ты слышишь меня?

***

Нико презирает идею о соулмейтах. Утро двадцать восьмого января не задалось. Нико помнит, что сегодня — день его рождения, но какой в нём смысл? Из римского лагеря пропал Джейсон Грейс — сын Юпитера, претор двенадцатого легиона, тот, кого Нико ди Анджело ни разу не встречал и не очень-то горел желанием это сделать. Вот уже полгода как из лагеря полукровок исчез Перси Джексон, заставляя понервничать даже тех, кто не был с ним знаком, и хотя Нико с недавнего времени был осведомлен о его местонахождении, проблем от этого не убавилось. Пробуждение Геи приближалось с каждой секундой каждого дня — так какой, спрашивается, смысл в его дне рождения? В «подарке судьбы» от богов в честь его четырнадцатилетия? Всё равно рано или поздно он умрет. Они все умрут. И от всей этой соулмейтной чепухи не будет абсолютно никакого толку. Смотря на раскинувшийся у подножья холма город, освещенный мягкими лучами зимнего рассвета, Нико ди Анджело презирает идею о соулмейтах и их возможности телепатически общаться друг с другом. Но, следя за падающими на фоне светлеющей синевы неба хлопьями снега, Нико, душу которого вот-вот словно разорвет на части, пытается окликнуть в мыслях Перси Джексона. И, разумеется, у него не выходит. Нико ди Анджело презирает идею о соулмейтах и их возможности телепатически общаться друг с другом, но каждый раз, встречая нового человека, он не может удержаться и пытается установить между ними связь. Просто чтобы убедиться, что нет у него соулмейта. Но каждый раз терпя поражение что-то внутри ломается. Снова. И снова. Неужели он и правда думает, что сможет найти свою родственную душу, — одного единственного человека среди восьми миллиардов людей на земле? Разумеется, он не сможет. Вряд ли боги вообще подготовили ему кого-то. Мрачный сын Аида, нелюдимый и пугающий, — кому захочется сделать его чьим-то соулмейтом? И это к лучшему, думает про себя Нико ди Анджело изо дня в день. Ему никто и не нужен. Нико ди Анджело презирает идею о соулмейтах и их возможности телепатически общаться друг с другом, но ещё больше он хочет избавиться от Джейсона Грейса, у которого после отчаянной борьбы сердца Нико с Купидоном хватило наглости завести разговор о соулмейтах. Нико не нужны его вдохновляющие речи и громкие слова, ему не нужна вера Джейсона в то, что когда-нибудь Нико обязательно найдет свое счастье. Нико не нужно счастье и кто-либо для него — тоже. Нико нужно, чтобы его оставили в покое. Нико ди Анджело презирает идею о соулмейтах и их возможности телепатически общаться друг с другом, но сейчас, в шаге от пробуждения Геи, когда Октавиан готовит нападение на лагерь Полукровок, Нико впервые не думает о судьбе. Нико смотрит на Уилла Соласа — перемазанного краской и хмурящего брови — и не думает, не хочет проверять никакую связь. Уилл затаскивает его в укрытие, руша все его планы, и Нико переполняет злость. Да кем он себя возомнил? Нико ди Анджело презирает идею о соулмейтах и их возможности телепатически общаться друг с другом, он запрещает себе думать, смотря в голубые глаза Уилла Соласа, но ему и не требуется. Уилл вдруг всё понимает: его плечи опускаются с легким выдохом, лицо расслабляется, а взгляд становится в тысячу раз мягче. Он смотрит Нико прямо в глаза, будто пробираясь за них, дальше, в самую душу. В затылке ощущается невесомое покалывание. Нико чувствует слабую тяжесть мыслей и какое-то призрачное движение. Он бы сравнил это со стуком в дверь, но не с ударом, а с легким перебором пальцев по дереву. Нико не слышит — чувствует нутром этот легкий тихий звук, ощущает, как к нему пытаются пробраться в сознание, и боится сделать вдох, потому что знает, кто стучится. И дверь открывает почти неохотно. «Нико…» Мягкий шепот в голове бьет по ногам, и Нико хочется упасть. У него есть соулмейт. Его соулмейт. «Уилл.» Мысленный шепот в ответ кажется Нико оглушительным. — Прости, — он едва слышит голос Уилла за колотящимся сердцем. — Я знаю, ты не хотел. Нико не дослушивает, яростно качает головой в знак протеста. Ноги непроизвольно делают шаг вперёд, пальцы хватаются за ткань распахнутой рубашки, и всё, всё в мире перестает иметь значение. — Нет, — выдавливает Нико, привставая на носках. — Нет. Это должен был быть ты. Только ты. Всё, кроме него. Всю жизнь Нико ди Анджело презирал идею о соулмейтах и их возможности телепатически общаться друг с другом, но сейчас, когда Уилл Солас мягко обхватывает его щеки теплыми ладонями, Нико понимает, что это того стоило. Уилл, целующий его нежно и осторожно, того стоил. И пусть Нико ди Анджело презирал идею о соулмейтах, он никогда не говорил, что не будет любить своего соулмейта.

***