нужно забрать вещи Минхо.              Он чувствует легкий укол совести, что не обговорил этот момент с Минхо лично. Он знает, что поступает эгоистично, напрочь отрезая все возможности Минхо встретиться с Мину, но ему всю ночь снились события прошлого вечера, и последствия драки до сих пор красуются у него на лице. Он не может подвергать такой опасности Минхо. И дело не только в физическом насилии. Джисон не позволит больше Мину оскорблять Минхо.              Этой ночью Джисон подумал о переезде. Ведь Мину остаётся жить по соседству, неизвестно, съедет ли он когда-нибудь. А пока он рядом, и его преследуют беды с головой, это прямая угроза для Минхо в первую очередь.              Джисон боится того, что Мину может сделать с Минхо, если они пересекутся, например, в лифте.              Но переезд это при любых обстоятельствах трудно, как физически, так и морально. Джисон всю ночь спрашивал себя — действительно ли он готов пойти ради Минхо на этот шаг? Точного ответа мозг так ему и не дал. И сейчас он тоже не уверен.              Во всяком случае, переезжать сегодня он не планирует, поэтому есть ещё время всё обдумать. Он оставляет это на самый крайний случай, если угроза станет более, чем реальной.              Дверь Мину не изменилась. Джисон стоит перед ней уже около пяти минут, собираясь с силами позвонить в звонок. Желание видеть Мину находится на нуле, и если бы не нужда, Джисон бы предпочёл после вчерашнего его вообще никогда не знать.              После секундного звонка пути назад уже нет. Мину, с побитым и до отвращения кислым лицом, открывает дверь спустя несколько минут.              — Пришел просить забрать шлюху обратно? — начинает Мину без приветствия. Джисону необходимо применить всю силу воли, чтобы остановить глаза от закатывания.              — Нет, — твердо отвечает он. Во что бы то ни стало, он будет вести себя в этом разговоре разумно. — Я пришел за вещами Минхо.              Мину скалится и фыркает. Он без слов пропускает Хана в квартиру. Джисон невольно оглядывается. Квартира больше, чем его собственная, безумно светлая с минимальным набором мебели. В глаза бросается разве что сиреневый ковер, в остальном это обычный классический минимализм.              Мину уходит, возможно, в спальню и возвращается с охапкой одежды. Куча толстовок и штанов летит к ногам Джисона, пока он внимательно наблюдает за безмятежностью Мину, мычащего себе что-то под нос.              — Жду не дождусь, когда эта шлюха приползёт вымаливать прощение, — говорит он, когда возвращается с зимней одеждой и ботинками из коридора.              — Перестань его так называть. Тебе никто не изменял, ты не жертва.              — Я бы позволил ему сделать мне минет, будто прощая, а потом бы выкинул на помойку, — не слушая Джисона, продолжает Мину, уходя обратно в спальню.              В этот раз он выносит старенький ноутбук и несколько книг, швыряет их в общую кучу. На счет слов, что вылетают изо рта Мину с каждым его возвращением из разных комнат квартиры, Джисон ничего не говорит. Язык чешется, чтобы сказать Мину пару гадостей, а кулаки жаждут украсить его надменно личико ещё парой синяков, но Джисон терпит, кажется так, как никогда в жизни не терпел.              — Знаешь, Хан, — говорит Мину после того, как кидает последние вещи Минхо — зубную щетку, духи и прочие малочисленные ванные принадлежности — в кучу у ног Джисона. — Передай Минхо, что мне жаль, что я потратил на такую шлюху, как он, столько времени и сил. А сам запомни, что я столько для него сделал, на что ты в жизни не заработаешь, и он всё равно ушел. Подумай об этом.              — Уже подумал, — Хан не задерживается с ответом, — и пришел к выводу, что ты гандон ебаный. Как же прекрасно, что Минхо со мной согласен.              Забавно было наблюдать, как вены вздуваются по всему телу Мину, пока Джисон собирал все вещи в руки. Он пару раз пожалел, что не взял с собой пакет, понадеялся на Мину, который церемониться, увы, не стал. Но чем дольше Джисон находился в квартире Мину, тем тот был ближе к инсульту. И не то, чтобы Джисон никогда не задумывался о смерти соседа…              …Уже на пороге квартиры, когда Джисон хочет выкатить список угроз, Мину неожиданно угрюмо спрашивает:              — Минхо действительно считает меня уродом?              Джисон поражается на мгновение — неужели, Мину чувствует хоть малейшую вину?              — Кан Мину, пожалуйста, оставь его в покое. Он слишком часто плакал из-за тебя, почему ты этого до сих пор не понял? Я не собираюсь строить из себя добродетель, но человек, которого ты любишь, не должен так много страдать.              С этими, по мнению Джисона, слишком пафосными словами он уходит, оставляя Мину позади.              От разговора с соседом остаётся неприятный осадок — он даже перестал называть Минхо по имени. Джисону мерзко от того, насколько отвратительно отзывается этот человек о Минхо. Он планирует провести дыхательную гимнастику за приготовлением ужина.       

      ___

             Минхо реагирует на действия Джисона скорее положительно, хотя первые две минуты стоит с таким странным выражением лица, что Хан уже думает, что перегнул палку. Но позже, тем же вечером, Минхо тихо благодарит Джисона, ведь он сам совершенно забыл про то, что у него там остались вещи.              Почти до самой ночи они разбирают скромные пожитки Минхо и распределяют их по квартире Джисона. Как может судить сам Минхо, Мину отдал, кажется, абсолютно все его вещь, даже старенькие носки и набор мерных стаканчиков.              В этот раз Минхо буквально ругается на Джисона, когда тот собирается снова ночевать на диване. И уговоры Джисона, что в кровати спать полезней и удобней, что Минхо и так много настрадался, и в этот раз Джисон постарается всеми силами создать для Минхо лучшие условия, как сможет, не работают. Минхо фыркает и шипит, будто в него вселился дух кот. Он заваливается на диван, чтобы доказать Джисону, что ему удобно и всё нравится.              На самом деле, Джисон сам готов поклясться — диван действительно удобный. Он на собственной шкуре проверил, поспав на нём две ночи подряд. У него не болит ни спина, ни шея. Поэтому спустя несколько часов уговоров, он соглашается перебраться обратно в свою комнату.              Этим же вечером за ужином, который они, наконец, приготовили вместе — это был простой рис с яйцом — Джисон предлагает Минхо обговорить несколько правил.              — Я сделаю тебе отдельный ключ завтра после работы. И давай уже обменяемся номерами телефонов, — говорит Джисон, когда они после еды устраиваются в гостиной перед телевизором. — Я работаю с восьми до пяти, поэтому, если вдруг понадобиться помощь в это время, обязательно звони.              Они поделились друг с другом, как обычно проходят их дни, и какие ритуалы им нужно выполнять для собственного комфорта.              Также Минхо сказал, что хочет продолжить преподавать японский онлайн, раз его ноутбук теперь у него. Джисон заверил Минхо, что тот может спокойно преподавать по вечерам в его комнате, чтобы не было лишних шумов. Ещё Минхо решил найти работу по специальности, что Джисон также охотно поддержал.              Когда они гуляют с Ббамой практически ночью, Минхо осторожно спрашивает его о Мину.              — Как думаешь, он будет в порядке?              И даже если вопрос слегка выбивает землю из-под ног Джисона, он этого не показывает. Это заставляет попробовать на вкус горькую правду, о которой Джисон бы предпочёл вообще не думать: Минхо до сих пор что-то чувствует к Мину. Да, это, скорее всего, совершенно не любовь, но и глубокая привязанность Минхо к этому ублюдку ранит что-то хрупкое в сердце Джисона.              Это не ревность. Нечто глубже. Что-то между ненавистью на весь мир и душевной печалью.              Он только больше убеждается, насколько Мину не подходит Минхо. Даже сейчас, когда, кажется, всё позади, Джисон не может не сожалеть судьбе парня.              — Насколько я могу судить, да. Он в порядке, — Джисон держится изо всех сил, чтобы не раскрыть того, как неуважительно Мину отзывался о Минхо во время его визита. У Минхо доброе сердце, продолжающее переживать за свою недавно потерянную вторую половину. Джисон не может его в этом винить, но желание встряхнуть Минхо за плечи и напомнить обо всей боли, что Мину тому причинил, не покидает Хана ни на секунду.              Домой они возвращаются около полуночи. День прошел более чем приятно. Они вдвоём провели несколько полезных разговоров. Он предпочитает не думать о том, как тяжко ему будет завтра просыпаться на работу, но он решает это оставить будущему Джисону. Настоящий Джисон проводит еще полчаса за просмотром телевизора с Минхо, и, когда тот засыпает, ложится в свою кровать.              Но день не хочет оставлять его так быстро.              Тяжелые веки не желают подниматься, всеми силами цепляясь за цветные сны. Мышцы превратились в клубничное желе, поэтому полностью протестуют против движений хозяина. Ослабленный сном мозг Джисона кричит ему забить на всё и не подавать признаков жизни. Но его кто-то упорно продолжает звать. И Джисон, слишком ответственный, чтобы не поддаться внешним раздражителям, открывает глаза.              Он с дерганьем просыпается, не понимая, что его разбудило в такой час. Перед взором лишь тьма комнаты и тишина, даже холодильника не слышно. Он уже хочет обратно погрузиться в царство Морфея, когда тихое «Джисон» прорезает звенящее безмолвие комнаты, напугав этим Хана ещё сильнее. Он практически вскрикивает, когда видит перед собой человеческий силуэт. И первая мысль, пришедшая в сонный мозг — Ббама оборотень, который теперь стал человеком. Вторая мысль: — какая сейчас фаза Луны, разве полнолуние? И только третья заставляет его вскочить — Минхо.              — Джисон, — тихо шепчет парень ещё раз, полностью привлекая внимание Джисона.              Уходит секунда, чтобы Хан приподнялся на локтях и рассмотрел обеспокоенный вид Минхо. У того дрожат руки в футболке, и он изо всех сил пытается ухватиться за предплечья.              — Тебе холодно? — Джисон мгновение наблюдает за парнем, не совсем осознавая состояние последнего. Но то, как отчаянно Минхо хочет прикрыться даёт ему подсказки.              — Нет, — вопреки всем догадкам отвечает Минхо.              — Тогда, что?              — Можно я возьму из шкафа толстовку? — шепчет он в ночи. И Джисон спросонья забывает о том, что забрал все вещи Минхо у Мину, поэтому ещё несколько секунд думает, какую толстовку не стыдно отдать Минхо. Но наконец вспомнив, он кивает, словно китайский болванчик.              — Конечно, это твои вещи, — медленно поясняет он. — Тебе всё-таки холодно? Я могу дать тебе плед.              — Нет, одеяло очень теплое, мне нравится, — быстро отвечает Минхо, уже находясь у шкафа и выбирая из множества толстовок.              — А зачем толстовка? — Возможно, если бы не ночь и затуманенный мозг, Хан бы держал чувство такта, но сейчас он просто следует вопросам в голове, не имея сил держать их во рту.              Минхо мешкает, но, в конце концов, выдаёт печальную правду:              — Мне не комфортно в футболке. Я чувствую себя открытым. Моё тело стало таким… странным из-за набора веса. Оказывается, я его так долго не видел и теперь–              — Тише, иди сюда, — прерывает его Джисон, когда маленькие вздохи — предвестники слез появляются в дыхание Минхо. Не исключено, что перед тем, как пойти к Джисону, Минхо несколько десятков минут накручивал себя, не решаясь действовать. Он заключает парня в нежные объятия, давая возможность опереться на себя и расслабиться. — Всё в порядке. Ничего страшного в этом нет. — Успокаивает Джисон мягкими словами.              — Я не знаю, как мне лечь, чтобы не чувствовать изменений, — жалуется Минхо. — Прости, что разбудил тебя.              — Нет, ты правильно сделал. Очень трудно бороться с этим в одиночку, — с улыбкой отвечает Хан.       Он держит парня в руках, аккуратно поглаживая его спину, опасаясь касаться голой кожи. Сонная пелена постепенно полностью выходит, и Джисон может, к сожалению, снова размышлять о проблемах, что безбожно сковывают Минхо. Их много и они кусают его, наверное, каждый день, особенно сейчас, когда его жизнь до сих пор переворачивается.              Джисон отчаянно пытается, как может, создать условия стабильности уже третий день, чтобы Минхо смог комфортно выстраивать курс дальше. Но дело в том, что Минхо продолжают настигать последствия последнего года в абьюзивных отношениях. И он не может на это повлиять.              Ему приходится заново изучать даже собственное тело! Мину взял под контроль его всего. Управлял его весом, его внешностью, тем, что он носит, не позволяя сказать слова против. Должно быть, Минхо просто принимал это — не смотрел в зеркала, не оценивал себя. И на это была причина: для Мину не нужно было стараться. Ему не нужна была красивая кукла. Ему нужна была послушная кукла. Он упивался властью над человеком, и ему важно было сохранить это. Именно поэтому он уродовал Минхо, ведь самому это было не нужно, а вот другие могли с легкостью повестись на милое личико и фигуру Минхо. Поэтому он решил переделать свою куклу, убедив Минхо буквально не ухаживать за собой, а если тот пытался выглядеть лучше, это расценивалось, как желание изменить.              Естественно, вырвавшись, Минхо увидел все изменение тела, и ему стало некомфортно быть собой.              — В толстовке спать жарко? — спрашивает Джисон. — У меня где-то была хлопковая кофта от пижамы. Хочешь примерить? В ней будет гораздо удобней.              Минхо вяло кивает. Сон неумолимо тянет парня к себе, поэтому Джисон не мешкает, подходит к шкафу и вываливает всё содержимое из своей половины. Но когда он возвращается с пижамной рубашкой, Минхо уже сопит свернувшись калачиком на кровати Джисона. Милое зрелище заставляет Хана тихо захихикать. Чтобы Минхо больше не просыпался за ночь от телесного неудобства, Джисон находит в куче у шкафа два спортивных нарукавника и аккуратно надевает их на руки Минхо.              Он безумно хочет лечь рядом с парнем, а не идти на диван в гостиной, но он понимает, что спать вместе без согласия Минхо очень неуважительно.              Джисон доходит до своего дивана и засыпает, стоит телу приземлиться на мягкую поверхность.       

      ✩☾✩

             Через неделю Джисон поднимает тему психотерапии. Он долго ходил вокруг да около, ожидая, что Минхо первый заговорит об этом. Но дни летели, Минхо продолжал спрашивать разрешения на каждую мелочь, его отношения с едой открывались перед Джисоном с каждым приемом пищи с совершенно ужасных сторон. Три раза в неделю Минхо даже проснулся от ночных кошмаров. И Джисон знает, что парня тревожит абсолютно всё.              Чем раньше Минхо найдет специалиста, тем лучше же будет для него. Поэтому после обеда в субботу, пока Минхо моет тарелки, Джисон начинает действовать:              — У меня есть некоторые размышления, которыми я хочу с тобой поделиться, — говорит он, наблюдая за парнем у раковины, что кивает ему в знак продолжения. — Хочу найти себе психолога.              Ложка выскальзывает из рук Минхо, когда Джисон заканчивает.              — Что? Тебе нужен психолог?              — Думаю, всем он нужен в той или иной степени, — неловко хихикает Хан, понимая, что мог словами напугать парня.              — Наверное, — Минхо пожимает сконфужено плечами.              Атмосфера заметно накаляется. Джисон почти уверен, что Минхо понял, к чему весь этот разговор. Он изначально прямо говорить парню о своих размышлениях не планировал, надеясь аккуратно подойти к теме. Но, как можно было судить, у него ничего не вышло, и настроение Минхо буквально сдулось, когда он всё понял.              — Знаешь, мой единственный и лучший друг, — заговаривает Джисон после долгой и напряженной паузы, — однажды болел расстройством пищевого поведения. В отличие от тебя его заставляли голодать. И это был не какой-то посторонний человек — его собственные мысли, глаза и руки его же ненавидели.              Вода в кране бежит непрерывно, и слух цепляется за её звук. Парень у раковины опускает плечи и голову, прерывисто выдыхая.              Джисон продолжает:              — Это было… страшно, как он говорил о себе в периоды срывов и истерик. Как он не мог даже смотреть на еду и постоянно, просто постоянно считал калории. Ему пытались помочь все: друзья, семья, случайные знакомые, одногруппники. Я тоже пытался. Но никто не смог. Кроме специалиста никто.              Джисону больно вспоминать о том времени. Он не смотрит на Минхо, чтобы проверить его реакцию. Пустой взгляд ложится на поверхность стола, пока перед глазами проносятся картинки того года, когда каждая встреча с Феликсом заканчивалась в монолитном напряжении и тревоге.              Соленая пелена слез застилает глаза. Джисон вспоминает вечер, когда после, казалось бы, безумно веселого вечера кино с кучей чипсов и газировки, он нашел Феликса у унитаза с двумя пальцами во рту. Тогда они так сильно кричали друг на друга и безудержно рыдали. Это вспоминание ещё не раз приходило к нему в форме ночных кошмаров.              Он быстро утирает мокрые глаза.              — Не подумай, что я завел тему с психологом просто, чтобы мне самому жилось спокойней. Не знаю, не давлю ли я на тебя этими рассказами, — шмыгает Джисон носом. — Ты сам решаешь, когда готов обратиться куда-либо. Я, наверное, говорю это, чтобы ты знал, — я всегда поддержу тебя, если это улучшит твоё состояние здоровья. Даже если ты сейчас захочешь принять буддизм и стать монахом в Китае, я поддержу тебя, лишь бы это нравилось тебе.              Наконец он поднимает взгляд на Минхо. Тот всё ещё не домыл оставшиеся тарелки, но воду выключил. Джисон не может понять эмоцию на его лице. Он безмолвно ждёт хотя бы кивка чужой головы.              — Мне жаль, что это случилось с твоим другом, — голос выходит хриплым и тяжёлым, но он хотя бы не плачет.              — Сейчас с ним всё хорошо, — заверяет Джисон, несколько раз коротко кивая, закусив губу от нервов.              — Я тоже хочу когда-нибудь почувствовать себя хорошо, — Минхо вытирает руки полотенцем и садится напротив Джисона. Он выглядит поникшим.              — Конечно, ты будешь чувствовать себя хорошо. Это неизбежно. Счастье обязательно найдёт тебя, оно тебя заслуживает.              Минхо хихикает.              — Я знаю, к чему ты ведёшь, но, — говорит он, считая пальцы, — у меня сейчас нет средств, чтобы позволить себе психолога.              — Все средства у тебя есть, — тут же прерывает его Джисон. — От тебя нужно только присутствие.              — Присутствие? Не знаешь, что ли, это же не бесплатно, — не сразу понимает парень.              — Что-то подобное припоминаю, — притворно задумывается Хан, умиляясь мимики парня, — но тебе не нужно об этом беспокоиться. Считай это подарком.              — Подарок? И какой же повод? Это не честно! Ты не можешь за меня платить и прикрываться подарками.              — Повод — начало новой жизни! Это настоящий большой праздник, и я дарю тебе на него подарок.              — Нет, Джисон. Ты не можешь этого сделать. Я не приму подобного, — серьёзность в голосе Минхо готовит Джисона к пояснению своих действий.              — Минхо, — он тянется через стол за ладонями парня и хватает их замок, — иногда всё получается не сразу. Но если что-то получается не сразу, это не значит, что не получится никогда. А бывает, чтобы получилось, нужна помощь извне. Не только ты должен пытаться, но и, если ты хочешь, кто-то другой вместе с тобой. — Он поглаживает чужие костяшки. — Я хочу оплатить все расходы на психолога не потому, что я считаю тебя не способным этого сделать. Конечно, ты и сам можешь, но лучше вырвать сорняк, пока он маленький, иначе он способен вырасти и засорить собой всю клумбу. Правда, лучше не затягивать, и ты сам это прекрасно понимаешь. Поэтому, пока ты сам не можешь в ближайшем будущем вырвать этот сорняк, позволь мне немного помочь. И, да, мой жест широкий. Но жизнь не кончается завтра. Когда ты встанешь на ноги, и земля перестанет под тобой сотрясаться, ты сможешь сделать ответный подарок мне. Если, конечно, захочешь. Я не прошу подобных жестов. Твоё здоровое психологическое и физическое состояние будет для меня лучшим подарком, если честно.              Гора с плеч падает, когда он заканчивает говорить и глотает из кружки чай, пытаясь выровнять дыхание. Он не ожидал от себя столь необъятного прорыва мыслей. Но свои же слова помогли ему кое-что осознать в процессе — сейчас Джисон может с уверенность сказать, что готов взять ответственность всю и полностью.              Минхо медленно моргает. Его глаза бегают по кухне, но взгляд не цепляется. Джисон рассматривает его бледные руки и линию челюсти. У него пухлые щеки и аккуратный носик, что делает его похожим на кролика. Верхняя губа полная и вздернутая вверх, она ещё больше выпирает, когда он поджимает нижнюю. Хан мог бы часами рассматривать каждую линию на его лице.              — Ты… словно человеческое воплощение слова «счастье», — произносит Минхо.              Джисон дергается от неожиданности. Румянец покрывает его лицо, и он рад, что Минхо был занят размышлениями и не заметил, как он пялится на него.              — Правда? — Хихикает Джисон, когда понимает смысл слов Минхо. — Никогда бы не сказал.              — Но ты делаешь меня таким спокойным, а для меня спокойствие — это истинное счастье, — поясняет он, также покрываясь красным. — У меня всегда было столько мыслей в голове, и они постоянно тревожили меня. Но с тобой словно пропадают все проблемы. Я знаю, что мне ещё предстоит найти хорошую работу, пройти курс восстановления, победить расстройство и… ещё так много всего, но, — он смотрит Джисону прямо в глаза, — с тобой это не кажется страшным.              Сердце в груди сжимается. Слова Минхо так важны для него, он и не представлял насколько. Минхо буквально называет его своим счастьем. Джисон всерьёз задумывается, что не выдержит этой радости и помрет молодым прямо за этим столом.              — Спасибо, — сокровенно шепчет он, вытирая бусинки слез с ресниц. Оказывается, быть чьим-то счастьем слишком приятно, чтобы начать лить радостные слезы.       

      ___

      Тем же вечером Хан садится на диван, открывает приложение доставки и привлекает внимание соседа хлопком по месту рядом.              — Иди сюда.              Минхо только закончил составлять программу по японскому для очередного ученика. Вид его буквально кричал о том, что ему необходимо три вещи: еда, душ, кровать. И если два последних пункта легко было осуществить, то первый оказался с повышенным уровнем сложности.              После утомительного разговора Джисон хоть и преисполнился энергией, но её всё же не хватило на желание готовить полноценный ужин. Поэтому он решил обойтись доставкой.              — Что ты хочешь на ужин? — Хан поворачивает экран в сторону парня и листает ленту с ресторанами и блюдами. Мелькает, как и самая простая пицца, так и разнообразные горячие блюда, закуски и напитки.              Минхо несколько секунд глазеет на аппетитные картинки, поднимая брови домиком на особо дорогих позициях. Как бы Джисон не пытался его заверить — что-что, а вот с деньгами у него проблем точно нет, но Минхо продолжает выбирать из высокой, средней и низкой цены именно низкую.              — Я могу съесть кимбап. Вот этот, — бормочет он очень тихо, почти неразборчиво, указывая на совершенно не аппетитную картинку. Джисон поворачивает телефон к себе, читая описание позиции, которую выбрал Минхо. Ни грамма мяса. За минимальную цену. Опять.              — И всё, больше ничего не можешь съесть? — акцентирует Джисон, обращая внимание на одно из слов. Минхо не ведет бровью. — М, как насчет рёбрышек? Хочешь? — Джисон мастерски игнорирует нервы Минхо по поводу цены еды. — Ты их любишь?              — Да. Острые рёбрышки.              Джисон согласно кивает и быстро вбивает в поисковике запрос. Ему выходит огромное количество ресторанов и кафе, где готовят это блюдо в сотни вариациях. Он сортирует их по рейтингу, чтобы точно заказать вкусные, и поворачивает экран к Минхо, предпринимая маневр: скрывает ладошкой и пальцами цену.              — Выбирай по картинкам и учти — у меня тоже есть глаза. Я закажу две порции: острые для тебя и не острые для меня. И, конечно, тебе кимпаб. Только не этот. В нем нет белка. Давай другой, хорошо?              Он аккуратно пролистывает ленту с рёбрышками до самого низа, всё ещё не показывая цены. Минхо это очевидно очень сбивает, но, в конце концов, он сдаётся.              — Подними выше, — просит он, Джисон делает, как было сказано. — Вот эти.              — Выглядит действительно вкусно! Теперь давай выберем кимбап.              Это оказывается легче. Он также выбирает по картинкам и указывает на понравившуюся.              Джисон удовлетворённо улыбается, добавляя выбранные рёбрышки и кимбап в корзину и тут же заказывая. Заказ обрабатывается минуту, после чего Джисон машет телефоном перед соседом:              — Привезут через час.              — Я верну тебе деньги. Ты поступил не честно, — дуется Минхо.              — Честно. Это мой тебе подарок.              Минхо лишь фыркает.              Джисон ещё некоторое время скролит ленту с едой, думая, заказать ли что-нибудь завтра утром или они перебьются омлетом с рисом.              Заказ привозят быстро. Уже разбирая еду в гостиной перед телевизором, Джисон понимает, что порции очень большие. Это не может не заставить его подумать о привычке Минхо — доедать всё до конца. Он подает тому его порцию.              — Кимпаб съешь сегодня? Или мне убрать его в холодильник? — Задаёт вопрос Хан, пока Минхо выбирает видео в «Ютубе».              — Да, я хочу его съесть сейчас, сначала его потом рёбрышки, — отвечает Минхо, нажимая на видео с дрессированными котами.              Они наслаждаются едой. Рёбрышки оказались действительно безумно вкусными, поэтому Джисон поблагодарил Минхо несколько раз, ведь именно он их выбрал. Видео с котами сменяются на видео с совами, а после и на расслабляющие подборки того, как люди наполняют свои холодильники всякими красивыми упаковками и заполняют прозрачные бутылки новыми моющими средствами или порошками.              Минхо быстро уминает кимпаб и приступает к рёбрышкам. Джисон думает, что его самого нужно будет останавливать от переедания, потому что еда слишком вкусная. Он изредка кидает взгляд на тарелку Минхо, чтобы убедиться, что съел он примерно столько же, сколько и Джисон. Хан, возможно, выглядит очень странно, косясь на еду Минхо, но он не желает, чтобы вечер закончился очередными переживаниями Минхо по поводу веса. Он хочет позаботиться о парне, если тот пока не в силах остановиться кушать, когда требуется.              Когда живот наполняется достаточно, чтобы тяжесть начала причинять легкий дискомфорт, Джисон откидывается на спинку дивана и сыто выдыхает. Он залпом допивает остатки чая в кружке и бросает взгляд на порцию Минхо, тот в ответ смотрит на Джисона, от чего последний пугается.              — Я, кажется, опять переел, — говорит Минхо печальным голосом.              Джисон по-доброму улыбается.              — Но ты не стал доедать до конца, молодец, — он кладет ладонь себе на живот. — Я тоже объелся, ужас, это слишком вкусно! Как насчет того, чтобы прогуляться сейчас с Ббамой и помочь желудку переварить всё съеденное?              Минхо улыбается и бежит в комнату Джисона, чтобы достать вещи на улицу.       

      ___

             Финансовый вопрос волновал Минхо больше, чем Джисон мог себе представить.              Они сближались ежедневно. Даже когда Джисон весь день работал, а Минхо вечером усердно преподавал, они находили время, чтобы побыть вместе, обязательно обсудить день, свои переживания, полученные в процессе работы или прошлые проблемы и эмоции, державшие их в тисках до сих пор.              Путём долгого штудирования сайтов, отзывов и рейтингов, Джисон нашел отличный центр психологической помощи, который идеально подходил под огромный список его требований. Минхо ещё дотошней выбирал себе специалиста. И хоть Джисон и посоветовал тому сделать выбор самостоятельно, Минхо постоянно спрашивал его мнение.              Первая сессия у психиатра уже назначена — у опытной женщины со стажем работы около одиннадцати лет, чьей специализацией является лечение пациентов с расстройством пищевого поведения, жертвам пережившим насилие и/или абьюз. Минхо отправил ей, к сожалению, совершенно скомканное письмо, которое Джисон наотрез отказался ему помогать писать, излагая свою проблему. Он быстро получил ответ с ответной реакцией и свободными окошками для записи. Минхо записался на ближайшее свободное и с волнением ждал первой встречи.              И Джисон был бы счастлив безмерно, что шаги на пути выздоровления делаются, если бы не странное поведение Минхо.              Во-первых, он стал разделять один приём пищи на два раза. Это очень встревожило Джисона, когда он три дня подряд по утрам и вечерам наблюдал, как Минхо съедает ровно половину и не кусочка больше.              Во-вторых, Минхо начал кусочничать по ночам. Джисон несколько раз за неделю просыпался от звука открывающейся дверцы холодильника, и следующего за ним шума шуршания пакета. В такие моменты ему всегда хотелось встать с кровати и спросить Минхо, что происходит. Хотя, ответ был достаточно очевиден, если не углубляться: простой способ похудеть — ограничить себя в еде. А ночные перекусы — просто срывы.              Джисон не упоминал об инцидентах днём и никак не комментировал половину оставленной еды в тарелке Минхо. Он не хотел смущать парня, да и лечение должно было начаться уже в начале следующей недели, поэтому его тревожность притуплялась, когда он думал, что подобное поведение продлится максимум ещё три дня.              Но всё оказалось совершенно не так.              В пятницу вечером Джисон предлагает Минхо после работы скататься в магазин за продуктами. Они оба теперь часто готовят: Джисон это делает, чтобы порадовать Минхо, а Минхо для того, чтобы не быть бесполезным нахлебником в доме Джисона, — поэтому пакета продуктов, который у Хана обычно улетал за неделю, сейчас хватает лишь на три дня.              Хану нравится делать еженедельные вылазки в магазин. Со списков в заметках телефона процесс хождения по трехэтажному гипермаркету с тележкой на колесиках превращается из рутинного в медитативный. В особенности благодаря именно списку, ведь пропадает задача думать над тем, чем необходимо закупиться.              Минхо всегда отправляется в магазин вместе с Джисоном, поэтому тот может сделать вывод, что Минхо тоже нравится совершать покупки.              Так завелось, что закупку на неделю они совершают именно в пятницу. В выходные хочется максимально отдаться безделью и не вылазить из кровати до обеда, а в будние дни у обоих и так хватает забот.              Именно поэтому они сейчас с самой большой тележкой штудируют полку с рисом. Им осталось купить буквально ещё пару позиций, ноги начинают поднывать — веская причина поторопиться. Джисон возвращается к тележке, у которой ждёт Минхо. Парень не особо участвует в выборе продуктов, скорее просто катает тележку за Ханом, и последний надеется, что тому действительно нравится этим заниматься. Он без вопросов оставил бы Минхо дома, если бы тот попросил.              Проходя полмагазина, чтобы найти пару пачек лапши, Джисон замечает стенд с товарами, не привлекающими его до этого момента. Над полкой большими буквами написано: «Здоровое питание для желающих похудеть без вреда для здоровья». Его привлекает разнообразия разноцветных упаковок, полка пестрит изобилием батончиков, снеков, напитков, сладостей и перекусов.              В голове щелкает, и Хан меняет маршрут. Уши улавливают непонимающий возглас Минхо, что разворачивает тележку за Джисоном.              — Зачем мы здесь? — спрашивает парень, пока Джисон разглядывает ассортимент.              — Ого, смотри, с клубникой и яблоками, — он показывает Минхо длинный яркий батончик. — Или, вот, с ягодами и злаками. Какой хочешь?              — Мне? — тушуется Минхо. — Мы можем их не покупать, зачем?              — Не хочешь? — Не понимает Джисон, он просматривает состав нескольких продуктов, убеждаясь, что они диетические, — содержащие витамины и протеин, но при этом в них совершенно отсутствует сахар. — Ты мог бы кушать их, если проголодаешься вечером после ужина. Или в любое другое время.              Джисон скрывает тот факт, что ему прекрасно известно о ночных похождениях Минхо к холодильнику. Но ночные перекусы вредная штука, влияющая не только на вес, но и на другие процессы в организме. Если уж Минхо пока не посетил психиатра и не может контролировать позывы на кухню, то Джисон обязан обеспечить его хотя бы здоровой закуской.              — Но они… слишком дорого стоят, — Минхо бормочет настолько тихо, что Джисону приходиться наклониться, чтобы разобрать слова.              — Дорого? — Он оглядывает цены, кажущиеся ему приемлемыми. — Вроде, нет. Они состоят из белка и витаминов — для подобного состава оправданная цена. Выбирай, яблоко или ягоды? Тут ещё есть с манго.              — Джисон, не нужно, — перебивает его Минхо, накрывая плечо ладонью.              — Это так вкусно выглядит! — Слова Минхо летят мимо ушей. — Милые упаковки!              — Но это дорого, я смогу сбросить вес и без них.              Вопреки всему, Хан скидывает в корзину десяток штук одних батончиков и ещё столько же других. Минхо наблюдает за всем с грустью и виной в глазах, природу которой Джисон не может разгадать.              Оставшееся время в магазине они практически не говорят, как и по пути домой.              В квартире они вместе раскладывают два пакета, Джисон убирает диетические батончики в верхний ящик, где обычно хранятся хлопья для завтрака, и прослеживает взглядом, что Минхо точно увидел, где они лежат.              Ночью он опять слышит тихие шаги, идущие на кухню, и его накрывает разочарование, когда он слышит дверцу холодильника, но не слышит дверцу ящика. До этого он никогда не вставал с кровати и не выходил с комнаты ночью, оставляя личное пространство для Минхо. Но в данный момент негодование достигло каких-то космических масштабов. Джисон не выдерживает, сдергивает с себя одеяло и выходит из своей спальни.              Минхо, как только он заходит на кухню, замирает с кусочком хлеба, намазанного ореховой пастой, в руках. Вид его выражает крайний шок, непрожеванный хлеб встаёт у него поперёк горла и он закашливается. Джисон наливает ему воды и помогает отдышаться. Когда Минхо может говорить, он чуть ли не падает перед Джисоном на колени.              — Прости, пожалуйста, прости! — Повторяет он. — Я взял всего один ломтик хлеба! Я больше ничего не трогал!              — Успокойся, я не ругаю тебя, — реакция Минхо пугает его, особенно когда он показывает ему, что действительно съел совсем чуть-чуть.              — Я больше не буду, — Минхо дрожит всем телом и не смотрит Джисону в глаза.              — Тихо, я всё понимаю, — пытается он успокоить, возвращая хлеб и пасту в холодильник. — Но я ведь купил тебе батончики. Почему не взял их? Они гораздо полезней.              — Но они же гораздо дороже обычного хлеба, — бормочет Минхо после ещё одного глотка воды.              — Не спорю, но количество калорий не зависит от цены. Будет плохо, если кушать подобные бутерброды ночью. Я бы рекомендовал вообще ничего не есть в позднее время суток, но если сильно хочется, то съешь лучше это.              Он достаёт из верхнего ящика один батончик и протягивает его Минхо. Тот раздумывает.              — У меня уже есть накопления с репетиторства, я завтра отдам тебе деньги за них.              — Стой, — брови складываются домиком, какого черта, он так зациклен на цене, — ты… Минхо, ты что, ешь лишь половину еды только потому, что хочешь сэкономить?!              Слова вырываются с негромким криком. Минхо слишком быстро вдыхает, чтобы у Джисона не осталось сомнений по поводу правдивости предположения.              — Минхо, Боже, что ты такое делаешь? Тебе не нужно. На еду у меня всегда есть деньги! Я буквально каждую ночь перед сном загадываю желание, чтобы ты выздоровел и улыбался больше одного раза в неделю! Прошу, скажи, если я навязчив или начинаю быть эгоистом, но я сейчас готов полностью обеспечить тебя, это не способ принижения, пожалуйста, если это так выглядит, скажи мне.              Стыд раскрашивает чужое лицо. Слова вылетели изо рта Джисона, и он задумывается о том, не звучат ли они грубо, пытаясь донести чистоты своих намерений в который раз. Ему не надоедает повторять Минхо об этом, но он иногда чувствует, что решает за Минхо или просто не даёт ему выбора.              — Наверное, я зря купил эти батончики, — мысли срываются с языка, когда он задумывается о своих действиях. — Мне жаль, что я тебя не послушал, прости. Тебе не нужно их кушать, прости меня.              — Джисон, — перебивает Минхо, он смотрит ему прямо в глаза, и эмоции в зрачках так и плещут. — Я… тоже сожалею, — говорит он твердым и слегка дрожащим голосом. — Ты прав, я хотел сэкономить твои деньги и я сожалею потому, что это твои деньги, и ты вправе сам ими распоряжаться–              — Ты не должен чувствовать вину, если я трачу их на тебя, ведь это–              — Твоё решение. Да. Дай мне закончить.              — Прости.              — И ты меня прости. Я, возможно, не могу сейчас полностью показать, как я благодарен тебе, но знай, это так. Я пытаюсь не чувствовать себя обязанным, но порой это выходит из-под контроля и я начинаю сомневаться, делая при этом вещи, которые кажутся правильными.              Джисон приглашает Минхо в гостиную, где они садятся на застеленный диван довольно близко, чтобы у обоих запотели ладошки.              — Нам, — Хан берет руки Минхо в свои, поглаживая тыльную сторону большим пальцем, — стоит больше разговаривать. Я тебя всегда выслушаю, обещаю.              Минхо робко улыбается.              — Я тоже всегда тебя выслушаю.              — Иди сюда, — Джисон притягивает его к себе в объятия, Минхо комфортно устаивается в его руках, и они оба ощущают успокоение. — Ешь достаточно, хорошо?              Он чувствует кивок Минхо. Они не отрываются друг от друга. Джисон рисует узоры на спине Минхо и наслаждается его теплом. В широкое окно пробирается Луна. Хан баюкает парня в своих руках, пока сопение не становится размеренным и тихим. Он зарывается носом в волосы на макушке и вдыхает их запах. Вес Минхо так приятно ощущается на нём, что ему хочется остаться в этом моменте навечно. Он уже порывается аккуратно переложить Минхо на диван, когда решает дать себе ещё минуту насладиться моментом, но именно в эту самую минуту сон буквально вырубает его. Его руки расслабляются на чужом теле, но не перестают обнимать также нежно и крепко, давая полную безопасность.       

      ✩☾✩

             Психотерапия Минхо идёт полным ходом.              Питание, которое Минхо назначает его диетолог, радует и самого Минхо, и Джисона — Хан в поддержку парня тоже решает ему следовать. Получается с перемененным успехом, но он пытается, как может.              Проходит чуть меньше трех недель. Джисон каждый день наблюдает за Минхо. Их отношения по чуть-чуть, но заметно изменяются. Мимолетные столкновения взглядов, робкие прикосновения, короткие вздохи, когда кто-то из них внезапно подходит к другому.              Джисону нравится их новая динамика. Особенно садиться ближе при просмотре фильма, соприкасаясь коленками и бедрами, иногда засыпать на этом же самом диване в нелепых позах, но всегда переплетаясь конечностями.              Минхо посещает психиатра и диетолога несколько раз в неделю. Ему назначают пару препаратов, которые он теперь ежедневно принимает. Таблетки в какой-то степени ныне влияют на его настроение и состояние, но они вместе стараются справляться с этим.              После первой недели лечения Минхо залезает перед сном в кровать Джисона и тихо делится тем, что врач считает, он быстро вылечится, ведь у него имеется необходимая при таких заболеваниях мотивация. Он искренне поблагодарит Хана и крепко его обнимает.              — Спасибо тебе, что помогаешь мне, — признаётся он тогда под мраморным светом луны, прижимаясь к плечу Джисона носом.              В один из дней, когда они выходят погулять с Ббамой утром в выходной день, у соседней двери стоит несколько десятков коробок. Рабочие загружают мебель в белый фургон у подъезда. Джисон сразу понимает, что происходит и от облегчения выдыхает. Вещи таскают из квартиры, когда-то принадлежавшей Мину и Минхо. Значит, Мину переезжает. Неужели, это, наконец, завершается? — думает мимолетно Хан. Он не видел Мину с того раза, как забирал вещи Минхо. В голову залетает интересная мысль: продолжал ли Мину жить напротив них всё это время, или он сразу уехал в другое место, чтобы не пересекаться с ними? Это имеет смысл. Джисон будет надеется, что так оно и было.              Сейчас он может видеть только, что Мину окончательно переезжает из этого места. Хан размышляет, не быстро ли тот сдался? Но тут же корит себя за эти мысли, и в кои-то веки благодарит Мину мысленно — тот принял верное решение, решил уйти. Осознание разносит тепло по телу Джисона, когда он бросает взгляд на Минхо, которому больше не нужно бояться злобного бывшего.              Минхо наблюдает за рабочими с нечитаемым выражением на лице. Чувствует ли он такое же успокоение, как Джисон? Хан готов дать голову на отсечение, что Минхо не жалеет о своём выборе, но Минхо очень добрый, поэтому наверняка думает о том, как мог бы всё исправить.              Мину не встречается у них на пути, а когда они возвращаются с прогулки, белого фургона, как и грузчиков, уже нет. Коробок у дверей они также не увидели.              В этот вечер Минхо снова залезает в кровать Джисона. Хан укладывает парня к себе на грудь, перебирая пальцами пряди волос, что начали понемногу отрастать. Минхо лежит расслаблено, в нём нет ни тревоги, ни волнений. Он не произносит слов, но Джисон чувствует каждую несказанную фразу через касания.              Засыпают в одной кровати они теперь чаще.              С уходом Мину становится легче, словно из их маленького горшка высаживают ядовитый плющ. Им дышится свободно. Теперь Хан перестаёт нервно тревожится о местоположении Минхо, когда он находится в офисе, а Минхо посещает врачей.              Квартира напротив долго не пустует, но Джисон решает больше никогда не знакомиться с соседями, он не знает ни имени, ни пола соседа, возможно, их там даже несколько. Хоть прошлый его опыт обернулся удачей, наступать ещё раз на эти грабли ему не хочется. Тем более у него теперь есть Минхо — лучший человек, которого он только мог желать.              Конечно, не всё в жизни идёт гладко. На их жизненном пути встречаются кочки. Так завуалированно Джисон называет срывы Минхо.              Первый раз это случается через полторы недели после очередного похода к врачу. Джисон находит его, вернувшись с работы, плачущего в спальне, держащегося за живот. Когда Хан идёт за таблетками, он обнаруживает приличное количество продуктов на столешнице, по-видимому, которые Минхо повытаскивал из шкафов и холодильника. Он сразу понимает, в чём дело. К этому времени он уже знает из статей в интернете, что такое может случаться, поэтому реагирует собранно и методично. Первым делом даёт Минхо лекарство от живота, а после лежит с ним, пока боль не уходит, он также всегда объясняет парню, что подобные срывы неотъемлемая часть пути к выздоровлению, что это совершенно нормально и позже их будет становиться всё меньше и меньше.              Но есть не только срывы, связанные с питанием. У Минхо случаются ужасные эмоциональные качели. Иногда он уходит полностью в себя — состояние, которое может продлиться от получаса до целого дня. С этим справляться сложнее. Обычно Джисон оставляет парня в покое, иногда пытается отвлечь. Часто это случается с Минхо именно после перееданий, когда на следующий день он вспоминает об этом и начинает ненавидеть себя, своё тело и свой разум. Они много говорят, Джисон каждый день выражает слова поддержки и похвалы, они помогают Минхо лишь немного. Хан не перестаёт разочаровываться в себе, ведь не может сделать больше.              Хоть они и движутся в умеренном темпе, Минхо постепенно избавляется от привычек — в первую очередь перестаёт спрашивать «можно?» о самых банальных вещах и принимает душ практически ежедневно, — Джисон всё равно думает, как бы ему порадовать Минхо, чтобы тому стало лучше.              Он показывает любовь, как считает позволенным: много обнимает, держит за руки, покупает любимые сладости и успокаивает ночные кошмары, которые продолжают сниться Минхо как минимум раз в неделю.       

✩☾✩

             В день, когда он приглашает Феликса, на улице идёт мелкий снег. Прошел месяц с их последней встречи, и Хан безумно хочет наверстать упущенное. Естественно, он докладывал обо всех событиях по переписке. Феликс прекрасно осведомлен, что Минхо теперь живет с ним и, что отношения их пока дружеские, но есть взаимные искры. Он не углубляется в своих рассказах, естественно, не рассказывает о многочисленных проблемах Минхо, лишь вскользь упоминает напряженные связи с питанием и походы к психиатру.              Он предупреждает Минхо за два дня, чтобы тот был готов. Джисон по несколько раз говорит, какой Феликс отличный друг и, что Минхо с ним обязательно найдёт общий язык. Он, правда, хочет, чтобы эти слова парня успокоили, но, кажется, они только заставляют переживать, потому что в назначенный день встречи Минхо сидит, словно на иголках, напряжение вокруг него можно почувствовать кончиками пальцев.              Хан Джисон встречает друга крепкими объятиями. В руках у Феликса тортик и пакет со стучащими друг об друга бутылками. Джисон забирает у парня презенты и, причитая, как он рад его видеть, провожает на кухню, где уже ждет Минхо.              Парень вскакивает, будто кожу обдали кипятком, и кланяется, шепча приветствия. Феликс действует легко и непринужденно, он заключает Минхо в кольцо из рук и слегка треплет его волосы.              — О, Минхо, наконец-то, мы встретились! — восклицает Феликс, встряхивая Минхо в возбужденных объятиях. — Ты такой милый! — Он отстраняется с сияющей улыбкой на губах, проводя ладонями по щекам парня.              Джисон с ухмылкой наблюдает, как щеки Минхо стремительно рдеют, а веки ускорено моргают. Хан даже начинает ревновать, когда Феликс нежно берет Минхо за руки, говоря, как же он сильно желает узнать о нём как можно больше.              Пока Хан раскладывает закуски к вину и нарезает торт, Феликс весело трещит за столом о своей последней командировке. Джисону приятно слушать друга, но ещё приятней ему становится, когда Минхо начинает делиться историями из своей жизни. Он в пол уха слушает, иногда кидая комментарии, нарезая при этом фрукты.              Когда он присоединяется к столу, Феликс вспоминает дурацкие случаи из их студенческих будней. Джисону бы краснеть, но он почему-то рад, что Минхо узнает о нём эти постыдные в некоторых местах вещи. Они аккуратно выпивают — никто из них пить алкоголь толком не умеет, и болтают в основном о жизни и мелких планах на будущее.              Постепенно обычные разговоры уходят от нормальных, превращаясь в обсуждение чувств, и происходит период освобождения слов и эмоций.              К концу вечера Феликс с Минхо запираются в спальне Джисона и о чём-то целый час шепчутся. Хан даже не сразу понимает, когда Феликс хватает Минхо за руку и утаскивает в комнату. Ему совсем немного обидно, что они не посвящают его в свои мысли, но грусть быстро сменяется осознанием: Феликс понимает Минхо гораздо больше, чем он.              Оба выходят из спальни заплаканные и шмыгающие носами. Феликс с поплывшим макияжем просит налить вина, а Минхо, наконец, притрагивается к торту, который весь вечер запрещал себе кушать.              Уже после полуночи Феликс вызывает такси и долго обнимает каждого. Они на месте договариваются о новой встрече где-нибудь за пределами квартиры.              Приятное послевкусие от вечера играет где-то в груди. Даже небольшая уборка на кухне не мешает хорошему настроению и удовольствию растекаться по венам.              Джисон не спрашивает Минхо о том разговоре в его комнате. Если будет нужно, Минхо сам расскажет. Он пару раз поглядывает на парня, что спокойно моет посуду. По-домашнему. Джисону нравится царящая атмосфера: выключенный верхний свет, лишь подсветка под полками, комфортное молчание, лишь постукивание посуды и текущая вода, уже сонное состояние, придающее моменту нечто тягучее и плавное.              Они желают друг другу спокойной ночи, прежде чем разойтись по своим спальным местам. В мыслях на мгновение проникает следующая неделя: сеансы у врачей, возможно опять срывы, возможно прорывы и успехи, возможно снижение дозировки препаратов. Джисон не знает, чего ожидать, он плывёт по течению.              Они живут в относительно стабильном ритме уже около месяца.              Когда Луна уходит вверх, и её свет перестаёт проникать в окно, тихие шаркающие шаги двигаются в сторону спальни Хан Джисона. Ручка двери опускается вниз с мимолетным скрипом, и дверь аккуратно распахивается. Потная ладонь отпускает ручку, механизм щелкает. На полу комнаты постелен ковер, поэтому шаги заглушаются.              Джисона будит тычок в бок и совсем тихое произношение его имени.              — Джисон, — на грани шепота. Можно легко перепутать с пением ветра или шелестом листвы. Он получает второе прикосновение к плечу, напрягая мышцы, чтобы перевернуться.              Кровать поскрипывает, когда виновник пробуждения ёрзает на месте.              — Джисон? — вопрос звучит в голосе Минхо. Видимо, он не понимает, проснулся ли Хан.              — Мгм, — мычит Джисон, еле-еле открывая глаза. Он видит силуэт с растрёпанными волосами.              — Мне нужно тебе кое-что сказать. Кое-что важное, — в лоб лепечет Минхо. Его слова смешиваются в кашу сонным мозгом Джисона, но он внимательно слушает, улавливая главное слово «важное».              — Тебе приснился кошмар? Ложись рядом.              Минхо тут же заскакивает в кровать к Хану, тот удобно укрывает их одним одеялом. Джисон шепчет что-то незначительное, успокаивающее. Минхо после кошмаров никогда не просит много слов, он просит объятий и тепла, поэтому сейчас Хан даёт ему это.              Парень рядом уж как-то подозрительно сопит, когда проходит несколько минут, они продолжают вглядываться в глаза напротив. Хан ждёт, когда тот соберётся с силами, видимо ему есть, что сказать. Возможно, что-то про сегодняшний вечер, про Феликса. Минхо внезапно становится очень серьёзным — тон, которым он говорит следующую фразу, совершенно незнаком Джисону:              — Поцелуй меня, — и это настолько не похоже на обычного Минхо, что Джисон тушуется. Он даже не сразу осмысляет услышанную фразу, его первым делом удивляет интонация в голосе парня — требовательная и настойчивая, словно он уже всё решил за них двоих, и Джисон не может отказаться.              — Чего? — ему требуется целая минута, чтобы переспросить.              — Поцелуй, — повторяет Минхо. — Я прошу о поцелуе. В губы. Со мной.              Если это сон, то Джисон не хочет просыпаться. Он жаждет остаться в этом мгновении и сделать то, о чём его просят, потому что, Боже, он сейчас серьёзно?! Он просит его о поцелуе?! У Хана перехватывает дыхание, когда он может немного рассмотреть Минхо. Большие круглые глаза сияют в темноте, их блеск буквально завораживает, будто с неба сняли самые большие и яркие звезды и с размаху кинули ему в зрачки. К сожалению, он не видит его губ, но уверен, что они сейчас слегка приоткрыты, показывая края передних зубов.              — Поцеловать? — ещё раз уточняет Хан. Слово прокатывается по языку, а смысл бьёт в голову. Поцеловать Минхо. Коснуться его пухлых губ своими, прижаться к нему, ощутить вкус, запах, мягкость, шероховатость. О, как он этого желает!              — Да. Я хочу.              Хан рефлекторно облизывает губы и сглатывает накопившуюся слюну. Рваный вздох вырывается из него и, должно быть, долетает до кожи Минхо.              — Я тоже хочу. Сильно, — шепчет Джисон, медленно приближаясь. Он не спешит. Даже если Минхо полностью согласен, он всё равно оставляет место для обратного манёвра.              — Тогда целуй.              Они оба ловят короткие вздохи друг друга, когда приближаются достаточно близко. Минхо рядом тёплый, даже горячий, наверняка румяный от ушей до груди. Как жаль, что они покрыты тьмой, и не видно, насколько парень разгорячённый. Но хотя темнота придаёт им обоим смелости, поэтому спасибо ей за это.              Джисон тянется за касанием и перед самыми губами поглаживает руку Минхо под одеялом, как бы предупреждая о том, что вот-вот сделает. Но не успевает он сократить оставшиеся несчастные миллиметры, как в него буквально впечатываются губы Минхо. Воздух полностью выходит из легких. И именно в эту секунду Джисон понимает — нет, он не спит.              Увлажненные слюной, но всё ещё потрескавшиеся губы Минхо прижимаются к его губам. Он слышит сдавленный всхлип, вылетевший изо рта парня, и потихоньку начинает движения. Это похоже на исполнение мечты. Робкие касания встречаются одно за другим, образуя водоворот в мозгу. Джисон волнительно прижимается поцелуем к верхней губе Минхо и совсем чуть-чуть её втягивает, потому что не пересчитать, сколько раз он мечтал почувствовать её хотя бы кончиками пальцев. Он посасывает её и с тихим чмоком отпускает.              «Ого» — думает Хан, понимая, что они делают. Их губы продолжают изучать друг друга медленно. Минхо целуется просто потрясающе, отмечает в мыслях Джисон. Честно, он если и мечтал временами, какого это поцеловать Минхо, то, почему-то, думал, что это будет ужасно робко и неумело. Но сейчас Минхо переворачивает весь его мир смелыми касаниями.              Руки беспорядочно гладят тело. Джисон сначала держит ладони на щеках Минхо, потом ведёт кончиками по шее, но останавливается исключительно на талии, чтобы притянуть ближе, почувствовать чужую грудную клетку, вздымающуюся и теплую. Дыхание смешивается и, кажется, воздух между ними искрит. Вернее, Джисон точно видит звезды перед глазами.              Языки одновременно встречаются, когда каждый хочет в одну секунду углубить поцелуй. Возбуждение накатывает стремительнее самого мощного цунами. Хан уступает языку Минхо, позволяя взять верх и полностью исследовать его рот. Минхо закидывает на его бедро ногу, чтобы быть ещё ближе, и вскоре он полностью ложится на туловище Джисона, переворачивая того на спину.              Воздуха катастрофически не хватает, но они используют весь потенциал своих легких, чтобы оторваться от друг друга уже на грани обморока. Минхо делает глубокий вдох и прячется на груди Джисона. Хан хватает порциями воздух, пытаясь восстановить дыхание, и прижимает Минхо очень крепко к себе, чтобы тот не убежал, ведь это будет пережить слишком больно.              Минхо, правда, никуда не убегает. Он спокойно лежит на груди Джисона. Должно быть, вся отступившая ненадолго неловкость снова к нему возвращается, поэтому он ведёт себя опять тихо-тихо.              Им обоим нужно время. Но просто засыпать, не обговорив хоть немного, Джисон не намерен. Он ждёт, когда собственное и чужое дыхание восстановятся, и после говорит первым:              — Хей, спасибо. Отлично целуешься, — Джисон улыбается, говоря, Минхо должен это понимать.              — Мне тоже понравилось, — отвечает Минхо снизу. Его голос почти дрожит. Под руками чувствуется его напряжение.              — Не стоит переживать, — пытается унять волнение Джисон. — Не буду врать, это было неожиданно, но, поверь, очень приятно. Если ты захочешь со мной поделиться тем, что привело тебя сейчас ко мне, то я с удовольствием послушаю. Но если это секрет, то хорошо, пусть будет секретом.              — Я просто вдруг так сильно захотел тебя поцеловать, — выпаливает тут же Минхо. — И… вот. Я сделал это.              — Хочешь поговорить об этом?              — Не знаю, — мямлит парень, сжимая в руках пижаму Хана. — Я чувствую так много. К переменам. К тебе. И мне некуда было это выпустить, поэтому я поцеловал тебя, потому что иначе бы взорвался! Я каждую ночь думаю о тебе. Это не даёт мне покоя! Я бы не смог заснуть, если бы не пришел к тебе.              — Тебе сейчас лучше? — Джисон выводит узоры на его спине и боках.              — Мг, — мычит Минхо. — Мне с тобой так спокойно всегда. Это странно? Как бы мне не было тревожно, приходя к тебе или просто смотря на тебя, мысли перестают пытать меня, словно ты их все заземляешь одним присутствием. Хотя, наверное, так и есть.              Джисон слышит улыбку в голосе Минхо. И одинокий кристаллик скатывается по его щеке, за ним ещё одна слезинка уже из левого глаза. Когда-то Джисон читал байку, что слезы счастья вытекают сначала из правого глаза, он не уверен, правда ли это, но сейчас он плачет, и слезы текут именно по этому закону. Оказывается, приятно быть для кого-то спокойствием. Джисон чуть сильнее сжимает Минхо в объятиях.              — Спасибо, — шепчет Хан и надеется, что его голос передаёт всю искренность и глубину его слов и чувств.              — Мой психиатр говорит, что это хорошо — иметь такого человека, — продолжает Минхо, после небольшой паузы. — Это… как родственные души. Наверное, рано ещё о таком говорить, но для меня это звучит правильно. Встретить тебя — это, как найти дом? Правда же, так и есть! Я сейчас живу у тебя дома. Но мои чувства больше материальных вещей. Ты — мой дом отдыха и спокойствия, где я не переживаю за будущее, за путь выздоровления, потому что здесь ты, а если ты рядом, то я, кажется, могу летать.              Слёзы уже откровенно бегут по щекам Джисона. Он старается не шмыгнуть носом, хотя сопли уже перекрывают пути воздуха. Он вдыхает через рот.              — Родственные души, — повторяет Джисон, обдумывая это. Звучит хорошо, правильно. — Да, Минхо, ты моя родственная душа. Мне с тобой так хорошо, когда ты рядом. Ты именно тот, кого я… не искал, нет, но, наверное, подсознательно ждал. Кажется, это тот самый случай, когда раз и–              — Навсегда?              — Навсегда, — вторит он, подтягивая Минхо выше к себе, заглядывая в глаза. — Я хочу, чтобы это было навсегда. Может, эти слова слишком громкие в данный момент, мы не знакомы половину жизни, и нам ещё предстоит узнать каждую особенность друг друга, но, как ты и сказал, спокойствие. Оно везде со мной, где есть ты. Это настолько естественно, словно мы уже когда-то знали друг друга от и до.              Минхо подтягивается и клюёт его в губы.              — У тебя мокрые щеки? — удивляется он, отстраняясь после очередного внезапного желания целоваться.              — Эм, — робеет Джисон, поспешно вытирая ладонью щеки и глаза. — Твои слова звучат слишком хорошо. Я расчувствовался!              Лицо Минхо сначала выражает удивление и завороженность, но после он хихикает.              — Это мило! — говорит Минхо, сжимая щеки Джисона так, что его губы образуют «рыбку». Хан подхватывает его смех.              Когда они просмеиваются и находятся в уютной тишине, Джисон решает спросить, как они будут вести себя дальше.              — Мы теперь пара? — аккуратно интересуется он, стараясь звучать серьёзно и безмятежно одновременно, чтобы не показаться легкомысленным, но при этом желающим.              Минхо не отвечает сразу, но как только он заговаривает, Джисон понимает, что на большее и не надеялся.              — Прости, но я пока не готов вешать ярлыки, — твердо отвечает он, похоже упражнения с психиатром идут ему на пользу, он уже может более стойко придерживаться своих желаний. — Поверь, я хочу с тобой отношений и очень сильно, но… дай мне собраться. — Джисон терпеливо ждет, когда тот продолжит. — Головой я понимаю, что всё будет совсем не так, как было в прошлых отношениях, но это в любом случае ответственность, я ещё не готов взять её снова.              Джисон понимающе кивает. То, что Минхо поцеловал его сегодня, стало приятнейшей неожиданностью, но это совсем не означает, что они сейчас же начнут активно встречаться. Джисон на это и не рассчитывал. Он успел узнать, что психологическое восстановление может занять целые годы, поэтому не ждёт чего-то особенного в ближайшие месяцы. Пускай Минхо проходит лечение в необходимом темпе, Джисон уж его дождётся при любом раскладе — это он для себя уже решил.              Им некуда спешить. Джисону достаточно того, что Минхо чистый, счастливый и красивый улыбается каждый день, делает то, что ему нравится и всё меньше спрашивает на банальные действия «можно?». Также приятно, когда он иногда забирается к нему в кровать; обнимает около раковины, когда он моет посуду, или спонтанно дует ему в ухо, когда Джисон этого меньше всего ожидает, а потом, заливисто смеясь, убегает.              Из этих маленьких действий строится и укрепляется любовь Джисона к Минхо, когда-то его простому соседу с забавным «Ой!».              Они лежат в обнимку, не смыкая глаз, ещё несколько десятков минут. Каждый думает о своём. Джисон не хочет проваливаться в сон, ведь сейчас тело Минхо на него так приятно давит, что не хочется избавляться от этого ощущения. Он вспоминает вкус поцелуя, и улыбка расползается по его лицу. Хочется закрыть глаза и краснеющие щеки ладонями и пищать в них, как самый настоящий влюблённый идиот.              — Мы будем ещё целоваться? — тихо спрашивает Минхо совершенно сонным голосом. Должно быть, дымка сна достаточно заволокла его разум, раз он осмелился спросить о таком.              — Если хочешь, то конечно, — нежно шепчет Хан, — потянись, и я сразу отвечу. Обещаю.              — Спасибо, — последнее за вечер, что произносит Минхо, и проваливается в сон. Джисон целует его макушку, вдыхая мускатный запах кожи и легкий флер дезодоранта, оставшегося после целого дня.       

      ✩☾✩

             С поцелуями всё идёт проще.              Они действительно много целуются. Быстрые чмоки в губы сопровождают Джисона на выходе из квартиры практический каждый день, когда Минхо встаёт вместе с ним в одно время. Объятия и поцелуи в плечи и в шею теперь отвлекают Минхо от готовки, стоит только Хану вернуться с работы и застать Минхо на кухне. Более долгие поцелуи перед сном хоть и редки, но они есть, и каждый раз заставляют сердце Джисона ускорять темп.              Это намного улучшает их ментальное здоровье. Джисон после работы рвётся домой, замотивированный очередным чмоком. Они в целом стали больше тактильничать. Просмотры фильмов превратились в сеанс долгих и теплых объятий. А случайные аккуратные и мягкие касания отныне стали их константой.              Прогресс Минхо в выздоровлении стал очень заметен после появления в их жизни поцелуев.              Спустя неделю он нашел оплачиваемую стажировку в небольшой компании, что они, конечно же, отпраздновали в дорогом ресторане, куда Минхо надел не толстовку и широкие джинсы, а прекрасные приталенные брюки и фиолетовую рубашку. В ресторан они пошли вечером, и Минхо съел то, что он хотел, и сколько хотел. Они замечательно провели вечер, много смеялись и распили бутылку вина на двоих, несколько раз поднимая тост за успешную карьеру Минхо. А вечером улеглись спать вместе, сплетясь конечностями.              Они вместе ходят в спортивный зал по воскресеньям. Джисон приводит в себя в форму, — когда он увидел себя в раздевалке спортзала при хорошем освещении в полный рост, он ужаснулся тому, что его, когда-то выделяющиеся шесть кубиков пресса, превратились в один плоский живот. Минхо тем временем сбрасывает лишние килограммы и укрепляет мышцы рук, ведь те совсем у него слабые, а ему так хочется иметь сильные руки.              Вес Минхо, благодаря грамотному диетологу и тренировкам, хоть и медленно, но уверенно приходит в норму. Он подсаживает Джисона на относительно правильное питание. «Относительное» потому, что иногда они просто не могут отказаться от быстрых и жирных ужинов в виде тех же куриных ножек, но в основном придерживаются сбалансированного питания, состоящего из белков, витаминов, жиров и умеренного количества углеводов.              С понижением веса встаёт вопрос в одежде. Точнее, у Джисона всегда руки чешутся напокупать для Минхо кучу классных шмоток по его размеру. Потому что безразмерные толстовки это, безусловно, круто, но не в этом случае. Их слишком много и Минхо в них буквально тонет. Он всегда в них выглядел несуразно, даже когда был пухлым, с потерей веса в таком количестве ткани он стал похож на моделей в одежде «Том Браун» из плюшевой коллекции.              Несомненно, нужно обновить гардероб. Благодаря психотерапии и тренировкам, Минхо стал больше открывать своё тело не только дома, но и при выходе куда-либо, например, в ресторан, куда Джисон его практически каждую неделю водил перед выходными. И Джисон всегда был рад видеть Минхо в футболке или в рубашке с подкатанными чуть выше локтя рукавами. Но чаще это были футболки и рубашки самого Джисона, а делить постоянно одежду бывает ужасно не практично.              Он уже строит планы, когда они вместе отправятся в торговый центр и хорошенько прошвырнутся по магазинам. Но для начала нужно кое-что решить.              Коробка.              У Джисона под кроватью всё ещё стоит коробка тех самых вещей Минхо, что когда-то он помогал ему собирать после очередной истерики Мину в подъездном коридоре. Он всё чаще задумывается, что нужно бы как-то эти вещи Минхо вернуть. Он абсолютно уверен, что они отлично подойдут Минхо, и тот будет рад получить свою одежду обратно. Вроде, тогда она была ему дорога.              Если Хан вернёт вещи Минхо, у того сразу расширится гардероб, и они смогут понять, что необходимо докупить. И, кажется, дело это похвальное и необходимое, но Хану отчего-то неловко. Ведь ему сказали выбросить вещи буквально тогда ещё совершенно малознакомого человека, а он их зачем-то сохранил. Главное-то, если Минхо как раз заинтересуется, зачем Джисон это сделал, тому не найдётся, что ответить.              Изначально он сохранил коробку, чтобы отдать нуждающимся, правда так и не отдал, потому что… времени не было? Всегда были дела поважней. Сейчас Джисон понимает, что уже тогда на каком-то подсознательном уровне знал, что не отпустит Минхо, и когда-нибудь тот получит свои вещи назад. Объяснять Минхо истинную причину своего порыва, как оно есть, неловко.              Поэтому Джисон с этим тянет всю неделю. Идеального момента никак не подгадать. И чем больше он тянет, тем тревожнее ему становится, а его сердце последние месяцы не способно так много переживать, поэтому он взрывается в очередной вторник, прямо перед тем, как в понедельник обещал себе сделать это на выходных. Но уже настолько тяжко ходить с этими словами, застрявшими где-то в горле, что язык сам начинает говорить, не посоветовавшись с мозгом.              Они смотрят фильм про ограбление века. У обоих выдался хороший ненапряженный день, поэтому они дали себе вольность полностью расслабиться на диване с заказной едой и кислым мармеладом в бумажном пакете. Джисон наслаждается вечером, с интересом следя за героями на экране — это типичный фильм про ограбление с крутыми персонажами и самым дорогим в мире бриллиантом. Очень легко находиться в этой атмосфере.              Минхо сидит рядом с ленточками мармелада, что постепенно исчезают у него во рту. За этим также приятно наблюдать, — как он двигает губами, нижней челюстью и языком, чтобы помогать кислым ленточкам попадать в рот. В таком положение он похож на кролика, жующего зеленую травку. Минхо сидит в позе «лотоса», его корпус наклонён к телевизору, он ловит блестящими глазами каждый момент на экране.              — Минхо, — зовёт Джисон, пока герои в фильме разводят любовную драму, отвлекаясь от грабежа.              — М?              — Хочешь в субботу съездить куда-нибудь на шопинг? — Джисон подползает к нему ближе, отбирая одну из кислых ленточек.              — Давай, — соглашается Минхо. — Хочу пить. Принесешь воды, пожалуйста?              Джисон улыбается. Ему так тепло где-то под костями, когда Минхо спокойно озвучивает свои желания. Месяц назад это было отдельное задание от психиатра, тогда Минхо только заново учился ставить свои потребности на первое место, теперь же он в большинстве случаев делает это не осознанно. Бывают моменты в особо трудных для него ситуациях, когда он по привычке спрашивает «можно?», или когда полностью забивает на собственные желания и нужды, потому что считает их слишком незначительными. Джисон рад, что подобных случаев становится меньше с каждым днём.              Пока Джисон идёт на кухню, он вспоминает, для чего начал этот разговор. Взгляд устремляется в черноту теперь их общей с Минхо спальни — они почти каждую ночь спят вместе. Он помнит, где стоит коробка. Она манит его через все преграды. Джисон сдаётся. Он приносит Минхо стакан воды, ставит фильм на паузу, от чего Минхо недовольно хмурит брови, и принимает самый серьёзный вид, потому что нервы сдают, и Джисон чувствует, что вот-вот расплачется, или его язык завяжется в узел, запинаясь на каждом слове.              — Ты чего? — Спрашивает Минхо, глядя уже обеспокоенно.              — Эм, я хочу признаться тебе кое в чём, — он берёт ладони парня в свои и мягко поглаживает, — честно, это очень неловко.              Минхо в удивление и смятение смотрит на него круглыми глазами.              — Конечно, что случилось?              — Подожди секунду, — у Джисона потеют ладошки, когда он выдвигает запылённую коробку из-под кровати в спальне. Он так давно её не видел, но она совсем не изменилась. Хан сдувает с неё пыль. Воспоминания окутывают голову. Он переводит дыхание, чтобы наконец-то собраться.              У коробки всё такой же вес, и теперь Джисону интересно, поднимет ли Минхо её сейчас, — тогда ведь он совсем не мог.              Он думает, что Минхо сразу вспомнит коробку — это будет эпично, как в фильме, но, нет, Минхо не понимает, что принёс Хан. Он с любопытством и тревогой наблюдает за действиями Джисона: тот ставит коробку на столик у дивана, волнение бурлит в груди, словно раскалённая лава.              — Кхм, Минхо, возможно, сейчас я скажу странную вещь, но, — у него заплетается язык, — в общем, загляни в коробку, пожалуйста.              Минхо смотрит на него с недоверием. Он аккуратно пододвигает коробку к себе и с любопытством открывает до сих пор чуть запылённые створки. Осознание не проскальзывает в его глазах, и Джисон начинает переживать. Вдруг, Минхо не дороги эти вещи? Возможно, сейчас на Минхо нахлынет ностальгия, не прошеные мысли о прошлом из-за одежды в коробке? Этого он не продумал. Но пути назад уже нет. На его глазах Минхо вытаскивает из коробки первую вещи, рассматривает её, и его взгляд меняется.              — Это? — Он трепетно кладёт рядом на диван футболку, и тянется снова в коробку, доставая джинсы. — Мои любимые? И, — он достаёт милую кофту, — это же я купил на последнем курсе универа! Боже!              Он буквально врывается в коробку, с любовью разглядывая каждую вещь и рассказывая о ней интересные и не очень истории. Джисон хочет плакать, ему кажется, что сейчас щеки треснут от улыбки. Минхо словно ребёнок, получивший самый лучший подарок в своей жизни.              — Джисон-и! Откуда это у тебя? Они… тогда же ты помог мне их выкинуть.              — Ну, да, — Хан чешет затылок. — Мы выкинули, но я их потом забрал к себе почему-то. И мне не объяснить своего порыва, тогда мне показалось это уместным. Если я скажу, что хотел отдать это нуждающимся, то совру. Мне было важно сохранить их для тебя.              Минхо без слов, налетает на него, цепляется за шею и шмыгает ему в шею, переполненный эмоциями. Джисон утыкается ему носом в плечо, прижимая сильнее.              — Я не знаю, как бы жил без тебя, — шепчет Минхо. — Спасибо, Джисон. Что спас меня, спасибо. Ты делаешь меня таким счастливым. Я так тебя люблю.              — Я тоже. Я тоже люблю тебя, Минхо. Очень сильно.              Они валятся на диван в куче одежды. Джисон отодвигается от Минхо настолько, чтобы поймать его губы своими. Поцелуй полон чувств — не жгучей страсти, а именно искренней любви. В животе бабочки скручивают все кишки, а в грудь поднимается комок тепла. Кажется, что они оба умеют летать.              Именно в этот вечер, лёжа в кровати, Минхо предлагает дать название их отношениям.              — Джисон, — они только закончили ужинать, Хан собирает грязные тарелки. — Как бы ты отреагировал, если бы я предложил тебе стать парой?              Джисон на секунду замирает, тут же заинтригованный словами парня. Он без смысла мычит.              — Я был бы безумно счастлив, думаю.              Минхо с минуту медлит. Джисон может представить, как мысли в его голове собираются, чтобы быть озвученными.              — А, тогда, — тише продолжает Минхо, тягуче, — ты будешь моим парнем?              Ого. Эффект от слов не даёт себя долго ждать. Слёзы второй раз за день копятся в глазах Хана, но он держится. Хотя расплакаться от радости первое, что он желает сделать. Груз, который, кажется, с самой встречи с Минхо лежит на его плечах, падает и пропадает бесследно.              Джисон ставит тарелки в раковину, разворачивается к Минхо и улыбается.              — Конечно, буду. Как я могу не быть? Я же так тебя люблю. Я люблю тебя, кот, — он подходит уже к вставшему Минхо и заключает его в самые крепкие и нежные в жизни объятия. Он зарывается носом ему в шею и вдыхает полной грудью — о боже, как же приятно! Они жмутся друг к другу, и Джисон уверен, он никогда не устанет вот так стоять и обниматься с Минхо, это нечто невероятное, космическое. Он может стоять так вечно.              — Я тоже люблю тебя, Джисон-и, — отвечает Минхо, оставляя смелый поцелую на шее и плече.              — Пойдём завтра в парк? Или в ресторан? Куда ты хочешь? Ох, расскажи мне про своё идеальное свидание! И мы его устроим.              — Да, Джисон-и, пойдём. Я расскажу тебе, но давай ещё так постоим.              А Хан же совершенно не против находиться в руках Минхо хоть целый день. Хоть целую вечность.       

      ___

             Первая близость у них происходит не в вечер признания, а через два дня.              Джисон уже понял, что Минхо много думает перед сном. Поэтому для него не является неожиданностью, что через пятнадцать минут после того, как они глубоко поцеловались, Минхо шепчет:              — Джисон-и?              — М?              — Можно, я к тебе прикоснусь?              — Ты меня уже касаешься, солнце, — мычит Джисон, и он прав, потому что Минхо буквально лежит, прижатый к его груди. В доказательство своих слов он несколько раз проводит ладонью по спине парня, успокаивая последнего.              — Нет, не здесь, — его рука медленно ползёт по груди Джисона к животу и ниже — к паху. Хану требуется мгновение, чтобы напрячься.              — Что ты делаешь? — Он замирает, так же как и Минхо.              — Мне бы хотелось прикоснуться к тебе здесь и… сделать приятно, — чуть заикаясь, объясняет он, — можно?              Вопреки всему здравому смыслу Джисон чувствует, как начинает возбуждаться только от мыслей о руках Минхо в столь интимном месте. Но он сдерживает себя. Честно сказать, он практически никогда не задумывался о сексе с Минхо, он думал об этом мимолетно иногда, но ему всегда казалось, что это произойдёт только через месяцы, никак не сейчас.              — Всё в порядке, солнце, засыпай, ты сможешь сделать это потом, — он осторожно отодвигает руки Минхо от своей промежности. Но Минхо, похоже, настроен идти до конца именно сейчас.              — Ты не хочешь, чтобы я это сделал?              — Послушай, — он поднимается на локтях, садясь, — я очень хочу близости с тобой, но ты точно уверен, что сейчас подходящее время? Ты этого действительно желаешь, или это твой способ отблагодарить меня? Если второе то–              — Я не шлюха, чтобы благодарить подобным образом, Джисон, — резко перебивает его Минхо, и Джисон понимает, какую чушь только что сказал.              — Да, прости, я совсем не это имел в виду, — он притягивает парня к себе и гладит его щеку. — Прости. Я просто хочу быть уверен, что ты искренне этого хочешь.              — Я искренне этого хочу, — кивает Минхо, говоря очень уверенно, он немного тушуется и добавляет: — Я говорил об этом со своим психологом. Мне действительно хочется перейти с тобой на новый уровень близости.              — Люблю тебя, — говорит Хан, прежде чем захватить губы Минхо в тягучий поцелуй. По мере развития ласк, когда Минхо открывает рот для глубокого поцелуя, он снова двигает руку вниз к члену Джисона. Хан опять напрягается, но в этот раз не останавливает, позволяя Минхо делать всё, что он захочет.              Джисон покрывает поцелуями кожу Минхо на шее, ключицах и груди, не оставляя следов. Ему нравится слушать его прерывистое дыхание. Руки Минхо пока не достаточно смелые, потирают Джисона через пижамные штаны.              Они оба приняли вечерний душ, поэтому Джисон не переживает. Он расцеловывает грудь Минхо, поражаясь мягкостью чужой кожи. Когда Минхо теряет последние крупицы скромности и лезет ладонью Хану в трусы, тот видит звезды, стоит Минхо обхватить его член.              Он испускает вдохи, переходящие в тихие стоны, чтобы Минхо знал, что ему приятно.              Удостоверившись в том, что Минхо не испугается, Джисон взаимно сначала гладит его живот, целуя шею, а потом рукой скользит под пижамные штаны, достигая промежности. Минхо издаёт неожиданный, но положительный стон, давая Хану зеленый свет.              Они ласкают друг друга, шепча томно слова любви. Хан уже так давно не был с кем-то близок, что находится на седьмом небе от счастья, хотя ему просто дрочит кто-то другой, а не он сам. Но осознание того, что это с ним делает именно Минхо и что это всего лишь начало их пути в более смелую интимную жизнь, вызывает в нём ураган чувств.              Вокруг них скапливается жара, они делят душный воздух между поцелуями и тихо стонут друг другу в губы.              Джисон чувствует, что они оба достаточно близко и, чтобы не замарать одежду и себя, он тянется к тумбочке за салфетками. Минхо финиширует первым, а Джисон не может сдержать себя больше, когда видит и слышит Минхо во время оргазма. Салфетки помогают им остаться в кровати. Джисон думает, что даже если он немного мерзкий, душ подождёт до утра.              Они лежат в объятиях друг друга, наслаждаясь моментом и остатками удовольствия. Под одеялом теперь слишком жарко, поэтому они сплелись конечностями на мятых простынях.              — Мне понравилось. Спасибо, что согласился, — говорит через время Минхо. Джисон рисует у него на спине бессмысленные узоры. — У меня давно такого не было.              Джисон решает не уточнять, чего именно давно у Минхо не было. Он не раз задавался вопросом, была ли у Минхо с Мину интимная жизнь, если да, то был ли он жесток с ним и в постели? Наверное, поэтому он никогда не задумывался о том, когда же у них с Минхо случится первый раз. Джисон подсознательно понимал, что у Минхо может быть травма, связанная с сексом, от чего все мысли о занятие любовью с ним отпали сами собой из-за страха напугать и навредить.              — Как я могу тебе отказать? Я по уши в тебе, — хихикает Джисон, чмокая парня.              — Я тоже. Так люблю тебя, что иногда даже страшно.              — Всё будет в порядке, котёнок. Я понимаю твои переживания. Не знаю, утешит ли тебя это, но Феликс же убьёт меня, если я когда-нибудь сделаю тебе больно. Да я сам себя убью, скорее всего. Мне так повезло, что ты появился в моей жизни, ты её освятил своей милой улыбкой. Ты бы знал, как я счастлив, когда просто вижу тебя на кухне, возвращаясь с работы. Без тебя всё радостное в моей жизни, кажется, закончится, поэтому я отпущу тебя только тогда, когда ты сам захочешь уйти, но при этом я буду всегда счастлив, когда счастлив ты.              Минхо буквально наваливается на Джисона, обхватывая его голову руками.              — Зачем так говоришь? Чтобы я плакал? — Шуточно хнычет Минхо, сжимая Хана под собой. — Ты то же самое делаешь со мной. Я не представляю больше свою жизнь без тебя! Когда мой тревожный мозг начинает посылать мне сюжеты, в которых тебя нет, я хочу разрыдаться. Ты не представляешь, как важен для меня. Я очень сильно тебя люблю. Джисон, я тебя люблю!              — Я тоже тебя люблю, Минхо. Может даже сильнее!              — Нет, ты не можешь перелюбить мою любовь, — отвечает Минхо, укладываясь удобней в руках Джисона, зарывается носом в шею.              — Звучит, как вызов, солнце, — он наклоняется ближе, чтобы разделить ещё одни поцелуй, ему никогда не надоест пробовать на вкус губы Минхо. — Давай спать. Иначе завтра мы будем очень тяжело вставать.              — У меня завтра выходной, — хвастается Минхо, помогая Хану натянуть на них одеяло.              — Отлично, тогда хорошенько отдохни, — снова поцелуй.              — Приготовлю тебе вкусный ужин.              — Мгм, или сходим в ресторан? Ты сможешь весь день бездельничать.              Они ещё немного смеются. В конце концов, когда сон побеждает, Джисон раскидывает ноги и руки по всей кровати, Минхо засыпает у него на плече с бедром, перекинутым через туловище Джисона. Каждый тянется друг у другу даже сквозь дрёму, и они мысленно обещают любить друг друга до Луны и обратно.