Idleness

Бывают плохие дни, бывают плохие недели. А у Маринетт плохая жизнь... Нет, родители у неё хорошие, вовсе не стереотипные мачеха-и-бесхребетный-отец, совсем нет. Они добрые, тёплые, мягкие и... ну, взрослые. Знают что сказать, когда обнять. Они, кажется, знают очень много в этой жизни. В отличие от Маринетт. Маринетт было десять, она помнит это как вчера. Весёлый смех глушит уши, её розовые босоножки не переча ногам бегут по зелёной траве. Родители отошли всего на несколько минут, поговорить со знакомыми. Их бизнес только-только налаживается, труд папы окупается. Маринетт десять, она впервые чувствует что такое боль. Опекающие и любящие родители не позволили своему ребёнку понять что обозначает это слово и как чувствуется. Это чувствуется импульсами, как головная боль от громкой музыки, когда она слишком увлечённо рисует. Но больше, сильнее. Маринетт десять, и она понимает что значит страх. Она понимает что такое обречённость, когда больше не может бегать по траве в парке возле дома. Каждый день нужно ходить... ездить на процедуры. Пальцы болят от всегда холодных обручей, благодаря которым она пытается крутить колёса инвалидной коляски. Маринетт не нравится когда кто-то из медсестёр стоит за её спиной и громко дышит, толкая тяжёлую железную коляску. Маринетт впервые чувствует что такое беспомощность, когда слышит как приглушенно плачут её родители. Папа никогда не плакал, что бы не случилось. Он не плакал, когда Маринетт болела ветрянкой, и даже когда он сам случайно сломал палец... Маринетт впервые слышит как звучат всхлипы мамы. Это порождает в маленькой ней страх и... злость. Злость на себя, на свою неосторожность и то, что причиной маминых слёз является она. Маринетт уже 12. Она больше не сидит дома, а каждое утро преодолевает подъёмник и пандус на входе в школе, вновь слыша шепот за спиной. Ей всё равно. Но это всё равно становится причиной плакать в подушку номер два. Причина номер один всегда одна: грусть на дне глаз папы и мамы. Какой бы хорошей дочерью Маринетт не пыталась быть, ей не спасти маму и папу от тяжёлых вздохов и встревоженных взглядов каждый раз, как она переезжает дорогу к школе. Когда Маринетт переводится в следующий класс, причиной номер один стала она. Хлоя. Имя должно вызывать взрыв ненависти и грохот сердца о рёбра. Но вместо этого Маринетт чувствует... она и сама не до конца понимает что чувствует к этой персоне. Хлоя Буржуа. Дочь мэра. Её одноклассница и главная.. Задира? Да, наверное это так называется. Хлоя... она изобретательная. Правда, у неё хорошая фантазия. Кто ещё додумается обмазать весь шкафчик с книгами в краски, напичкать живыми тараканами и мухами и приклеить эту живность на книги? Наверное это должно вызывать ненависть. Но Маринетт чувствует только обиду и угнетение, которые всё глубже вонзаются в её кожу, пробираясь до костей. Держать оборону Маринетт и не думала. К чему? Взрослые всё видят, они любят играть в слепых. Это и обидно, и даже немного смешно. Взрослые каждый раз твердили, что дети ещё ничего не понимают, что им нужна помощь и что они, - взрослые! - помогут им в любом случае. Маринетт не верит в это, перестала в момент, когда Хлоя достала телефон при директоре и тот стал отнекиваться. Но Маринетт умная девочка, она видит как директор не хочет создавать проблем, ни себе, ни школе. И Маринетт вспоминает слова мамы. "Прислушайся, подумай, реши". И она решает. Маринетт четырнадцать. Она давно решила для себя ничего и никому не говорить. Она молчит, даже когда мама спрашивает, откуда на её коленях раны. Разве может Маринетт тревожить своих плачущих родителей? Она ни за что не расскажет как Хлоя скинула её с кресла. Колени ноют, но Маринетт молча поджимает губы и касается плечей. Каждый раз, когда Хлоя делала больно Маринетт, чувствовала новое облегчение. Неправильное, тёмное. Болезненное, как и тонкие красные линии на предплечьях. Болят. Но от этого легче. От облегчения другая боль. Она легче, немного, но выбирать не приходится. Маринетт шестнадцать. Завтраки не приносят удовольствия, только мамин календарь доставляет извращённое ожидание конца лета. Ещё немного. Она не сомневается, Хлоя опять будет в её классе, как и все предыдущие года. Для неё правила не писаны, это уже поняли все в классе. Но она надеется на то, что Роуз и Джулека будут в классе... Новый год удивил новыми одноклассниками. Алья, шумная и надоедливая девочка, которая своим красноречием заглушает мысли Маринетт. Рядом с ней Маринетт спокойно. Алья яркая, как Марс, такая же горячая. Но Маринетт боится быть опалённой... А разве ей есть чего боятся? Она уже обугленная, нет разницы, догорит до конца или нет. Хлоя стала... тише. Это странно. Выросла? Нет, совсем нет. Надежды в Маринетт не осталось, она поработала над этим летом. Предплечье отдало знакомым импульсом боли, успокаивающим и таким привычным. Хлоя не успокоилась, она просто не могла больше прилюдно унижать Маринетт. Дело в нём. В Адриане. Поразительно добрый друг детства Хлои. Его доброта вводила в дурман, такая идеальная, такая открытая и тёплая. Впервые ледяные пальцы Маринетт не так сильно болели от холода, ведь солнце грело сильнее... Маринетт впервые делает что-то действительно хорошее, впервые за свою жизнь. Старый дедушка едва не стал таким же несчастным как она, ещё немного и случилось бы непоправимое, он мог стать таким же, как сама Маринетт. Но тогда ей было 10, она была молодой и здоровой. Что бы случилось с этим дедушкой? Ужасно даже подумать об этом. Но за что-то всё же ей далось благословение. Маринетт никогда не верила в богов, каких бы то ни было, ни в китайский, ни в других... Она на самом деле вообще ни во что не верила. Но сейчас, сидя напротив маленького красного существа она всё же думает, что, возможно, ей таки даровали благословение. Маринетт 16, она только перешла в десятый класс и... Она впервые познала счастье! Ноги, которые так давно не ходят сейчас со всей смелостью бегают по крышам. Каждый день, всё больше привыкая к этому ощущению свободы и счастья Маринетт забывает о всех своих проблемах. Казалось, наконец в жизни появилась белая полоса. Алья помогает в школе, а вне стен учебного заведения у Маринетт - Леди Баг! - вырастают крылья. Это нечто потрясающее, никогда ещё не было внутри неё столько умиротворения и счастья! А потом появился он. Кот Нуар, красивый молодой парень с широкими плечами, зелёными как самая зелёная трава глазами, жёлтыми, как у цыплёнка, волосами и самими смешными каламбурами в мире! Он заставлял Леди Баг - Маринетт! - чувствовать себя живой, не смотрел с жалостью и не кривил душой. Он заботливый, добрый и смешной! Адриан добрый и заботливый, он всегда придёт на помощь, осадит Хлою и вовремя скажет своё слово. Как рыцарь на белом коне... Маринетт не уверенна, что чувствует к нему, но что-то очень тёплое. Что-то... чего не чувствовала раньше. Леди баг любят, её уважают, она чувствует себя свободной под луной, рядом с напарником, смотря во множество окон, на дома и гуляющих по улицам людей. Леди баг улыбается. Она кладёт голову на плечо Нуара и что-то спрашивает, - может о том, как прошёл его день, или о кофе, который тот принёс... Нуар улыбается. Он всегда улыбается. От этого ещё теплее. Маринетт не надеется ни на что в ответ от Адриана, потому что не ему быть с ней. Потому что она тощая, бледная... инвалид, в конце концов! Хлоя всегда говорит какие странные у неё узкие глаза и пухлые губы, которые выглядят очень толстыми сопоставляя щёки. Но под ночным небом она не думает ни о чём, она сидит рядом с Нуаром и вновь думает о том, что ощущает тот же трепет, что и возле Адриана. Только... только теперь она ходит. Он видит её такой, какой она боится быть при других, он примет её рокочущий смех и шутки. Он обнимает её за плечи, - обнимает её! - и Леди баг не отстраняется. Зачем? Они стали друзьями. Леди баг никогда не признает насколько для неё важны их посиделки, разговоры и то тепло, которое она хочет дарить Нуару. Прискорбно осознавать, что Леди баг - Маринетт? - надеется на что-то рядом с Нуаром. Он такой хороший, он лучшее, что случалось с ней в жизни. Учитывая способность ходить... Таких людей не бывает! В очередной раз хмурит брови Маринетт, обдумывая как бы сбежать. Алья в такие моменты надоедает, ей хочется остаться наедине. Отмазки уже кончаются, остались только самые банальные. И ложь... - Маринетт, я довезу тебя до туалета, но сама ты не пойдёшь! Маринетт могла бы сейчас сдаться, но в новостях во всю трубили о том, как страдает Кот Нуар. Её Котёнок... Тот, кто спасает её от одиночества, реальности и самой себя. - Я не беспомощная калека. Слова были брошены слишком честно. И жестоко. Маринетт никогда не позволяла себе таких слов, более того в присутствии кого-то. Но её уже... просто достало! Достало что с ней носятся как с новорождённым. Как с грёбаным оленёнком Бемби! Она не может ходить, да! Но она не хрупкая ваза, с ней не нужно панькаться! Она, чёрт возьми, героиня! Прийти на помощь Котёнку вышло едва ли не в последний момент, ещё бы немного и... Думать об этом тяжело. С таким же тяжёлым сердцем она просила прощения у Нуара, который был почему-то спокоен. Его непоколебимая уверенность в том, что Его Леди придёт,сносила с петель дверь в её сердце. Железная дверь, которую она ковала много лет ещё никогда не была с такой лёгкостью снесена. Так Маринетт смогла выбрать. Она не умела выбирать, даже карандаша всегда носила два, потому что первый с цветочками, а второй рисует лучше. Но она смогла выбрать между Адрианом и Нуаром, пожалуй, это решение далось тяжело. Зато придерживаться его было легче, чем принимать. Адриан отличный друг, всё равно он не видел в Маринетт девушку, возможную пару или что-то такое... А если не видишь в девушке девушку, как проникнутся к ней чувствами? После принятия своей любви к Нуару жизнь стала легче, что было приятной неожиданностью. Он занимал много места в мыслях, поэтому самые неприятные мысли оставались далеко от неё. Приятнее всего было общаться с Адрианом и не волноваться по пустякам, не краснеть и не думать о том, как он о ней думает. О, Маринетт понравилось ощущение приоритета. Когда есть человек, чьё виденье тебя важнее, чем виденье остальных становится действительно легче. Хлоя стала меньшей проблемой. Она всё ещё доставала Маринетт, мешалась и ревновала Адрикинса, но когда по тебе залпом стреляют невидимые пули Мима, меньше всего думаешь о том, как Хлоя прокомментировала сегодняшнюю причёску. Маринетт мечтала о поцелуе, мечтала о том, как это произойдёт. Сахарная фантазия, точно сладкая вата наполняла голову, выталкивая самоуничижительные мысли и волнения. Сон перестал быть привилегией, сон стал обыденностью. За это Маринетт будет благодарна Тикки, даже если она к этому непричастна. Вместе со сном появились другие обязательства перед своим организмом, хотелось чтобы в объятиях Котёночек держал красивую и здоровую девушку, а не сухую ветку, которую в любую секунду можно сломать. Еда исправно появлялась в её тарелке, пусть и не вся, но исчезала также без волшебства. Волосы всегда были вымыты с шампунем, желтоватость кожи стала уходить... Синяки под глазами выцвели нужным тоном кожи. Почти не осталось следов от привычно болезненной Маринетт... Разве что блеклые шрамы на плече, чуть синие и фиолетовые из-за плохого кровообращения... Родители не могли нарадоваться, Ся Бин готовила с такой радостью, какую Маринетт не видела с момента процветания бизнеса. Том не мог наглядеться на свою принцессу, рассматривал как она уезжает, - в какой момент шуточки о коляске для Маринетт стали смешными? - в школу в разных нарядах, пел под нос песни о хлебе, радовался жизни так, как не радовался никогда. Том куда чувственнее чем кажется на первый взгляд, здоровый мужик два метра и десять сантиметров умел произвести самое милое впечатление. Чувственная натура каждый раз душила слёзы радости, не позволяя упасть, совсем не скупой, слезе. Впервые Маринетт оглянулась и будто прозрела. Не ей одной тяжело. Это стало оглушительным выстрелом под ухом. Родителям тоже было тяжело, всю её жизнь. Родители колясочницы должны были открыть бизнес, как-то прокормить Маринетт, оплатить лечение, которое стоило точно больше, чем могла в уме подсчитать сама Маринетт. Но они смогли это сделать. Ещё никогда Маринетт не думала о том, насколько восхищается своими родителями... Приятнее всего было ощущение разводов в концентрированном взглядами, полными жалости, воздухе. Как же было приятно, когда мадам Бюстье наконец начала приветствие не с вопроса "как твоё здоровье?", а с простого и обыденного "как дела?". Не заинтересованного, такого же просто и обычного, как и у других одноклассников. О, да, это была минутка счастья, затмившая впечатление от пролитого чая на колени сегодня утром. И даже акума не испортила настроение Маринетт. Оно только улучшилось, ведь она вновь сможет увидеться с её милым Котёнком... Котёнок будто чувствовал эти изменения, его шутки стали громче, как смех и... действия. Они обнялись. Как трепетало сердце, ох, как же оно трепетало! Нежное объятие, смех над ухом, бегущие под костюмом мурашки и такое приятное тепло. У Нуара была подпалена чёлка, - Леди баг не волновалась, со снятием превращения этот недочёт сотрётся в ту же секунду, - подпухла губа, он весь в пыли, грязи и от него несёт жареным, а может даже горелым. Сама Леди баг выглядит не лучше, её щека опухла, красный костюм превратился в грязно бордовый от слоя пыли, а волосы пропахли дымом и горелым запахом латекса. Но она с той же радостью обнимает Нуара, желая чтобы мир остановился в этом мгновении! Они оба смогли вновь встретится ночью, после патруля. Чистое небо выглядело так волшебно; луна, звёзды и ни намёка на тучи. Даже ветер был тёплым... Но Нуар всё равно приобнимал напарницу, мол, вечера уже холодают. Даже если люди внизу ходят в лёгких ветровках, даже если они сидят возле тёплой трубы. Маринетт не нравится мадам Бюстье, она вечно лезет куда не просят. Как педагог она умеет заинтересовать в своём предмете, рассказывает понятно, а в классе всегда продуктивно и дисциплинировано. Да, она искренне трепещет об удобстве Маринетт, всегда первая спрашивает, не болят ли кости. Но Маринетт ближе к сердцу мадам Менделеева, не дающая спуску что отстающим, что продвинутым. Пусть она объясняет всего один раз, а не повторяет одну и ту же информацию на протяжении недели, и пусть даже её взгляд с той же серьёзностью и жесткостью смотрит на Маринетт, ей всё равно. Потому что эта женщина не имеет любимчиков, и ей глубоко плевать на то, что одна из класса калека. Её плечи не вздрагивают, когда Маринетт в очередной раз застревает в проёме, она не позволяет одноклассникам вскакивать и бежать на помощь. Смотрит, спрашивает, нужна ли помощь, зная, что ответ всегда будет одним и тем же. После чего отворачивает и пишет формулу, не ожидая, когда Маринетт сможет устроиться на месте. Как ни странно, несмотря на негодование одноклассников, Маринетт такое по душе. Ей нравится, что Менделееве так глубоко плевать на местами беспомощность ученицы. Греет душу, оставляя после себя расцветающую поляну... Адриан волшебный друг. Он играет в классе музыки для Маринетт, когда им задали задание по искусству, чтобы её часть работы продвигалась быстрее. Просто потому, что как-то раз на прогулке девушка упомянула, что игра на фортепиано часто помогает ей сфокусироваться и приносит вдохновение. И Маринетт это ценит. На обед достаёт тёплые разрезанные наискосок сандвичи из дома в фольге, съедает один кусочек и вздыхает, говоря, что уже наелась. Адриан тает, когда ест свежий, чуть хрустящий, но мягкий внутри хлеб с арахисовой пастой, вареньем и маршмеллоу. Такого ему дома точно никто не позволит... А Маринетт молча запивает послевкусие чёрным не сладким чаем, прося Алью умалчивать о том, что каждый раз после такой смеси сладкого её тошнит. Алья отличается своей адаптацией. Она быстро адаптировалась к характеру своей подруги, привыкла, узнала, что делать стоит, а когда показывать беспокойство не правильно. Маринетт только улыбается, больше не чувствуя себя так некомфортно. Ей нравится проводить время с девушкой. Одноклассники чересчур лезут к ней. Когда все узнали о болезни Роуз, Маринетт даже почувствовала облегчение. К её персоне внимание чуть сместилось. Но Роуз, наконец, поняла, как это, когда никто и метра не даёт пройти без вопросов о самочувствии. Конечно, после акуматизации Джулеки все чуть ослабили давление, но осадок остался. Незаметно изменилось отношение Роуз к Маринетт. Она больше не спрашивала о самочувствии, не оставляла сладости или ещё какие-то подарочки, чтобы порадовать, как это делали другие. Она с радостью брала одно яблоко из пяти пожертвованных для Маринетт, даже не спрашивая. Потому что самой Маринетт было всё равно. Больше всего Маринетт нравилось проводить время с Алекс и Нино. Алекс, собственно, была самой ненавязчивой. Она часто могла даже забыть о том, что Маринетт не может ходить и предложить, скажем, покататься на великах. Маринетт должно это задеть, но почему-то только легче. Она улыбается, поправляет кофточку, сползшую по хрупкому плечу и только предлагает гонки на инвалидных креслах. Алекс идею принимает. Им весело. Маринетт вечером понимает, что может веселиться и без костюма. Нино необычайно спокойный. В отношении своей девушки он метается как бабочка в стеклянной банке, но по отношению к другим всегда флегматичен. В нём нет беспочвенного альтруизма, навязчивости или концентрации только на одном факторе. Им нравится обсуждать музыку, Маринетт не счесть, сколько новых песен появилось в её плеере после одной встречи с Нино. Маринетт узнала что ей нравится поп и рок, также металика и слащавые лиры ей по душе. Она с радостью слушает новые треки Нино, комментирует и не стесняясь критикует. Нино в восторге от того, что его могут раскритиковать по причине слишком громких басов и почти неслышного звука гитары. Поэтому теперь за "дегустацией" своего нового трека он идёт вначале к Маринетт. Она строго слушает, говорит недочёты и, когда песня доведена до совершенства говорит "вкусно". Их шутки про дегустаторов, потребителей и другую чушь проходят мимо ребят. Проблемы с Хлоей не испарились, но сейчас Маринетт от чего-то чувствует уверенность. Она оборачивается на горочку опыта в битвах, смотрит со стороны как своими руками, облачёнными в красный в горошек латекс, сражается со злодеями и не чувствует страха. Она пережила слишком многое, чтобы боятся каких-то колкостей. Хлоя не умеет дружить, она не умеет принимать поражения и не умеет заботиться. Она жаждет всемирного внимания, не важно каким способом его можно получить. К концу года Маринетт видит только маленького ребёнка в теле подростка и думает, что, наверное, хорошо, что фокус внимания Хлои сместился на Леди баг. Потому что Леди баг может улыбнутся Хлое. Может подойти, сфотографироваться, принять подарок в виде фотокарточки Хлои и слушать её рассказы о моде и "бесполезных" работниках. Потом разговоры как-то переносятся на тему родителей и в Леди баг просыпается жалость. Она простит Хлое всё то, что она с ней сделала. Но она не забудет. И пока Леди баг не нужна, она будет просто смотреть со стороны, дав возможность девушке самостоятельно развиваться. Только разве что изредка навещать и направлять. А пока Леди баг сидит рядом с Нуаром на крыше дома. Смотрит на людей, рассматривает вывески, подмечает новые магазинчики. Они держатся за руки. У её Котёнка очень мягкая рука... Леди баг кладёт голову на его плечо и коротко усмехается, заметив, как одна парочка всем на обозрение целуется. Указав на это, Леди баг сталкивается с совершенно противоположной реакцией у её напарника. Он краснеет, отводит взгляд, чешет затылок и отворачивается. Впервые она сталкивается не с шуточками и каламбурами, а с таким смущением. Нуар не знает что делать? Ей не мерещится? Маринетт внутри трепещет. Тикки давно дала молчаливое добро, зная о чувствах девушки. Никто на них не смотрит. Все спешат по домам, заняты своей жизнью. У Леди баг чуть теплеют щёки. Пальцы сжимают руку напарника сильнее. Их недавний разговор о личностях пугал её до дрожи. Он ведь не должен разочароваться... Сейчас Леди баг готова пойти на риск. Она сидит устойчиво, ветра нет. Её тонкое тело не сорвётся вниз, во всяком случае её Котёнок спасёт свою напарницу. - Котёнок. Голос непоколебимо звучит, возможно даже слишком строго. Нуар поворачивает голову, когда до его острого слуха доносится шепот. Слова не знакомы, но он знает что они значат. Она без маски. Кожа отдаёт желтизной, наконец появились щёчки. В первую их встречу, несмотря на скрывающий костюм, Нуар сразу подметил худобу девушки, в этом Маринетт уверена. Она также видит как его щёки краснеют пуще прежнего. Глаза, зелёные луга, смотрят и без смущения рассматривают её лицо без маски. С мешками под глазами, короткими ресничками, тонкими бровями и широким лбом. Маринетт чуть дёргает носом от холода. По спине бегают мурашки и она мысленно чертыхается, вспомнив, что трансформировалась только в тонкой майке и спортивных штанах. Ноги без носков слабо болтаются внизу. - Маринетт?.. Она не волнуется и не загоняется, потому что готовилась к этому уже давно, с момента, как осознала свои чувства. - Котёнок знает меня в обычной жизни? Это радует, - усмешка, привычная для Леди баг, вывела Нуара из транса. Сначала его лицо вытянулось, потом расцвело в самой яркой улыбке. Всего секунда и ночной воздух не холодил руки и плечи. Лицо уткнулось в тёплый латекс на плече, её тело, - тонкое, по сравнению с его, - было крепко укутано в объятия. Они улыбались. И впервые, Маринетт почудилось что в ней смелости хватит на весь Париж. Потому что когда ты так бесстрашно целуешь любимого человека, даже не беспокоясь о том, что ваш поцелуй слишком неумелый и горячий для первого, мысль о плохом сразу вылетает из головы. Остаётся только тихая гладь в мыслях и снесённые стены замка, которые строились столько лет. С чувств на душе, наконец, сорваны цепи. Бражник всё ещё проблема. Они должны защитить мир, сейчас третий час ночи, а Маринетт утром в школу. Но она не волнуется о недосыпе. Она с трепетом отдаётся поцелую. Потому что это её Котёнок. И она не калека. Она героиня. А шрамы на плече отдают приятной болью. Его пальца проходятся по ним в последний раз, будто невидимое обещание поругать, поговорить или ещё что. Но не сейчас. Сейчас важны они. Их поцелуй. И ночной Париж, который они защитят.