Porolon Production представляет

Мы курим, выдыхая дым в кухонную вытяжку. Я всё ещё ощущаю агрессивное, даже я бы сказал: мстительное удовлетворение после нашего секса. Я не знаю, почему мне приходит в голову именно «месть», чтобы описать свои чувства, но оно кажется наиболее подходящим. Месть как возвращение себе контроля над собственной жизнью и телом, месть как оружие слабых, способ доказать себе свою силу. Как бессильная злость наконец-то выпущенная наружу. Хотя она и не направлена против кого-то конкретно. Доминирование через секс — маскулинная хуета, которая всегда казалась мне бредом, вдруг обрела смысл, который я сам не до конца вкуриваю, но мне очевидно, что я ощущаю себя иначе, чем раньше, и я благодарен Лёше и Игорю, что они помогли мне почувствовать это. Я вижу, что им обоим не по себе — Лёше, который всё ещё в ахуе от своих ощущений; Игорю, переживающему свою бурю чувств. Не могу сказать, что не предчувствовал, что это будет наш последний секс с ним. Мне от этого грустно, но я давно знал, что это рано или поздно произойдет. — Ты нам нужен, — говорю я, обнимаю Игоря двумя руками и зарываюсь носом в его плечо. — Просто ты от нас устал. Игорь кивает и треплет меня по голове. — Да, я устал от ваших проблем. Мне нужно решать собственные. — Тогда почему ты согласился прийти? Игорь пожимает плечами и затягивается. — Чтобы закрыть гештальт. Иногда нужно совершить ошибку, чтобы убедиться, что это именно она. Звучит знакомо: поесть говна, чтобы убедиться, что это оно, — знаем, умеем, практикуем. Затягиваюсь за его плечом, продолжая его обнимать, и встречаюсь взглядом с Лёшей, его глаза кажутся совсем черными. Он пытается казаться невозмутимым, но я вижу, что это не так. Нахожу его руку на талии Игоря и переплетаю с ним пальцы. — Для нас это не ошибка. Наоборот. Мне это было нужно. — Для вас — нет, — соглашается Игорь. — Но для меня — ёбаная катастрофа. После всей хуйни, что вы творите, после всей ебли мозгов, страданий и обещаний, вы заявляетесь на работу к Андрею и в его присутствии приглашаете меня заняться секс-, мать вашу, терапией. И я, блядь, с энтузиазмом соглашаюсь. Говорю своему парню, что еду трахаться, потому что Тимур, блядь, сказал, что Дане, блядь, требуется помощь и без меня, сука, никак. Он считает, что у меня нездоровая привязанность к вам, и он прав. У вас проблемы, а я вас спасаю. И пока я это делаю, сами вы решать свои проблемы не научитесь. Замкнутый, сука, круг. Мы с Тимуром переглядываемся. Игорь произносит всё это ровным тоном, но обилие матерных междометий намекает, что он злится, правда, в основном, на себя. Он прикуривает следующую сигарету от окурка предыдущей и сминает его в пепельнице. Я выпускаю его из объятий и перемещаюсь ближе к Лёше, а тот обвивает меня руками. Это выходит автоматически: сложно обнимать человека, который тебя отчитывает. — Ты прав, Даня, я вам нужен, и мне нравится чувствовать себя нужным, — говорит Игорь чуть более миролюбиво, — поэтому я здесь, но кроме этого чувства я не получаю ничего. Только разочарование и проблемы с Андреем. Так что я шёл сюда, зная, что это ошибка, и что я хочу ее совершить, чтобы наконец со всем покончить. — Он подносит руку с зажатой в ней сигаретой и чешет мизинцем бровь. — Тупое оправдание. Знаю. — Да вы у нас тот ещё говноед, Игорь Александрович, — хихикаю я, вспоминая его предыдущую лекцию. Игорь криво улыбается и кивает. — Мне кажется, так работает любая зависимость, — говорит Игорь, и я чувствую, как напрягается Тимур. — Ты будешь возвращаться к объекту твоей зацикленности снова и снова, даже если это разрушает твою жизнь и ранит людей вокруг. Пока не сделаешь нечто действительно непоправимое, что напугает тебя до усрачки, и тогда, возможно, ты найдешь в себе силы это прекратить. Андрей не остановил меня, когда я шел сюда, потому что я соскучился, и мне это не казалось таким уж большим делом, но теперь я до усрачки боюсь, что не найду его вещей дома. Такая хуйня. Мы снова молчим. Я немного ревную к Андрею, но он действительно классный парень, и, по всему видно, что у них настоящая любовь. Надеюсь, у меня ещё будет шанс с ним подружиться. Всем телом я чувствую возросшее напряжение Лёши. Похоже, он принял слова Игоря на свой счёт, хотя тот, как обычно, говорил обо всех и каждом и себе в частности. Игорь всё-таки прирожденный препод: читает нам лекции даже после секса. Разомкнув объятия, Лёша складывает руки на груди и напряженно курит, как и Игорь, уже вторую. Я сажусь на подлокотник дивана напротив них. Мне курить не хочется. Вот так наша дружная троица распалась на трёх отдельных людей, где каждый отгораживается от двух других: Игорь борется с «нездоровой привязанностью» к нам, Лёша, наверняка, думает о мефедроне, а я, глядя на них, чувствую странную лёгкость и силу, так как мне кажется, что мой самый страшный ад уже позади. Из динамиков телевизора льётся порядком надоевшая мелодия так и не выключенной игры. — Ну так пиздуй к нему, не задерживаем, — внезапно говорит Тимур. Ого, как его проняло. Он никогда так не разговаривал с Игорем. Хотя… где-то я уже это слышал. Игорь тоже кидает на него озадаченный взгляд, но не комментирует. Лёша тушит бычок, отталкивается от стола, идёт к холодильнику и достает пиво — только себе. Проходит между нами и садится на диван, врубая оставленную мной игру. — Хочешь пива? — спрашиваю я Игоря. Он качает головой. — Нет, Лёша прав, мне пора. Пока я провожаю Игоря, Тимур нас игнорирует, хлебает пиво и играет в игру. На прощание я обнимаю Игоря. — Спасибо, что пришёл, — говорю я. Он кивает, смотрит через моё плечо на Лёшу. Несмотря на то, что тот пытается создать видимость непринуждённости, в каждом его движении чувствуется едва сдерживаемая злость. — Отпустит, — беспечно отмахиваюсь я. — Пока, Лёша, — говорит Игорь, тот отзывается ответным «пока», но даже не оборачивается. Игорь смотрит с беспокойством в его сторону, потом на меня, и мы выходим вместе с ним на лестничную площадку. — Он продолжает употреблять? — спрашивает, наконец, Игорь то, что его беспокоило. — Думаю, да. Поэтому и бесится, — некоторое время молчу, разглядывая пальцы на ногах. Нужно ли рассказывать Игорю то, что меня тревожит, или я опять навешиваю на него свои проблемы? — Я думаю, что он не только употребляет, но и продаёт. — Даня, это серьёзно. И опасно не только для него, но и для тебя. Я киваю. У меня было достаточно времени, чтобы погуглить возможные последствия и посмотреть все видосы на эту тему, пока Тимур отсутствовал, а отсутствовал он как-то раз около суток. За это время можно было успеть устроить очередную оргию, но он вернулся как ни в чём не бывало, поэтому я не стал ни о чём спрашивать. Мне и самому было хуёво, и я боялся, что станет ещё хуже. — У меня есть номера, по которым в случае чего, я смогу позвонить, — успокаиваю я Игоря, хотя не знаю о какой конкретно опасности он говорит. Мне самому на ум приходят комменты к видосам, в которых девчонки рассказывали, как их невменяемые бойфренды или мужья пытались их убить в приступе мефедронового психоза. Неконтролируемая ревность, как я выяснил, самое распространенное проявление мефедроновой паранойи, что в совокупности с моим прошлым блядством составляет неповторимое комбо. — Иди, решай свои проблемы, — говорю я. Игорь ещё какое-то время топчется на месте, как будто хочет сказать что-то ещё, но в итоге принимает решение и идёт к лифту. Я возвращаюсь в квартиру и устраиваюсь рядом с Лёшей на диване головой на его коленях и наблюдаю за его игрой. Он отвлекается на меня, проводит рукой по волосам и, приподняв мой подбородок, наклоняется и целует. В его глазах мелькает странное выражение: непередаваемая смесь нежности, злобы и любви. * * * Вылезая из такси, Игорь ищет взглядом окна своей квартиры и с облегчением видит в них свет. Взбегает по лестнице, открывает ключом дверь и, не разуваясь, заглядывает на кухню. Андрей, такой домашний и тёплый, обнимая одной рукой голое колено и опираясь спиной о стену, сидит на табуретке за столом и смотрит что-то на ноуте. В левой руке бокал с вином, которое он чуть взбалтывает перед тем, как выпить. Они встречаются взглядами поверх бокала, Андрей допивает всё его содержимое и ставит на стол. — Что? — Рад, что ты не ушёл, как собирался. Андрей театрально закатывает глаза и тянется за бутылкой, чтобы налить ещё. — Было бы куда, — говорит он и ставит на паузу сериал. — Но как только найду себе новую квартиру, то всенепременно. Потому что пошёл ты на хуй, сосед по квартире. Игорь, улыбнувшись, идёт в коридор, чтобы снять ботинки и куртку, и возвращается на кухню. Подходит к Андрею и, склонившись над ним, обнимает за плечи. — Я сказал тебе идти на хуй, Игорь. Ты меня достал, — Андрей отворачивается от поцелуев и отпихивает его рукой. — Я серьёзно. Отъебись. — Я не обещал верности и моногамии. — В таком случае, тебе тем более стоит от меня отъебаться. — Но я могу пообещать тебе это сейчас. — Что, малолетки твои тебя послали? Не нужна им твоя помощь? — борьба приостанавливается. Андрей поднимает взгляд, и его глаза сверкают от ярости. — Не совсем, но, можно сказать, мы расстались. — О, так всё это время вы встречались? — Андрей снова пытается его отпихнуть, и Игорь опускается на колени перед его табуреткой. — Нет, но ты понимаешь о чём я. Я решил, что не хочу больше никого, кроме тебя. — Какая честь, — бурчит Андрей. — А я как раз решил, что я не хочу именно тебя. Игорь опять лезет обниматься, так что Андрей упирается ему ногой в грудь, не позволяя к себе приблизиться. — Что мне сделать, чтобы ты меня простил? Андрей отпивает вина, чуть взбалтывает его в бокале, так что оно бьется о стенки и сползает, оставляя прозрачный след, и изучающе смотрит на Игоря. Его голая ступня движется по животу вниз, пока не упирается в его пах. — Для начала смыть с себя их запах, — Андрей давит пальцами ноги в промежность Игоря, чувствуя, как тот возбуждается. — А потом целовать мне ноги и умолять остаться. Тогда я подумаю. Игорь улыбается и целует его колено. — Всё, что захочешь.