Сокрытый белыми крыльями

Егор берёт его за руку. В их дружбе обычно не бывает тактильного контакта, но Джон еле заметно ухмыляется. Такая поддержка ему по душе. Они здесь по важному делу, так сказать, "вопрос жизни и смерти", но в их случае реально угрожающий их жизни. Здесь, в этой психбольнице, при жизни лежала та девушка-призрак. Самара водит их туда-сюда, где-то пугая, где-то путая, где-то приводя к верному пути. Они пугаются уже не так сильно, несколько ночей на ногах, а даже если получалось прилечь, от мыслей о смерти сон никак не шёл. Это сильно утомило обоих. У Джона уже началась паранойя, и каждые пару минут ему кажется, что она за ними наблюдает. Линч тоже не может перестать об этом думать, но для видео… он просто сделает вид, что его это не беспокоит. Они идут по запутанным коридорам этой психушки. С курса их постоянно сбивает то провалившийся старый потолок, то металлические прутья, все покрытые ржавчиной. Неужели пациенты были настолько буйными, что их приходилось сдерживать решётками? Из одной из комнат слышится резкий, довольно громкий хруст, и тяжёлая, давно никем не смазываемая дверь распахивается. Линч, даже не посмотрев на напарника, начинает тянуть его туда. Джон замирает на месте, его вопросительный взгляд смотрит журналисту в затылок. Егор оборачивается на него. — Джон… приятель, мы идём? И напарник хотел ответить: "Нет, мы выходим отсюда и возвращаемся домой", но не мог. У них каждая минута на счету, и им нужно быстрее найти ответы. И как бы ни хотелось всё закончить, нужно продолжать. — Идём, — с неприязнью обрывает Джон и наконец сдвигается с места. Линч крепче зажимает его запястье в своих руках, и вместе они проходят в таинственную комнату, скорее всего подсказанную им призраком. Джон делает первый шаг в помещении и сразу жмурится, ожидая, что Самара захочет их напугать, а Линч начинает осматриваться. Это палата, всё здесь полуразрушенное и покрыто слоем пыли. Джон раскрывает глаза. На этот раз им повезло. Он тоже мельком проходит взглядом по палате, и его внимание привлекает потрёпанная прикроватная тумба, на ней лежит стопка бумаг. — Линч, может, там что-то есть? Он стремится подойти и поглядеть на них поближе, но ему мешают. Егор также крепко держит его, и Джон оборачивается на него. Даже через его очки видно, как он недовольно смотрит на журналиста. Такой взгляд невозможно не ощутить на себе. Егор обращает к нему свою голову и несколько секунд просто стоит, когда до него наконец доходит причина чужого недовольства, он отпускает руку. — Извини. Джон мог бы и повозмущаться, но, смотря на его сонное лицо, в его глубокие изумрудные глаза, выражающие только искренние просьбы и извинения, он не может злиться на такого Егора и просто отворачивается. Когда он вспоминает о стопке бумаги, подходит к кровати, оставляя Линча стоять посреди комнаты. Вся бумага пожелтела, была неприятно шершавой и почти рассыпалась в руках. Журналист осторожно зашагал к противоположной стене. Отсыревшие половицы скрипели, а где-то и чуть не проламывались под его ногами. — Фу… — комнату разрезал резкий звук отвращения. — Здесь какая-то жижа, Линч! И вправду, листы были склеены чёрной вязкой жижей так, что прочитать, что там написано, было невозможно. У парня тоже ничего интересного, только всякий хлам — Вот чёрт… Ловить здесь нечего, идём дальше. — Хорошо...

***

И вот очередная дверь от "смекалки" их лома с грохотом отворяется, открывая путь в новое для них помещение, отличающееся от тех, что они видели до этого. Им оказывается зал колоссальных размеров, с высокими, почти на три этажа, потолками, огромными оконными рамами и величественным паникадилом. — Что-то не похоже оно на палату для чокнутых, — его слова эхом отскакивают от стен и повторяются снова и снова. — Больше напоминает место для каких-то сектантских ритуалов… Линч не обращает внимания на приятельские изречение, во всю пытаясь запечатлеть таинственную атмосферу этого места. — Эй, Линч? — он легонько толкает напарника в бок. — Ты меня слушаешь? — Джон, не мешай мне. Парень недовольно цокает, скрещивая руки на груди и строя обиженное выражение лица. — Ну и ладно, — бурчит себе под нос он и отворачивается. Краем глаза он замечает, что из окна льётся слабый свет. Джон подходит к одному из окон. Там постепенно начинает светлеть, и первые лучи только вставшего солнца освещают и греют сырую после ночи землю, дают раскрыться цветами и возвращают активную жизнь леса. Камера издаёт противный, громкий писк и вырубается. — Вот чёрт! — парень тресёт её в руках, но ничего не происходит. — Зарядка сдохла! Надо взять повербанк. — он стягивает с плеча рюкзак и роется в нем в поисках нужной техники и замечает, что рядом с ним никого нет. На секунду он пугается, когда не находит рядом с собой напарника, и осматривает. Джон облокачивается на широкий подоконник и с полным упокоением вглядывается в улицу. Линч медленно подходит к нему и заглядывает в окно. — Уже рассвет? — М… Что? — Джон немного вздрагивает и мотает головой во все стороны. — Зачем пугаешь? — А ты, я вижу, спишь? — с довольной ухмылкой спрашивает Линч. — Ага, как тут… Воспоминание о том, что им осталось немного, постоянные голоса в голове, приказывающие ему двигаться дальше, и уставшее тело… он с усилием выдыхает — с этим всем. Егор хорошо понимает, что Джон имеет в виду, и потому слабо кивает. Он вслед за приятелем направляет свой взор в сумерки чащи и разглядывает лесной рельеф. Они молча смотрят в окно, тихо дыша и понемногу отдыхая. — Линч? — Ммм, — в ответ он лишь лениво мычит. — А ты обо мне беспокоишься? Парень отрывается от окна и отводит взгляд от Джона. Он, безусловно, беспокоится о нём, волнуется за него больше, чем за себя, заботится как о своём брате и всегда готов прийти на помощь по первому зову, как и Джон к нему. — Нет, а зачем о тебе беспокоиться? Джон понимает, что журналист врёт, и легко посмеивается. Он хочет взглянуть на напарника. Их взгляды пересекаются. Им бы скорее осмотреть эту комнату и пойти проверять другие, но они стоят здесь и смотрят друг другу в глаза. Время, бешено бежавшее до этого, сейчас тянется, как мёд. - Ненавижу тебя - проговаривает Джон и явно имеет в виду "бесконечно люблю тебя", он бы добавил и менее цензурое выражение, но журналист как всегда начнёт читать морали, а рушить такой момент не хочется. На них падает свет из окна, и парню даже начинает казаться, что у Линча за спиной еле заметные белые, словно ангельские, крылья, с трепетом прикрывающие его и защищающие от всех угроз. Белые пёрышки потряхиваются от каждого движения и смотрятся совсем как настоящие. Но Джон лишь списывает это на недосып и поворачивается обратно.