ПОЗДНО

      После, как тебе кажется, остановки сердца ты возвращаешься к жизни и с силой захлопываешь ящик стола напарника, осколки дребезжат внутри. Ты пятишься назад, пока не упираешься в подоконник. Из окна позади дует холодный ветер.       ЛОГИКА — Успокойся. Он бы не стал хранить её, если бы разбил намеренно.       ЭМПАТИЯ — Именно.       ПОЛИЦЕЙСКАЯ ВОЛНА — Он тебя любит…       СУМРАК — Тогда почему он не сказал тебе о том, что разбил кружечку? Как давно она там лежит? Неделю? Месяц?       Ты облизываешь губы и закидываешь голову, сжимая каждый мускул на лице. Кровь поднимается к вискам, пульсируя внутри черепа.       ЛОГИКА — Он молчал, ведь ты устроил бы истерику. Вон даже сейчас истеришь.       СУМРАК — Не, думаю, ты просто чмошник.       Ты тянешься к карману за фляжкой, но стоит тебе поднести руку к ней, как ты вспоминаешь, что она пуста.       — «БЛЯТЬ!» — не выдерживая восклицаешь ты, и со всей силы сжимаешь подоконник. Хрупкое крепление которого рушится под твоей хваткой. В твоей руке остаётся его маленькая часть. Ты с силой кидаешь её на пол и отходишь от окна, возвращаясь к столу Жана. Открываешь тот же ящик и, не глядя, забираешь всю пачку сигарет.       Ты хватаешь пачку, сминаешь картон в кулаке и тут же выталкиваешь одну сигарету. Пальцы дрожат, когда ты шаришь по столу в поисках зажигалки, сметая бумаги на пол. Ты щёлкаешь колёсиком. Раз, другой. Искра высекается только на третьем рывке, маленький огонёк пляшет на кончике, и ты жадно затягиваешься, впуская дым так глубоко, словно он способен прижечь ту рану, что саднит внутри грудной клетки.       ЛОГИКА — Это просто чашка.       Ты с силой выдыхаешь дым в потолок и трёшь переносицу свободной рукой. Висок простреливает болью от перенапряжения. Ты слишком сильно сжимаешь челюсти, нужно расслабиться, но тело не слушается.       Возможно, это и была бы «просто чашка», если бы пару часов назад ты не поддакивал Жану в его теории, зная что он не прав. Зная, что скорее всего ты замешен в преступлении. Даёт повод сомневаться в его доверии, не так ли?       А он доверяет?       ЭМПАТИЯ — Да.       СУМРАК — Нет.       ЛОГИКА — А *ты* доверяешь?       …       За окном воет ветер, задувая в щель под рамой и его звук режет слух, как ножом по стеклу.       Это неважно. Даже если бы доверял, ничего не изменилось бы. Ты должен расследовать дело самостоятельно, чтобы не впутывать друга в проблемы. А как только ты разберёшься с непонятной частью, то расскажешь всё Жану. Он ведь твой напарник. Ты непременно поделишься с ним информацией, которую узнаешь в баре. Так ведь?       Ты смотришь на часы. Время почти десять. Ты делаешь последнюю затяжку, и фильтр обжигает пальцы. Затушив окурок о подошву ботинка, кидаешь в пепельницу. Ты запахиваешь плащ и поправляешь воротник рубашки, который уже успел промокнуть от пота. Тебе жарко, липкая испарина на спине заставляет ткань прилипать к лопаткам. В последний раз оглядев офис, ты уходишь.       *Ты* сюда больше не вернёшься.                     

      

ПОЗДНО

ГЛАВА 8

ОКУРОК

                                  ЛОГИКА — Давай восстановим цепочку событий. После конфликта с Жаном в лифте банка, куда ты мог пойти?       ЭЛЕКТРОХИМИЯ — Выпить, очевидно.       Чтобы выпить есть много мест. Конечно, с десяток баров на Буги-стрит закрыты для тебя, но не все. Надо сузить круг, задай вопрос иначе, где бы ты мог нарисовать эскиз мурала и отдать его несовершеннолетней девочке?       ЛОГИКА — Если ты смог там рисовать, то значит народу было немного и бар не танцевальный.       КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИЯ — Не факт. Ты можешь рисовать везде. Учеба в институте искусств это доказала.       Тебя покрывают мурашки от воспоминаний о сдаче рисунка и диплома. Тело неприятно холодеет от мыслей о прошлом. Провалившись в воспоминания, ты спотыкаешься о бордюр, чуть не размазываясь об асфальт.       САМООБЛАДАНИЕ — Хватит летать в облаках!       По дороге к тусовочному району ты чувствуешь, насколько сильно изнеможенно твоё тело. Ветер бьёт в лицо, сухой и колючий. Тело слегка подрагивает, а зубы стучат. Ты поворачиваешь за угол, где тебя встречает Буги-стрит своим неоновым заревом, вывески мигают в такт с пульсирующей в висках кровью, гул голосов и музыка из открытых дверей смешиваются в один вязкий шум.       ЛОГИКА — Сконцентрируйся. Ты идёшь не просто выпить. Ты идёшь туда, где оставил свой след.       ЭЛЕКТРОХИМИЯ — Одно другому не мешает. Выпьешь и след станет чётче. В любом случае, будет веселее.              Ты проходишь мимо «Плачущего кита» — слишком людно, гремит музыка, у входа толпятся подростки с неестественно яркими волосами. Нет, ты бы туда не сунулся. Дальше — «У Барбары», там ты должен денег. Ещё дальше — «Дыра», но это вообще подвал без окон, вряд ли ты стал бы там рисовать, а Ава туда бы не сунулась.       СУМРАК — Ты смешон.       Ты останавливаешься посреди тротуара, и прохожие обтекают тебя, как вода камень.              ЛОГИКА — А может… Нет, это случайная идея, но может…       Несмотря на отсутствие логики в своих мыслях, ты выдвигаешься к месту назначения. Уже через 10 минут ты вновь рассматриваешь вывеску: ПОЗДНО.       Краска на двери облупилась, обнажая серое, рассохшееся дерево. Ты толкаешь её плечом, и она поддаётся с тяжёлым протяжным скрипом, который тонет в густом спёртом воздухе зала. Внутри почти ничего не изменилось с твоего последнего визита, насколько ты можешь судить по обрывкам воспоминаний. Тусклый оранжевый свет от бра на стенах едва разгоняет тени по углам. Пахнет старым пивом, дешёвым виски и горьким дымом дешёвых сигарет. Аромат такой плотный, что его, кажется, можно жевать. Народу мало: пара сгорбленных фигур в углу, уткнувшихся в свои стаканы так глубоко, что пытаются в них утопиться, и какой-то тип в дальнем конце стойки, нервно крошащий спички в пепельницу.       Твой взгляд цепляется за барменшу. Девушка мешает напитки для гостей, не обращая на тебя внимания. Рядом с ней сидит низкорослый мужчина на шестом десятке. Одетый в выглаженный серый костюм и майку под ним. Он увлечённо рассказывает что-то барменше. Повторно оглядев помещение, ты убедился, что находишься в безопасности, и пошёл к бару.       Подошвы твоих ботинок прилипают к полу. Ты опускаешься на высокий табурет, и тот жалобно скрипит, проседая под твоим весом. Девушка отвлекается от разговора с мужчиной в пиджаке и спрашивает, — «Наполнить фляжку?»       — «Что?» — морщась отвечаешь ты.       — «Ты же пришёл за алкоголем».       ЭЛЕКТРОХИМИЯ — Да!       — «Нет», — говоришь ты, но всё равно тянешься за фляжкой. Пальцы сами сжимаются на прохладном металле.       — Тогда что? — барменша вытирает стакан, не сводя с тебя глаз.       Ты проводишь языком по пересохшим губам. С чего начать? Прямой вопрос вызовет подозрение.       ЛОГИКА — Подозрение в чём? Твоей забывчивости?       Девушка забирает у тебя из рук фляжку и наливает в неё красного командора, — «Глупый вопрос, но я был здесь вчера?», — она возвращает фляжку тебе и закупоривает бутылку, — «Да», — отвечает барменша улыбаясь, — «Я так понимаю, память тебя всё же подвела».       РИТОРИКА — Что значить «всё же».       Ты сверлишь барменшу взглядом, но та лишь пожимает плечами и отворачивается к кассе, выбивая чек. Мужчина в сером костюме косится на тебя с лёгким интересом, но тут же возвращается к своему стакану.       — «Что ты имеешь ввиду?»       — «Вчера ты пришёл в бар и не переставал пить, даже когда я сказала, что ты так до беспамятства напьёшься», — возвращаясь к тебе, говорит барменша, — «Ты пришёл около девяти, помог мне в одном деле, напился, а потом за тобой пришёл твой друг»       — «А с чем я тебе помог?»       Девушка оглядывается и складывает руки у груди, — «Не думаю, что это теперь имеет значение».       Ты отвинчиваешь крышку фляжки и делаешь глоток. Красный командор обжигает горло, проваливается в желудок горячей волной, — «Не *это*», — ты протягиваешь на стойку эскиз мурала, — «Соя помощь?»       Девушка замирает, её рука с тряпкой зависает над стойкой, — «Ты реально ничего не помнишь», — произносит она не вопрос, а утверждение, и кивает мужчине в сером костюме, чтобы тот отсел.       Ты не убираешь эскиз. Твоя ладонь всё так же лежит на нём, прижимая к липкому дереву, а пальцы другой руки сжимают горлышко фляжки так, что костяшки белеют, — «Я жду».       Барменша опирается рукой об стойку, присмотревшись, ты замечаешь уже знакомый шрам на тыльной стороне ладони, но замазанный тональным средством и тальком, — «Где ты его нашёл? Он же был у Авы».       ЛОГИКА — Кажется, пазл складывается.       — «У Авы».       — «Они отправили тебя на расследование несчастного случая?! Вам в убойном отделе заняться что-ли нечем», — девушка выдыхает и смотрит на часы. Время близится к полуночи. Ты машинально делаешь ещё глоток из фляжки. Красный командор уже не обжигает, а растекается теплом где-то под диафрагмой, притупляя острую кромку реальности.       — «Несчастный случай? Мы ещё не установили, что стало причиной смерти. Откуда такая уверенность?»       Барменша отводит взгляд, и её пальцы сами тянутся к тряпке. Она начинает протирать и без того чистый участок стойки, водя тканью по одному и тому же месту, — «Надо тебя спросить об этом, ведь это ты последний с ней разговаривал».       Фляжка застывает на полпути к губам.       Твои пальцы деревенеют на прохладном металле, а в голове лишь внезапная, оглушительная тишина. Даже внутренние голоса замолкают на секунду, оставляя тебя наедине с этой фразой.       ЭЛЕКТРОХИМИЯ — Вот это я понимаю, вечер. Жаль, что мы его не помним.