Невинные

      Лоргон не помнит себя до десяти лет. Служители Церкви убеждали юного крестоносца, что его нашли на улице, замёрзшего и брошенного всеми. Лоргон не знал насколько это являлось правдой, но точно знал, что иного пути у него нет.       Служба Церкви убивала его. Нет, не буквально, но Лоргон чётко ощущал, как остатки его прошлой человечности медленно сгорали изнутри, сознание было переполнено молитвами и приказами, а руки дрожали от тренировок, Лоргон так часто сваливался на пол без сил, что другие просто перестали обращать внимание. И тем не менее, он проникался этим всё больше.       К сложным заданиям его не подпускали, давали лишь патрулировать леса и его окраины, но Лоргону было мало, он хотел доказать свою значимость. Из разговоров двух служителей он узнал, что в глубине леса обитает ведьма и её проклятое дитя, именно тогда юный крестоносец понял — это его шанс. В самый первый раз он сбежал с места патрулирования поздней осенью, когда везде было грязно и сыро, тем не менее, Лоргона это не остановило. Он плутал, стараясь найти признаки присутствия ведьмы, но натыкался лишь на коряги и перепуганных зайцев. В конце концов, обессиленный и проголодавшийся он оступился, моментально поплотившись за свою неосторожность: глубокая яма, скрытая слоем листвы, приветливо открыла свою пасть, проглатывая мальчика с концами. Сколько бы Лоргон не кричал, ему лишь вторило эхо.

***

      — Эй! — Сперва Лоргон решил, что ему послышалось, но возглас повторился. — Эй, ты жив?       Крестоносец распахнул глаза, солнце уже вовсю освещало лес, с трудом поднявшись он глянул на верх.       — Значит жив. — Констатировал невидимый (и явно мальчишечий) голос. — Держи!       Прямо под ноги Лоргона упал конец верёвки, тот неуверенно подошёл, с подозрением смотря на, вроде как, потенциальное спасение.       — Уперись ногами в стенки и поднимайся. — Продолжал раздавать указания невидимый голос. Лоргону ничего не оставалось, кроме как послушать неизвестного спасителя. Шаг за шагом, он наконец оказался на поверхности. Повалившись на землю без сил Лоргон услышал голос уже совсем рядом с собой.       — Пить хочешь? — Крестоносец кивнул и жадно приложился губами к сосуду с водой. Стоило лишь утолить жажду, как рассудок сразу же прояснился и Лоргон поднял взгляд на своего спасителя. Перед ним предстал мальчишка, слегка старше него самого, в простой рубахе и копной чёрных густых волос, перевязанных красной лентой, вторящей цвету его глаз. Минутку…       «И помни — у проклятого дитя глаза цвета крови». — Вспомнились ему слова Отца Ката. Не думая ни секунды Лоргон вскочил, направляя на ведьминское отродье меч. Однако тот явно не казался напуганным, скорее обиженным и удивлённым.       — И так ты благодаришь меня за помощь? У вас, церковников, традиция такая что ли?       — З-заткнись, ведьмино отродье! — Вскричал Лоргон, приставляя острый конец меча к груди мальчика, на что тот лишь фыркнул.       — Моя мама не ведьма, придурок. — Произнёс он уже слегка раздражённо. — Она лекарь, и меня бесит каждый раз напоминать об этом всем.       — Замолчи! Не желаю слышать этот трёп! Ты мне просто зубы заговариваешь! — Лоргон приблизился, но проклятый только окинул его оценивающим взглядом и сложил руки на груди.       — Может и так, вот только пустым трёпом занимаюсь не только я. Да и чтобы кому-то угрожать, нужно сперва перестать трястись от страха и истекать кровью, ты не считаешь? — Он ухмыльнулся и кивнул на руку в которой Лоргон сжимал мечь, только теперь крестоносец заметил разодранную в одном месте рубашку и засохшую кровь на ней.       — Я… — Лоргон промямлил что-то невнятное, всё чётче ощущая дрожь в ослабшем и замёрзшем теле.       — Я, я… — Передразнил его ведьмин сын. — Дай уже помочь тебе, мама хватиться если поймёт, что меня долго нет, и тогда нам обоим конец.       На этих словах Лоргон вздрогнул, вся решимость прийти и одолеть ведьму в одиночку разом испарилась. Перед глазами моментально пронеслись картинки собственной головы варящейся в огромном котле. Может, этот парень говорит правду? Может, сегодня он не голоден или не зол, и у Лоргона есть шанс уйти живым?       — Хорошо. — Сдался Лоргон, опуская меч. Мальчик удовлетворённо кивнул и поманил его пальцем к ближайшему пню, немного потоптавшись на месте Лоргон пошёл вслед за ним. Обработав (не без пререканий) рану и поев ягод Лоргону стало заметно лучше, он почувствовал себя способным добраться до церкви.       — Давай провожу. — Внезапно предложил ему мальчик. Лоргон слегка опешил. — Ну, чтобы ты снова не упал в яму.       Немного помедлив, он кивнул.

***

      Именно с этого глупого случая и началась его дружба с Айвеном, сыном Изергиль, любителем сказок и разглядываний звёзд по ночам. Точнее, дружбой это называл только сам Айвен, Лоргон же упрямо называл всё происходящее охотой, даже засыпая под тихий стрёкот кузнечиков в поле, обнимая то самое «проклятое дитя», которое по слухам родилось едва ли не от самого Князя Тьмы, он отрицал их связь, крепшую день ото дня. И Лоргон бы никогда не признался, но Айвен давал ему именно то, чего так не хватало крестоносцу — тепла и любви. Объятия, подарки и слова поддержи в которых он так нуждался во время служения Высшему. Айвен давал ему это, не прося ничего взамен.       Возможно именно из-за этой краткосрочной идиллии Лоргон забыл, что он не находится в волшебной сказке, и что его привязь никуда не делась. Хозяин, что долгое время пускал неугомонную дворняжку погулять с волками решил напомнить, кому он на самом деле служит.

***

      — Айвен… — Шепчет Лоргон неверяще, пока его друга и его самого держат за руки несколько сильных мужчин. Глаза Айвена наполнены слезами, а от одежды несёт гарью.       — Она мертва… — Говорит он, смотря на Лоргона ненавидящим взглядом. — Мертва! И ты сдохнешь, сгоришь с этой чёртовой церковью заживо!       Айвен кричит ещё что-то, когда его уводят в комнату, откуда живым настоящему Айвену не вернутся.

***

      Всё вокруг объято пламенем, но Лоргон не чувствует ничего, кроме пустоты. В его воспоминаниях навсегда застыл мёртвый взгляд, которым его одарил тот, новый, Айвен. Из-под сгорающей одежды показывается кулон, отливающей синевой. Маленький жучок, любимый подарок Айвена, с которым он не смог расстаться. Церковь всегда уверяла хоронить любую Тварь Высшую так, как она умерла, но Лоргон ослушался, далеко не первый раз, не желая расставаться с единственным напоминанием о друге. В огне Лоргон слышит плачь и тысячу извинений, все они идут от разбитого ребёнка, свернувшегося на полу, и сжимающего банку с ещё живым напоминанием о нём.       Лоргон давно похоронил мальчика с горящими красными глазами, приняв нового, холодного и отстранённого человека без единой крупицы прошлых воспоминаний. Лоргон не уверен, любит ли он эту версию также, как настоящего Айвена, но одно крестоносец знает точно — он останется с капитаном до конца.