Porolon Production представляет

Тимур сидит на брошенном прямо на пол разъёбанном двуспальном матрасе, глядя как его квартира заполняется незнакомыми людьми. Все в теме, скидываются на общак: тащат пиво, жратву, сигареты, кидают на стол пачки презервативов, тюбики лубриканта, переводят баблос за угощение. Тимур крутит «чек» в руке, в пальцах другой зажата сигарета. Рукава олимпийки закатаны до локтей — он единственный, кто готов демонстрировать свои руки. — Ты красивый, — говорит худой тип с кривым черепом. Поведение у него дерганое, походу, ломает. — Таких, как ты, редко увидишь. Чистых. Он скользит взглядом по предплечьям Тимура и замирает, увидев в пальцах пакетик. Начинает кутаться в толстовку, которая висит на нем, как мешок. Тимур прячет «чек» с ловкостью фокусника между пальцев, затем протягивает руку для рукопожатия. — Угощайся. — Сам он принял еще до прихода гостей. — Спасибо, — тот жмёт руку, принимая подарок, и улыбается надтреснуто, как улыбаются давно сломленные люди. — Ты не против, если я поставлю автомат? Тимур пожимает плечами, ему плевать. Пока чел готовит наркотик для инъекции, другой, ничего такой на вид, делает «дорогу». Кто-то вяло треплется о «вечеринке», которая была на прошлой неделе, пока ждет своей очереди. Тимур чувствует, что его начинает торкать, и выводит плейлист на колонку. «Говно твоя музыка, Лёша», — высвечивается уведомление, и Тимур усмехается. Мудила. Он больше не чувствует ярости и тоски, наоборот, ему хорошо, так, что хочется поделиться этим с другими. Улыбаясь, он чешет висок и отправляет Дане приглашение на пати. С одного раза ничего не будет, думает он. Примет, расслабится — вместе со мной расслабится — и будут ему и зрители, и групповуха, всё что захочет. Только со мной. — Меф — это не про секс, чувак, — шепчет какой-то парень, присаживаясь рядом, глаза его лихорадочно блестят. — Это про близость, понимаешь? Ты думаешь, мы тут за сексом и кайфом? Нет, мы тут ищем любовь, чувак. Эмоциональную, мать твою, близость. Но меф, он, бля, наебывает, сечёшь? Нужно догоняться, чтобы получить то, что ускользает... Не слушая его трёп, Тимур позволяет ему себя гладить. Чувак преодолевает барьеры стыда и телесной зажатости и выходит на сверхсветовую тактильного голода и эмпатии. Гладит его обнаженные предплечья, на которых резко выделяются мышцы и вены, бедра, пытается приспустить с Тимура штаны. Сам он полностью одет и то и дело пытается закутаться еще сильнее. Тимур понимает, что он стыдится своего тела. И что, походу, совсем конченный. Такие приходят сюда не для того, чтобы «отлететь» и потрахаться, а чтобы отойти в мир иной. Тимур заставляет его открыть рот, проверяя на наличие ран, и позволяет наконец ему взять свой член в рот. Кумарится дым, вечеринка набирает обороты. — Я красивый? — повторяет то и дело "ничего-такой" парень, которого пялит в жопу другой торчок. — Скажи, что я красивый... Он приходит сюда, чтобы его увидели. Заметили. Полюбили. Прям как Даня. Все геи в этой стране в каком-то смысле конченные, думает Тимур. По крайней мере те, что одиноки. Иначе нахуя это всё? Условия high and horny-party два: секс&драгс; остальное, то есть способы и защита, по договору. Конченные сразу ставят в вену и ебутся без гондонов, кто-то, как Тимур, в начале пути, нюхает и юзает защиту. Иногда последние всего за ночь переходят в категорию первых, начиная ночь с инъекции в плечо и заканчивая — в вену. Подстава мефа в том, что его всегда недостает до настоящего кайфа. Кажется, что сейчас немного догонюсь и тогда точно хватит. Но достаточно не бывает никогда. Настоящее счастье всегда ускользает, торчок дело говорит. У меня есть преимущество перед этими нариками, думает Тимур, лениво надавливая на череп отсасывающего ему типа. Да, ты хотя бы знаешь, что это такое — любовь. Как это могло бы быть, или точнее: было. Ты поднимаешь взгляд и видишь Даню, несколько секунд требуется на то, чтобы понять, что это действительно он. Ты его не видел год, волосы чуть длиннее обычного, черный пуховик, футболка с дурацкой надписью, в руках комкает шапку. На лице пластырь и нечитаемое выражение. Ты чувствуешь одновременно нежность, эйфорию и жёсткое мстительное удовлетворение. Чел, который, походу, его впустил, готовит ему дороги вещества, стягивает с него куртку. Шепчет что-то на ухо. Даня выглядит охуевшим, передергивает плечом, но позволяет стащить куртку и что-то отвечает. Смотрит на меф и кучу барахла на столе, на «красавчика», которого ебет лысый, и наконец — прямо на тебя. *** То, что я вижу, совсем не то, что ожидаешь увидеть на вечеринке. Сказать, что я в ахуе — ничего не сказать, а я за свою недолгую жизнь повидал немало, пусть большая часть была всего лишь плодом моей нездоровой фантазии. Хуй с ней с оргией, по глазам и остатками наркотической феерии на столе, я понимаю, что все тут угашенные в хлам, включая Лёшу, который смотрит на меня диким взглядом в то время, как ему отсасывает какой-то торчок. Я делаю глубокий вдох, пытаясь сфокусироваться на происходящем, но у меня не выходит. Мозг отключается, пасуя перед реальностью. Какой-то чел снимает с меня куртку и кивая куда-то на стол, приглашает присоединиться. Я вижу гостеприимно рассыпанные передо мной дороги белого порошка, обещающие увести меня в голубую даль. Ту самую, где ебутся единороги. Здесь же раскидана еда, какая-то самодельная хуета для употребления, пиво, смазка, а в край стола упираются руки парня, которого трахает в зад другой. На лицах обоих выражение, близкое к «ахэгао», в других обстоятельствах я бы поржал, но сейчас мне отчего-то не до смеха. В закутке кухни тоже ебутся. Играет музыка — Лёшин плейлист я узнаю сразу. — Первый раз? — воркует надо мной чел, который меня впустил. — Не стесняйся, здесь все свои. Ну или пиздуй, — тем же ласковым тоном предлагает он. — Я тут жил, — говорю я, кивая на Тимура. — Вон мой парень. — Ну тогда присоединяйся, — продолжает улыбаться он. — Юзал уже химсекс? Это имба. Он делает ко мне шаг, приобнимая. Кидаю взгляд на Тимура, пытаясь прочитать на его лице хоть что-то, но его парень сосёт хорошо, и Леша близок к оргазму. Хоть и продолжает пялиться на меня. Что дальше? Вставишь ему в очко? — Погоди, мне надо поссать, — говорю я нетерпеливо топчущемуся рядом торчку и иду в туалет, который, несмотря на царящий там срач, свободен. Мне нужна передышка. Я ссу, отстраненно наблюдая, как пузырится вода в толчке, когда в нее врывается струя моей мочи, и пытаюсь сообразить, что делать дальше. Часть меня с мазохистским удовольствием прокручивает увиденные кадры, мол, а чего ты ожидал? Примиряющих объятий и признаний? Ты сам не фига не образец целомудрия, почему бы не вмазать дури и не присоединиться к этой уютной нарко-оргии? Этот же приятный самоуничижительный голосок обычно предлагает мне выйти в окошко. Но смотреть, как Тимур ебёт торчков и наблюдает, как те ебут меня, кажется мне не таким уж веселым занятием. То, что делаю я, — шоу из области воображаемого, безопасное воплощение сексуальных фантазий, а тут столько обнаженной и неприкрытой реальности, что меня буквально выворачивает. С другой стороны, кого я обманываю? Я та еще блядь. Поздняк метаться. Кто-то ломится в дверь, но я предусмотрительно запер дверь на щеколду. Забаррикодироваться здесь на всю ночь не кажется такой уж плохой идеей. Неторопливо стряхиваю член и застёгиваю ширинку. Мою руки, старательно не замечая плавающий в раковине использованный шприц. Да в пизду, решаю я. Это дно я пробивать не стану. Пусть ебётся с кем хочет, я не готов быть частью этого. Выхожу из туалета, хватаю куртку и пиво, но Лёша, видимо, кончив, пока я был в туалете, идёт ко мне и лезет обниматься. — Ты чо такой резкий? Куда собрался, ты только пришел. Он прижимается ко мне вплотную, поворачивает к себе мое лицо и пытается поцеловать в губы. — Отъебись. — Ну чего ты, как целка, зай? Ебёшься с кем попало, а мне не дашь? — Ты тоже, — парирую я. — Именно, что «тоже». Хули ты меня не ждал? — Вот сука, я тебя еще и ждать был должен? Сам уебал на свою войну, вот и ебись с ней сам, раз такой самостоятельный, — рычу я. — Да ладно тебе, завёлся. От близости Тимура, от того, как он вжимается в меня пахом, меня начинает трясти. Мое тело отзывается практически вопреки сознанию. Я позволяю ему себя поцеловать, кайфуя и желая продолжения, и с ужасом понимаю, что вот-вот сдамся. В конце концов это то, чего я заслуживаю: пьяной оргии с участием человека, которого люблю, и еще шестерых упоротых незнакомцев. — Нет, — я отталкиваю его с такой силой, что он отступает на шаг, и смотрит на меня с недоумением и обидой, как будто рили не понимает, почему я ломаюсь. Я слышу в своем голосе визгливые нотки и затыкаюсь. Блядь, рядом с ним я даже сам себе кажусь истеричкой. Тимур пожимает плечами и шагает мимо меня к столу, намереваясь втянуть оставленный для меня наркотик. Он кажется непробиваемым, наверное, он и правда невменяем, судя по глазам, но было бы слишком просто снять с него всю ответственность только из-за наркоты. Я дожидаюсь, когда он снюхает весь порошок. — Тогда съебывай, не порти нам веселье, — он втирает остатки в десны. Ёбаный наркоман, сука. — Съебу, — киваю я. — И приду завтра. — Нахуя? — удивляется Тимур, и выражение лица неуловимо меняется. Если бы я сам знал. — Потому что хочу. Он снова делает шаг ко мне, обнимает и утыкается носом мне в шею. — Останься. — Нет, это плохо кончится. Ты это знаешь. Пойдём со мной? Тимур молча обнимает меня несколько минут, и я почти что начинаю верить, что он согласится. — Ебать меня штырит, — вместо этого говорит он и лезет горячими руками мне под футболку. Трётся стояком о мое бедро и жадно дышит мне в шею. К нам присоединяется кто-то третий. Довольно странное ощущение, чувствовать, как у тебя отъезжает кукуха. Мое сознание раздваивается: часть меня плывет и желает продолжения, предлагая расслабиться и забить на все последствия, а другая часть цепенеет, как будто надо мной пытаются надругаться. Горло сковывает странный спазм, так что становится трудно дышать, и я оттолкнув обоих, иду прочь из квартиры. Даже не оборачиваясь, я знаю, что они продолжат и без меня. Похуй на Лешу, его оргию и зависимость. В конце концов, это его проблемы, которые он сможет, если захочет, разрулить сам. Но мне сейчас нужно уйти, иначе внутри меня сломается то, что починить я уже не смогу никогда.