подростковая мечта

Гермиона Грейнджер была отличным младшим советником по вопросам политики.  Каждым утром она появлялась в Министерстве магии ровно за десять минут до начала рабочего дня. Поднималась на лифте в Департамент Магического Правопорядка за девять минут с отточенным пером, где в кабинете ее ждали аккуратно разложенные по цветным папкам дела.  Ее должность не была столь впечатляющей и рискованной, как у авроров, с которыми она работала бок о бок, — Грейнджер не гонялась за тёмными магами и не разрушала проклятья — но её вклад был не менее важен. Гермиона занималась деталями — составляла законопроекты о нормативных актах, пересматривала уставы и строила политику, призванную восстановить расколотый войной мир. Эта работа требовала точности, ума и непреклонного стремления к порядку — всего, в чем Грейнджер была сильна.  И все же под маской профессионализма бывали моменты, когда в тихие вечерние часы или же в середине особенного утомительного совещания Гермиона чувствовала искреннюю, до костей пронизывающую усталость.  Грейнджер провела многие годы в стремлении к совершенству. На одном из подобных совещаний она опустила взгляд на пергамент, над которым работало перо, делая последние пометки. Почерк был безупречен, каждая закольцованная буква была четко разграничена и разборчива. Каково это — безрассудно черкать по странице? Каковы были бы последствия, швырни она эту скомканную бумажку в виде шарику через весь кабинет в своего коллегу, чей унылый гул мог бы успокоить химеру? Возникла пауза — вопрос повис в воздухе. Она машинально кивнула в ответ, выражение лица стало спокойным, перо снова начало ходить по пергаменту. Вопросы ускользнули, поглощенные шуршанием бумаг и мягким треском пера, но не исчезли, оставшись где-то в тиши ее сознания некой трещинкой на фасаде, которую Гермионе не хотелось рассматривать.

.⊹...⊹...⊹...⊹...⊹

Грейнджер едва подняла глаза, когда дверь в кабинет со скрипом отворилась, и решила сначала, что это очередная записка или запрос на получение документов. Она находилась на середине предложения, тщательно продумывая правила ношения палочек в кобуре, когда звук шагов и знакомый тягучий голос сбили ее с мысли.  — Ах, так вот где помирают ботаники.  Гермиона вскинула голову. В дверях стоял Драко Малфой, прислонившись к раме, с непринужденным высокомерием, будто его совершенно не волновало, что он потревожил кабинет, полный занятых работой людей.  — Малфой? — спросила она, перо зависло в воздухе. Грейнджер не понимала, что ее смущало больше: пребывание Малфоя здесь, в ее отделе, или то, что он оделся в брюки с рубашкой на пуговицах вместо мантии аврорского стажера.  — Насколько мне известно, — сказал он, выпрямившись и проходя дальше, мимо столов ее коллег. — Меня перевели на другую должность. Решил попробовать себя в чем-то серьезном.  Гермиона моргнула и нахмурила брови.  — А что случилось с твоей стажировкой в Аврорате?

+݁ ݁ ˖݁ +݁ ݁ ˖݁ +݁ ݁ ˖݁ +݁ ݁ ˖݁ +݁

Драко пожал плечами.  — Бесконечные дуэльные тренировки и погони за мелкими преступниками? Я бы сказал… как бы я это назвал?.. Безмозгло, я полагаю.  Грейнджер отложила перо и строго уставилась на парня.  — Я думала, тебе понравится работать при власти, которая держится над головами людей.  Малфой пропустил мимо ушей ее замечание.  — Ну не могу я по восемь часов тренировать щитовые чары, — ответил он, сбросив плащ на стоящий рядом стул. — Кроме того, я предпочел бы участвовать в формировании законов, нежели в их бездумном исполнении.  Гермиона покачала головой.  — Мне нужно закончить одну поправку к закону, если ты не возражаешь, — бодро сказала она. — Тебе следует…  — Уже отдаешь приказы? — вклинился Драко. — Переведи дух, Грейнджер, у меня даже камин ещё не остыл.  Девушка бросила на него взгляд.  — Я хотела сказать, что тебе следует ознакомиться с действующими законами, — холодным тоном сказала она. — Через пятнадцать минут у нас собрание касательно потенциальных поправок.  Ухмылка Драко расширилась, когда он подошел к пустому столу напротив ее стола и рухнул в кресло, подняв его резким движением на две ножки.  — Уверен, я все пойму.  Гермиона стиснула зубы и схватила стопку бумаг, бросив их на центр стола в попытке прогнать раздражение. Малфой был здесь всего пять минут, а она уже знала, что он будет невыносим.  И все же, как бы ей ни хотелось отделаться от него, в его тоне было что-то такое, что задело Грейнджер за живое.   Она провела долгие годы, будучи лучшей подругой Гарри и Рона (оба они не были экспертами в эмоциональном общении), чтобы научиться читать между строк. В голосе Драко слышался слабый шёпот горечи, нотки, заставляющие Гермиону думать, будто в его истории с переводом крылось нечто большее.  — Отлично, — резко сказала она. — Просто позволь мне спокойно заниматься своей работой.  Малфой поднял бровь, но ничего не сказал, продолжая изучать девушку с той же раздражающей ухмылкой.  — Конечно, Грейнджер, — только и сказал он.  Гермиона сдержалась в порыве громко вздохнуть.  — Не забудь о собрании. Четырнадцать минут. 

.⊹...⊹...⊹...⊹...⊹

Грейнджер зачастую предавалась бесплодным надеждам, в которых ее идеально исписанные заметки делают мучительные встречи более приятными. Но эти надежды ее оставляли.  Девушка сидела, строго выпрямившись, перо было наготове, как всегда. Краем глаза Гермиона заметила, как Драко откинулся в кресле, скрестив руки, и на его лице возникло выражение полнейшей скуки.  С тихим шорохом по столу проскользнул крошечный клочок пергамента, подброшенный незаметным взмахом палочки Малфоя. Она проигнорировала записку, крепче сжав перо.  Через секунду пергамент упал ей на колени. На нем тонким наклонным почерком писалось крошечное предложение: 

Если я погибну на этой встрече, передай моим родителям, что я ушел в муках.

+݁ ݁ ˖݁ +݁ ݁ ˖݁ +݁ ݁ ˖݁ +݁ ݁ ˖݁ +݁

Ее уголки губ дернулись. Она бросила на него взгляд искоса, прищурившись. Парень приподнял бровь, словно осмеливаясь ответить.  Гермиона перевернула пергамент и яростно нацарапала одно предложение. 

Смотреть на твой провал в первый рабочий день, — вот что такое мучение. 

Она взмахнула палочкой, и записка пронеслась под столом, приземлившись прямо на колени Драко.  Грейнджер вернулась к записям, не обращая внимания на его реакцию. Не успела она войти в ритм, как пергамент вновь появился на ее бедре с новым предложением, нацарапанным ниже первых двух. 

Приятно знать, что ты смотришь на меня.

Ее щеки мигом покраснели от гнева. Ее работа, ее святилище правил и порядка практически уничтожалось придурком, от которого, как Гермионе казалось, она отделается сразу же, как только они покинут Хогвартс. 

Я бы не стала добровольно следить за тобой, даже если бы ты был последним волшебником на Земле. 

Девушка швырнула пергамент обратно в Драко, но в гневе задела его колени и с ужасом наблюдала, как записка взлетела в воздух и затрепетала безнадежными кругами, прежде чем приземлиться у ног заведующего отделом.  Гермиона замерла, когда пожилой волшебник склонился и поднял записку, вглядываясь в нацарапанные строчки.  — Если я погибну на этой встрече… — начал читать он вслух.  Щеки Грейнджер из румяных тут же стали горящими с силой фитильного пламени. Она уставилась на Драко, размышляя, не взорвать ли его беспалочковой магией.  Драко выглядел чересчур забавляющимся на её взгляд.  — Я не виноват, — прошептал он уголком рта.  Она молча молила землю, чтобы та поглотила Гермиону целиком.  — Что ж, — сказал глава отдела, закончив пересказывать всю унизительную историю переговоров, — похоже, придется наладить внутридепартаментское сотрудничество. Вы двое можете поработать над новым законодательством, касающимся содействия послевоенному сотрудничеству и единению молодых ведьм и магов. 

.⊹...⊹...⊹...⊹...⊹

Гермиона сидела, сгорбив плечи, держа перо цепко в руке, с побелевшими костяшками; в висках стучала головная боль.  — Турнир Трех Волшебников в первую очередь способствует конкуренции, а не сотрудничеству. Предложение проводить его раз в два года приведет к третьей магической войне.  Малфой пожал плечами, откинувшись на спинку стула, который придвинул к ее столу.  — Я просто предлагаю.  — Нам нужно разработать план увеличения количества гуманитарных предметов в Хогвартсе, внутрисемейных мероприятий и перевоспитания студентов, совершающих связанные с предрассудками нарушения, — сказала Гермиона, потирая виски.  — Как захватывающе, — заметил Малфой.  — Тебе, как никому другому, лучше поддержать этот план, — огрызнулась девушка. 

+݁ ݁ ˖݁ +݁ ݁ ˖݁ +݁ ݁ ˖݁ +݁ ݁ ˖݁ +݁

Она удивилась, когда Драко вздрогнул, как будто ее слова и вправду задели его за живое.  — Ладно, Грейнджер, — резко ответил он, садясь и беря в руки лист пергамента. — Как насчет регулярных матчей по квиддичу со смешанными командами из учеников разных факультетов? — он начал выводить несколько строк. — Это заставит капитанов каждой команды ценить и признавать навыки других игроков, а не видеть в них угрозу, и будет способствовать развитию новых дружеских отношений между факультетами во время тренировок.  Гермиона моргнула.  — Это… хорошее начало, да, — признала она. — Спасибо.  — Мерлин, она что, умеет расслабляться, — заметил Драко. Лицо Гермионы вновь стало хмурым.  Пока парень продолжал выписывать пункты, Грейнджер изучала его лицо. В школе, особенно в поздние годы, черты были такими же резкими — пронзительно серые глаза, подчёркнутые тёмными кругами под глазами, острая челюсть и ярко выраженные скулы. Сейчас он казался более сдержанным — по-прежнему раздражающим и насмешливым, но все же более мягким.  — Было бы полезно сделать матчи открытыми для зрителей, — продолжил Драко. — Родителям и выпускникам будет полезно понаблюдать за сотрудничеством и признанием мастерства других факультетов, когда те помогают своим детям и бывшим одноклассникам.  — Ты прав, — сказала она. — Но на составление точного плана, его пересмотра и утверждения уйдет гораздо больше времени. Чем сложнее идея, тем больше времени требуется власть предержащим, чтобы рассмотреть ее и разорвать в клочья.  — А сколько времени, пара недель? — спросил Драко, не отрываясь от пергамента. Гермиона фыркнула.  — Недель? Скорее годы.  Малфой вскинул голову.  — Годы? Чтобы организовать чертову игру в квиддич, потребуется годы? — Такова бюрократия, — ответила она, пожав плечами. — Расстраивает, да, но такова реальность.  — Да это же абсурд, — насмехался он. — Насколько же неумелые они там?  — Согласна, — признала Гермиона. — Очень обидно наблюдать, как хорошие идеи ходят по кругу.  — Они должны приглашать тебя в кабинет, когда эти идеи обсуждаются, — сказал Драко, качая головой и вновь погружаясь в писанину. — Уверен, ты бы их уделала.  Грейнджер удивленно моргнула, услышав столь откровенный комплимент. Как будто и Драко это понял, а потому, наклонив голову в сторону, добавил:  — Ты можешь возглавить самый первый отдел по системе анализирования SWOT.  Гермиона вернулась к потиранию висков. 

.⊹...⊹...⊹...⊹..⊹

Она потягивала сливочное пиво, устроившись между Гарри и Роном в кабинке.  — Он придурок, — категорично заявила она. — Не понимаю, как вы двое терпели его неделями и не ныли.  В «Дырявом котле» царила оживленная атмосфера: различные волшебники и сотрудники министерства отдыхали после долгого дня. Для Гермионы стало уже чем-то вроде традиции встречаться каждую пятницу с Гарри и Роном, чтобы поговорить о прошедшей рабочей неделе.  Для нее было важно оставаться рядом со своими лучшими друзьями теперь, когда они не проводили вместе целые дни за уроками — особенно после того, как они с Роном решили сохранить свои отношения сугубо платоническими. После войны между ними словно воцарилось тягостное молчание, слишком широкое пространство, чтобы суметь его заполнить. Оказалось удивительно легким вернуть отношения в прежний, дружеский ритм, и закончить романтическое, едва их начав.  Рон пожал плечами.  — По правде говоря, он был довольно тихим.  — Тихим? — недоверчиво воскликнула она. — Он никогда не замолкает! — Мне он показался немного странным, — сказал Гарри. — Я ожидал увидеть типичного Малфоя в отделе, такого, каким ты его описываешь. И, наверное, поначалу он таким и был, но через пару дней… я даже не знаю, как это описать. Просто странно.  — Что ж, в моем отделе он постоянно делает замечания, шепчется со мной во время совещаний. Вечно на что-то отвлекается, большую часть рабочего дня проводит за придумыванием совершенно бессмысленных предложений, а еще делает маленьких бумажных птичек на своем столе и заклинает их прилететь ко мне, чтобы они начали летать вокруг моей головы, он… он… он вон там.  Гермиона оторвалась от своих мыслей, когда ее взгляд остановился на блондине, одиноко сидящем за барной стойкой по другую сторону «Дырявого котла».  — Хм, — заметил Гарри. — Интересно, встречается ли он с кем-нибудь? Она не ответила, продолжая изучать Малфоя, который пил что-то из бокала с темной жидкостью.  — Завтра утром у нас моделирование с утра пораньше, — сказал он, хлопая Гарри по плечу. Они выскользнули из кабинки по обе стороны, оставив Гермиону позади, когда накинули плащи и помахали на прощание.  Она допила последнюю кружку сливочного пива, решив, что лучше отправиться домой и прижаться к Живоглоту, чем заказывать еще одну. Выскользнула из кабинки и направилась к камину, наморщив лоб, когда заметила металлическую решетку, закрывающую очаг.  — Никаких полетов, — сказал ворчливый бармен, полируя массивный пивной стакан. — Техническое обслуживание будет на следующей недели.  Гермиона нахмурилась, не желая аппарировать после нескольких кружек. Бежать за Гарри с Роном, чтобы один из них проводил ее до квартиры, казалось не слишком приятным.  Пока она размышляла над тем, как вызвать Ночного Рыцаря (ужасная перспектива), рядом с ней кто-то возник.  — Проводить тебя до дома?  Она резко обернулась и увидела Малфоя, стоящего рядом с ней; выражение его лица было искренне обеспокоенным.  — О, тебе совершенно не обязательно этого делать, — инстинктивно сказала она, не имея лучшего решения проблемы.  — Знаю, — ответил Драко, приподняв бровь. — Но меня воспитывали так, чтобы я не позволял ведьме гулять одной по темноте.  Гермиона неохотно поглядела на поломанный камин и снова на Малфоя.  — Хорошо, — нерешительно сказала она.  Январский воздух был сухим и холодным, отчего щеки и кончик носа Грейнджер мгновенно порозовели. Она уткнулась лицом в шарф, потирая руки в варежках, пока они шли.  — Где ты сейчас живешь? — спросил он небрежно, пока они проходили мимо волшебной кирпичной стены.  — В маленькой квартирке рядом с Гринготтс, — ответила она, любуясь немногими оставшимися рождественскими огнями, развешанными в витринах.  — А я возле Олливандера, — ответил он, и с его губ слетели маленькие капельки конденсата.  Гермиона удивленно моргнула.  — Не в доме твоей… семьи? — медленно спросила она, не будучи уверенной, что упоминание о поместье было разумным. Драко в ответ насмешливо хмыкнул.  — Конечно же нет.  — Почему? — спросила она, не в силах удержаться от любопытства.  Он слегка напрягся, но все же ответил:  — Слишком много плохих воспоминаний и слишком мало хороших.  Гермиона кивнула, на секунду поскользнувшись на льду, и только потом восстановила равновесие. Малфой вздрогнул, как будто мог подхватить ее. От этой мысли она едва не рассмеялась.  — Я понимаю, — тихо сказала она. — Иногда я испытываю трудности, когда нахожусь на улице, например, в парках или лесах. Они напоминают мне о том… что я провела в них целый год.  Несколько минут они шли в тишине, прежде чем Драко снова заговорил.  — Вот почему я перевелся. Тренировки, дуэли… слишком уж было знакомо. Мне становилось плохо.  Грейнджер постаралась не выдать своего удивления его уязвимостью. Внезапно слова Гарри и Рона о нем обрели смысл.  — Вот мы и пришли, — сказала она, когда они оказались перед небольшим кирпичным зданием. — Спасибо, что проводил меня.  Малфой кивнул.  — Полагаю, задолжал после истории с запиской.  Гермиона удивила их обоих, издав короткий смешок, похоже, назло себе.  — Все в порядке. Это привело к нашему сотрудничеству, и… некоторые из твоих идей не ужасны. Они… даже хороши. Иногда.  Глаза парня загорелись весельем.  — Я могу сдерживаться и быть хорошим лишь иногда, Грейнджер. В остальное же время я обязан быть гнусным и трудным.  Гермиона всерьез улыбнулась.  — Ты можешь возглавить первый отдел по придуркам. 

.⊹...⊹...⊹...⊹.⊹

Грейнджер стояла рядом с грудой коробок высотой почти с нее саму и смотрела на бесконечную гору папок.  Ее била дрожь. Архив в подвале министерства был старым и неорганизованным, массивный каменный кабинет освещался мерцающими бра. Архивариус сидела за внушительным деревянным столом и смотрела на них сквозь очки-половинки, казалось, раздраженная тем, что они нарушают тишину и затхлость ее убежища.  — Да это просто смешно, — заявил Драко.  Гермиона вздохнула, пролистывая очередной скучный отчет.  — Признаю, что некоторые из этих записей несколько… архаичны. 

˖݁ +݁ ݁ ˖݁ +݁ ݁ ˖݁ +݁ ݁ ˖݁ +݁

— Архаичны? — сокрушился парень. Он взял папку с самого верха стопки и громко прочитал. — «Отчет об Отмене Обязательного Ношения Головных Уборов в Помещениях Министерства», — Драко протянул пергамент, на котором была изображена схема высокой остроконечной шляпы.  — Тише! — прошептала Грейнджер, нервно поглядывая на архивариуса и выхватывая папку из его рук.  Малфой, сидевший на полу в окружении пергаментов, поднял другой переплет. — О, думаешь, то дело было плохим? Послушай вот это! «Отчет о Несанкционированном Выращивании Магических Бобов», — он протянул бумагу с издевательским благоговением. — Вот это и есть та самая передовая журналистика, благодаря которой пашет наше правительство, Грейнджер.  У Гермионы сорвалось приглушенное хихиканье, и она тут же прикрыла рот ладонью, когда архивариус подняла глаза от своей книги и строго уставилась на них. Малфой проигнорировал ее, подняв перо и превратив его в маленький деревянный молоточек.  — Незаконные бобовые земледельцы будут… — он сделал паузу, наклонив голову и хлопнув молотком по каменному полу. — Казнены.  Резкий, похожий на лай смех вырвался изо рта Грейнджер и эхом разнесся по тихому кабинету.  — Ш-ш-ш! — прошипела архивариус, но от этого выговора Гермиона только покраснела, не сумев остановиться. Она вынужденно наложила на себя заглушающие чары, пытаясь успокоить дрожащие плечи и неконтролируемое хихиканье.  Взяв себя в руки, девушка собрала несколько нужных папок и поспешила к выходу, желая поскорее оставить ворчащего архивариуса позади. Драко последовал за ней, выглядя крайне довольным собой.  — Дети, — прошипела архивариус, когда пара проходила мимо. 

.⊹...⊹...⊹...⊹

+ ˖݁ + ˖݁ + ˖݁ +݁

Массивные маятниковые часы на стене показывали 10:45.  Гермиона и Драко должны были отправиться домой еще несколько часов назад вместе с остальными коллегами, но они попали под волну сильного кофеина и теперь стремились закончить первый этап поправок перед уходом.  — Готово, — триумфально заявила Грейнджер, поставив точку в последнем предложении ткнув пером по пергаменту.  — Фантастика, — простонал Малфой, разминая спину и вставая. Она потянулась и тоже подняла руки над головой. Когда Гермиона открыла глаза, то заметила, что Драко смотрит на ее талию, на тот обнаженный участок кожи между джемпером и брюками. Его глаза тут же вернулись к ее, и Грейнджер не смогла отвести взгляд.  Она осознала, что теперь они стояли куда ближе, чем мгновение назад, и не была уверена, кто из них двинулся первым.  Взгляд Драко на секунду скользнул к ее губам, а затем снова встретился с ее глазами.  — Грейнджер, — произнес он голосом, едва превышающим шепот. Ее сердце бешено заколотилось.  — Да?  — Я… — он заколебался, его уверенность слегка пошатнулась. — Я не обижусь, если ты проклянешь меня за самонадеянность, но мне бы очень хотелось поцеловать тебя прямо сейчас.  У Гермионы перехватило дыхание, здравый смысл доблестно боролся с нахлынувшим желанием. Она могла лишь кивнуть, шагнув вперед и сократив расстояние между ними, когда Драко, взяв ее лицо в свои руки, впился губами в ее губы. Касание не было изящным или же искусным. Они целовались, сталкиваясь носами, его пальцы запутались в ее кудряшках. Малфой шагнул ближе, и Грейнджер отступила к своему столу, свалив на пол недавно законченную поправку.  В голове мелькнула мысль, что кто-то может зайти к ним — посторонний или бродящий охранник — и все же девушка могла думать только о том, что находится здесь, с Драко, с его прижатым к ее груди телом, могла думать только о том, что она глупа, безрассудна и ведет себя словно двадцатилетняя девушка, впервые в жизни.  Малфой отстранился, запутавшись руками в ее локонах, и тихонько задышал.  — Итак… моя квартирка небольшая, но я поддерживаю в ней удивительную чистоту…  Гермиона усмехнулась, притянув его лицо к своему, когда они с хлопком исчезли. 

.⊹...⊹...⊹…

Гостиная Грейнджер светилась нежным оранжевым светом от множества ламп и огня, мерцающего в очаге.  Они с Драко сидели на полу перед диваном, между ними стояла открытая бутылка вина. Гермиона подняла ее и поднесла к губам, хихикая, пока Малфой продолжал подражать разъяренной секретарше, впавшей в ярость, стоило ей заметить одну из фирменных бумажных птичек Драко, приземлившихся прямо в ее кружку с чаем.  Ее квартира была полной противоположностью квартире Малфоя — по крайней мере, с эстетической точки зрения. В то время, как его убежище было однотонным, полный современной мебели и чистых белых столешниц, квартира Грейнджер была уютной, украшенной теплыми тонами и сочетаниями. Однако оба помещения были безупречно чистыми, за что Гермиона была очень благодарна. Ее перфекционистские наклонности не могли не отразиться на домашней жизни, Грейнджер доставляло огромное облегчение проводить время в местах, где в ней не возникало желание что-то исправить — желание, бушевавшее в ней всякий раз, как она осмеливалась переступить порог квартиры Рона или Гарри. Они с Малфоем стали чередовать ночи, проведенные друг у друга, — теперь это стало обычным делом. 

+ ˖݁ + ˖݁ + ˖݁ +݁

Драко потянулся за бутылкой и сделал большой глоток, после чего откашлялся.  — Грейнджер.  — Драко.  Он замешкался, постукивая пальцами по бутылке, что выглядело нехарактерно нервно.  — Я не ожидал… такого… когда переводился в другой отдел. По правде говоря, я был рад действовать тебе на нервы и не думал о другом.  Гермиона закатила глаза.  — Тоже мне, новость.  Малфой ухмыльнулся, став более похожим на себя.  — Да, но… я очень рад, что все изменилось, и… думаю, настало время вести себя прилично и спросить тебя кое о чем. Ты бы стала моей девушкой? У нее перехватило дыхание. Первым побуждением был смех — отчасти из-за нервов, а отчасти и потому, что фраза показалась столь невинной, поразительно обыкновенной, юношеской и простой.  В голове пронеслись мысли: все те годы, что они провели подростками, вынужденными сражаться в битвах, не предназначенных для их возраста, нести бремя, которое не должен нести ни один ребенок… столько потерянного на двоих.  С внезапной ясностью Грейнджер поняла, что Драко дал ей то, в чем она не могла себе признаться: возможность снова стать мягкой — смеяться, чувствовать молодость, ощущать легкомысленность, безрассудство и человечность.  Ее голос был нежным, когда она наконец ответила, переплетая свои пальцы с его:  — Да, я бы стала.  Его лицо озарилось — без ухмылки или даже намека на сарказм, но с редкой, искренней улыбкой, от которой у нее защемило в груди.  Малфой резко дернулся, практически повалив Гермиону на ковер, и она, вскрикнув от восторга, схватила его лицо в свои руки и принялась безрассудно целовать. Его руки скользнули к ее пояснице, а мизинцы — к поясу джинсов, когда девушка со вздохом прогнулась.  — Знаешь, — сказала шатенка, тяжело дыша, — теперь нам придется заполнить форму 1077, чтобы заявить о наших отношениях.  — Мерлин, Грейнджер, — вздохнул Драко, покачав головой. — Мы десять секунд в отношениях, а ты уже думаешь о правилах и волоките. Очевидно, я еще не достаточно раскрыл тебя.  — Хм-м, возможно, нет.  Малфой рассмеялся и снова впился губами в ее губы, намереваясь приступить к совершенно иной форме внутридепартаментского сотрудничества.