Коммос

— Тебе не кажется, что он слишком сильно расслабился? — Неа. Хаск вопросительно изогнул густую тёмную бровь, но получает вместо ответа совершенно безразличное выражение лица. Аластор притащил Вокса в бар, потому что он выглядел слишком тухлым даже после того, как полностью оправился от случайного убийства и психосоматических его последствий. Несчастное дитя неврастении и паранойи наконец перестало спрашивать, что будет, если труп найдут. Не найдут же! Те, кому он был направлен в качестве жертвы, отлично умеют разбираться с полученным. Не то что Локо ценил кровавые жертвы, но он же помог Воксу встать на ноги! Всё было отлично, ему не следовало беспокоиться, Аластору просто нужно было доказать это. И у него был только один выход – отвести приятеля в любимый бар и сдать местным, чтобы тот наконец пришёл в себя. Вокс за вечер, выпив несколько порций виски, стал заметно бодрее. Аластор снова увидел, как он улыбается и без умолку болтает, а это было хорошим знаком. Вокс таким был готов к тому, чтобы они убрались из штата. — А по-моему, он теряет контроль, — Хаск заменил пустую порцию Аластора свежей и пододвинул к нему. Они не обсуждали заказы, всё было ясно и без всяких слов. — Наш малыш Винни утверждает, что умеет себя контролировать, у меня нет причин не верить его утверждениям. Малыш Винни нарисовался через целое мгновение и на его лице было написано возмущение. Он опёрся на стойку и приземлился на барный стул, растекаясь по нему, как чрезвычайно трогательный кот. Он вспотел, раскраснелся, а теперь влажные и вьющиеся из-за этого волосы прилипли ко лбу. Вокс тряхнул головой и наконец поджал губы, выказывая ещё больше недовольства: — Я просил не называть меня так больше! Это не моё имя, — Вокс – ха-ха, имя Винсент ему так не нравилось, что Аластор вспоминал о нём только при желании подразнить – скрестил руки на груди, как расстроенным безобидными подколами взрослых ребёнок. Хаск фыркнул и показал ему виски в немом вопросе. Вокс ему охотно закивал, а потом снова переключился на Аластора: — Тебя твои родители вообще назвали в честь духа мщения, — Вокс наигранно закатил глаза и уложил ладони на стойку, постукивая несколькими фалангами пальцев, пока Хаск обновлял его напиток. Аластор не удержался от желания толкнуть его под рёбра, получив возмущение в ответ. — Моя ныне покойная мать имела слабость к творчеству Софокла. — Тогда, на её месте, я бы назвал тебя Аяксом, — Вокс потянулся к своему роксу, сделал крупный глоток и на мгновение замер. Выражение его лица почти перестало быть осмысленным, а потом Аластор увидел движение кадыка и Вокс снова ожил. — Эй, Хаск, это же не виски? — Идеальное время для рома, — бармен пожал плечами. Обычно никто с ним не спорил, а теперь Аластор чувствовал с ним согласие. Время близилось к полночи. — По крайней мере, ты умеешь резать, — Вокс продолжил вспоминать греческую литературу, иногда прикладываясь к рому. Острый и режущий горло, настоянный на острых перцах, потому что другой вкус просто неприличен. Аластор любил его, даже когда утром подводила головная боль. Его приятель оступился на слове и взгляд снова тревожно помрачнел. Хаск тоже замолчал, ожидая продолжения, но Вокс застыл вспоминая, как с его лица стекала кровь. Аластор никогда не отличался пониманием людей или тяге к тактильности, но Вокса и его желания было легко читать, а ещё они были достаточно пьяны, чтобы прикосновение к его колену под стойкой смогло разрушить транс. — Резать животных, верно. И сойдёшь с ума ты первым из всех, верно говорю, Хаск? — Вокс опомнился и на его губах дрогнула благодарная улыбка, но Аластор всё равно не стал убирать руку, только одобрительно сжал ткань его брюк. Хаск издал неразборчивое согласное мычание. Он тоже успевал тянуть алкоголь примерно на половину своей зарплаты. — А ты, стало быть, Одиссей? — Аластор вопросительно вскинул бровь; его рука скользнула вверх по бедру на спину и замерла, обнимая прильнувшего Вокса за плечи. Как будто они действительно близкие друзья. Они ведь были друзьями! Аластор так решил, а значит было необязательно спрашивать мнение Вокса! Вокс мог всё испортить, мог сказать, что они просто приятели или знакомые. Даже, что они соучастники, но принимать такой вариант развития событий Аластор не хотел. Это было странное ощущение, жующее его изнутри до кровопотери. Будто любое слово могло уничтожить что-то хрупкое и страшно опасное. — Разумеется, кто же ёще? — Вокс – Одиссей – рассмеялся весело и непринужденно. От тяготящих его воспоминаний на лице не осталось и следа; Аластор не удержался от желания зарыться в волосы и привести их в полный беспорядок. Вокс уже был растрёпан, поэтому он только замычал и попытался отстраниться от лишнего внимания. — Никогда не меняйся, Вокс, тебе идёт так, как есть, — Аластор похлопал его по плечу и отпустил, смеясь ещё громче. Вокс всегда брал на себя слишком много, а потом ломал об это зубы и давился кусками, которые не мог проглотить, подползая обратно к Аластору, чтобы тот помог справиться. Это было слишком очаровательно, чтобы отказываться от такого зрелища. И совсем немного пугающе, потому что зубы его становились острыми, будто бритвы, а упорство заставляло грызть, рвать и глотать. Вокс должен был стать страшным человеком, если продолжит упорствовать. Лучше бы он дальше думал, что может получить поддержку в случае провала. Так было проще сдерживать! Не то что Аластора было возможно напугать кем-то! Он лишь хотел иметь контроль над человеком, который хочет всё контролировать. Не более того. — Эй, там твоя подруга! — Вокс приподнялся на месте и помахал куда-то в толпу. Пришлось проследить за его взглядом, чтобы понять о какой из многочисленных подруг идёт речь. Вокс знал не всех, если бы Вокс болтал со всеми друзьями, он бы сошёл с ума, поэтому Аластор не стремится его знакомить. Но не знать Мимзи тяжело! Она сверкает на весь бар и громко тянет распевку, будто она ещё не готова, ей нравится играть с публикой, а Воксу нравится ходить за людьми и вилять щенячьим хвостом. — Я поздороваюсь, — бросил он, рефлекторно хлопая ладонью по стойке. Воодушевленный Вокс всегда начинал суетиться, поэтому краткая замешка Хаска вызвала у него лёгкий приступ раздражения, отпечатавшийся на лице. Аластор не успел разглядеть эмоцию лучше до того, как Вокс с двумя порциями алкоголя улизнул тратить свою общительность. Зато следующие несколько дней в машине он будет снова набираться сил для социального взаимодействия. Аластор получит идеального Вокса: довольного и утомлённого. — Пожалуй, составлю им компанию, — протянул Аластор, собираясь было последовать за преданным другом, но хватка Хаска на локте оказалась красноречивой и крепкой, ускользнуть из неё не получилось. Аластор развернулся, натягивая широкую дружелюбную улыбку. — Что такое, дружище? — Ты пялишься на парня, будто собираешься сожрать его или скормить кому-нибудь, — Хаск закусил зубочистку и плеснул себе ром в рокс со льдом. Аластор наконец смог рассмотреть этот загадочный процесс барменского распития. — Или как будто хочешь трахнуть. Если бы я не знал тебя, то поставил на последний вариант. Аластор рассмеялся, сотрясаясь от веселья всем телом под неодобрительным взглядом. — Хаскер, с чего ты взял, что мне настолько не хватает еды, чтобы есть нашего общего знакомого? — Знакомого? Ведёте себя вы минимум, как друзья, — Хаск опустошил рокс за пару глотков, наполнил и взялся за другой и чистое полотенце. Серьёзные разговоры требовали от него физического действия, чтобы выглядеть незаинтересованным. Аластор задумчиво замычал, склоняя голову на бок. Вокс бы сравнил его с собакой, хотя отлично знал, что симпатии к ним Аластор не разделяет. Собаки были грязные, опасные и совершенно непослушные. Аластор знал одну в своём детстве и она хотела укусить всех детей, которые просто проходили мимо! Гадкие животные, что только Вокс в них нашел. — Интересно, что он в тебе нашёл, раз до сих пор ошивается рядом. Или ты его уже привязал? — Хаск выстроил ровный ряд алкогольных сосудов. Идеально блестящих сверкающих в свете барных ламп. — О, нет, я не держу Вокса насильно. Он мне даже ничего не должен! Я просто помогаю ему освоиться в этой жизни, чтобы он не стал худшей версией себя, — Аластор придвинулся ближе, сильно оперевшись локтями на стойку – мама бы сделала ему выговор за такое. Хаск пожал плечами, не оценив шипящего тона и выпада вперёд. — Не знал, что ты умеешь так возиться, — редкие седые пряди Хаска сверкали не хуже идеальных бокалов, за которые он принялся. Где-то в баре заиграла музыка и они оба замерли, прислушиваясь к знакомому женскому голосу, Аластор покрутил головой, будто бы не знал, где найти его источник. Всё он знал, просто хотелось чётко дать понять, что разговор между ними бессмысленный и неприятный. — Если не хочешь, чтобы он стал худшей версией, завязывай заглядываться так. Мы оба знаем, как ты хуево влияешь на тех, кто решит связаться с тобой, — скрип идеально чистого стекла начал резать уши. Он был так близко, что заглушал музыку. Надо же, Хаскер обнажал зубы, будто его могла волновать чья-то ещё судьба, кроме своей собственной. Забавный. Раньше он был забавнее, а потом взрастил в себе угрюмость и бескрайний реализм. Вокс смешнее. — Эй, чёрт, здесь было всегда так ярко? — помяни чёрта – Вокс вырулил прямо к ним слегка пошатываясь. Несколько верхних пуговиц его рубашки были расстёгнуты, а на щеке красовался след помады. Ничего страшного, Мимзи была общительной, а Вокс был немного пьянее, чем уходил, он привалился плечом к Аластору, не оставляя между ними совершенно никакого расстояния. Хаск закатил глаза, испытывая приступ раздражения от того, как зажегся оскал. Аластор не мог не поддержать друга, направляя его вперёд, чтобы тот опёрся на стойку и Вокс послушно опустил голову на руки. Время растянулось под его мерное дыхание и играющую музыку. В любой другой раз Аластор бы составил подруге компанию и даже лично мог бы сесть за инструмент, но в этот конкретный интерес был у него под боком. Интерес, который нужно отвести на встречу их светлому будущему. — Ты хоть дал ему защиту от своей хуйни? — Хаск рефлекторно бросил взгляд куда-то вниз, а потом коснулся своего кармана брюк. Аластор отрицательно промычал. Он не думал о такой ерунде. — Вокс достаточно удачлив, чтобы ему не нужны были никакие дополнения. — О чём вы, чёрт побери, сейчас говорите? — Вокс сонно моргнул и поднял голову. Кажется, он действительно успел задремать в теплоте и уюте. Хаск недовольно цыкнул и полез в карман. Изъятый оттуда мешочек Аластор, конечно, узнал. Это было первое, чему он научил своего старого друга, стоило только тому пожаловаться на чёрную полосу. Зелёный гри-гри был на удачу. — Чего? — Вокс вздрогнул, но позволил вложить в свою ладонь мешочек, хотя сразу же получил шлепок по пальцам от Хаска и злое шипение: — Не открывай. Этот на удачу, на первое время тебе сойдёт, если заработает, как надо. Лучше запряги Аластора, пусть поможет с другим, он лучше разбирается. — А ты тоже типо шамана? Не похож, — Вокс крепко сжал новообретённый талисман и собирался было опустить голову и снова уснуть, но Аластор поспешно обнял его за плечи, удерживая в вертикальном состоянии: — Он не из наших, просто мы – самые близкие друзья, правда, Хаскер? Хаск в ответ раздражённо фыркнул и указал на руку Вокса: — Во-первых, держи близко к телу. Во-вторых, мы не друзья. Ни с кем из вас. В-третьих, проваливайте уже, всю ночь мешаете работать. Аластор активно закивал и хлопнул Вокса по спине, заставляя лучше проснуться даже после трагичного стона против этого. Пришлось помочь ему подняться на ноги и даже идти, дав своё плечо вместо опоры. Вокс был тяжёлым и тёплым, а ещё совершенно довольным этим вечером. Аластору даже не захотелось оставить его отсыпаться возле мусорных баков. Аластор даже тепло улыбнулся, когда среди шагающей полудрёмы Вокс поднял голову и прищурился, фокусируя взгляд на лице своего спутника: — Мы опять будем спать на твоей ужасной узкой кровати? Аластор перехватил его руку удобнее, легко встрянув свою ношу и пожал плечами: — У тебя нет особого выбора, дружище. Только узкая кровать и диван с той пружиной, которая тебе не нравится. Твоё решение.