Ride a cowboy!

***

Занимался рассвет. Над скалистыми горами и пустыней, поросшей блеклой травой, редкими кустами, колючками и изредка невысокими деревьями с желтеющими от жары и пыли листьями, медленно поднималось палящее солнце. Тишина, изредка прерываемая криком высоко парящего орла, фырками сонных лошадей в стойлах или мычанием коров, была нарушена негромким размеренным стуком. Удары молотка о дерево раздавались со стороны просторного загона с деревянной оградой поодаль большого двухэтажного дома. Одинокое ранчо стояло в сотнях километров от ближайшего поселка, потому ранний ремонт поломанных досок в ограде не мог помешать никому, кроме обитателей дома. Не то чтобы это как-то беспокоило шумящего. Солнце пока совсем мягко и ласково бросало свои оранжевые лучи на окрестности. Однако эта доброта была обманчива. К середине июля земля быстро раскалялась под палящими лучами светила, которое вот уже много недель не закрывало ни облачка. Почва высохла и кое-где потрескалась, требуя дождя. Но кто знает, когда природа осчастливит всех своими благодатными слезами? На невысоком деревянном заборе сидел парень, зажав во рту несколько гвоздей, и сосредоточенно поочередно вбивал их в расшатанные перекладины ограды. Совсем юное, загорелое под обжигающими лучами солнца лицо было наполовину скрыто широкополой ковбойской шляпой. Чуть вздёрнутый ровный нос забавно морщился, когда кожу щекотали темные волосы, которыми лениво поигрывал теплый ветерок. Когда он закончил, солнце уже перекатилось выше по небосклону, и жара уже заставляла утирать пот со лба. Юноша ловко спрыгнул с ограды, отряхивая руки о потёртые джинсы. – Ауч, – тихо пробормотал он, скривившись и осторожно вытянув занозу из пальца. За тот год, что он жил на ранчо и выполнял всяческую работу, взваливаемую на него хозяином – ворчливым стариком Стэнли Корпером, изящные бледные пальцы выходца из богатой семьи немного огрубели. В некой лёгкости и грации движений парня все ещё можно было углядеть хорошее воспитание и манеры; в речи чувствовался высокий для здешних мест уровень образования, но только если специально заострить на этом внимание. В остальном же всё: потрёпанная и застиранная простая одежда, загорелая и немного сухая кожа, не вполне цензурные выражения, проскальзывающие в словах – всё это говорило о здешних краях. В юности легче приспосабливаешься к переменам, впитываешь новые впечатления, приобретаешь новые привычки и навыки. А Сириус Блэк определенно был молод. И горячая кровь не давала усидеть на месте. Он не очень жаловал работу на ранчо, если, как сегодня, она касалась починки инвентаря, оград, плетения корзин, засмоления крыши или чего-то подобного. Однако он пребывал в полнейшем восторге от свободы. Старику Стэнли было совершенно по боку, чем занимается парень, когда не занят делами ранчо. Так что Сириус мог брать лошадь и гнать её по пустынным широтам, выбивая копытами пыль из сухой земли. Ему также нравилось перегонять скот, а потом часами напролет лежать где-нибудь в скудной тени одинокого иссохшего дерева и наблюдать за овцами или коровами. Нравилось слушать лай пастушьих собак. Нравилось слушать, как старший из сыновей старика Стэнли достает банджо и перебирает его струны, сидя на деревянном пороге дома. Ему была по душе такая жизнь. Сириус побросал в жестяное ведро оставшиеся гвозди и молоток с громким дребезжанием. Подхватив ведро за металлическую ручку, он чувствовал, как она обжигает пальцы, раскалённая на солнце. Он был счастлив, что закончил с оградой, находящейся под самым пеклом, до того, как солнце вошло в зенит. Оказавшись в тени дома, парень стащил с головы шляпу, оставив ее болтаться за спиной на шнуре, подходя к большой бочке и умывая лицо теплой водой. Капли стекали по шее, вымачивая рубашку. Но так даже лучше. Прохладнее. К нему подбежали две собаки, громко лая, ластясь об руки и игриво хватая за джинсы, утягивая в какую-то свою игру. – Блэк! Снова ты шумишь ни свет ни заря, мелкий гаденыш! – раздалось сердитое кряхтение. Форточка распахнулась, и показалось морщинистое, со впалыми щеками лицо старика Стэнли. – Стучит и стучит... – Так ты же сам сказал мне починить ограду! Я это сделал! Чего привязался? И я уже перестал стучать, старый ты маразматик! – лениво возмутился Сириус, взмахивая руками. Перепалки с Корпером-старшим были ритуалом, без которого зачастую не начинался его день. Он с этим легко свыкся. Ни он сам, ни старик на самом деле не имели в виду того, что говорили. – П'шел отсюда, дурачье! – старик Стэнли махнул на него жилистой рукой. – И псов забери! И чтоб к двум перегнал овец к холму! – Помню я, помню, – закатил глаза Сириус, уже не слушая дальнейшее ворчание хозяина ранчо. Он свистнул собакам и направился в сторону пустыни. Снова прикрыв темноволосую голову шляпой, Блэк не торопясь шел по выжженной земле, раздумывая, когда же природа смилуется и подарит им дождь..? Старик Корпер все сокрушался по поводу засухи. У него не хватало корма скоту, и нужно было либо перегонять его далеко в горы, где влажность была повыше, чем на равнинах, либо отправляться в город за сеном, овсом и тому подобным, хотя обычно они выращивали это своими силами без лишних затрат. В одну из таких поездок в город старший сын Стэнли Том вернулся с прекрасным мустангом в повозке. Диким необъезженным жеребцом. Том, (даже в свои почти сорок лет) получил от отца нагоняй за спонтанную покупку лошади, ещё и со скверным характером. Однако всё-таки все согласились, что конь был совершенно великолепен. Сириус часами наблюдал за тем, как тот взаперти стойла громко ржет и лягает двери или колесит по загону, в бессилии налетая поджарыми боками на ограду. Он не позволял к себе приблизиться, не говоря уж о том, чтобы оседлать. Все незадачливые седоки отправлялись в непродолжительный полёт. Сириус разрывался от желания однажды ночью просто выпустить несчастное, гордое и своенравное животное, чтобы не мучилось. Хотя была и другая мысль: попытаться оседлать его. Невероятно безумная мысль на самом деле, но она отзывалась приятным будоражащим волнением где-то под ребрами. У него обязательно получилось бы, он уверен. Правда, после того, как молодой ковбой Хью – двадцатипятилетний младший сын старика Стэнли, – попытался подчинить буйного коня, и это закончилось для него сломанной ногой и ещё несколькими незначительными травмами, ввиду чего на Сириуса легло ещё больше дел по ранчо, чем было до этого, Блэк как-то отвлекся от этой затеи. И вот он снова об этом подумал... Внезапно собаки, до этого резвящиеся вокруг Сириуса, насторожились. Бродяга – огромный черный пёс, опустил уши и тихо, опасливо зарычал. Блэк отвлекся от своих раздумий и, прищурившись и пониже опустив козырек шляпы, взглянул вперёд повнимательнее. В поле зрения показался человек верхом на лошади. Он быстро приближался, пустив коня галопом. Топот копыт усиливался до тех пор, пока не стал невыносимо шумным. Сириус не тронулся с места, придержав собак за холки, успокаивая. Всадник тем временем притормозил своего огромного гнедого коня, остановившись прямо рядом с Блэком, окутав его густым и тяжёлым облаком пыли. Сириус поморщился, отмахиваясь от него. Когда пыль осела, юноша, наконец, смог поднять голову на незнакомца. Ветер своим мягким порывом донес до носа совершенно дурманящий запах табака, пота и разгоряченной лошади. Казалось, конь был совершенно без сил. Его лоснящиеся бока тяжело вздымались, но он продолжал нетерпеливо топтаться на одном месте, пока всадник натянул поводья. – Хэй, – голос с лёгкой хрипотцой. Из-под светлой шляпы «Стетсон» Сириуса сверху вниз окинули взглядом карие цепкие и внимательные глаза. Внутренности в животе на долю секунды скрутились в тугой узел. – Хэй? – глупо переспросил он, вздергивая подбородок и приподнимая бровь. – Откуда ты, парень? – поинтересовался мужчина. Он бросил взгляд на стоящий в отдалении дом Корперов и кивнул в ту сторону. – Ранчо? – Именно, – пожал плечами Сириус, разглядывая загорелые жилистые руки незнакомца, видневшиеся из-под закатанных рукавов рубашки. Блэк не любил смотреть на людей снизу вверх, из-за этого чувствуя себя до ужаса маленьким, что раздражало. Всегда хотелось тоже вскочить на лошадь, чтобы оказаться с собеседником на одном уровне. Но отчего-то он не испытывал особого недовольства от подобной расстановки позиций в разговоре с конкретно этим незнакомцем. – Могу остановиться? – спросил мужчина. – Пара ночей, может, неделя... Не могу сказать наверняка. Сириус почувствовал странный трепет и восторг от мысли, что этот наездник останется на их ранчо. – Я не могу ответить на этот вопрос. Я здесь ничего не решаю, – он снова дёрнул плечами. – Вам нужен хозяин ранчо. Однако, если бы мое мнение кто-нибудь учел, то вы бы непременно остались, – он растянул губы в хитрой ухмылке, ловя взгляд чужих глаз. Всадник немного удивленно изогнул бровь и еле заметно дёрнул уголком губ в ответной усмешке. – Что ж, но ты здесь ничего не решаешь, – легко подстегнул он. – Так кто мне нужен? – Старик Стэнли. Ну, Стэнли Корпер. Поезжайте туда, увидите морщинистое ископаемое, ворчащее на хреново починенную ограду – это будет он. Мужчина позабавлено хмыкнул и с благодарностью склонил голову, коснувшись пальцами полей шляпы. – Спасибо. Думаю, ещё увидимся, – бросил он на прощание, легко стукнул шпорами по бокам коня и поскакал в сторону ранчо. – Обязательно, обязательно увидимся... – пробормотал Сириус, провожая взглядом широкую спину. Он, наконец, отпустил ошейники взволнованных от появления чужака собак. Бродяга боднул огромной лохматой головой его ногу, привлекая внимание. Блэк нехотя отвёл взгляд от удаляющегося незнакомца и его перекатывающихся в седле бедер, подстраивающихся под движение коня. Вторая собака, бордер-колли Хлои, заскулила, протягивая ему палку, зажатую в зубах. – Да-да, сейчас, – спохватился Сириус, забирая у нее палку, кидая ее куда-то вдаль и наблюдая за тем, как собаки наперегонки бросились за ней. Он снова посмотрел в сторону ранчо, щурясь от солнца. Силуэт незнакомца уже скрылся из виду.

***

Отправив собак напиваться воды из лоханки после часа прогулки, Сириус тоже набрал ковш воды из бочки и уселся на деревянный порог дома, жадно выпивая его до дна. Он утер рот рукавом и снял шляпу с головы, взбивая пальцами угольно черные волосы, взмокшие от пота. Он стянул с себя рубашку в клетку, подставляя разгоряченную кожу под лёгкий сухой ветер, чувствуя, как об нее ударяются мелкие песчинки. Какое-то время он в тишине наблюдал за сухой травой, колышущейся на ветру, словно волны на морском просторе, и за овцами, блеющими в загоне. Сейчас их нужно будет перегнать на пастбище ближе к горам... Из дома раздавались тихий звон посуды и негромкие голоса миссис Корпер, хлопочущей на кухне, и жены Тома Маргарет. Обе женщины хорошо относились к Сириусу. Миссис Корпер была добрейшей души человеком. Гостеприимная и дружелюбная, она странно контрастировала с ворчливым и вечно недовольным стариком Стэнли. Внезапно позади Сириуса скрипнула дверь. Раздался стук каблуков сапог по дереву и тихое позвякивание шпор. Парень обернулся и поднял взгляд на уже знакомого всадника. Теперь, когда он стоял, у Блэка появилась возможность внимательней его рассмотреть. Он был очень высоким мужчиной. Худым, но крепким и жилистым. Его шляпа все ещё была на нем, но из-под нее виднелись светло-русые, явно выгоревшие на солнце, кудрявые волосы. На нем были обычные синие джинсы, потёртые на коленях. Белая широкая рубашка была расстёгнута почти до середины, открывая вид на подтянутую, тоже золотистую от загара, рельефную грудь (Сириус сам не заметил, как тяжело сглотнул). На плечах черный жилет, на шее повязан красный платок. Мужчина устало вздохнул, потирая переносицу, но, поймав взгляд парня, мягко ему улыбнулся, подходя ближе и садясь рядом. – Не найдется сигареты? – спросил он. Сириус молча достал помятую пачку и протянул мужчине. В пачке уже давно не было сигарет «Мальборо», из-под которых она и была. Сириус уже какое-то время складывал туда самокрутки. Мужчина с благодарностью кивнул, вытянув одну и зажав в зубах. Он достал спичку из-за голенища сапога и, чиркнув о подошву, зажёг. Его лицо на мгновение окрасилось оранжевыми бликами от огня. Блэк с каким-то восхищением загипнотизированно за ним наблюдал. Это чувство, вызываемое этим мужчиной где-то под ребрами, просто пленяло, обжигало и вызывало странную дрожь в теле. Это было похоже на ощущение, которое пробуждала в нем свобода, но к нему примешивалось приятное покалывающее тепло в животе. Сириус тоже достал сигарету и вопросительно глянул на мужчину. Тот понял и склонился ближе, чтобы дать парню прикурить от собственной сигареты. Сириус снова почувствовал тот восхитительный тяжелый запах, казалось, исходивший от самой кожи всадника. Видимо, так пахли ветер и солнце Техаса. На вскидку мужчине можно было дать лет тридцать-тридцать пять. Вблизи его лицо казалось словно выточенным ветром. Нос с небольшой горбинкой. Заметные морщины на лбу и в уголках глаз. Потрескавшиеся губы мягко обхватывали сигарету. Сириус поймал себя на мысли, что ему было бы любопытно... как эти губы ощущались бы на собственных. Он, не чувствуя и капли смущения, внимательно рассмотрел каждую черту чужого лица за ту пару секунд, что концы их сигарет соприкасались друг с другом. Когда самокрутка задымилась, Блэк отстранился. Всадник тоже внимательно его разглядывал. Столкнувшись взглядами, оба ещё пару секунд смотрели друг на друга, словно соревнуясь, кто сдастся первым. Наконец, незнакомец первым отвёл глаза к пустыне. Какое-то время курили в молчании. – Остаётесь? – невзначай поинтересовался Сириус, выпуская едкий дым изо рта. Мужчина согласно угукнул. – А ты сам? Давно здесь? – С год приблизительно, – Блэк пожал плечами. – Ты не здешний, я прав? – полувопросительно уточнил всадник. Сириус заинтересовано склонил голову, с лёгкой улыбкой рассматривая профиль мужчины. – Верно. Как вы догадались? – обычно Сириус не замечал за собой подчеркнутого обращения на «вы» с людьми старше себя. Даже к старику Стэнли, который уж точно был сильно старше, парень панибратски обращался на «ты». Однако его странно будоражило называть этого незнакомца именно на «вы». Мужчина не поправлял его. По крайней мере, пока что. – Уж больно изящный, – хмыкнул он, скользнув беглым взглядом по обнаженному торсу юноши. Сириус удивлённо поднял брови. – И что бы это должно значить? – уточнил он, чувствуя, как сердце ухает куда-то в пятки. Всадник неопределенно пожал плечами и не ответил. – Выговор у тебя не местный, – продолжил он, словно вовсе не говорил предыдущих слов. – Дай угадаю, Нью-Джерси? – он приподнял бровь в лёгком интересе. – Нью-Йорк, – поправил Сириус, хитро улыбаясь. – Почти, – мужчина досадливо поморщился, легко улыбаясь в ответ. – Да, близко. Вы бывали в тех краях? – Бывал. Какое-то время работал на родео в Нью-Джерси. Потом в Огайо, что в целом тоже рядом, – пожал плечами мужчина. – Родео? – Сириус неосознанно подвинулся ближе, с любопытством заглядывая в лицо мужчине. – Мгм, – тот позабавлено улыбнулся его искреннему интересу, затягиваясь. Сириус заметил, что его узловатый указательный палец был слегка искривлен, словно неправильно сросся после перелома. – Вау. То есть вы профессионал? – с восхищением поинтересовался Блэк. Мужчина пожал плечами. – Пожалуй, что так, – согласился он. – А ты далековато забрался. От Нью-Йорка. Что здесь делаешь? – Живу, – фыркнул Сириус, в мгновение ощетинившись. Он не очень любил говорить о доме. – У тебя есть семья, парень? – даже не стараясь скрыть любопытства, спросил мужчина. Блэк нахмурился, исподлобья поглядывая на собеседника и глубоко затягиваясь. – Нет, – соврал он. Мужчина прищурился и усмехнулся. – Ты можешь не отвечать, если не хочешь, но не ври мне. Я пойму это. – В таком случае я отказываюсь отвечать. Суёте нос не в свои дела, – едко улыбнулся Сириус. Всадник хмыкнул и примирительно поднял ладони. – Как скажешь, ковбой, не сердись, – усмехнулся он. От его мягкого тона Сириус, к своему неудовольствию, действительно расслабился. – А вы сами откуда?– поинтересовался он спустя минуту тишины. – Невада. – Куда-то направляетесь? – Странствую, – пожал плечами мужчина. – В одиночку? Где ваша семья?– уточнил Сириус, заинтересованно щурясь. – Эй, кто-то минуту назад на тот же вопрос заявил, что я «сую нос не в свои дела», – поддразнил всадник, усмехаясь. Сириус отзеркалил его усмешку. – Ну, так, то ваш нос, – заявил он, демонстративно зажал сигарету в зубах и, протянув руку, снял с чужой головы светлую шляпу, нахлобучив ее себе на голову. Мужчина приподнял брови, усмехнулся, но не высказал возражений. Он действительно оказался обладателем копны очаровательно красивых русых кудрей с еле заметными проблесками седины. – Свой нос я могу совать куда угодно! Старик Стэнли уже давно обещался мне его оторвать за это. А пока этого не произошло, я могу сунуть его в любые дела! – по-деловому задрав голову и подняв вверх указательный палец, продолжал Сириус. Мужчина тихо рассмеялся и покачал головой. – Я вижу, ты совершенно несносен. – Определенно, – согласился Сириус, дерзко улыбаясь и сверкая глазами. – Как тебя зовут, парень? – внезапно спросил всадник. И только сейчас Блэк осознал, что они даже не представились друг другу. Удивительно. Общение было таким невероятно легким, словно они старые знакомые. – Сириус. – Необычное имя. Легко запомнить. Я бы даже сказал, что оно уникально, – задумчиво протянул мужчина. Сириус гордо улыбнулся, словно получил самый приятный комплимент в своей жизни. Он сдвинул чужую шляпу на затылок и поймал взгляд теплых карих глаз. – Ага! Готов поспорить, такого, как я, больше нет! – уверенно заявил он. Мужчина не отводил от него взгляда, выдохнув облако белесого дыма, которое мягко обволокло его лицо, пропитывая запахом табака волосы. – Я охотно в это верю, Сириус, – тихо согласился он. То, каким тоном он произнес его имя, заставило Блэка почти физически вздрогнуть от удовольствия. – А как зовут вас? – наконец спросил он. – Ремус. Сириус тихо рассмеялся. – Добро пожаловать в наш клуб ебанутых имён! – он учтиво кивнул. Ремус тоже усмехнулся. – Да уж, мы неплохо звучим вместе, да? – улыбнулся он, затушив об подошву ботинка и выкинув остатки сигареты. Сириус тихо выдохнул. Эта фраза звучала... Невероятно. И возможно несколько двусмысленно. Или ему так казалось..? Его сигарета дотлела до самых пальцев и слегка обожгла кожу. Он потушил ее об песок возле порога и выкинул окурок подальше в кусты. – Какие планы, Сириус? – поинтересовался Ремус, вставая на ноги и потягиваясь. И Блэк постарался не пялиться. Честное слово. – На жизнь или на сегодня? – отстраненно поинтересовался Сириус, гипнотизируя взглядом чужие длинные ноги. Ремус однобоко усмехнулся. – На сегодня. Сириусу хотелось ответить «никаких» и, может быть, провести все свободное время с новым знакомым. Но это было не так. – Стадо перегнать нужно... – протянул он, потирая шею и бросая взгляд на овец в загоне. – Я поеду с тобой? – предложил мужчина. Сириус мгновенно закивал, даже не пытаясь скрыть, что был чересчур рад этому. Ремус снова улыбнулся, из-за чего морщинки в уголках его глаз очертились резче. – Отлично. Он снял свою шляпу с головы Сириуса и мягко хлопнул его по плечу. Прикосновение большой и горячей сухой ладони к его обнаженному плечу заставило тело Блэка ощутимо вздрогнуть. Всё разумное утекло из головы и перетекло в совершенно другие места, оставив только одну связную мысль: «прикоснись ко мне снова». – Пойду седлать лошадь, – добавил Ремус, уходя в сторону конюшни. Сириус, провожая его взглядом, заметил, что он слегка прихрамывал на левую ногу. Но это странным образом добавляло ему какой-то харизмы и мужественности, что ли..? «А я бы с радостью оседлал тебя», – возникла внезапная оглушающая мысль в голове юноши. Губы тронула совершенно сумасшедшая улыбка.

***

Весь день они провели бок о бок. Ремус, как и собирался, отправился с Сириусом на перегон скота, объезжая вокруг стада, не давая овцам далеко разбредаться, с расслабленным видом человека, привыкшего к подобному. За время, проведенное вместе, Сириус понял, что сам Люпин не особо разговорчив, когда дело касается его самого, но с большим интересом расспрашивает обо всем собеседника и много слушает. Блэк не любил распространяться о своей жизни до ранчо и о своей семье. Но Люпин незаметно, осторожно прощупывая почву, вытянул из него слишком много того, что Сириус не часто рассказывает хоть кому-то. Сам же Ремус, к огромному неудовольствию Блэка, рассказал о себе чертовски мало, умело переводя тему в нужные моменты. – Так вы не ответили на вопрос, – напомнил Сириус, сидя на небольшом клочке подсохшей травы, подтянув к себе ноги. Их лошади, отгоняя хвостами насекомых и фыркая, паслись поодаль от стада. Пёс Бродяга, задорно лая, скакал вокруг коня Ремуса, припадая на передние лапы и виляя хвостом, как ненормальный. Конь, словно обладая конкретным набором человеческих эмоций, скептично наблюдал за ним, пару раз подобрав момент и хлестнув ему хвостом по морде. – Какой именно? – уточнил Ремус. Из кармана жилета он вытянул старую деревянную трубку, заталкивая в нее немного табака из мешочка и прикуривая. – Где ваша семья? – У меня её нет, – спокойно отозвался Люпин, пожимая плечами. – И всё время вы путешествуете один? Ремус, рассматривая дальние скалы и выпуская изо рта кольца дыма, отстраненно кивнул. – И вам, ну, не знаю, не одиноко? – поинтересовался Сириус, склоняя голову вбок, силясь поймать его взгляд. Ремус позволил ему это, слегка нахмурившись. – Нет. Я чувствую себя хорошо в одиночестве, и попутчики мне не нужны, – твердо ответил он. Из-за стальных ноток в его тоне Сириус неосознанно стушевался, резко почувствовав себя излишне любопытным и раздражающим ребенком. Ремус, видимо, уловил это изменение в настроении парня, и его лицо смягчилось. – Хэй, это не значит, что я прошу тебя отвязаться, идёт? – тихо усмехнулся он, верно истолковав эмоции юноши. Он легко толкнул его своим плечом и улыбнулся, протягивая трубку. – Мне нравится твое общество, Сириус, честное слово. Блэк снова почувствовал успокаивающий эффект от слов и тона мужчины, криво усмехаясь и обхватывая губами мундштук трубки. – Мы как индейцы с «трубкой мира», – усмехнулся Сириус, покрутив гладкую трубку в руках. Люпин приподнял бровь, снова забирая ее из рук парня и затягиваясь. – И на каких же условиях состоится наше мирное соглашение, парень? – поинтересовался он. Сириус пожал плечами, поднимаясь на ноги. – Обгоните меня, и я перестану вас донимать, – хитро сверкая глазами, неожиданно заявил он, вскакивая в седло. Ремус позабавлено усмехнулся, зажал трубку в зубах, немного тяжело поднимаясь с земли и подходя к своему коню, оглаживая животное по лоснящейся на солнце шее. – Хм, как скажешь, – согласился он, склоняя голову. – До другого конца стада? – уточнил Сириус и, дождавшись кивка мужчины, дёрнув поводья, сорвался с места. – Догоняйте, пенсионер! – вызывающе ухмыльнулся он, подмигивая, когда проезжал мимо. – Засранец... – услышал он тихое, но совсем не сердитое бормотание позади. Горячий ветер одним порывом подхватил с головы Сириуса шляпу, унося её прочь. Но парень почти не обратил на это внимания, слыша за своей спиной громкий стук копыт чужой лошади. На самом деле ему было совершенно плевать, победит он или нет, ведь Люпину в любом случае от него не отвертеться. Но юноша искренне хотел показать мужчине, что он хорош в седле почти так же, как и в болтовне! Сириус гнал лошадь изо всех сил, за считаные минуты оказываясь в противоположном конце стада. К его удивлению, он действительно пришел первым и с усмешкой наблюдал, как Ремус неторопливой рысью нагоняет его через несколько секунд и останавливается напротив, по-доброму снисходительно хлопая в ладоши. От быстрой езды полы его расстёгнутой рубашки (он вообще когда-нибудь ее застегивает до конца, что за издевательство?!) открыли ещё большую площадь кожи, и Сириус, бросив туда пару быстрых взглядов, (честно, не специально), обнаружил пару глубоких шрамов, проходящих по коже груди наискосок. Появилось острое желание коснуться их языком... – Браво, ты меня сделал! – Вы поддались! – обиженно заявил Блэк, складывая руки на груди. Ремус подъехал ближе, доставая откуда-то шляпу Сириуса и с улыбкой возвращая ее на темную макушку. – О, прошу меня простить. Лишь потому, что решил, что мне не нужна победа, которая лишит меня твоих разговоров и твоей очаровательной несносности, – подмигнул он, разворачиваясь и направляясь в обратную сторону. Сириус смотрел ему вслед, чувствуя, как щеки предательски полыхают. На лицо лезла идиотская улыбка. Тем же вечером они в тишине сидели на пороге небольшой дощатой пристройки, которую старик Стэнли, скрепя сердце, считай, отдал в пользование Сириусу, когда тот только появился на их ранчо. Вообще пристройка использовалась как сарай или кладовая, но ее чердак был поделён на пару крохотных комнат, в одной из которых и обосновался Блэк. Вторую комнатушку, через стену, пока занял Люпин. Они сидели в приятном молчании, наблюдая, как солнце медленно закатывалось за дальние горы. Медленно спускались сумерки. Люпин, затушив окурок о землю, тяжело вздохнул. Покопался во внутреннем кармане жилета и раздобыл небольшую металлическую флягу. Отвинтив крышку, он сделал крупный глоток. Запахло крепким виски. – Хочешь? – предложил он, протягивая бутыль Блэку, и тот сразу же согласился, прельщенный не идеей выпить, а мыслью, что горлышка фляги всего секунду назад касались губы Люпина, и если как следует попытаться, можно различить их вкус и подобное поцелую метафорическое касание. Алкоголь был горьким, скорее всего, дешёвым. Но Сириусу было плевать. Горло обожгло, по груди растеклось приятное тепло. – Доброй ночи, парень, – наконец произнес Ремус, поднимаясь на ноги и забирая у него из рук виски, выпив ещё немного. – Я так понимаю, стены здесь тонкие, так что если я буду храпеть, разрешаю тебе прийти и пару-тройку раз стукнуть меня, – усмехнулся он. Почему-то Сириус сильно сомневался в том, что тот храпел. – Доброй ночи, Ремус, – негромко отозвался он, прислушиваясь к скрипу деревянных половиц и стуку каблуков за своей спиной, когда Люпин ушел. Этой ночью Сириус так и не смог уснуть. И вовсе не из-за храпа. За стеной было тихо, но ему казалось, что он ясно слышит глубокое ровное дыхание и физически ощущает близость горячего тела спящего мужчины. Лёжа на спине в кровати и гипнотизируя взглядом темный потолок, Сириус, будучи совершенно бессовестным, даже не пытался отвлечься от бесстыдных мыслей. Он сам поражался своей фантазии и яркости картин, возникающих в воображении. Стоило ему закрыть глаза, как мысль растекалась по дереву, пускаясь в прокрутку кинопленки крайне извращённых сцен. Уснуть ему удалось лишь под утро, когда он, наконец, довел себя рукой до полнейшего исступления и получил такой ошеломляющий оргазм, каких, кажется, ещё не испытывал, когда, удовлетворяя себя, думал о чем-то абстрактном и отстраненном. Чтобы хоть как-то приглушить свои бесстыдные постанывания и тихий скулеж, он чуть ли не до крови закусил кожу на тыльной стороне ладони. Хотя какая-то часть его (оказывается, крайне извращенного) сознания, сказать по правде, хотела, чтобы Ремус его слышал. Чтобы он точно знал, с чьим именем на губах Сириус кончал этой ночью. Эти несколько часов сна до пробуждения были очень крепкими и спокойными.

***

Это утро было прохладнее предыдущего. Хотелось верить, что необычайная даже для Техаса в середине лета жара скоро сойдёт на нет. Сириус, зевая, спустился по узкой чердачной лестнице, ероша и без того лохматые волосы. Он отстраненно размышлял о плане дел на сегодня. Надо было разобраться с уборкой конюшен и лошадиными подковами. Выпас стада сегодня взял на себя Том. Поэтому сегодня на Сириусе лежал уход за лошадьми, коих на их ранчо было десять. Одиннадцать, если считать того неуправляемого скакуна, что появился здесь недавно и рвался на волю. И двенадцать, если учесть лошадь Люпина. К слову о нем. – Доброе утро, – раздался мягкий хрипловатый голос откуда-то сбоку. Привалившись к стене дома и дымя сигаретой, ему улыбался Ремус своей очаровательной кривобокой ухмылкой. – Утра, – кивнул Сириус, стараясь выглядеть непринужденно. Что было непросто, наблюдая за Ремусом, обнаженным, мать его, по пояс. Господи, как же он был чертовски сексуален, Сириус просто... Люпин прожигал его странным, по-доброму насмешливым взглядом. – Как спалось? – хитро поинтересовался он. Сириус дерзко встретил взгляд. – Неплохо, – заявил он с ухмылкой. Что ж. Он слышал. Охрененно. Потрясающе, мать твою. Интересно было, насколько много он слышал..? Половое созревание Сириуса в свое время прошло как-то мимо него, потому теперь он был совершенно не готов к буквально постоянно распаленному в край состоянию. Какого хрена?! Одна чертова кривая усмешка и Сириус в никакую. – Оно и видно, – кивнул Люпин, все ещё рассматривая его с лёгким прищуром. Блэк демонстративно выхватил у него из пальцев сигарету, подходя почти вплотную и глядя снизу вверх. – И что вы имеете под этим в виду? – наивно хлопая глазами, поинтересовался Сириус, затягиваясь. Ни одна мышца на лице Ремуса не дрогнула. Но Блэка не проведешь. Он видел, как дернулся его кадык, когда мужчина тяжело сглотнул. Бинго. – Да так, – Люпин неопределенно пожал плечами, все с той же усмешкой. Сириус сверлил его взглядом, молча выдыхая сизый дым. Если ты скажешь, что именно слышал ночью, я поцелую тебя прямо сейчас. – Знаешь, я чертовски хочу кофе, – непринужденно улыбнулся Люпин, мягко обхватывая парня за плечи и, поразительно контрастируя с мягким касанием, твердо отодвигая его немного в сторону, отстраняясь от стены. Сигарета осталась тлеть в пальцах юноши. «А я чертовски хочу тебя!» – Как думаешь, в доме мне пожертвуют чашечку кофе? – поинтересовался Ремус, направляясь к лестнице в пристройке, чтобы скрыться в своей комнатке. Сириус подождал несколько минут, остывая и приходя в себя. Когда Люпин снова появился в дверях, он был полностью одет и выжидающе глядел на Блэка, видимо, рассчитывая получить ответ на заданный ранее вопрос. – Если не попадетесь старику Стэнли, то конечно, – усмехнулся Сириус, приваливаясь к стене, где минутами ранее стоял Ремус. – Найдите Мэгги или миссис Корпер, они будут рады угостить. Замечательные женщины. – Буду иметь в виду, – хмыкнул мужчина, бросив на него последний взгляд и направляясь в сторону дома. Шпоры на сапогах негромко позвякивали в такт шагам.

***

Уже на третий день пребывания странника на ранчо Корпера Сириус понял, что он влип. И влип порядочно. После ночи, которую Сириус провел, почти не сомкнув глаз, следовала другая такая же. Он бессовестно скулил и постанывал в ладонь, пока ублажал себя, представляя вместо собственных горячие широкие ладони Ремуса. Он осознавал, что Люпин может его слышать. И это ещё больше распаляло. Потому что он ждал, Господи, как он ждал, когда Люпин не выдержит, придет к нему и трахнет его сам. А он хотел, Сириус видел, что хотел. К сожалению, парень не мог вполне точно сказать, насколько сильным было это желание, потому что лицо Люпина чаще всего было спокойно или искажено той самой однобокой усмешкой, по которой не всегда можно было сказать с уверенностью, какие именно эмоции испытывает её обладатель. И тем было интереснее. На четвертый день Блэк вполне ясно для себя понял, что, кажется, одержим Ремусом-черт-его-дери-Люпином. Он не мог нормально спать, потому что каждый раз, стоило ему закрыть глаза, его мозг генерировал такие картины, после которых точно не уснуть. После ублажения себя рукой он сам не заметил, как перешёл на медленное и сладостно болезненное растягивание себя пальцами. Он думал о том, как в нем ощущались бы более длинные пальцы Люпина или его... Да. Это определенно было бы в самый раз. Сириус не мог не признать, что за столь короткое время он почти намертво прикипел к мужчине. Ему хотелось быть с ним везде и всюду. Даже обитатели ранчо, заметив это, повадились подшучивать над тем, что Блэка от Ремуса и с помощью лассо не оттащить. А Люпин, казалось, был совсем не против. Он и сам словно искал возможности провести с парнем больше времени, мало общаясь с иными обитателями ранчо, прослыв среди них приятным человеком, однако замкнутым и нелюдимым. Он был мягок и расслаблен в присутствии Сириуса, в разговоре с ним. Но в каждом его движении: в том, как он вскакивал на лошадь, дёргал поводья, в том, как он зажимал в зубах сигарету, в его прихрамывающем, но твердом шаге чувствовалась такая стойкость, уверенность, непостижимая, выбивающая воздух из лёгких страсть и энергия, которую хотелось ощутить, раствориться в ней и... попробовать обуздать. О, как же Сириусу хотелось просто... оседлать его. Да. Именно. Здесь как с диким мустангом – нужно как следует постараться, но оно того стоит! А Сириус был хороший наездник. (И он смел предположить, что это распространяется на все сферы). – Хэй, Ремус! – Сириус налетел на мужчину, неторопливо идущего от дома к их пристройке, хватая его под руку. Тот спокойно улыбнулся, вопросительно глядя на юношу. – Вы же участвовали в родео? – Было дело, – пожал плечами он. – У меня есть, чем вас заинтересовать! – с горящими азартом глазами заявил Сириус, потянув мужчину в противоположную сторону – к конюшне. Тот в лёгком интересе приподнял брови, позволяя себя увести. И уже спустя несколько минут они стояли перед стойлом, из которого раздавалось сердитое, загнанное фырканье мустанга. – Что скажете? – весело поинтересовался Сириус, переводя взгляд со стойла на мужчину, чуть ли не подпрыгивая на месте от нетерпения. Ремус задумчиво разглядывал маячащего в темноте стойла вороного коня. – Великолепен, – тихо выдохнул Ремус, вызывая у Сириуса укол лёгкой зависти к коню и возбуждённую улыбку в предвкушении. Хэй, он тоже достоин этого восхищённого взгляда мужчины! И он вот-вот это докажет. – Хочешь посмотреть родео? – поинтересовался Люпин. В его глазах тоже зажегся азартный блеск. О нет, красавчик, я не так прост! – Не-а, – протянул Блэк, щурясь, как сытый кот, наслаждаясь промелькнувшим на лице мужчины удивлением. – Поучаствовать! Я его оседлаю. А вы смотрите и наслаждайтесь, – о, он его не разочарует. Люпин пораженно распахнул глаза. Впервые на его лице отразился такой шок. – Ты в своем уме, парень? – воскликнул он, хватая Блэка за плечо. – Убьешься! Я верю, что ты хорош... но этот конь совершенно неуправляем! Сириус лишь легко поддернул плечами, наслаждаясь прикосновением его руки. – О, я не просто хорош! Я ещё лучше, – он подмигнул, легко стряхнув с себя руку мужчины и встречаясь с ним горящими глазами. – Поверьте мне. Зрелище будет что надо. Люпин ещё какое-то время буравил его взглядом, а после тяжело вздохнул. – Вот и я таким же был, и куда это меня привело? – пробормотал он, еле заметно кивая на свою хромую ногу. Сириус слегка нахмурился и позволил себе мягко опустить ладонь на предплечье мужчины, чувствуя ладонью теплую обветренную кожу. – Не переживай, всё будет в порядке, – шепнул он. На «ты». Ремус снова вздохнул, потирая переносицу, и капитулирующе поднял ладони вверх. – С тобой бесполезно спорить, парень. Имей в виду. Если ты пострадаешь, я тебя убью. Сириус тихо рассмеялся, принимая условия. Это беспокойство было трогательным. Но оно, правда, не стоит того. Вся эта затея появилась в его голове, когда вчера он снова вспомнил о мустанге в стойле. Изначально он действительно решил предложить Ремусу попробовать оседлать его, чтобы лишний раз дать себе насладиться видом Люпина в седле. А это было невероятным зрелищем, уж точно. Даже когда он не делал ничего особенного или поддавался Сириусу в глупых скачках на перегонки, Ремус сидел в седле даже уверенней, чем стоял на ногах. Лошадь словно была продолжением его самого, безукоризненно подчиняясь хозяину. И, видит Бог, в родео он был так же невероятен! Однако. Сириус безумно хотел показать, что он сам не хуже! О, как же Сириусу хотелось показать, что он равен ему! Что он достоин его внимания! Он так хотел увидеть восхищение в глазах Ремуса. Каждый проблеск интереса к нему в глазах мужчины просто сводил Блэка с ума. А Люпин был очевидно заинтересован в нем. Это льстило. Но заинтересованности мало. Блэк тоже хочет совершенно свести его с ума. И он, семнадцатилетний идиот, так искренне желающий впечатлить чертового профессионального ковбоя, это сделает, чего бы ему не стоило! Потому что он может всё! Привязанный конь в тесном стойле недовольно ржал и дёргался, пока Том Корпер, сокрушенно качая головой и причитая, с трудом надевал на него седло и сбрую. – Придурок ты, Сириус, – пробормотал мужчина. – Дёрнул тебя черт..! Помнишь, что случилось с Хью? Так вот, ему повезло! – Что же, я тоже родился под счастливой звездой, – непринужденно усмехнулся он, снимая с головы шляпу, чтобы не мешалась. – Не беспокойся, Том. Я утихомирю этого парня. – Почему ты так уверен? – закатил глаза Том, наблюдая, как парень через верх стойла запрыгивает в седло лошади. Мустанг задёргался, уже сейчас пытаясь сбросить наездника. – Потому что я понимаю его и эту тягу к свободе. Мы похожи. И мы поймём друг друга. Верно, дружище? Ты ведь меня не убьешь, брат? – тихо обратился он к коню, мягко похлопав его по шее. – Давай, Том, открывай ворота. – Экий ты... Неладный. Тьфу, черт! Не помри, пацан, – проворчал мужчина, отвязывая коня и открывая ворота. Лишь оказавшись в просторе загона, конь, почувствовав размах, разбежался и со всей силы влетел боком в деревянный забор. Сириус даже не поморщился от боли в ноге, натянув поводья, но пока стараясь лишний раз не ударять шпорами по лоснящимся лошадиным бокам, чтобы ещё больше не злить животное. Его цель – не продержаться восемь секунд, а успокоить его. Да, это определенно не значит, что конь сразу станет ручным и будет спокойно ходить под седлом. Но Сириус хотел попытаться... найти общий язык, что ли? Боковым зрением он уловил Ремуса, напряжённо опирающегося локтями об ограду и нервно зажавшего в зубах спичку. Сириус легко усмехнулся. Спина животного резко заходила ходуном, когда мустанг предпринял попытку сбросить наездника со спины, подпрыгивая чуть ли ни на метр в высоту. Блэк до побелевших пальцев намотал поводья на руку, как следует обхватив коленями вороные бока и подстраиваясь движениями корпуса и бёдер под каждое движение коня. Тот снова как следует разогнался, резко тормозя и припадая то на передние, то на задние ноги, топая неподкованными копытами и выбивая из под них песок. – Тихо, дружище, тихо, – пробормотал Блэк, несильно стукнув шпорами по бокам мустанга. Тот заржал и зафыркал, снова разогнавшись и стукнувшись об ограду. Сириус тихо рассмеялся. – Да, больно, знаю. Мне тоже неприятно, да? Может, нам стоит успокоиться? – он разговаривал с разбушевавшимся конем в паузах между его попытками сбросить наездника, если таковые были, так, словно тот был человеком. Сириус искренне раздумывал над тем, какими же умными на самом деле были лошади, каждый раз, когда заглядывал в их глаза. В них было столько осмысленности и интеллекта. Ну не мог этот мустанг не понимать хотя бы части сказанного. Конь вскочил на задние ноги, попытавшись стряхнуть парня, но Сириус слишком крепко держался в седле, ещё раз легко уколов его бок шпорами с одной стороны. – Ну-ка, я ж вроде просил! – недовольно воскликнул он. Конь громко и не менее возмущенно заржал и заносился кругами по загону, пару раз на поворотах хлестнув Блэка хвостом по ногам. – Если ты пытаешься сделать так, чтобы у меня закружилась голова, то это дохлый номер, братец, поверь мне, – протянул юноша, дернувшись всем телом, когда конь в очередной раз высоко подпрыгнул. Тот метался как заведённый, не зная, куда ещё кинуться и что сделать, чтобы скинуть прицепившегося к нему человека. – Тихо, тихо, я понимаю, понимаю. Неволя – это ужасно! – когда конь в очередной раз припал на передние копыта, заставляя Сириуса буквально упасть на сильную лошадиную шею и схватиться пальцами за черную гриву, Блэк зашептал тише, словно животное действительно понимало каждое слово, и он доверял ему страшный секрет. – Я знаю это, как никто. Я не говорю, что ты должен подчиниться навсегда. Я выпущу тебя, слышишь, выпущу! Давай заключим перемирие, да? Успокоимся. Конь, весь в мыле, тяжело дыша, ещё раз попытался скинуть парня с седла и дёрнул головой, натягивая вожжи. Сириус уверенно выпрямился в седле, легко хлестнув поводьями по лоснящейся шее. Конь снова недовольно фыркнул и притопнул копытами, но уже не так яростно. – Так, мы договорились? Да? И больше никого не калечить. Хорошо, – прошептал парень. – Друзья, ага? Мустанг снова легко дернулся, но послушно повернул в сторону натянутых поводьев. Сириус не удержался от триумфальной улыбки. Каких-то минут десять его кидало на спине животного, как щепку, и теперь у него что-то клинило в позвоночнике, но они поняли друг друга. Рысью они сделали небольшой круг по загону, и Сириус, окрыленный своим успехом, довольно подмигнул Ремусу, который с совершенно поражённым лицом сидел на ограде загона. Мустанг недовольно фыркнул, дергая поводья, словно напоминая о том, что не собирается, как домашняя зверушка, послушно скакать различными аллюрами по загону весь день. Сириус тихо устало вздохнул и притормозил скакуна. Парень спрыгнул на землю, не сводя настороженного взгляда с животного. Конь не предпринимал попыток лягнуть или укусить, стуча хвостом по своим вздымающимся в тяжёлом дыхании бокам. Блэк осторожно протянул руку и коснулся короткой блестящей шерсти на шее. Мустанг позволил секундное прикосновение, а затем резко отскочил, ускакав на другой конец загона в сторону Люпина. Когда конь резко подлетел к нему, Ремус даже не дернулся. Мустанг обдал его лицо горячим дыханием, так, что волосы мужчины слегка сбились, но, не почувствовав от него опасности или страха, оставил его в покое. – Спасибо за поездку, брат, было супер! – весело крикнул Сириус, потирая побаливающую шею, но улыбаясь как сумасшедший. Конь сделал ещё круг по загону, словно красуясь, и, пробегая мимо, снова неприятно хлестнул парня хвостом по лицу. Сириус фыркнул. – А ты действительно похож на моего младшего брата... Такой же вредный и гордый засранец, – пробормотал Блэк ему вдогонку. Его лицо было раскрасневшимся и явно покрытым пылью, но его серые глаза сверкали, как два начищенных до блеска серебряных жетона. Он, легко прихрамывая на правую ногу, которую, кажется, немного потянул, направился в сторону Ремуса и вскочил на ограду рядом с ним. Вот об этом восхищении в глазах он думал. Он грелся под этим восторженным, тяжёлым, ощутимым каждой клеткой кожи взглядом, как под солнечными лучами. – Твою мать, мелочь, это было потрясно! – восклицал Том, стоявший поодаль, довольно хлопая Сириуса по плечу. Тот, самодовольно улыбаясь, развел руками. – Да, Блэк, невероятно здорово! Если честно, даже завидую! – воскликнул Хью, опираясь на костыли, с добродушной улыбкой глядя на юношу. Он тоже смотрел за его выступлением. – Не помню, когда ты в последний раз вытворял что-то подобное! – Да уж, что сказать, я профи, – фыркнул юноша с усмешкой. Люпин пока молчал, и Сириус искренне желал, чтобы братья Корперы поскорее свалили, чтобы он мог поговорить с Ремусом. В целом те надолго не задержались. Хью пошел присесть, потому что долго стоять со сломанной ногой и костылями было не очень удобным, а Том побежал ловить мустанга и отправлять обратно в загон. – Это было невероятно. Ты невероятен. Просто восхитителен! – воодушевлённо заявил Люпин, стоило им остаться одним. Если бы Сириус был котом, он бы замурчал от наслаждения. Мужчина прикурил самокрутку, протягивая ее парню. Тот с благодарностью принял. – Ты в порядке? Ничего не болит? Я видел, ты хромал? – обеспокоенно уточнил Люпин, внимательно оглядывая его на предмет травм. Сириус отмахнулся. – Ерунда, все путем. – Я честно не видел ничего подобного, – пробормотал Ремус. – Ты разговаривал с конем? – Мгм, и нам, кажется, удалось договориться, – улыбнулся Блэк, все еще наблюдая за тем, как Том пытается поймать мустанга в лассо. Сириуса это забавляло. Мустанга по-видимому тоже. Надо бы помочь Тому... минуток через десять... – Господи, какой же ты потрясающий... – тихо протянул мужчина, больше самому себе, чем Сириусу, дернув уголком губ в этой своей кривой усмешке. Он пораженно покачал головой и тяжело выдохнул. – Сколько самоуверенности, сколько энергии... Но ты не профессионал, и твои движения – это не отточенное мастерство... Ты просто до удивительного хорошо чувствуешь и контролируешь свое собственное тело. И этот контроль передается и коню. Он его чувствует. Чувствует тебя. Невероятно. Сколько... грации и плавности, – он окинул Сириуса ещё одним мимолётным, но таким откровенным взглядом, на мгновение задержавшимся на бедрах, что парень почувствовал, как по спине пробежались мурашки удовольствия. Интонация была такой... до одури возбуждающей на самом деле. Судя по тяжелому дыханию и огненному взгляду, и самого Ремуса это возбуждало не меньше. – Я, кстати, не только на лошади так могу, – внезапно заявил Сириус, перебивая. Так дальше продолжаться, блять, просто не может! Люпин прервался и слегка непонимающе нахмурился. – Прости? Блэк не из тех, кто берет слова назад и идёт на попятную. – Ну. Я подумал... Мне жаль этого коня. Он замечательный, и неволя его погубит. Он должен быть на свободе, – Сириус задумчиво пожевал губу, думая, как прозвучит лучше то, что он собирался сказать. – Я имею в виду... Не вижу смысла седлать мустангов, когда можно оседлать, скажем, одного чертовски горячего ковбоя, м? – Блэк расплылся в хитрой ухмылке, скосив взгляд на Ремуса и выдыхая сигаретный дым. О да. Уже второй раз за день Сириус видел это выражение полнейшего шока на обычно спокойном и мягком лице. И тот факт, что оба раза виноват был он сам, приводил его в восторг. – Кхм, прости, что? – голос мужчины звучал ещё более хрипло, чем обычно, и это тоже было потрясающе. – Оседлать. Ну, знаете? Похоже, я в этом хорош, да? И не то чтобы принцип был сильно разным? В случае с ковбоем, думаю, чуть меньше сопротивления, разве что? Или нет? Смотря какой ковбой... – Сириус уже откровенно веселился, наблюдая за реакцией на свои слова. Прямое попадание. Ремус сдавал себя с потрохами каждой мимолетной сменой выражений своего лица. Он думал об этом. Он ещё немного помолчал, удивлено разглядывая парня, словно ожидая какого-то подвоха. Или того, что тот сейчас же закричит «шутка!». Сириус с довольной улыбкой рассматривал его в ответ и не собирался нарушать тишину первым. Он хозяин положения. – Я правильно понял..? Ты..? – наконец протянул Люпин, запнувшись, не в силах закончить предложения. – Я. И вы. Что думаете? – Сириус с любопытством склонил голову набок. Том тем временем всё-таки поймал жеребца и затаскивал его в загон. Тот шумно ржал и вырывался. Сириус на секунду бросил на него извиняющийся взгляд. Прости, братец, ты правда там ненадолго. Ремус молчал, потирая шею, словно раздумывая, что ответить и как. Сириус не торопил. Он знал, что в этом разговоре заранее вышел победителем. Он чувствовал лихорадочное возбуждение и волнение, исходящее от Люпина, хотя тот почти полностью взял под контроль эмоции. – Хочу умыться, пойдёмте, – тихо позвал Сириус, спрыгивая с ограды, и направился к бочке с водой, стоящей дальше в тени дома за углом. Ремус некоторое время не двигался с места, провожая его спину глазами, но шпоры всё же тихо звякнули, когда он тоже спрыгнул на землю и последовал за ним. Юноша набрал пригоршню теплой мутноватой воды и тщательно отмыл лицо от пыли, коснувшись влажными ладонями разгоряченной шеи. Он зачесал назад темные волосы и снова с лёгким прищуром перевел взгляд на Ремуса. Тот уже не выглядел настолько выбитым из колеи, хотя он определенно был. Мужчина проследил за тем, как капли воды стекают по шее юноши, сглотнул, пробежавшись языком по пересохшим губам и потёр переносицу. – Ох, Сириус... Откуда же ты такой взялся на мою голову..? – Откуда бы не взялся, вам чертовски повезло, знаете? – гордо закивал парень, вызывая у мужчины тихую усмешку. – Ты действительно... имеешь в виду то, что сказал, да? – осторожно уточнил он. – О да, именно это. – Это не лучшая идея, парень, – твердо покачал головой Ремус. Он звучал почти отчаянно, словно пытался объяснить самую банальную вещь на свете. Или пытался убедить самого себя. – Почему? – искренне недоумевал Сириус. – Почему нет, если хочется? Люпин горько усмехнулся. – Ты действительно не понимаешь? Блэк неопределенно пожал плечами, привалившись к стене и сунув руки в карманы. Он понимал, что смущало Люпина, но не мог разделить его мнения. Его в этой ситуации беспокоило лишь то, что они все ещё ведут этот разговор, вместо того, что бы заниматься чем-то гораздо приятней. – Во-первых, мы оба мужчины. Тебя это нисколько не смущает? – резонно заметил Ремус, приподнимая бровь. Сириус снова дёрнул плечами и усмехнулся. – Нисколько. – Как скажешь. Меня, по правде сказать, тоже, – пробормотал Люпин. – Меня волнует вот что: сколько тебе лет, парень? – устало поинтересовался Ремус, вставая у стены рядом с ним, касаясь плечом его плеча. Сириус с удивлением отметил, что они до сих пор не спрашивали друг у друга настолько банальной вещи, как возраст. – Двадцать, – уверенно соврал Блэк, поднимая взгляд. Люпин недоверчиво прищурился. – Я, кажется, просил тебя не врать мне? Сириус расплылся в хитрой, ни разу не пристыженной улыбке. – Как вы поняли, что я вру? – Ты только что подтвердил это, – мягко поддразнил мужчина. – Черт! – воскликнул парень, досадливо поморщившись и тихо рассмеявшись. – Так сколько, Сириус? – ещё раз твердо спросил Ремус. – Семнадцать... – нехотя протянул Блэк, отводя взгляд. – Разница невелика, не правда ли? – Мне тридцать два, Сириус. И эта разница действительно огромна, – тихо и серьезно ответил Люпин, вздыхая. – Тридцать два? Выглядите моложе, – снова слишком очевидно соврал Сириус с усмешкой. Люпин иронично фыркнул. – Снова врешь? – Ага-а, простите, – даже не пытаясь отрицать, ехидно ухмыляясь, согласился парень, забавно морща нос. – Да чего там... Я знаю, – отмахнулся Ремус, в задумчивости взъерошив еле уловимо седеющие волосы. – В общем... Я польщен твоим интересом, честно, – Люпин слегка пихнул его плечом, стараясь выглядеть расслабленно, хотя взгляд был все ещё напряженным и тяжёлым. – Но... ты так молод. Ты можешь ошибаться в своих желаниях. Я понимаю. Твоя кровь кипит и словно распаляет изнутри. В тебе чувствуется этот ее... жар. Но ты можешь не хотеть этого на самом деле и просто не правильно истолковать собственные чувства. Ты не можешь хотеть этого. Меня. Я же... посмотри на меня. Я староват для тебя, Сириус, – он невесело хмыкнул, наконец, позволив себе отвести взгляд от Бродяги, носящегося вдалеке, силясь поймать птицу, и переводя глаза на Блэка. Сириус же, безмятежно улыбаясь, все это время не сводил с него жадного, приправленного какой-то мечтательностью взгляда. Он его слышал, но словно не вполне понимал. Юноша устало вздохнул, словно совсем измучился доказывать очевидное. Он оттолкнулся от стены, чтобы лучше разглядеть лицо собеседника и встретиться с ним решительным взглядом. – Мне плевать, Ремус. Мне плевать. Я хочу вас так сильно, как никого и никогда не хотел. Это довольно очевидно, вряд ли я мог бы неверно истолковать вполне конкретные... сигналы, да? Я думал, вы прекрасно слышали меня этими ночами. Я, кажется, не был слишком тихим? Мне в красках расписать, что именно я делал и кого именно представлял? Я могу. Там есть о чем рассказать, поверьте. Хотя, думаю, вашими руками воплощение каждой из моих фантазий еще приятнее. Поэтому хочу проверить это лично, – с бесстыдной откровенностью заявил Сириус, изогнув бровь, наблюдая за тем, как дыхание мужчины сбивается и он свистяще выдыхает сквозь сжатые зубы. Он, кажется, понимая свой провал в попытках бессмысленного противостояния и сохранения здравомыслия, несильно стукнул кулаком по стене, на мгновение зажмурившись. – Тебе как об стенку горох то, что я сказал, да? – кисло уточнил Люпин. Сириус закивал, темные волосы подпрыгнули на его на плечах. – Совершенно. Потому что из всех причин, названных тобой, которые, конечно, рациональны и разумны и так далее, не было самой важной. Ты не сказал, что не хочешь этого. Меня. Люпин замер, и между ними повисла звенящая напряжённая тишина, во время которой они сверлили друг друга упрямыми взглядами. – Я не хочу, – медленно и уверенно произнес Люпин. Сириус недоверчиво приподнял темную бровь и медленно подошёл вплотную к мужчине. Так близко, что это уже считалось неприличным. Он, скользнув ладонью по вздымающийся груди за край расстёгнутой рубашки, остановился ровно напротив сердца. Юноша хитро сверкнул ухмылкой и, склонившись, прислонился ухом к грудной клетке мужчины, сощурившись от удовольствия, когда ясно услышал судорожный выдох и оглушительный стук сердца. – Колотится. Как бешеное, – тихо шепнул Сириус, глядя на Люпина исподлобья и слегка отодвигаясь, хотя все ещё беспардонно продолжал нарушать его личное пространство. – Мой черед говорить, что вы лжёте мне? – это «вы» он (ничего не мог с собой поделать), протянул со слегка издевательской интонацией. Ремус, не удержавшись, хрипло рассмеялся и закатил глаза, всё-таки позволяя горячему юношескому телу прижаться к себе, а изящным ладоням скользнуть по груди и лечь на плечи. – Ты дьявол, Сириус, не иначе... – опаляя дыханием приоткрытые губы юноши, растянутые в победной ухмылке, прошептал Люпин, одним движением руки возвращая непослушный локон темных волос парня обратно за его ухо. – Просто маленький дьяволёнок. Блэк, обвивая его руками за шею, не в силах скрыть восторженную дрожь предвкушения, лишь пожал плечами. – На твое усмотрение, – покладисто пробормотал он прямо в чужой рот. Чтобы дотянуться до невероятно высокого мужчины, Сириус в наглую наступил на мыски сапог Люпина, мягко прижимаясь к его сухим губам поцелуем. Ремус не отстранился, но и не ответил, пару секунд не шевелясь совсем, словно будучи высеченным из камня. Даже его дыхание, казалось, замерло. Блэк чувствовал, как чужое сердце яростно бьется о ребра, и чувствовал, как напряглось тело напротив. Эти губы были совершенно такими, как Сириус и представлял. Тёплыми, суховатыми, с отчётливым горьковатым привкусом табака. Блэк шумно выдохнул. Ему и самому требовалась пара секунд на осознание того, что это происходит на самом деле. Сириус с небольшим сожалением осознал, что даже со всей самоуверенностью мира, коей он и обладал, он все ещё остаётся не самым большим профессионалом в поцелуях. Он целовался-то в своей жизни буквально несколько раз, и не то чтобы это был какой-то невероятный опыт. Сказать по правде, никогда в своей жизни он не хотел целовать кого-то так сильно, как хотел это делать в эту секунду. Несмотря на не самый богатый опыт, у Сириуса был его энтузиазм и желания, к которым он предпочитал прислушиваться. Ведь именно они привели его сюда. Сириус слегка опасливо, на пробу, оставил на чужих губах несколько коротких нежных поцелуев, а после, осмелев, влажно коснулся нижней губы мужчины языком. Ремус ощутимо вздрогнул, словно изо всех сил удерживая себя от ответного движения, все ещё пытаясь бороться с самим собой. Но Сириус загубил эти попытки на корню, нетерпеливо отстраняясь, желая, наконец, поставить точку в этом вопросе. – Твою мать, Люпин! – рыкнул он, сжимая в руках его красный шейный платок и как следует встряхивая мужчину, заставляя смотреть себе в глаза. – Отпусти себя. Отдайся своему желанию. Позволь себе раствориться в нем. Ни думай ни о чем. Ни о чем, кроме этой секунды. Если ты назвал меня Дьяволом, то я даю тебе официальное разрешение на все грехи мира, только прошу тебя, прошу, поцелуй меня! Я вижу, как ты хочешь это сделать! Давай же! И да. Да-да-да, Господи, да! Люпин покорно склонил голову, еле заметно дёрнув уголком губ в усмешке и, больше не произнося ни слова, твердо обхватил юношу рукой за челюсть и утянул в поцелуй. Глубокий, чувственный, умелый. Сириус приглушённо застонал от наслаждения, когда теплая широкая ладонь мужчины уверенно легла на его талию, а влажный язык скользнул меж губ, погружаясь в рот. Люпин был с ним нежен, но не слишком; не настолько, чтобы Сириус, не выносящий излишних нежностей, мог бы возмутиться. Ремус мягко терзал и ласкал его губы, целуя так глубоко, словно хотел выпить душу через рот. Одна из его рук обнимала юношу за шею, притягивая к себе так близко, как это было возможно, а вторая путешествовала по телу, оглаживая изгибы поясницы и бедер. Сириус несколько раз попытался перехватить инициативу в поцелуе, что мужчина без притязаний позволил ему, и из-за излишней спешки и напора дважды несильно стукнулся с ним зубами, вызвав у Ремуса приглушённый смешок. – Это твой первый поцелуй? – с лёгким любопытством осведомился он, слегка отстраняясь. – Не-а, – фыркнул Блэк, звуча почти обиженно. – Это настолько ужасно? Люпин снова засмеялся, легко огладив парня по щеке, настойчиво приподняв его голову, открывая себе большую площадь кожи и касаясь губами нежной шеи. – Что ты, – прошептал он. – Настолько замечательно, что если бы это было в первый раз, мне стоило бы удивиться. Сириус судорожно вздохнул, когда кожу легко прихватили зубами и втянули в рот. В свою очередь, он никак не мог держать себя в руках. Хотелось всего и сразу. Он уже жадно шарил ладонями под чужой рубашкой, оглаживая рельеф груди и живота, то и дело натыкаясь пальцами на рубцы шрамов. – Откуда все эти шрамы? – нашел в себе силы поинтересоваться Сириус, касаясь пальцами того самого шрама на груди, который был заметен через вырез рубашки. Парня чуть ли не разрывало пополам любопытством и болезненным возбуждением. – Расскажу, может, как-нибудь в другой раз, – пробормотал Ремус ему в шею, оттягивая в сторону ворот рубашки юноши и припадая поцелуями к ключице и плечу. Сириус тихо хмыкнул, не вполне удовлетворенный ответом, сталкиваясь подрагивающими пальцами с краем джинсов мужчины и нащупывая тяжёлую пряжку ремня. – Подожди, подожди, Сириус, – мягко остановил его руки Люпин, напоследок ещё раз коснувшись раскрасневшихся губ поцелуем и усмехнувшись. – Не собираемся же мы заняться сексом прямо здесь? – Ремус выразительно обвел взглядом место за углом дома, куда вообще-то мог прийти кто угодно, хотя бы за тем, чтобы выпить воды. Сириус ненароком представил лицо старого Корпера, если бы он случайно наткнулся на них, и заливисто рассмеялся. – Ну, пока старик Стэнли успеет добежать до дома и притащить ружье... У нас будет целых минут пятнадцать, потому что бегун из него так себе! Стрелок, кстати, тоже не очень, поэтому можно прибавить ещё минут пять, пока он будет в нас, извращенцев, целиться... – задумчиво протянул Сириус, тоже заставляя Ремуса расхохотаться. – Я все-таки откажусь, спасибо, – с сарказмом протянул Люпин, улыбаясь. Он тяжело дышал и все ещё прижимал парня к себе так, что тот чувствовал напряжение в области его ширинки. Сириус хитро улыбнулся и, опустив руку между их телами, на мгновение мягко сжал чужую эрекцию, вызывая шумный выдох у мужчины. – Боюсь, двадцати минут, чтобы насладиться тобой, мне не хватит... – прошептал Ремус, заставляя Блэка расплыться в счастливой улыбке, пока его рука еще раз огладила член мужчины сквозь ткань джинсов. – Пойдем, – шепнул Сириус, не разрывая зрительного контакта выпутываясь из крепкой хватки Ремуса и несдержанно потянув его за руку в сторону пристройки, в которой оба жили. Тот, не медля, последовал за ним.

***

Сириус плохо запомнил, как они добрались до его комнаты в пристройке. Помнил только растерянный и непонимающий взгляд Тома, которым он проводил их поспешный шаг, до сих пор стоя у конюшни. Блэк ясно видел, как фермер хотел что-то сказать, но отчего-то передумал, неловко потёр затылок и направился к амбару. Хлипкая деревянная дверь жалобно скрипнула, когда Люпин захлопнул ее за Сириусом, резким движением прижимая парня к ней спиной и снова накрывая его губы требовательным поцелуем. Блэк был уверен, что под этим внешним спокойствием и расслабленностью Ремуса Люпина крылась такая страсть, от которой подкашивались ноги. И он явно не ошибся. Стоило мужчине смириться со своим бессилием против влечения к юноше и непреклонностью этого самого юноши в своих желаниях, как он перестал сдерживаться, подхватывая парня под бедра и крепко прижимая к себе. Блэк обвил его ногами за талию, с наслаждением выгибаясь в его руках, притираясь к нему бедрами и шумно, несдержанно постанывая ему в рот. – Снова эти великолепные стоны... – протянул Люпин, тяжело выдыхая и, на мгновение зажмурившись, качая головой. Его кудри разметались. – Ты хоть представляешь, как тяжело уснуть, когда слышишь за стеной вот это? – А вы хоть представляете, как тяжело уснуть, издавая это за стеной? – пожаловался Сириус в ответ, с бесстыжей усмешкой пожимая плечами. – Чего ты хочешь? – прошептал Люпин, скользя руками у него под рубашкой и касаясь языком мочки его покрасневшего уха. – Для твоего удовольствия, для тебя, я сделаю что угодно. Сириус обхватил руками плечи мужчины, гладя перекатывающиеся мышцы, скрытые тонкой тканью рубашки, (жилет уже упал куда-то на пол, к их ногам) и откидывая голову назад, стукаясь затылком о деревянную дверь. – Что угодно? – тихо промурлыкал он, плавно двигая бедрами, чтобы получить больше трения в области из возбужденных эрекций, задыхаясь, когда чувствовал ответные движения мужчины. – Я, кажется, ясно выразился, чего именно хочу? – протянул он, слегка дёрнув ногами, чтобы Ремус опустил его на пол. Тот нехотя послушался, хотя все ещё удерживал его за бедра, прижимая их к себе. Сириус ловко разобрался с несколькими до сих пор застегнутыми пуговицами на чужой рубашке, стягивая её и отбрасывая в сторону, помогая Люпину снять рубашку и с себя тоже. – Ты прекрасен, знал об этом? – пробормотал Ремус, окидывая обнаженное тело восхищенным жадным взглядом. Сириус растянул губы в довольной улыбке, его скулы зарделись. – Ну, разумеется, – самодовольно согласился он, спускаясь влажными поцелуями по чужой шее. Они в слепую сделали несколько шагов от двери, и Сириус уверенно толкнул мужчину в грудь, заставляя попятиться и опуститься на кровать. Умелым движением перебросив ногу через бедра Ремуса, он опустился ему на колени, обхватив лицо ладонями и снова впиваясь в губы. Поцелуи юноши стали более раскованными, уверенными и плавными, словно он всю жизнь только и делал, что целовался. И целовался именно с Люпином, потому что очень скоро понял, как нужно именно ему. Сириус обхватывал его нижнюю губу своими, втягивал в рот, мягко прикусывал зубами, ласкал языком, продолжая с нажимом проезжаться бедрами по твердому члену мужчины. – А ты быстро учишься... – пробормотал Люпин, разорвав поцелуй, когда дыхания перестало хватать. Он судорожно втянул воздух, когда бедра юноши снова совершили движение. – Что сказать, у меня хороший учитель, – тихо фыркнул Блэк, прижимаясь всем телом к его обнаженной коже, утыкаясь носом в шею и глубоко вдыхая так полюбившийся ему запах табака и солнца. Запах Люпина, кажется, был для него теперь сродни наркотику. Трение членов сквозь одежду и горячие поцелуи распаляли возбуждение, но этого было так чертовски мало. Сириус несдержанно укусил Ремуса в место между плечом и шеей, тут же, словно извиняясь, провел по следу укуса языком; он спустился дорожкой быстрых поцелуев по его груди к животу и постепенно плавно сполз с колен, оказываясь сидящим на полу у ног мужчины. Тот в немом вопросе приподнял бровь, глядя на него сверху вниз. Его глаза были совсем темными от возбуждения, он словно был пьян. У Сириуса сладко сводило низ живота каждый раз, когда Люпин на него так смотрел. – Вы сказали, что сделаете для меня всё, что угодно, – довольно заявил Блэк, проводя руками по крепким бедрам, склоняясь и касаясь губами чужого твердого члена прямо сквозь ткань одежды, выбивая из Ремуса удивленный вздох. Сириус отстранился, довольный реакцией, и потянулся к металлической пряжке ремня Люпина. Та тихо звякнула, поддаваясь ловким пальцам. – Вот чего я хочу сейчас. Расслабьтесь и получайте удовольствие. – Я так понимаю, за мной должок? – хрипло усмехнулся Люпин, подчиняясь и расставляя ноги чуть шире, позволяя Сириусу удобнее устроиться между них. Тот, расправляясь с ремнем и ширинкой, поднял на него хитрый взгляд. – Конечно. Но вы не волнуйтесь, вы очень скоро его вернёте. – Ты специально продолжаешь называть меня на «вы», чтобы я ещё больше чувствовал себя старым извращенцем? – Люпин недовольно фыркнул, впрочем, сразу же позабыв о своем негодовании, когда Сириус пробрался рукой под его белье, обхватывая возбуждённую плоть. Парень пробежался кончиком языка по пересохшим губам, что выдавало лёгкую степень нервозности. – Именно. А ещё меня это заводит. Впрочем, я могу и на «ты», если угодно, – он непринужденно, как мог, поддернул плечами. Его пальцы слегка подрагивали от волнения и нетерпения, когда он проводил ими по чужому сочащемуся члену. Люпин в наслаждении прикрыл глаза, хрипяще выдыхая. – А ещё предупреждаю сразу: я в этом деле новичок, ага? Мне важна реакция, чтобы я мог понять, что я делаю так или не так, – предупредил он, откидывая с лица темные волосы и требовательно потянув джинсы мужчины вниз, заставляя приподнять бедра, чтобы их можно было спустить до щиколоток вместе с бельем. Ремус с энтузиазмом помог юноше полностью избавить себя от одежды, и, кажется, в его взгляде плескалось лёгкое самодовольство, когда Сириус во все глаза рассматривал его с ног до головы, сидя перед ним на коленях. Парень опустил глаза и позволил себе ещё несколько секунд внимательного разглядывания, словно прикидывая, поместится ли это в него. – О Боже, неужели Сириус Блэк так спокойно может признать, что он в чем-то несовершенен? – саркастично протянул Ремус, приоткрыв глаза, словно с вызовом глядя на юношу из-под ресниц. Тот состроил недовольное выражение лица. Наверное, требовался определенный талант, чтобы строить подобные выражения с чужим стояком около своего лица. Сириус не ответил на колкость, лишь ещё раз облизал пересохшие губы и пару раз провел рукой по всей длине члена, собирая предэякулят с головки, а после, не медля, коснулся ее языком. Люпин тихо зашипел, сжимая простынь в руках, когда Сириус уверенней прошелся языком по всей длине и обхватил член губами. Юноша, прислушиваясь к тяжёлому дыханию у себя над головой, попытался взять глубже, примерно на половину погружая его в рот, поднимая глаза и исподлобья наблюдая за мужчиной. Грудь того тяжело вздымалась, он жмурился и кусал губы, комкая ткань простыни в побелевших от напряжения пальцах. Блэк крепче обхватил руками его бедра, наслаждаясь ощущением теплой кожи и крепких мышц под ладонями. Он снова выпустил член изо рта, пробежавшись языком по уздечке, скользнул ниже, обводя выступающие венки. Капли предэякулята оставались пряным солоноватым привкусом на языке. Сириус, не глядя, пошарил ладонью по кровати, нащупывая чужую руку, перехватывая ее и уверенным движением укладывая на свою голову. – Боже, ты неподражаем... – пробормотал Ремус. В его голосе слышалась мягкая усмешка пополам с восхищением. Сириус тут же почувствовал, как длинные пальцы вплелись в его волосы, сжимая у корней. Он, повинуясь сильной руке на своем затылке, глубже насаживался ртом на член, взяв его почти на всю длину, слыша первый несдержанный стон, сорвавшийся с губ мужчины. Потрясающе. Этот звук стоил всех усилий. Хриплый, гортанный, полный наслаждения и нетерпения. Глаза с непривычки заслезились, в горле запершило, и Сириус нехотя отстранился, позволяя себе сделать вздох полной грудью. – «В чем-то несовершенен», так ты сказал? – Сириус не без злорадства возвратил слова мужчины, ухмыляясь и облизывая и без того влажные губы. Люпин закатил глаза, что изначально, кажется, было жестом а-ля «господи, ты невыносим», но после того, как Сириус снова накрыл ртом его член, это закатывание глаз превратилось в «господи, не останавливайся», сопровождаемое нетерпеливым толчком бедрами навстречу и тихим стоном. – О да-да-да, вот так... продолжай... Как же хорошо... – негромко, на одном выдохе пробормотал Ремус, слегка дергая пальцами за темные кудри. Сириус в ответ на похвалу глухо застонал, посылая вибрацию по возбуждённой плоти, заставляя мужчину вновь неконтролируемо толкнуться бедрами в горячую и влажную глубину рта. Блэк позволил Люпину на некоторое время перехватить контроль, ощущая, как пальцы крепче цепляются за волосы, так, что это граничит с грубостью, и твердо направляют каждое движение головы юноши, заставляя его брать глубже. Сириус позволяет всё: расслабляет горло, как может, и немного втягивает щеки. Он не удерживается от тихого скулежа, потому что, как бы ему не хотелось доставить удовольствие Ремусу, собственный член болезненно пульсировал от возбуждения и дразняще, но недостаточно интенсивно потирался о твердую ткань джинсов. Он, не отрываясь от своего занятия, одной рукой с трудом расправился со своими штанами, обхватывая себя ладонью, снова не сдерживая стона. – Ох, черт, Сириус... – прохрипел Ремус, его кадык дернулся, когда он тяжело сглотнул. – Если ты продолжишь в том же духе, то я скоро... Ещё до того, как он закончил фразу, жар чужого рта мгновенно исчез, вызывая у мужчины разочарованный вздох. Блэк оставил последний поцелуй на влажной головке члена, коснулся губами выступающих тазовых косточек, поднялся чуть выше к низу живота, к груди, коснулся языком набухшего соска, провел им вдоль рубца шрама. Ремус несдержанно схватил его за челюсть, подтягивая выше и ловя его губы в поцелуй. – Я мог бы закончить... – прошептал Сириус в промежутках между столкновениями губ, для равновесия опираясь о бедро мужчины рукой, второй обхватывая его шею, – но, кажется, мы здесь не за этим..? Мы же не хотим останавливаться так быстро, верно? Ремус согласно промычал что-то в рот парня, их языки сплелись в жарком танце. Люпин продолжал перебирать темные волосы пальцами уже куда мягче, словно извиняясь за то, что излишне сильно дёргал за них. Он огладил ладонью острую линию челюсти, ещё сильнее приподнимая голову юноши, сам склоняясь к нему ближе. Сириусу потребовалось усилие над собой, чтобы отстраниться от мужчины хотя бы на секунду. Он был словно под кайфом и никак не мог прийти в себя. В голове плыло. Парень, опираясь обеими руками о чужие колени, поднялся на ноги, быстро избавляясь от джинсов и белья, оставаясь полностью обнаженным. Мужчина жадно скользнул по его телу сверкающими в полумраке комнаты глазами, коснулся руками бедер, притягивая юношу ближе к себе, оставляя беспорядочные поцелуи на животе и между ребер, пока Сириус вплёлся руками в русые кудри. – Пока я ещё могу мыслить здраво... – негромко протянул Ремус, опаляя теплым дыханием нежную кожу. Он на долю мгновения прервался, словно раздумывая над формулировкой, обводя языком ореол соска, слегка прикусывая его зубами, прислушиваясь к тихому стону парня. – Ну ладно. Просто мыслить. Пока могу, спрошу. У тебя был секс? Сириус позабавлено рассмеялся, жмурясь от наслаждения, когда мужчина втянул в рот его кожу, оставив на груди ярко-алую отметину. – Поскольку вопрос не конкретен, отвечу сразу на две его вариации. Первое: был ли у меня секс вообще? Ответ: да, был. Второе: был ли у меня секс с мужчинами? Ответ: нет, как-то не доводилось. Но я готов, – без тени смущения заявил парень, сталкиваясь решительным взглядом с Люпином. Тот почти с благоговением разглядывал его, как совершенно невероятное чудо, а после крепче обвил руками его талию, уткнувшись лбом в грудь. – Спасибо, вполне доходчиво. – Если так, то хватит болтать, – заявил Сириус, огладив его руками по плечам, усыпанным веснушками и мелкими родинками, и снова опускаясь на его колени. Оба синхронно вздрогнули от соприкосновения чувствительных возбужденных членов, когда Сириус всем телом прижался к мужчине кожа к коже, снова сливаясь с ним в поцелуе. Ремус уверенно провел ладонями вдоль позвоночника парня, вынуждая сильнее прогнуться в пояснице. Разорвав поцелуй, Люпин быстро сунул два пальца в рот, обильно смачивая их слюной, и, не теряя времени, завел руку за спину юноши и осторожно проник в него на одну фалангу. Кажется, он был удивлен, не обнаружив должного сопротивления мышц, и заинтересованно глянул на Сириуса. Тот крепче обхватил его за шею. Дыхание стало более поверхностным. Он, встретившись с чужими глазами, мгновенно опустил взгляд. Кажется, почти впервые с момента их знакомства Люпину удалось увидеть смущение на лице юноши. Его скулы полыхали. – Сириус..? – вопросительно потянул Люпин, проникая глубже, легко нащупывая бугорок простаты и задевая его кончиком пальца. Блэк вздрогнул, рвано выдыхая и падая головой на плечо Ремуса. – Я вроде сказал, что я готов, – приглушенно пробормотал Сириус, слегка подмахивая бедрами, стараясь насадиться глубже, когда Люпин добавил второй палец. Мышцы поддавались достаточно легко, мягко обволакивая пальцы. – Сегодня ночью я растягивал себя. Представлял твои руки. Тебя. Я... я надеюсь, это не плохо..? – но Блэк не получил возможности договорить, поскольку Ремус заткнул его рот поцелуем, одновременно с этим снова совершая движение пальцами внутри него, вышибая из Сириуса сдавленное мычание. – Боги, Сириус, у тебя, оказывается, есть чувство «неуверенности» в себе? – с тихим смешком поразился Ремус, оставляя пару быстрых поцелуев на остром плече парня. – Конечно, это не плохо. Ни одно твое желание не может быть плохим. Ничего из того, что ты делаешь, не может быть плохим. Ты потрясающий. Ты замечательный. Ты восхитительный, Сириус Блэк. Сириус сдавленно всхлипнул, крепко жмурясь до звезд и ярких всполохов под веками, когда длинные пальцы снова коснулись простаты. Это было во много раз приятнее, чем его собственные пальцы сегодняшней ночью... Так невыносимо приятно, но все ещё чертовски мало. – О Боги, хватит мучить, прошу... – протянул Сириус, но вопреки своим словам, недовольно нахмурил темные брови, когда пальцы послушно исчезли, оставив за собой неприятное чувство пустоты, незаполненности. Люпин хрипло усмехнулся, ласково гладя юношу по острым лопаткам. – Ну же, наездник, рули, – шепнул мужчина, поймав сверкающий взгляд парня. Губы юноши, припухшие от поцелуев, тронула самодовольная ухмылка. Как же сильно ему нравился этот тон Ремуса, слова, которые он произносил... контроль, передаваемый в его, Сириуса, руки. От этого всего просто сносило крышу. Блэк поудобнее оперся рукой плечо мужчины, другой обхватывая основание его члена. Подразнивая, слегка потёр большим пальцем головку, растирая смазку. Люпин немного крепче впился пальцами в бока парня, но не позволил себе двигаться, отдавая это право Блэку. Парень, не отрывая горящего огнем взгляда от раскрасневшегося лица напротив, направил член к проходу, слегка потерся о чувствительную плоть, дразня, позволяя как следует почувствовать себя, но пока не пропуская член внутрь, ощущая жар и пульсацию влажной кожи. Ремус почти до крови закусил губу, шумно выдыхая, очевидно, еле сдерживаясь от того, чтобы не толкнуться бедрами навстречу. Сириус на мгновение замер, внезапно ощущая себя немного неуверенно и почти напугано, но, почувствовав мягкое проглаживание знакомой руки на своем бедре, успокоился. Ремус Люпин умел его успокоить. Он словно с первых секунд их знакомства знал как это делать правильно. Сириус, стараясь выровнять тяжёлое дыхание, наконец, совершил первое движение, медленно опускаясь на головку члена. – Тш, осторожно, не торопись, – прошептал Люпин, опаляя горячим дыханием кожу на шее юноши, успокаивающе целуя, чувствуя бешеное биение нити пульса под своими губами. Блэк хмурил темные брови и кусал губы, пока насаживался на член, пропуская в себя сантиметр за сантиметром, до побелевших пальцев хватая Ремуса за плечи. Он чувствовал, как мышцы постепенно растягиваются, расслабляются. Болезненные ощущения отступают, сменяясь приятным чувством наполненности, ощущением горячей пульсирующей плоти внутри себя. Когда член скользнул по простате, Сириус вскинул голову и громко ахнул от резко прошившего тело разряда удовольствия. Люпин ощутимо содрогнулся и прикрыл глаза, когда парень полностью опустился на ствол, обволакивая его узким влажным жаром. Некоторое время Блэк не шевелился, давая себе несколько секунд привыкнуть к новым ощущениям. Ремус не торопил, поглаживая напряженную ногу парня и касаясь поцелуями плеч. Наконец Сириус почувствовал себя увереннее, совершив первое движение бедрами вверх-вниз, выбивая из мужчины под собой сдавленный стон. Эта реакция ему ужасно понравилась, и он снова повторил действие, тихо постанывая от судороги наслаждения, пробежавшейся от низа живота до кончиков пальцев ног. Когда юноша резко увеличил глубину проникновения, прогибаясь в пояснице, Ремус неосознанно подался бедрами навстречу, слегка изменяя угол и превращая шумный выдох юноши в протяжный стон. – О да, вот так..! – несдержанно вскрикнул Сириус, откидывая голову назад, предоставляя взору мужчины изящный изгиб шеи. Парень провел ладонью по ходящей ходуном груди Люпина, требовательно надавив, заставляя полностью лечь на спину поперек кровати. Опираясь о его торс напряжёнными руками, удерживая на месте, юноша начал, наращивая темп, опускаться на член плавными глубокими толчками, сопровождая каждое движение тихими постанываниями. – Боже... Как ты прекрасен... – прошептал Ремус, словно в каком-то бреду. Он крепко удерживал парня за бедра, так, что, наверное, останутся синяки, и зачарованно наблюдал за ним. С его ракурса Сириус выглядел просто бесподобно. Темные волосы растрепались, скулы раскраснелись, гладкая кожа красиво поблескивала от пота, возбуждённый член покачивался напротив живота, сочась смазкой, искусанные, зацелованные губы налились кровью – их тронула лёгкая, по-кошачьи хитрая улыбка, – комплименты явно были его слабым местом. Парень снова полностью сел на член, сопровождая движение шумным хлопком кожи о кожу. Ремус в бессилии откинул голову назад, хватая ртом воздух, адамово яблоко лихорадочно дернулось под тонкой кожей. Сириус не был вполне уверен, как именно нужно двигаться, и действовал скорее интуитивно, прислушиваясь к каждому вздоху Ремуса и к своему телу, которое стремилось поскорее получить желанную разрядку. Однако какая-то садистская часть его натуры не могла устоять от соблазна немного поиздеваться. И над Ремусом, и над самим собой – хотя это уже скорее близко к мазохизму. Он то резко ускорялся, то снова мучительно замедлялся, играясь с темпом, как только мог, чтобы совершенно лишить мужчину под ним рассудка. Блэк не сводил глаз с заломленных от удовольствия бровей Люпина, его приоткрытого в немом стоне рта, чувствовал под собой ответные порывистые толчки его бедер. Парень на пробу сделал несколько круговых движений тазом и проехался бедрами вперёд-назад, выгибаясь от наслаждения. С губ Люпина сорвался непривычно громкий для него стон, и он пробормотал что-то нечленораздельное. Блэк был в таком восторге от изменений, происходящих с Люпином в моменты полной потери контроля над собой, когда его разум был помутнен желанием... И всё это делает с ним он, Сириус! Это было невероятным чувством обладания кем-то, и Блэк открыто наслаждался им. В голову лезли непрошенные ассоциации с седланием необузданной лошади. – Сириус, прошу... – хрипло умолял Люпин, когда парень снова слегка изменил угол проникновения, почти ложась на него сверху, опуская бедра лёгкими неглубокими точками, ласково оглаживая рельеф шрамов на груди мужчины ладонями, склоняясь, проходясь по коже поцелуями. Наконец, добравшись до губ, Сириус снова насадился глубже, одновременно с этим целуя, скользя в чужой рот языком, упиваясь гортанным стоном Ремуса. В ответ на мольбы Блэк лишь коварно ухмыльнулся в поцелуй, снова издевательски замедляя темп, удерживая мужчину на самом краю от оргазма, не давая упасть за эту черту. – О, Боги... Какой же ты... Засранец! – зло прошипел Люпин, жмурясь от слишком интенсивного удовольствия и почти болезненного перевозбуждения. Он, больше не выдерживая этой сладостной пытки, самостоятельно твердо направил движения парня руками, вбиваясь в него быстрее и слегка болезненно кусая за нижнюю губу в поцелуе. Сириус громко застонал, растворяя этот звук в соприкосновении ртов и их жарком измученном дыхании. – Я сейчас... – в тяжелом выдохе сорвано шепнул Люпин, идеально подстраиваясь под быстрые движения парня, проникая в него ровно под тем углом, что их обоих прошибало такими волнами удовольствия, что это было близко к настоящему цунами, к помешательству – одному на двоих. – Ну же, давай, кончи для меня, – еле слышно выдохнул юноша, касаясь губами чужого уха, и одним плавным и тягучим, как патока, движением снова полностью опускаясь на член, с громким шлепком бедер о бедра. Это стало последней каплей, и Люпин, хрипло вскрикнув, излился внутрь горячим семенем. Сириус кончил почти в то же мгновение, судорожно сжавшись. На его губах сладким послевкусием остался звук чужого имени. В маленькой комнатушке установилась звенящая тишина. Настолько внезапная своей оглушительностью, что можно было ясно различить стук двух сердец, медленно возвращающийся к прежнему ритму. Сириус растекся по телу мужчины, расслабляясь и чувствуя, как приятная истома окутывает конечности. Ноги слегка подрагивали от перенапряжения. Мышцы явно будут болеть... Блэк лениво устроился поудобнее, даже не раздумывая над тем, чтобы слезать. К тому же Ремус не протестовал – то ли от того, что действительно не имел ничего против, то ли от того, что не было сил на протесты. Юноша устало двинулся, чувствуя выскользнувший из него член и наступившее ощущение пустоты. Меж ягодиц было непривычно влажно, но пока не было желания как-то это исправлять. Грудь Ремуса под ним тяжело вздымалась. Блэк почувствовал, как волос коснулись длинные пальцы, ласково перебирая, распутывая. Он готов был начать ластиться к этим рукам, как верная домашняя собака к рукам хозяина. Какое-то время они лежали в тишине, отдыхая и восстанавливая силы. Парень слегка подтянулся ближе на ослабевших руках и заглянул Люпину в лицо, рассматривая расслабленные черты. Глаза прикрыты, заметная морщинка меж бровей разгладились. Сириус зачарованно протянул руку и мягко коснулся его лица. Провел по скулам, невесомо скользнул по прикрытым векам, очертил губы, отыскав ещё один еле заметный шрамик под нижней губой и, не долго думая, лизнув его кончиком языка. Ремус приоткрыл глаза, обращая внимание на парня, устало и мягко ему улыбаясь, притянул его за подбородок, коротко целуя. – А мне понравилось, – шепнул Сириус, расплываясь в довольной ухмылке и щурясь. – Может ещё разок? – хитро предложил парень, соблазнительно поглаживая кончиками пальцев его плечо Поймав совершенно обескураженный взгляд Ремуса, парень тихо рассмеялся, снова роняя голову ему на плечо и утыкаясь носом в шею. – Блять. Ты невероятен... – Люпин покачал головой, тоже неосознанно растягивая губы в улыбке. – А я говорил, что староват для тебя, Блэк! Ты слишком высокого мнения о моей выносливости... Дай отдохнуть ещё минут десять... двадцать... сорок... часик... – он с каждым словом звучал все тише и тише, снова закрывая глаза и обнимая парня за талию, расслабляюще поглаживая разгоряченную кожу. Сириус снова тихо усмехнулся, подставляясь под прикосновения. – Вымотал я тебя знатно, да, дорогой? – самодовольно хмыкнул юноша. – Ну ничего, я готов подождать... – шепнул он в полудрёме. До его слуха, наконец, начали долетать звуки внешнего мира. За окном стоял ранний вечер. Слышалась отдаленная ругань скрипучего голоса старика Стэнли и звучного баритона Тома. Где-то мычали коровы. В щелях меж деревянных досок их пристройки тихо завывал ветер. Внезапно для Сириуса его восстанавливающийся контакт с окружающей действительностью и внешним миром был снова нарушен. Ремус пошевелился под ним, одним уверенным движением переворачиваясь, подминая парня под себя и нависая над ним, упираясь руками в протестующе скрипнувшую кровать. Блэк удивлённо приподнял брови, сталкиваясь с ним взглядом. Мужчина лишь дёрнул уголком губ в ухмылке и снова прильнул к юноше в глубоком поцелуе. Сириус мгновенно ответил, обвивая его руками за шею. Стоило Блэку вновь почувствовать знакомые касания на своем теле, возбуждение вновь начинало медленно охватывать разум, лениво растекаясь по телу горячей негой. Ремус начал неторопливо спускаться влажными горячими поцелуями по его шее и ключицам к груди. Он перенес вес на одну руку, другой скользнув ниже, касаясь плоского живота и острых тазовых косточек. Сириус прогнулся навстречу, довольно прикрывая глаза. – Я не заставляю тебя, если что... – протянул он, не особенно протестуя, тихо выдохнув, когда широкая ладонь обхватила член, мягко лаская, поглаживая. Ремус усмехнулся, прикусывая его кожу над соском, касаясь его губами и языком, выбивая из парня негромкий стон. – Я так хочу. Ты достаточно поработал, Сириус. Теперь твоя очередь расслабиться и просто получить удовольствие. Ни к чему дожидаться меня, если хочется, – шепнул Люпин, сливаясь с ним в тягучем поцелуе, продолжая умелые движения рукой. – Мх, ты просто прелесть, – пробормотал Сириус в чужие губы, податливо приникая к каждому касанию руки. Это удовольствие не было таким крышесносным и таким опьяняющим. Никакого нетерпения, торопливости и шумных стонов. Лишь спокойное, обволакивающее, как пушистое облако, наслаждение. Достигнув второго оргазма, Сириус, наконец, почувствовал себя полностью выжатым. Пока он приходил в себя, все ещё видя звёзды под отяжелевшими веками, стоило моргнуть, Люпин тяжело сел рядом с ним на кровати, разминая шею. Он пальцами зачесал назад растрепавшиеся кудри и глубоко вздохнул, нехотя поднимаясь на ноги в поисках своей одежды. – Надо идти... – пробормотал Ремус, натягивая трусы и джинсы. Сириус заторможено моргнул, проследив за ним взглядом. Для него было удивительно, что внешний мир продолжал существовать, и туда, к сожалению, надо было возвращаться... Парень лениво потянулся. – Куда..? – полусонно пробормотал он, но тут же вздрогнул, когда в него прилетела его же собственная рубашка. – Стадо с выпаса привести, забыл? – Мэээ... – Сириус состроил недовольную физиономию и уложил рубашку на лицо, словно пытаясь спрятаться за тканью. – Давай, парень, вставай. Не собираешься же ты валяться здесь весь вечер? – фыркнул Ремус, застегивая рубашку. Сириус приподнял бровь. – С чего вы взяли? Блэк был поражен тем, как... внезапно все вернулось на круги своя. Вот Люпин снова спокоен, расслаблен. С этой его неясной, однобокой усмешкой. Сириус снова возвратился к снисходительно-насмешливому к обращению на «вы». И словно ничего не произошло. Только тело, все ещё звуча отголосками оргазма, и губы, горящие огнем поцелуев, напоминали о случившемся. И Сириус не знал, как к этому относиться. Он все-таки послушался, вставая и подбирая с пола разбросанную одежду. – И что... дальше? – как бы невзначай поинтересовался он, теребя пуговицу на рубашке и бросая взгляд за маленькое окно. Старик Стэнли ковылял через двор, ведя за верёвку упирающуюся корову, очевидно, на клеймение. Боковым зрением парень заметил, как Люпин неопределенно дёрнул плечами, набрасывая на них жилет. – Ничего, – вздохнул мужчина, не глядя на юношу. Сириус почувствовал, как от этих слов неприятно кольнуло под ребрами. Но он был прав. А что ещё должно произойти? Неужели это что-то меняет? Ну, переспали, и что с того? Ремус ему ничем не обязан. И Сириус не обязан ему. Это и означает свобода, ведь так? Сириус любит эту свободу. И Ремус её любит тоже, как и свое одиночество. Хорошо. Да, так нужно. Блэк хотел Ремуса. Он получил его. На этом всё. Точка. Большего Сириусу и не нужно. Он утолил свое любопытство, свое желание. Получил удовольствие, воплотил все самые грязные фантазии. И того достаточно. – Верно, ничего, – согласился он, кивая и задумчиво взъерошивая волосы на затылке. Он встретился с взглядом темных глаз и немного неуверенно улыбнулся. Ремус послал усталую улыбку в ответ. От его добрых глаз разбежались лучики морщинок, хотя взгляд был каким-то тоскливым и растерянным. – Блэк! Сукин сын, где ты пропадаешь?! – раздался резкий, как скрип двери, голос старика Стэнли с нижнего этажа пристройки, заставив их обоих вздрогнуть от неожиданности. – Пошел к черту, старый остолоп, у меня и свои дела есть, я на тебя не работаю. Сейчас спущусь, – нагло отозвался Блэк, закатив глаза. В ответ раздалось неразборчивое сердитое бормотание и удаляющиеся шаги. Ремус удивлённо приподнял бровь: – И у вас так всегда? – Ага, только заметили? – весело фыркнул парень, пройдя мимо, легонько пихнув мужчину в плечо. Этой ночью Сириус, наконец, уснул спокойно и крепко. Всё было нормально. Всё было хорошо.

***

Всё было ни черта не хорошо. Вначале Сириус решил, что это даже забавно. Есть что-то приятное в чувстве принадлежности к общему секрету. Когда ваши взгляды пересекаются, для окружающих всё остаётся по-прежнему; никто не замечает ничего необычного. И лишь для вас двоих ощущается этот легкий флер напоминания о чем-то интимном. Принадлежащем только вам двоим. Это было приятно. Просто знать, что это было. Приятно, вскакивая в седло лошади, на мгновение бросать взгляд на мужчину и хитро подмигивать ему. Приятно ловить его ответный задумчивый взгляд на себе, зная, что он вспоминает о том, как звучали твои стоны... Это было приятно. Неприятным оказался лишь тот факт, что больше этого не повторится. Сириус надеялся, что удовлетворенное любопытство и желание поможет ему остыть. Но было глупо рассчитывать на это. Жить со знанием того, какими бывают касания Ремуса Люпина и какие на вкус его поцелуи, было ещё хуже, чем не знать этого вовсе... Сириус чувствовал себя последним идиотом, из-за того, что вообще рассчитывал на то, что он, который никогда не останавливался вовремя, остановится в этот раз. Делать вид, что ничего между ними не произошло было сложно. Особенно когда так и тянуло снова прильнуть к чужим губам поцелуем. И Сириус мог бы испытывать недовольство от этого неуместного желания, если бы не видел, что оно было обоюдным. Но оба не решались об этом заговорить снова. «И что дальше? Ничего.» Упрямые кретины. В целом же всё оставалось по-старому. Они много разговаривали, много проводили времени вместе, параллельно выполняя какие-то рутинные дела на ранчо. Старик Стэнли быстро привык к наличию ещё одних рабочих рук и без зазрения совести вешал на странника работу разных планов, против чего Ремус особо не возражал, отплачивая за крышу над головой, как мог. В их многочисленных разговорах Люпин даже, пусть и немного нехотя, поделился кое-чем о своей жизни в ответ на расспросы Блэка. Картина перед глазами Сириуса вставала не самая радостная. Рано осиротевший мальчик. Всю жизнь провел, странствуя из угла в угол. Перебивался разной работой то тут, то там. Всему учился самостоятельно. В том числе, как Ремус уже упоминал, участвовал в родео. До того момента, пока не повредил ногу, не очень удачно упав с дикого быка. Шрамы на груди (и на спине) были получены, когда в детстве он был пойман сердитым лавочником за воровством, и тот ужасно отхлестал мальчишку кнутом. С тех пор он больше не воровал. Сириус слушал каждое слово с жадным вниманием. Он получал наслаждение от каждой минуты в обществе этого мужчины, от каждого его сухого и неохотного рассказа о своей жизни. Ремус не любил говорить о себе, но не тут то было, ведь Блэк любил слушать о нем. В свою очередь, он поощрял Люпина фактами и из своей биографии тоже. В сравнении с историями «дикого волка пустынь» жизнь Блэка была липовым медом. Выходец древнего аристократического рода. Всегда жил в богатстве и роскоши. Но проживание в огромном особняке и денежный достаток никогда не могли затмить собой полное отсутствие свободы. Будь то свобода слова и выбора или физическая свобода. Потому что ни того, ни другого у Блэка никогда не было. Он был никем и ничем. От него не хотели ничего кроме соблюдения основных правил. Красивая обложка, хорошие манеры, умение держать себя – всё, чего достаточно, чтобы слыть достойнейшим членом аристократического общества, независимо от того, что ты есть на самом деле. Несмотря на всю гниль их кругов. И парень искренне ненавидел все это. И всё их лицемерие. Он всегда шел против всех, был ненавидим всей семьёй за каждый проступок. Белая ворона семьи Блэк. Он был собой – упрямым, своевольным, шумным и свободолюбивым. Потому, когда под покровом ночи он, наконец, выскочил в открытую форточку и, не оглядываясь и не думая ни минуты больше, исчез, никто его не искал. Он был им не нужен. А они были не нужны ему. Озвучив это вслух, Сириус решил, что Люпин сочтет его смешным. Такому, как Ремус, наверное, было невдомёк, отчего избалованный мальчишка отказался от всего из-за какого-то подросткового бунта. Но во взгляде Люпина не было снисхождения, не было осуждения, не было непонимания. Он с серьезным выражением лица впитывал каждое слово, после чего, задумчиво пожевав мундштук дымящейся трубки, произнес: – Свободный, словно ветер. Никто не в силах тебя удержать против воли, да? Мы похожи, Сириус. При всех различиях – похожи. К чёрту всех, кто попытается тебя сломать. Не важно, кто они. Я возненавижу каждого, кто хотя бы захочет изменить тебя без твоего на то желания. Сердце пропустило удар. И вот тогда-то, глядя на мужчину распахнутыми в удивлении глазами, Сириус понял, что влип он куда серьезнее, чем казалось на первый взгляд...

***

На шестой день пребывания Люпина на ранчо, солнце, наконец, скрылось за облаками, сжалившись над оставшимися в живых растениями и перестав выжигать многострадальную землю. Сириус накормил собак, насыпал овса лошадям. Взгляд снова с сожалением цеплялся за запертое стойло, в котором шумно бил копытами мустанг. Блэк не мог подгадать нужного момента, чтобы выпустить несчастного, и потому в некотором роде испытывал стыд, чувствуя, что обманул животное... Сириус не мог отрицать, что к тому же не хотел таким не лучшим образом поступать с Корперами, приютившими его. С одной стороны, этот конь был им не нужен, а с другой, Стэнли явно сможет перепродать его при крайней нужде..? Но мустанг не простой товар, а вольное создание, желающее получить свободу... Нельзя же так..? Сириус с детства обожал лошадей. Он всегда находил конюшню в своем фамильном особняке самым одушевлённым местом. Кони были более приятной компанией, чем жестокая и холодная мать или другие высокопарные родственнички... Он ещё пару секунд посверлил взглядом дверь стойла, потрепал другого коня, высунувшего голову наружу, по шее и вышел из конюшни, всё еще будучи в растрёпанных чувствах. Настроение было ни к черту. Теперь ко всему сумбуру в голове опять примешивалось чувство вины перед блядским конем. Как абсурдно это звучит... Как будто без этого проблем не хватает..? Когда он оказался на улице, в лицо ударил сухой, но уже чуть более прохладный ветер, растрепав волосы. Смеркалось. Где-то за облаками садилось солнце. Сириус потёр шею. В голову сразу же закрались мысли о том, что на ней, под его пальцами до сих пор багровели несколько отметин, оставленных Ремусом... Черт побери. Блэк думал, что станет проще, если пройдёт время, и он не будет об этом думать... Но не думать не получалось. Может оттого, что он не хотел переставать об этом думать, словно на зло себе смакуя каждую деталь этого воспоминания. Причем самое противное в этой ситуации было то, что теперь самоудовлетворение казалось полумерой. Это было и в половину не так хорошо, как могло бы быть, будь он с Люпином. Теперь он это знал. И это раздражало. Сириус достал мятую пачку сигарет и закурил. Взгляд зацепился за фигуру, сидящую в отдалении под кривым невысоким деревом с жухлой листвой. Ремус. Сосредоточенно разглядывает какой-то лист бумаги, время от времени делая пометки карандашом и поднимая взгляд к линии горизонта. Блэк, не размышляя, направился к нему. Сириус понимал, что, возможно, все это помешательство могло бы закончится, если бы он вовсе не взаимодействовал с мужчиной... Но этого он никак не мог. Его сила воли была крайне слаба, когда желание было настолько сильно. Одна его часть понимала, что станет проще и легче, когда Ремус, наконец, уедет. Но другая часть не могла даже подумать о том, что это произойдет... Как же Люпин его раздражал. Но, к сожалению, немного меньше, чем притягивал. – Что делаете? – поинтересовался Сириус, заглядывая мужчине через плечо, дурея от знакомого тяжёлого запаха. Табак, виски и ветер. Ремус нисколько не удивился появлению парня и его беспардонному вторжению в чужие дела. Он лишь обернулся, приподнимая уголок губ в улыбке. Его взгляд на долю секунды задержался на открытом плече парня, с которого сползла лямка джинсового комбинезона. Сириус, конечно же, заметил это, но не счёл нужным поправлять её (как и не счёл нужным надевать под комбинезон рубашку). Делал ли он это специально? Разумеется. Потому что гордость не позволяла предложить. Не после точки в виде слова «ничего», поставленной между их связью. Однако кто запретит ему быть внешним визуальным раздражителем? Знание того, что кто-то к тебе не равнодушен – сила. На коленях мужчины был разложена карта, помеченная одному Ремусу понятными символами, стрелками и записями косым почерком. Когда Сириус опустился на землю рядом, Люпин неопределенно пожал плечами в ответ на вопрос и демонстративно забрал сигарету прямо у Блэка изо рта, глубоко затягиваясь. – Раздумываю над тем, что... пора бы ехать, – протянул мужчина, глядя куда-то вдаль. Сириус почувствовал, как внутри что-то словно оборвалось после этих слов. – О, – только и смог выдавить из себя он, стараясь звучать не так разбито, как себя чувствовал. – Да, точно. Я хотел бы уехать с тобой. Между ними повисла пауза. В которую Сириус успел снова забрать у мужчины сигарету. Он мог бы закурить новую, но ему нравилось это призрачное ощущение чужих губ на фильтре. – И когда? – Думаю, завтра, – ровно произнес мужчина. Он, не глядя, сорвал травинку, зажав ее в зубах вместо сигареты. – Скоро погода изменится... Стоит убраться отсюда, пока не начались ливни. – Ливни... Старик Стэнли будет на седьмом небе от счастья, – фыркнул Сириус, стараясь звучать безразлично. Его это не волнует. Нисколько. – Сириус... Все в порядке? – осторожно поинтересовался Ремус, опуская руку на его колено. Блэк еле заметно вздрогнул от касания. Не стоило этого делать. Он, даже не глядя на мужчину, представлял, как тот обеспокоенно хмурил брови. А то ты не знаешь. Люпин знал. Должен был знать. Он всегда понимал его слишком хорошо. – Да, в полном. А что может быть не так? – пробормотал парень, пожимая плечами. Чужая рука на колене обжигала сквозь ткань и ощущалась куда тяжелей, чем была на самом деле. – Хорошо..? – все ещё недоверчиво уточнил Ремус, чуть сжимая ладонь, заставляя парня обратить на себя внимание. Блэк послушно перевел на него взгляд, встречаясь с карими глазами и выдыхая сигаретный дым ему в лицо, злорадно усмехаясь, когда Люпин невольно поморщился. – Хорошо. И снова тишина. – И куда направитесь дальше? Есть какой-то конкретный план? Или предпочитаете импровизировать? – наконец нарушил молчание Блэк, с любопытством склоняя голову набок. Немного резковатым движением он затушил сигарету о землю, переломив ее пополам, словно вымещал все напряжение на несчастной. Он старался выглядеть непринужденно. С учётом того, что широкая ладонь все ещё продолжала оглаживать его ногу. Сириус не знал, что в данной ситуации будет лучшим решением: скинуть чужую руку с себя или, Господи боже, перетянуть ее выше. Более всего прельщал второй вариант. Люпин снова пожал плечами, опустив глаза на карту и задумчиво пожевав стебелёк травинки, после чего выкинул его, облизывая губы. – Думаю, дальше на запад, – наконец ответил он. – Возможно, подамся в Аризону. Может, ближе к северу, в Айдахо... Сириус отстраненно кивал, глядя совсем не на карту, а на сосредоточенную морщинку, пролегавшую меж бровей мужчины, на едва заметные веснушки на его носу и щеках, на его слегка закушенную губу... Люпин выглядел совершенно спокойно, однако его рука, словно неосознанно, продолжала путешествие по ноге юноши, гладя бедро и чуть сжимая, вызывая у него тихий выдох. Кажется, его гордости придется пойти к черту. – О боги. Это невыносимо, блять! – прошипел Сириус и, стоило Люпину поднять на него выжидающий взгляд, обхватил его шею рукой, притягивая к себе и целуя. Мужчина не растерялся ни на секунду, мгновенно отвечая на касание, углубляя поцелуй. Его ладонь легла на лицо парня, гладя скулу большим пальцем. – А как же наше «ничего»? – поддел Сириус, опаляя дыханием чужие губы и судорожно хватая ртом воздух, когда мужчина переместил ладонь выше по бедру, требовательно сжимая пах. – К черту, я так не могу! Не могу удержаться. Ты сводишь меня с ума, понимаешь..? – словно в бреду пролепетал Люпин, откидывая в сторону темные волосы юноши и прижимаясь беспорядочными поцелуями к линии шеи и открытому плечу. – Я должен уехать. И так задержался порядочно... А всё ты... Почему ты... такой? Сириус... – шептал мужчина между поцелуями, оставляя новые алые отметины. Блэк уже не вполне его слушал, прикрыв глаза и подставляясь под ласки, зарываясь рукой в его волосы. Их положение, сидя на земле рядом друг с другом, было не самым удобным, но обоим было плевать. Их могли увидеть. И на это тоже было совершенно наплевать. Словно по какому-то волшебству поблизости не было ни одного человека. – Я ненавижу тебя... – пробормотал парень, сжимая чужие волосы у корней, когда рука Ремуса совершила движение, оглаживая член сквозь джинсовую плотную ткань. – Проваливай куда хочешь, на все четыре стороны, мать его... Но сейчас трахни меня, Бога ради... Ремус больше не произносил ни слова – ему не требовалось повторять дважды. Не теперь. Он словно с трудом отстранился, напоследок прижимаясь коротким поцелуем к приоткрытым губам, и потянул парня за руку, заставляя подняться с земли на подкашивающихся ногах. Мужчина приобнял юношу за талию, проводя ладонями по пояснице, снова на мгновение приникая к губам, дразня. – Идём... – шепчет Люпин, кивая в сторону пристройки. Блэк только кивает, в кои-то веки не находя слов.

***

И вот так они снова оказались здесь. На темном, продуваемом ветрами чердаке, на скрипучей старой кровати. Сначала Сириус оказался вжат в нее лицом. Сильные руки твердо удерживали на месте, заставляя прогнуться в пояснице. Блэк готов был заплакать от сверхстимуляции, сжимая пальцами простынь до хруста ткани, когда сначала его долго растягивали длинные пальцы, а затем горячий язык. Видимо, Ремус решил за Сириуса, что сейчас его очередь страдать от умопомрачительного удовольствия без возможности быстро получить разрядку. И не то чтобы Сириус был против. Обычно он не любил терять контроль над ситуацией, но сейчас в его голове явно что-то переклинило, потому что быть под Ремусом было невероятно. Ощущать его руки и губы буквально везде... Чувствовать его контроль над собой... Это поразительно заводило. Люпин делал всё сам, понимал каждое желание юноши ещё до того, как оно успевало формироваться в его плавящемся от удовольствия мозгу. Сириусу оставалось только грязно ругаться (весь лексикон старика Стэнли вспоминался как-то сам собой) от каждого глубокого толчка внутри себя и шумно судорожно выдыхать, ведь через какое-то время этой сладкой пытки сил не хватало даже на стоны. Ремус мучил его, меняя темп и глубину проникновения, слегка сжимая член у основания, не давая кончить. Он выцеловывал созвездия на его влажной от пота спине, кусал за загривок, гранича с грубостью. Лишь заставив парня умолять, Люпин сжалился, позволяя ему, наконец, провалиться в ошеломляющий оргазм и кончая вместе с ним. На то мгновение Сириус словно перестал существовать, выпав из реальности на долгие секунды или минуты... может даже часы..? Он лишь чувствовал мягкие касания рук к своей разгоряченной коже, что поразительно отличалось от того, какой твёрдой и крепкой была хватка этих рук всего минуты назад. Как этот контраст между нежностью и грубостью укладывался в одном человеке..? Какое-то время они лежали в тишине, переплетаясь руками и ногами, сливаясь в ленивом поцелуе, не отводя друг от друга взгляда. За окном, кажется, уже полностью стемнело, потому возвращаться к работе было бессмысленно. Вся их крохотная округа медленно перетекала в ночь. До Блэка и Люпина никому не было дела. После первого оргазма Сириус был уверен, что на этом всё. И совсем пропустил момент, когда поцелуи снова перетекли во что-то жаркое и несдержанное, а Ремус снова скользил руками и губами по каждому сантиметру его кожи. Блэк задохнулся от неожиданности, когда его член накрыли влажные губы. Каждое движение чужого языка и погружение в горячую глубь рта заставляло Сириуса подмахивать бедрами навстречу и шумно постанывать, дергая пальцами русые волосы на затылке. Он ничего не мог поделать с легким уколом ревности от того, насколько умелыми были действия мужчины... На этот раз Люпин не стал измываться слишком долго, быстро доводя до сорванного вскрика в момент второго оргазма. Пока Сириус приходил в себя, он чувствовал, как его бедра покрывали нежные поцелуи. Ремус ни на минуту не мог отстраниться от юноши, словно стараясь насытиться им на прощание, испить до дна. У Сириуса даже не было сил думать над тем, что больше они не увидятся. Завтра Ремус уедет. Ну и ладно. Он переживет. Да, Блэк хотел бы уехать с ним. Его на этом ранчо ничего не держало. Но... Он не собирался навязываться. Он скорее убьется, чем заикнётся об этом. Люпин всегда путешествует один. Ему не нужны попутчики, он ясно дал это понять. И Сириус не собирался переспрашивать Это низко. Это жалко. Если Ремус не зовёт с собой, то Сириус должен оставаться на месте. Как послушный пес. На несколько часов или около того Блэк, кажется, даже успел уснуть, уложив голову на чужую грудь, проснувшись уже в чуть более осмысленном состоянии. Кажется, за окном уже начинало светать. Стоило ему открыть глаза, как он сразу же попал под череду новых поцелуев и ласковых касаний. Спал ли сам Ремус вообще..? Сириус был почти удивлен тому, что ему удалось кончить и в третий раз, после того, как его тело уже было словно опустошено досуха. Но он не мог противостоять этому, на этот раз медленному и нежному наслаждению и знакомому чувству наполненности, когда Ремус снова вошёл в него... – Ты как? – хрипло поинтересовался Люпин, лениво приподнимаясь на локте и глядя на юношу, когда оба отдохнули достаточно для разговоров. Сириус, не открывая отяжелевших век, легко дёрнул плечами. – Отлично. Не чувствую задницы, но меня все устраивает, – тихо хмыкнул юноша, растягивая губы в ухмылке. Столкнувшись взглядом с темно-карими глазами мужчины, Блэк уловил в них неясную тоску и сразу же понял, к чему всё идёт. Улыбка на лице дрогнула. Да-да, пора бы возвращаться на землю. – Тебе пора, да? – Боюсь, что так, – шепнул Люпин, касаясь губами его щеки. Сириус почти ощутил боль от этого прикосновения. Лучше бы он уже просто ушел. Вопреки всему, Сириус решил ни за что не показывать истинных эмоций, криво усмехаясь и пихая его в плечо. – Не устраивай драмы, Ремус. Поднимай свою задницу и вали отсюда, – легко отмахнулся Сириус. Люпин мягко ему улыбнулся, все-таки послушно поднимаясь и одеваясь. Блэк задумчиво разглядывал его, все так же лёжа на своей кровати и свесив с нее руку, пытаясь напоследок насмотреться и запомнить каждую чёрточку его тела, каждый его жест, его размывающиеся в темноте контуры. – Ну... Получается... Прощай? – ровно произнес мужчина, крутя в руках шляпу и ероша волосы на затылке. – Получается так. Больше чтоб ноги твоей тут не было, – пожал плечами юноша, в шутку закатывая глаза, словно бы в недовольстве. – Признай, ты будешь скучать по мне? – хитро поинтересовался он, скрывая за насмешкой искреннее беспокойство. Что, если Ремусу в действительности всё равно..? Но, все же бросив на Люпина взгляд, Сириус мгновенно оказался в плену у добрых глаз, которые в темноте казались еще более глубокими и печальными. Этим глазам было не все равно. – Даже боюсь представить, насколько сильно, – горько усмехнулся мужчина напоследок, надевая шляпу на голову и выходя из комнаты. Тогда предложи мне пойти с тобой. Сириус тихо ругнулся под нос и со всей оставшейся силы стукнул кулаком о стену. Он еще некоторое время лежал в тишине, отстраненно глядя в потолок. Ветки деревьев негромко били по крыше чердака. Он не знает, сколько прошло времени, когда за окном раздался тяжелый стук лошадиных копыт, постепенно отдаляясь и затихая.

***

Сколько Сириус не пытался, больше он в остаток ночи не уснул, ворочаясь и разглядывая пустые стены, которые он и так видел сотни раз. На утро его разрывало надвое тем, что тело чувствовало себя разомлевшим, скованным приятной усталостью и, в общем-то, отлично проведшим время, а вот на душе скребли кошки, собаки, койоты и прочие когтистые создания разом. Устав бессмысленно валяться в кровати, пропахшей присутствием Люпина, и прислушиваться к медленно оживающему ранчо за окном, словно в надежде снова услышать стук копыт, Сириус, наконец, поднялся и оделся. Он тихо зашёл в дом, чтобы заглянуть в душ и вымыться. На обратном пути из ванной, проходя мимо кухни, он столкнулся с Маргарет. – Доброе утро, Сириус, – улыбнулась женщина, но тут же нахмурились, когда внимательно взглянула на него. – Что-то случилось? На тебе лица нет. – Доброе, Мэгс, – зевнул юноша. – Всё путём. Плохо спал, – непринужденно отмахнулся он, протягивая жестяную кружку женщине, когда она вопросительно приподняла кофейник, предлагая. Кофе сейчас был бы кстати. – Как скажешь, – не особо ему поверив, согласилась Маргарет, накладывая в тарелку омлет и тоже протягивая парню. – Ремус придет на завтрак, не знаешь? Ему тоже положить? – уточнила она, предполагая, что Сириус, как всегда, в курсе всего, что связано с Люпином. – Нет, – слишком резко ответил Блэк, хотя очень пытался взять голос под контроль. – Он уехал. – Ох, так скоро? Никого не предупредил... Ты знал, что он уезжает? – женщина сокрушенно покачала головой, садясь напротив Сириуса со своей чашкой кофе. Домочадцы обычно завтракали немного позже, хотя подготовка к завтраку начиналась с ранья. – Вроде того, – поморщился Блэк, тыкая омлет вилкой с такой силой, что чуть не разбил тарелку. Корпер как-то слишком проницательно глянула на него, грустно и понимающе улыбаясь. Она больше ни о чем не спрашивала. Скорее всего, она догадывалась обо всём лишь на половину, считая, что Сириус сдружился с молчаливым странником. Что ж. Хорошо, что она не представляла, насколько... близко. День шел медленно, но одновременно с этим и быстро. Сириус вроде и занимался чем-то, а вроде и не запомнил ни одного своего действия. Вроде и говорил с кем-то, а вроде, после утреннего диалога с Мэгги до него не дошел смысл ни одного слова. К вечеру он разжился у Хью виски и выпивал в одиночестве, усевшись на пороге пристройки, которая теперь снова была лишь в его распоряжении. Когда парень выпил достаточно, чтобы не жалеть о последствиях действий, он осторожно прокрался в пустую в тот час конюшню и в нерешительности замер перед запертым стойлом. – Эй... Братец..? – шепнул Сириус, прислоняясь к дверце и тихо постукивая по дереву. Конь шумно фыркнул в ответ. Блэк плохо видел его в темноте стойла, но ясно слышал, как тот бил хвостом о бока. – Готов освободиться..? Мустанг, словно в недоверии, притих в глубине своей тюремной камеры. Юноша решительно схватился за тяжёлый засов, отпирая стойло и уверенно выставляя вперёд руки, чтобы задержать коня, желающего сразу рвануть наружу. Тот поднялся на дыбы, стараясь отпихнуть парня в сторону, но Сириус придержал его, уперевшись ладонями о вздымающуюся грудь. – Спокойно! Тихо! Будешь шуметь, тебя снова поймают. Слышишь? – нахмурился парень, ожидая какого-то понимания. В целом, если бы сейчас ему прилетело копытом в висок, он был бы не слишком расстроен... Однако мустанг немного успокоился, опускаясь на все четыре ноги и тяжело пыхтя. Сириус развернулся и, будучи в полной уверенности, что конь последует за ним, тихо вышел из конюшни, оглядываясь по сторонам. Он вывел животное за дом, туда, где начиналась бескрайняя выжженная степь. – Давай. И ты тоже уходи, – с горечью пробормотал Сириус, слегка хлопнув мустанга по шее. Дважды повторять не требовалось. Конь сорвался с места, быстро набирая скорость бега, резво стуча копытами. Сириус пару раз махнул рукой, разгоняя облако пыли, и проводил его удаляющийся силуэт взглядом, снова слушая затихающий цокот копыт и оставаясь в одиночестве. Блэк накормил собак, получив от них порцию облизывания рук и веселого тявканья, что немного подняло ему настроение. Краем уха он уже слышал ворчание старика Стэнли, шаркающего со стороны конюшни и причитающего на «таинственное исчезновение мустанга». Хотя в его голосе сквозило облегчение, потому что конь все ещё был не сёдлан и достаточно агрессивен, а корма на него уходило прилично, так что избавление от бесполезного нахлебника скорее радовало, чем огорчало. Почти за сутки Сириус, кажется, умудрился пройти все пять стадий принятия, особенно долго задержавшись на гневе. Он шатался по всем окрестностям ранчо, с особой яростью пиная встречные камни, словно они были во всем виноваты. Он злился не на Ремуса (хотя, и на него тоже самую малость), а на себя. За то, что позволил вскружить себе голову, и даже самолично поспособствовал этому. И чего он ждал, когда предлагал перейти черту в первый раз? Что Люпин сразу же откажется от привычного образа жизни из-за какого-то самоуверенного мальчишки и останется здесь? Глупо. Как глупо. Следующей его длительной остановкой была стадия депрессии. Он не любил пьянеть, потому бутыль виски, отданная ему Хью, не опустела и на четверть. Но он нарочно мучил себя этим сочетанием запаха виски и табака, когда закурил уже которую по счету сигарету. Как следует наругавшись на себя и как следует переварив все произошедшее за эту неделю, Сириус, наконец, был готов перейти к стадии принятия, подняться на свой темный чердак (ноги чужой там больше не будет) со смятыми простынями на кровати и лечь спать. А завтра просто... жить дальше, как ни в чем не бывало. Подумаешь. И не такое переживали. Стоило ему подняться и, дымя тлеющей сигаретой, направиться в пристройку, как в отдалении послышался резвый стук копыт. С учётом того, в каком раздрае пребывал Сириус, он решил, что его воспалённому неприятными размышлениями мозгу начало мерещиться. Но стук приближающихся копыт определенно был. Том возвращается..? Вроде бы ещё не время, до города около дня пути – он уехал только сегодня... Старик Стэнли уже в доме... Может, кто-то из работников ранчо..? С чего бы им куда-то ехать так поздно? Значит... Ох, только не это. Если сейчас сюда приедет ещё хоть кто-нибудь, Блэк будет притворяться немым и глухим. Серьезно. Если этот кто-то будет ещё и хорош собой, то стоит притворяться и слепым тоже. Сириус, не оборачиваясь, поспешил исчезнуть. Потому что к черту это всё. Но внезапно всадник остановился в каких-то нескольких метрах за спиной Блэка. – Сириус. Парень замер как вкопанный. Уж этого голоса он услышать никак не ожидал. Обернувшись, он поднял взгляд на наездника. Ремус Люпин с нечитаемым выражением лица разглядывал юношу в ответ. – Ремус..? Что ты здесь делаешь? Что-то забыл? – растерянно протянул Сириус, стараясь совладать с голосом и произнести это так безразлично, как только возможно. Ремус явно видел его потуги насквозь. Он устало вздохнул, потирая переносицу, и спрыгнул с лошади, подходя ближе. – Похоже на то, – кивнул Люпин, и Сириус почувствовал прикосновение к своей руке. Мужчина, не отводя взгляда, не получая сопротивления, переплел их пальцы и немного виновато улыбнулся. – Тебя. Я забыл тебя. Может... махнем в Айдахо? Блэк пораженно моргнул. Сердце колотилось о ребра, как ненормальное. На лицо лезла непрошенная восторженная улыбка. Но он заставил себя нахмуриться и попытался вырвать ладонь из хватки. – Слушай, Люпин, – фыркнул он. – Это очень мило и всё такое, но если ты меня трахнул, это не значит, что ты чем-то мне не обязан. Я не ребенок, справлюсь как-нибудь без тебя, ага? Ремус с раздраженным вздохом тряхнул головой, но руку выпутать не позволил, сжимая только крепче. – Да, я предвидел, что ты это скажешь, – кивнул он, осторожным движением откидывая с лица парня темный локон. – Но я совсем не уверен, что я справлюсь без тебя, Сириус. Я... Прости, что уехал. Просто, пойми... Ты появился и перевернул всё с ног на голову. Я, как мог, пытался держаться за разрушающийся, привычный мне мирок, но как-то слабо получалось. Я ехал вперед, а что-то словно так и тянуло обратно. Так что... Я подумал, что... не обязательно всю жизнь прожить в одиночестве, делая вид, что тебя это устраивает, когда судьба даёт шанс что-то изменить. Сириус слушал, не в силах поверить в реальность происходящего, все ещё в полной уверенности, что он уснул и видит какой-то потрясающе реалистичный сон. Но Люпин не дал ему опомниться, притянул к себе за талию и коснулся губами его губ, жадно целуя. И Блэк с позором сдался, решив пока не просыпаться... Если судьба даёт шанс..? – И что скажешь? – шепнул мужчина, немного отстраняясь. Сириус ничего не смог с собой поделать, когда расплылся в счастливой сверкающей улыбке. – Ну, – он легко пожал плечами, – особо собираться мне не нужно... Ремус, не произнося ни слова, сжал его в объятиях, оставляя мимолётный поцелуй на виске. – Мне дать тебе время подготовить лошадь? Или ты, как главный защитник прав лошадей, седлаешь только ковбоев? – Сириус легко стукнул его в плечо. Он готов был поспорить, что мужчина пытался сдерживать смех. – Ой, заткнись, – усмехнулся Блэк, отстраняясь, привставая на мыски и целуя его в щеку. Сириус и не знал, что Ремус Люпин умел так улыбаться. Это была не та кривая полуусмешка, обычно появляющаяся на его лице. Такой счастливой и светлой улыбки юноша ещё не видел. Под ребрами стало обжигающе горячо. И Сириус искренне надеялся, что теперь будет видеть эту улыбку гораздо чаще.

Конец.