Часть 1
15 января 2025 г., 00:00
«Внимание, пассажиры рейса СТ2995 ВОРОНЕЖ — САНКТ-ПЕТЕРБУРГ, просьба пройти в пятый терминал для получения багажа. При возникновении трудностей с получением багажа, просим вас обратиться к сотрудникам аэропорта или на стойку регистрации»
Ребристая серая лента беззвучно пришла в движение, начав небрежно выплевывать в зал чемоданы и сумки… Вот зачем пытаться бежать впереди паровоза и толпиться у самого начала ленты, так отчаянно вытягивать шеи в попытках разглядеть свою заветную сумку в глубине сортировочного пункта? Будто устроить толкучку в коридоре самолета было недостаточно. Ничто никуда не убежит, всем достанется. И так панически гнаться за своим несчастным багажом, дергать со всей силы, ударять себя же по ногам… Это даже не забавно, скорее печально. И да, вот он, темно-синий тканевый чемодан с одной белой наклейкой на ручке, сам ползет к хозяину.
Одно движение руки и багаж тихо опустился колесиками на бежевый плиточный пол. Щелчок- послушно выдвинулась ручка, услужливо принимая сумку для ноутбука. Зачем усложнять?
Молодой человек, достаточно высокого роста, провел рукой по лицу, отгоняя от себя остатки трехчасовой дремоты, и слегка пробежался пальцами по сбившейся за время полета рыжей челке, приводя ее обратно в привычно-сдержанную форму. Да, стоило бы, конечно, причесаться… Но это потом, все потом.
Оставляя за собой ларьки с дико дорогими сувенирными безделушками, он спокойно прошел в зону прилета. Народа здесь почти не было, как и ожидалось от столь позднего времени. На фоне полупустого зала, очерченного лентами-ограничителями, выделялся лишь один мужчина- лет сорока, не больше, с маленькой девочкой, кажется, уснувшей у него на руках. Прямо к ним из глубины аэропорта торопилась крайне счастливого вида женщина с подушкой-подковой на шее… Мило. А следом за ней текла и остальная толпа, стремящаяся побыстрее вырваться на улицу.
Молодой человек ускорил шаг, зачем-то пытаясь обогнать остальных приезжих, торопливо подошел ближе к автоматическим стеклянным дверям, на которых равномерно мигала голографическая надпись «Добро пожаловать!». Датчик над его головой, с небольшой задержкой, откликнулся приветливым зеленым светом, прозрачные створки с тихим писком начали разъезжаться в стороны…
Он сделал несколько медленных шагов по железной решетке, устилающей пол перед выходом из аэропорта, сопровождаемый шорохом десятков чемоданных колесиков и тихим жужжанием голосов. На секунду он поёжился от порыва пронзительного, влажного ветра, останавливаясь на месте, осторожно приподнял и без того стоячий ворот пальто еще выше. Легким движением пальцев пригладил горло темно-серой водолазки. Дышалось легче, свежее… Свободнее. И, конечно же, в воздухе так и витал запах новых возможностей!
Его губы медленно расплылись в широчайшей улыбке, наверняка оставив на щеках большие ямочки, тем не менее скрывающиеся за аккуратной рыжей бородой, взгляд широко раскрытых серо-зеленых глаз, кажется, и впрямь сверкнул в лучах ночных фонарей терминала. Из груди молодого человека вырвался сдавленный, хриплый смешок, сопровождающий долгожданное ощущение расслабления и спокойствия.
Наконец-то.
Кутающиеся в легкие куртки приезжие расходились по площади терминала как круги по воде: одни, по старинке, оголтело бежали к проезжей части, выискивая машину, которая втридорога довезет их до города, другие, поумнее, уткнулись в смартфоны, с ужасом сверяя друг с другом цены на такси, а кто-то неуверенными шажками брел к интерактивному стенду, в надежде увидеть расписание ночного рейса автобусов. Череда машин, выжидающих пассажиров, тоже начала лениво ворочаться, иногда перемигиваясь огоньками фар.
Однако из общей массы ему была интересна лишь одна машина: неприметный черный седан, припаркованный у самого бордюра (точнее сказать, поребрика!), неторопливо ожил — утробно заурчал мотор, на выдохе загорелись ярко-желтые огни фар, ненавязчиво скрывая за своим сиянием номер «О 003 ОО 98». Дверь седана тихо распахнулась и на улице появился еще один человек — мужчина, высокого роста, короткие, темные волосы, потертая кожаная куртка… Он широко потянулся, стараясь побыстрее закончить зевок, и неспешно двинулся ко входу, фривольно засовывая руки в карманы.
Улыбку неудержимой радости получилось погасить ценой невероятных усилий. Пора бы и честь знать, в самом-то деле… Приезжий изобразил, что откашливается, прикрывая рот рукой, и перевел взгляд на мужчину, как бы невзначай рассматривающего толпу. Не сразу заметив интерес (или сделав вид?), тот хотел было пройти мимо, но, поравнявшись с молодым человеком, на секунду остановился, смерил его быстрым, оценивающим взглядом, после чего торопливым движением руки потянулся в карман джинсов, разворачивая крошечный бумажный прямоугольник, на котором было напечатано:
— Максим… — быстро взглянув на листок, произнес он, встретившись наконец с приезжим глазами… После чего на его лице появилась слегка неловкая, даже виноватая улыбка.
— Просто Максим, не люблю фамильярности, — молодой человек учтиво кивнул, слегка пожав плечами. Собеседник с облегчением выдохнул и также кивнул в ответ, сминая бумагу в ладонях.
— Вот и славно, а то я уж боялся, что какого-то индюка к нам прислали. Ну, будем знакомы, меня ИванЛексеич-Шумилиным зовут… Но можно просто Ваня.
Стоило им обменяться быстрым рукопожатием, как Ваня указал ему на машину.
— Я сегодня буду твоим личным водителем и радио-гидом… Только давай закончим побыстрее, а то я и так на ужин опоздал.
Макс понимающе улыбнулся и двинулся к машине, утягивая за собой чемодан. Иван сделал несколько быстрых шагов вперед, обгоняя его, и неожиданно быстро метнулся к багажнику.
— Садись пока, я сам поставлю.
Макс на секунду остановился, удивленный пробудившейся прытью новоиспеченного коллеги. Передав Ване ручку чемодана, он открыл левую заднюю дверь.
— Как великодушно.
— Столичное гостеприимство!
Глубоко вдохнув освежающий воздух, Максим сел в кристально чистый кожаный салон. Кажется, в нем еще даже пахло моющим средством и освежителем воздуха, а сплошной экран приборной панели, за последние несколько лет ставшей обыденностью, казался идеально новым, будто к нему и при запуске не прикасались… И правда, северная столица с каждой секундой радовала его все больше и больше! Но, кажется, что-то все-таки было в этой машине не так: прямо на переднем стекле машины Макс заметил странное искажение. Не похоже на трещину, скорее… Просто второй стеклянный слой?
Багажник закрылся с неожиданным дребезгом, как будто что-то тонкое ударило прямо в спинку заднего кресла. Практически тут же Ваня очутился на водительском сидении, быстро потирая руки, будто от холода. Чуть встрепенувшись, он сделал пару типичных движений, прислоняя руку к сенсорной приборной панели…
Внезапно, тот самый стеклянный «разлом», привлекший внимание Макса, мигнул сотнями переливающихся голубых искр… И прямо перед ним, в воздухе, появилась самая настоящая трехмерная проекция: маленькие, мигающие частицы выстроились в надпись «Начинаю сканирование», и всего через секунду на экране появилась фотография Вани- молодой человек, одетый в уставную рубашку, казался на ней исключительно серьезным.
«Доброй ночи, Иван» — продекламировал роботизированный женский голос, после чего фотография рассыпалась, формируя на экране карту города и еще несколько виджетов на границе изображения.
— Ого. — единственное, что смог выдавить из себя Макс, завороженно наблюдая за перемещением частиц в воздухе. На секунду показалось, что в его горле пересохло то ли от удивления, то ли от восхищения. Почему-то ему сразу вспомнилось, как всего лишь год назад друг хвастался ему полностью сенсорной панелью «ваще без кнопок» в своей новой машине…
— Нравится, да? Смотри, что еще могу. — он провел рукой в воздухе и город прокрутился вокруг себя, окрашивая некоторые здания ярко-золотым цветом. Под границей карты в это же время появилась строка поиска с подписью «Навигация» — У вас в глуши, наверное, о таком даже думать боятся.
Макс почувствовал в груди легкий укол обиды. Да, насколько бы дружелюбным не казалось отношение к нему на первый взгляд, свое место в этой иерархии он понимал — на него еще долго будут смотреть как на дикаря, существо низшего порядка. Ну что ж… Он слишком долго боролся за звание сотрудника полиции Санкт-Петербурга, так что выгрызать у себя право называться среди них «своим» он тоже готов.
— До голограмм мы еще не дошли.
— Вообще-то это стереодисплей… Ну еще бы, их же надо сначала испытать, — Ваня слегка приосанился, бросая на него взгляд через зеркало заднего вида. — Мы же, читай, первопроходцы.
Макс издал понимающее «угу», подперев подбородок ладонью, спокойно выглядывая в окно на продолжающих мельтешить вокруг людей.
— Ладно, говори адрес, куда там тебя поселили, — невероятно довольный собой, Ваня с деловым видом прикоснулся к окну поиска.
— Адмиралтейская один. Второй подъезд.
— А мне говорили, «иногороднего специалиста» в Мурино определить хотят… Ну, повезло.
— Получается, что так, — Макс слабо улыбнулся, с наслаждением прикрывая глаза. Не важно, сейчас это все не важно. Главное, что он здесь, а остальное- лишь мелочи жизни.
«Режим автопилота включен.»
Машина тронулась с места мягким толчком, встраиваясь в изрядно поредевший автомобильный поток. Где-то в глубине багажника снова что-то стукнулось о спинку сиденья. На стереодисплее высветился аккуратный циферблат, отсчитывающий двадцать пять минут.
— Надеюсь, ты понимаешь, что работы здесь предстоит много? И будет гораздо сложнее, чем у тебя… Где еще раз?
— В Воронеже. Не волнуйтесь, я привык работать в любых условиях.
— Самоуверенность — это хорошо, — Иван фыркнул, чуть приподняв голову, — Все так говорят поначалу, а потом воют.
— Это точно не про меня.
— Посмотрим… Ты мне вообще скажи, как тебя угораздило к нам перевестись?
Легкая улыбка промелькнула на губах Макса, и он еле удержался от того, чтобы не закатить глаза. Конечно, Ивану рассказали, что к чему, а главное почему он сюда попал, но, тот скорее отказывается в это верить — пассивная агрессия и легкая язвительность, появившаяся при этих словах, выдавала коренного петербуржца с потрохами.
— Не знаю, просто выбрали сверху. Может быть, оценили показатели, они для нашего региона достаточно хорошие выходили, не спорю… Но я, если честно, и сам не ожидал.
Фонари, подсвечивающие дорогу, плавно проплывали за окном, иногда подсвечивая лица и руки пассажиров седана. Если бы все было так просто… Сколько же дерьма ему пришлось сожрать, сколько пришлось пахать на абсолютно идиотских делах, чтобы увеличить процент раскрываемости, сколько оттоптать порогов, как самому, так и за ручку с начальством… И как же долго и мучительно пришлось выкручиваться от повышения, и все это только для того, чтобы наконец-то…
— Надеюсь, вы поможете мне разобраться в местной специфике, чтобы я мог быстрее влиться в процесс. Не люблю висеть мертвым грузом.
— Думаешь, обойдешься без сшивания дел? Зря надеешься, — Иван бросил на него острый взгляд через зеркало заднего вида, печатая что-то в навигационном окне — Это — долг! Даже так, святая обязанность!
Из вежливости Макс фыркнул, изображая что-то типа усмешки. Осторожно отведя взгляд вбок, он смог разглядеть надпись, вырисовывающуюся на стереодисплее — Клуб «Silk stripe»… в голове за секунду созрел план.
— Вы говорили, что сегодня будете моим радио-гидом… А как насчет экскурсии?
— Что? — на секунду Иван нахмурился, пытаясь понять, о чем идет речь… После чего его брови медленно поползли вверх, — А-а… Ну это… Это, так сказать, устроить можно. Только с радостью!
Бинго. С другой стороны, это было очевидно-ожидаемо.
— Подожди, а ты уверен? Завтра с начальством знакомиться, все такое…
— Не волнуйтесь, я аккуратно, просто расслабиться после перелета… Да и просто хотелось бы посмотреть, как выглядит северная столица ночью.
— Фронт работ оценить? Ха-ха, — в секунду Иван будто расслабился, даже из его позы ушло напряжение. — Ладно, только если завтра не проснешься — пеняй на себя… И про меня начальству не говори.
Жест рукой — я-могила. Как же все-таки бывает просто с людьми, чего бы они о себе не думали. И, кажется, про ужин ИванЛексеич благословенно забыл.
«Пункт назначения изменен на: КлубSilkstripe.»
//—————//—————//
Неоновый фиолетово-розовый свет ВИП-комнаты действовал на нервы. Дым заполнял ее до краев, клубился плотными завитками в углах, просачивался через тонированную стеклянную дверь в общий зал, где, ниже на этаж, в свете стробоскопов, танцевала, выбрасывая в воздух бесчисленные руки, темная человеческая масса. Приглушенные шумоизоляцией звуки техно все же добивали до ушей, где-то на фоне изо всех сил гудела вытяжка, не в силах вытравить из помещения намешанную фруктово-ягодную вонь отвратительно дешевых электронных сигарет… Как малолеткам это может нравиться? — Ну же, ну же, папочка, давай, — слышится откуда-то сбоку визгливый девчачий голосок — девочка, лет шестнадцати (конечно же, фото документов говорит об обратном), с очевидно сделанными губами и кривой татуировкой на виске, от нетерпения трясет его за предплечье. Стоит приложить нечеловеческих усилий, чтобы не дать ей пощечину… Но Платон держится. — Никогда так больше не говори, — произносит он на выдохе, на секунду протирая глаза рукой. — Ну па-апочка, — доносится тихий, высокий голос с другой стороны, и Платон чувствует осторожное, еле-ощутимое прикосновение к расстегнутому вороту белой рубашки, и без того съехавшему куда-то в сторону, — ты обещал что-то новенькое, а мы ждали сли-ишком до-олго, чтобы сейчас сидеть просто так… Парень, тоже лет семнадцати, с выкрашенными в уродский, ярко-желтый цвет волосами, почти положил голову ему на плечо, параллельно с этим ставя локоть на спинку дутого, кажется, темно-фиолетового дивана. Под заливистый хохот девушки справа, его пальцы двинулись от воротника чужой рубашки ниже, к груди, к лацкану пиджака… Лицо мужчины на секунду исказилось в измученно-нервном выражении, и он резко выбросил руку в сторону, с силой хватая парня за основание кисти, слегка выкручивая руку. Сбоку донеслось тихое, театральное «ай-ай-ай». — Мне кажется, вы стали слишком много себе позволять, — мужчина медленно повернул голову влево, ловя на себе слегка испуганный взгляд парнишки. Участившееся сердцебиение в момент отразилось ощущением в пальцах, сжимавших его тонкое запястье. Страх… Это хорошо. Еще пару секунд посверлив его взглядом и насладившись видом абсолютной потерянности, Платон резким, но осторожным движением отбросил его руку от себя, с тихим смешком в голосе потянувшись за пазуху своего пиджака. В его пальцах мелькнул крошечный пакетик с белым порошком, сверкнувшим в свете неона, и небольшая матовая трубочка черного цвета. Глупость, все это какая-то глупость и бред, зачем он здесь… Нет, не так, зачем они здесь? — Да, что-то на меня сегодня нашло, — сменив гнев на милость он повернул голову и к девушке, на секунду изображая подобие дружелюбной улыбки, демонстративно помахав зажатым в пальцах сокровищем, — дай зеркальце. Очевидно, он попал в точку. Девушка, еще секунду назад собиравшаяся задать вопрос, лишь несколько раз быстро кивнула, после чего, снова расплывшись в приторно-милой улыбке, потянулась к стеклянному кофейному столику, практически не глядя поднимая с него заранее подготовленное зеркальце и мобильник, одетый в чехол с гипертрофированно-большой цепочкой на боку. — Мы понимаем, — мягко шепнула она, снова слегка прикасаясь к его предплечью, передавая зеркало в открытую ладонь. Взгляд её затуманенных глаз ни на секунду не отходил от пакетика с веществом. — Да, сложности на работе — это очень сложно, — понимающе покачав головой заключил парень, также невзначай вкладывая в свободную руку Платона пластиковую гостевую карточку, — хочешь с нами поделиться? Последние слова мужчина, как обычно, проигнорировал. Ага, конечно же, каким-то зависимым соплякам точно стоит знать, что они которую неделю пытаются безуспешно соблазнить полицейского, который ко всему прочему делится с ними стаффом. Обойдутся. — Слишком много цифр, у вас голова лопнет. Он и сам бы не хотел думать обо всем этом… Не планирует даже начинать, ровно до завтрашнего утра. И здесь он именно поэтому. Пальцы резко открыли зип-лок, подростки замерли, глядя на происходящее как на какой-то ритуал. Платону каждый раз становилось смешно от их реакции, даже сейчас он не мог сдержать самодовольной улыбки. Интересно, они подохнут от передоза в ближайшие лет пять… Или три? Плечи Платона на мелко дрогнули, когда он наклонил пакетик над зеркальцем. Нельзя не признать- зрелище крошечных частичек белесого порошка, поблескивающего в свете неона, высыпающегося на гладкую поверхность зеркала, выглядело просто завораживающе… На фоне мыслей до него донеслись два участившихся потока дыхания — подростки подсели ближе. Кажется, одна пара рук (чья? Не важно, абсолютно) почти невесомо опустилась на его колено, согревая его жаром, ощутимым даже через брюки. Пара движений — кучка, весом примерно в полтора грамма, разбилась на две дорожки. Платон осторожно постучав по стеклу голубой карточкой, разогнал частицы в разные стороны, после чего провел по ее ребру пальцем, собирая пыль, и быстрым, рваным движением отправил её в рот. Как ему сказали, эффект у этой штуки более замедленный, так что почти неощутимое знакомое чувство холодка на краях десен появится с задержкой… — Давай… — чей-то голос донесся откуда-то с периферии слуха. Платон бы точно шикнул на них, если бы не был сосредоточен на улавливании новых, должно быть, еще неизвестных ощущений… Но медлить дольше ему не хотелось. С педантичной осторожностью переместив зеркало на столик, он наклонился следом за ним, поднося к носу матовую трубочку. Вдох… Второй… — Эй, а как же мы? Платон вскинулся, упираясь сжатыми пальцами в столешницу, по которой едва ли не пошла трещина, и открыл рот, пытаясь заново вдохнуть кислород, в уголках его глаз и на висках выступили мелкие капли влаги. Носоглотка привычно горела, но это чувство прошло достаточно быстро. Вот оно, дело тренировки! Мужчина потер нос свободной рукой, быстрее вгоняя вещество в слизистую и отвлекаясь от остатков жгучей боли, его глаза самопроизвольно прикрылись. Он поднял указательный палец, призывая малолеток к терпению… И спокойно откинулся на кожаную спинку дивана, приятно скрипнувшую под его весом. Еще секунду помяв в руках закрытый пакетик — может быть, первые ощущения будут тактильными? — Платон пренебрежительно вытянул руку куда-то влево и, перевернув ладонь, отпустил. Не нужно было видеть, чтобы понять, что цель попала в чьи-то руки. — А теперь съебали оба. Он сказал это максимально снисходительным и ласковым, как ему показалось, тоном, на секунду снова сощурившись от нагнавшего его отголоска боли где-то внутри горла. Черт возьми, последнее, что ему хотелось сейчас делать — так это говорить… Однако, никаких звуков за этим не последовало. Ни скрипа кожи, ни поспешных удаляющихся шагов, ни хруста идиотской цепочки на чехле… Хотя нет, кажется, его-то он как раз и слышит. И звук заново открывающегося зипа… Они что, хотят делить здесь? — Я что, тихо говорю? СЪЕБАЛИ НАХУЙ! Остатки терпения лопнули окончательно и бесповоротно, вырываясь наружу криком, больше похожим на рычание. Платон резко открыл глаза, ударяя лодыжкой по нижней части стеклянного столика. Звякнула пластиковая крышка зеркала, с шорохом покатился и упал на пол снаффер. Ощущения теплоты чужих рук, уже успевших добраться куда-то до области его паха, пропали также невесомо, как и появились. Малолетки чуть ли не отпрыгнули от него, в их лицах явно виднелся настоящий ужас. Бросив лишь один взгляд на пакетик в своих руках, парнишка схватил девчонку под локоть, резко утягивая её за собой к выходу. За тихим шорохом двери-купе в комнату ворвались звуки какой-то агрессивной попсы и радостный вой людей с нижних этажей. Через секунду снова стало тихо. Платон резко выдохнул, снова падая на спинку дивана, и спокойно поправил лацкан пиджака. — Вот и ладушки. Он провел языком по верхнему ряду зубов, характерно цикнув, несколько раз моргнул, уставившись в розово-фиолетовый потолок, несколько раз простучал пальцами по коленке, прислушался… Еще минуту Платон сидел в полной тишине, пытаясь сконцентрироваться на дыхании и внутреннем ощущении, прежде чем понять, что не происходит ровным счетом ничего. — Сука, — констатировал он, все также глядя в потолок… после чего вскочил на ноги, — СУКА! Удар — стеклянный столик с грохотом перевернулся на бок, снизу раздался болезненный звон. Платон выпрямился и слегка тряхнул головой, пытаясь остановить накативший приступ идиотского смеха. Как он мог попасться на такой тупой развод? Ну ничего, завтра этому идиоту в камере придется крайне несладко… Взгляд его медленно обвел образовавшийся беспорядок — треснувший стол обойдется где-то в двадцатку, сниффер, стопроцентно закатившийся куда-то под диван, просто выкинут, вопросов к нему точно не будет, зеркало… Небольшой прямоугольник в тонюсенькой черной оправе лежал на полу, прямо под краем стола. Платон сделал несколько шагов в его сторону — трещина в столе каким-то образом указывала прямо на центр зеркальца, разбившийся на достаточно внушительные кусочки. А теперь в нем виднелись еще несколько повторяющихся лиц, искаженных брезгливостью и злобой. Платон отвернулся. Дрожащие от гнева руки судорожно нашли наполовину-расстегнутые пуговицы рубашки на его груди (они такими не были… к черту!) и еще на секунду остановились, как бы решая, что с ними делать… После чего мозг пронзило воспоминание. Стратегический запас. От радости сжав руку в кулак с тихим «да», Платон быстро потянулся к карману брюк. Благо, никто из мелких не додумался запустить руку туда, иначе последствия могли бы быть необратимыми. Из кармана на свет показалась небольшая прозрачная таблетница. Какой же он все-таки молодец! — Я просто хотел расслабиться, — пробормотал он себе под нос, — просто расслабиться, по-человечески, блять! Какого хера! Если судьба хочет, чтобы сегодняшний его вечер прошел так — значит так и будет, верно? Крышка с легкостью открылась и на его ладонь выкатились два одинаковых кругляшка с едва-читаемой на них вырезанной улыбкой. Какая безвкусица! Но выбирать не приходится. Запрокинув голову назад, он мгновенно проглотил одну таблетку, вторую же оставил у щеки, поцокав языком. Во рту и пищеводе разлилась знакомая горечь. Кто бы что не говорил, проверенное средство всегда выручит… Но, кажется, мерзость этого дня отражалась и на его физических ощущениях. Платон слегка откашлялся, примиряясь с противным вкусом, и быстро пересек расстояние до двери. Эту дрянь точно нужно шлифануть… Виски было бы достаточно, возможно, даже хватило бы на следующее утро, чтобы выслушать новую информацию, об этих невероятных инновациях, вводимых в их городе. Движение руки- дверь откатилась в сторону, уши снова обволокла музыка. Кажется, агрессивное техно постепенно становилось немного медленнее, что даже делало его слушабельным… Чего и следовало ожидать- старые друзья… Слегка покачивая головой в такт музыке, Платон вышел из ВИП-кабинки, заблокировав её с помощью своей карточки, и, чуть подпевая звукам синтетической музыки, двинулся вниз по лестнице, дополнительно подсвеченной тонкой неоновой полоской. Ловко обходя все более замедляющихся людей, постепенно начав замечать в углах комнаты завитки неземных цветных линий, мужчина уверенно продвигался к мигающей в свете разноцветных огней барной стойке… Как вдруг на секунду ему показалось, что что-то вспыхнуло прямо перед его глазами. Платон отшатнулся в сторону, чувствуя, что ноги его внезапно становятся абсолютно ватными. Он с трудом удержался в вертикальном положении, слегка разводя руки в стороны, натыкаясь ладонями на людей вокруг. Он быстро поморгал в попытках понять, что происходит, широко раскрыв глаза… И громко засмеялся, поднимая глаза к яркому потолку, переливающемуся всеми возможными — и даже невозможными — цветами. «Боже, как я еще жив» — промелькнуло у него в голове, и из его груди снова вырвался громкий смех, скорее всего, почти не слышимый танцующей толпой. Черт возьми, эти ощущения не передать словами. Одновременно накатившее чувство легкости, скорости и плавности движений, тишины и яркости звука, контрастной красочности танцпола. Люди замедлялись и ускорялись, двоясь и заново объединяясь в неопределенные, аморфные формы темной, и при этом цветастой массы на фоне туманного, перетекающего пятна потолка и колонок, путающихся в блестящих нитях музыки, иногда подергивающихся в воздухе от новых и новых прекрасных, умопомрачительных нот… На душе в моменте стало легко и радостно. Мир покачнулся, поехав колесом вокруг его головы сразу в четыре разных направления, мягкость ткани рубашки, гладившей его кожу, внезапно стала такой ощутимой и такой… Успокаивающей. Он чувствовал, что окончательно потерял ощущение времени, из-за чего старался не закрывать глаза, чтобы не погрузиться в эту сумасшедшую негу с головой… По крайней мере пока что. Порхая через заполненный танцпол, полностью игнорируя толкающихся вокруг людей, иногда задевающих его локтями и боками, он со скоростью атома в коллайдере двигался в сторону растягивающейся и сжимающейся в пространстве стойке, уже видя, как на бесконечно-высоком баре буквально подсвечивалось, слегка переливаясь, все то, что он готов был бы прямо сейчас попробовать… Если бы не огромная тень, выплывшая откуда-то сбоку, внезапно сбивая его с намеченного маршрута в сторону барного стула. Наглость, преодолевающая любые астрономические нормы! Упав на внезапно освободившийся стул как тряпичная кукла, Платон еле удержался от того, чтобы не скатиться дальше на пол, со всех сил схватившись пальцами за барную стойку. Его голова, в момент отяжелевшая при этом сокрушающем падении, прокатилась по кругу, еле-еле возвращаясь на место… Но подлые законы физики снова сыграли злую шутку, утягивая его в обратную сторону. В попытках экстренно найти новую точку опоры, мужчина оторвал руку от столешницы, и выставил ее вперед… Моментально погружаясь во что-то мягкое и теплое, сразу облизнувшее его пальцы, кажется, настоящим электрическим разрядом… — Эм… Ты в порядке?//—————//—————//
Дорога до клуба заняла меньше времени, чем ожидалось- возможно, Иван как-то по-особому настроил автопилот, или время просто шло быстрее за бесконечным разговором самопровозглашенного радио-гида. К его чести, он милосердно сдерживался, чтобы не напоминать пассажиру разницу в их происхождении хотя бы каждые пять мину. Машина плавно остановилась на парковке, идеально встроившись между двумя крайне неаккуратно брошенными машинами, перед какой-то подворотней, перекрытой от посторонних глаз решетчатым забором. Справа, около верхнего угла ворот, расположилась камера, блестящая новизной металла. Макс вышел на улицу и тут же плотнее закутался в пальто. Если обычный ветер на улицах обдавал его приятным холодком, то стоило им зайти в подворотню, как в грудь и шею ударили сразу несколько потоков влажного воздуха, кажется, леденящих его насквозь. Но погодные условия были не так интересны, в отличие от необычно выглядящих камер. Он сделал несколько шагов, с легким прищуром разглядывая устройство… И чуть не отшатнулся, когда камера дрогнула. В попытках отринуть гипотезу, он сделал еще несколько движений, переминаясь с ноги на ногу… Камера больше не двигалась. Не могли же глаза его обманывать? Сзади с громким ударом захлопнулась дверь багажника. Иван, тихо напевая себе под нос какую-то незамысловатую мелодию, вальяжной походкой знающего человека прошел ближе к воротам… Кажется, достаточно было ему сделать шаг, как внутри линзы камеры что-то подвинулось. Автофокусировка? Захват лица? — И тут понаставить успели… А ты чего тормозишь? — выругался Иван, с неприязнью махнув рукой на устройство, и подошел ближе к воротам. На плече у него болтался непонятно откуда взявшийся рюкзак. — Учись, пока я жив, деревня. Подойдя к самым воротам, мужчина нажал на кнопку, неприметно размещенную в тени арки. — Свои, — тихо шепнул он куда-то в сторону, после чего, с пронзительным писком, дверь решетки размагнитилась, моментально слегка распахиваясь, пропуская мужчину вглубь двора. Макс неприязненно поморщился ему в спину, и все же послушно двинулся вперед. Наверное, эти шутки для «понаехавших» он готовил на протяжении всех тех злосчастных месяцев, пока проходил конкурсный отбор… Интересно, сколько еще осталось их выслушивать? Бросив последний взгляд на камеру, прежде чем скрыться в глубине арки, Максим заметил надпись: выгравированные светлые буквы на боку камеры гласили- «С.О.Б.» — Не боись, до сюда она не добивает… Пока что. — А зачем мне бояться? — Ну кто ж знает, может быть, ты радеешь за свой рейтинг… Хотя, у тебя он должен быть где-то одиннадцать из десяти. «Девять и восемь» — хотелось прошипеть в ответ, но Макс сдержался. Первое, чему научила его работа- так это терпению… И возможности подстроиться даже под такую ситуацию. — Да, около того. Долго еще? — Уже на месте… Вуаля! Иван остановился, поворачиваясь к нему боком, и указал на неприметную железную дверь, кажущуюся слегка приоткрытой. — Да-а, сыщик из тебя, конечно, так себе… Но ничего, научим. Стук петель- и железная дверь открылась, демонстрируя взгляду лестницу на этаж выше, подсвеченную разноцветными огнями. С боков, на перилах и стенах, были нарисованы красивые граффити, изображающие ленты, местами завязывающиеся в узлы или бантики, во весь потолок коридора же была сделана надпись «SilkStripe». Даже здесь, за два метра от входа, музыка уже казалась очень громкой. — Пошли быстрее, — Иван бросил пару вороватых взглядов по двору и шагнул в яркую полутьму клуба, подбросив на плече лямку рюкзака. Задавать вопросы было бы бесполезно, так что Макс с чистым сердцем проигнорировал внезапно появившуюся у коллеги сумку. Как будто в их городе не было ничего подобного… Или Иван реально считает его за идиота, не способного сложить два плюс два? Осталось только понять, какого формата товар был внутри. По мере подъема по крутой лестнице, звук становился громче, заглушал стук шагов, заставляя сердце менять темп биения под ритм басов. Стоило им подняться на первый пролет, сверху раздался оглушающий вой десятков голосов, сопровождающий склейку между треков. Внезапно, им навстречу выскочили двое разодетых подростков, держащихся за руки, и чуть не сбили Ивана с ног. — …окончательно ебанулся, это просто пиздец… — Забей, главное, у нас теперь… — Эу, аккуратнее, — от неожиданности Ваня прижался к стенке, наблюдая, как подростки быстро сбегают по ступеням, — Вам восемнадцать-то есть? Девчонка на секунду затормозила, колко посмотрев на него с раздраженной полуулыбкой на лице… И неожиданно резко подняла правую руку, демонстрируя средний палец, увенчанный нечеловечески-длинным маникюром. — Пошел нахер! — Оборзели? — мужчина, еще секунду назад иронично улыбающийся им вслед, нахмурился, угрожающе спустившись на ступеньку вниз. В ответ ему раздался хохот двух голосов и громкий топот по ступеням, — Сюда вернулись быстро! Макс спокойно отошел в сторону, провожая парочку, перепрыгивающую по ступенькам, меланхоличным взглядом. Не отпуская рук, Бонни и Клайд, с диким гоготом вывалились за дверь, тут же ринувшись к выходу из подворотни. — Вот попадись они еще, я бы эту сучку… — с тихим ворчанием Ваня скрылся за проемом, ведущим в зал, резко махнув Максу рукой. Что и с кем бы он грозился бы сделать — слышать не хотелось. Луч софитов резко ударил прямо в лицо, стоило Максу обернуться к залу… Черт возьми, его это даже немного удивило. Конечно, в Воронеже клубы тоже редко пустовали — чем тяжелее были будни, тем яростнее продолжался ночной движ, и не только по выходным, но чтобы в четверг, на одном танцполе, собралось столько народу… Толпа инертно двигалась в разные стороны, влекомая общим ритмом сердцебиения, распадаясь и снова собираясь по центру зала, иногда выплевывая в разные стороны по одному-два человека, шатающихся и еле-держащихся на ногах. Спина Ивана медленно начала смешиваться с человеческой массой, мужчина расталкивал людей, уверенно продвигаясь к барной стойке, и Макс, недолго думая, двинулся вслед за ним. Стоило его войти в толпу, ему сразу показалось, что он попал в переполненный аквариум. Духота, все более заполняемая чужим спертым дыханием, смешение запахов алкоголя, духов и пота, случайные прикосновения чужих рук и тел, кажется, пытающихся стянуть его куда-то в сторону, вовлекая в общее непомерное веселье… Вот и бар, наконец-то. На удивление, прямо по курсу нашлось сразу два свободных стула, Ваня же стоял рядом, закинув руку на тканевую спинку одного из них, бросая резкие прищуренные взгляды по сторонам клуба, чуть постукивая по каменной столешнице пальцами. Заметив Макса, он будто вынырнул из каких-то своих размышлений, подзывая его к себе. — Ты чего такой смурной, расслабься… Только не сильно, про завтра же помнишь… — он улыбнулся, наблюдая, как Макс неуверенно присаживается на свободное место, и в последний раз окинул зал нетерпеливым взглядом, осторожно постучав по стойке кулаком. — Эй, да, бармен, как там тебя… Короче, плесни моему товарищу что-то вкусненькое, — во взгляде парня в черной футболке промелькнуло узнавание, он едва заметно кивнул, всего на секунду пробежавшись по Максиму взглядом, после чего театрально потянулся к бару, нарочито размашисто подбрасывая и переворачивая какую-то бутылку. — А я пока отойду… Если что — не теряйся, могу задержаться. Похлопав Максима по плечу, Иван снова растворился в толпе. В этот же момент раздался стук — два невысоких узорчатых стакана с ярко-красной жидкостью, плещущейся между нагромождением колотого льда, приземлились на аккуратные подстаканники прямо перед Максом. С вершины ледяной горки, обсыпанной какой-то красной пудрой, на него глядели большие сердечки-половинки порезанной клубники. — Для друзей наших лучших друзей- подарок, за счет заведения, — бармен подмигнул, отсалютовав пальцами от виска, тут же переключаясь на другую поднятую руку с другого угла бара. Макс медленно повернул один из стаканов, смахивая с края капли конденсата, от чего на стекле остался красный мазок. Если честно, последнее, что ему хотелось делать по приезде в северную столицу- так это пить в сомнительном месте сомнительные коктейли, так еще и в одиночестве… С другой стороны, если здесь знали Ивана — и, очевидно, вели с ним дела, — то вряд ли они захотели бы связываться с правоохранительными органами, так что ждать его просто так смысла не было. Стекло приятно похолодило пальцы. Несколько раз проведя трубочкой по внутренней стороне стакана, снова мешая ледяное крошево с алкоголем, Макс сделал глоток… На удивление удачное сочетания перца, клубники, водки, и, кажется… лайма? Однако еще более приятным было чувство легкости, накатившей после первого глотка. Может, сказывалась усталость от перелета, или осознание своего начального триумфа — но повело его практически сразу. Да, наконец-то можно дать голове отдых, позволить себе отойти от бесконечной борьбы за право первенства… Хотя бы так, на один конкретный вечер. Стакан, второй, новая порция- на этот раз лонг с зеленоватой жидкостью и листиками мяты… Картинка перед глазами приятно поплыла, свет разноцветных лазерных полосок замедлился… На этом стоило и остановиться: с непривычки, разгоняться не стоило. И где Иван? Слишком уж он задерживается. Медленно втянув еще пару глотков коктейля, Макс собрался было подняться, чтобы направиться на поиски пропавшего в человеческой массе мужчины… Как вдруг почувствовал резкий удар в бок. Несколько капель напитка пролились из лонга на стойку, замедленная реакция не позволила отшатнуться быстрее… Намеренно выставив руку в бок, заранее предупреждая новый контакт, он вдруг почувствовал на предплечье прикосновение чьих-то крепких пальцев. Черт, только драки в первый день ему не хватало. Приготовив свою самую вежливую из возможных улыбок «для заминки конфликта», Макс осторожно повернул голову, готовясь встретиться с рожей, перекошенной от злобы по какой-то выдуманной причине — от неправильной прически до цвета напитка… Однако зрелище напротив даже слегка его удивило. На стул рядом с ним, все также пустовавший все это время, приземлился мужчина- невысокий рост, иссиня-черные волосы, черная приглаженная эспаньолка, местами перебивающая беспорядочно отросшей щетиной… Однако самой яркой деталью в моменте показались глаза — очевидно, пьяная поволока не могла полностью скрыть за собой темноту цвета древесного угля, в глубине которого, кажется, отражались едва-заметные, тлеющие искры… Боже, почему он внезапно начал думать такими сравнениями? — Эм… Ты в порядке? Мужчина, кажется, на секунду залип, тупо глядя ему в лицо, после чего, приподняв брови, наклонил голову вбок. На лице его медленно расплылась счастливая зубастая улыбка. Только сейчас Макс заметил, что радужки его глаз буквально ходят ходуном. — Один тут отдхаешь? Хотя че эт я, виск-колу мне, самый классный, кторый только найдешь! И этому крсавчику тоже!//—————//—————//
Вечер уже явно был прекрасен, но манна небесная, свалившаяся на него в виде неотразимого незнакомца у бара, сделала его буквально лучшим вечером за эту неделю. Нет, за месяц, точно. Высокий рост — выше на голову, широкие плечи, явно крепкие руки, что прощупывалось даже под плотной тканью пальто, ухоженные длинные пальцы, большие, внимательные глаза неопределенного светлого оттенка, кажущиеся слегка обеспокоенными, очевидно опрятная внешность- плотно уложенные, огненного цвета волосы, аккуратная борода, сдержанная улыбка… Самое то, прекрасное попадание, спасибо огромное! Еще бы взгляд понаглее, но это Платон неторопливо оторвался от рукава незнакомца, ласковым движением сделав вид, что отряхивает темную ткань, как мог, приосанился, и небрежно провел пальцами по своим волосам. Конечно, всегда была возможность получить по лицу… Но что он, зря носил гордое звание лучшего сотрудника полиции по своему отделу? Не любой идиот сможет получить раскрываемость в девяносто пять и девять десятых… Более того, в деле определения потенциального партнера опыта у него было предостаточно. — Что, прости? — скромняга усмехнулся… Боже, у него еще и клыки проглядываются при разговоре. Ну просто бинго! — Говорю, хороший вечер сегодня… А теперь, очевидно, станет еще лучше. Платон снова повернул голову, на этот раз еще и фривольно откинув полу пиджака, ставя локоть на барную стойку. Голова снова на секунду пошла кругом, но он быстро проморгался, перенаправляя буквально все силы своего организма на то, чтобы сохранять фокус зрения на лице парня напротив и выдавать слова в правильном порядке. И, кажется, он наткнулся на что-то локтем… Виски с колой! — А, ну да… Прости, если толкнул. — Нет-нет, что ты, солнце, все в порядке… Давай за встречу! Молодой человек напротив неуверенно покосился на бармена, но все же взял в руки новый бокал с чем-то голубоватым, осторожно чокнувшись с чужим стаканом в довершение тоста. На секунду кончики их пальцев соприкоснулись, и Платон почувствовал непреодолимую тягу закинуть ногу на ногу. В общем-то, именно это он и сделал, с явным интересом поерзав на высоком стуле… Что-то кольнуло его в заднем кармане. Похоже, он сегодня не просто молодец, а настоящий умница! — Так вот, ты как здесь оказался? Сюда просто так не заглянешь, нужно, так сказать, разбираться… — Хороший знакомый привел, — коротко пожал плечами, чуть улыбаясь. — О как, а где он сейчас? Надо тоже познакомиться… — Отошел ненадолго. Платон взялся пальцами за край стакана, и медленно провернул его в руке, прогоняя темную жидкость сквозь щели между кубиками льда, скептически заглядывая внутрь. Только не серьезный тон, дорогой, не заставляй еще дольше разговаривать с тобой о бессмыслице… Что ты из себя строишь? — Будь я твоим «хорошим знакомым», я бы тебя просто так тут не бросил, — он глубоко вздохнул, с легкой долей манерности отпивая из своего стакана, смакуя во рту ощутимо-дорогой виски, незаметно разглядывая парня напротив. Тот снова коротко улыбнулся, прикрывая глаза рукой. — Охотно верю. Да что ж ты не пьешь… — А вообще, знаешь что, — Платон изобразил мечтательную интонацию, расслабленно съехав по стулу ниже. Молодой человек напротив вздернул одну бровь и наконец отпил из своего бокала. Вот, уже лучше. Платон еле удержался от того, чтобы закусить губу в предвкушении, наблюдая за этим зрелищем. — Кажется, ты чувствуешь себя немного чужим на этом празднике жизни! Возможно, его речь прозвучала не так складно, как он рассчитывал, потому что на лице парня явно отразилось недоумение. Платон спустился со стула и моментально понял, что это, возможно, был не лучший ход: плоскость, поменявшаяся слишком быстро в его состоянии, спровоцировала адскую боль в висках, в глазах начали мельтешить разноцветные круги. Как же это тяжело и противно- стоять на ногах… Ладно, если не понял так, нужно действовать активнее. Чуть пошатнувшись, все также сохраняя в фокусе только лицо напротив (все происходящее на фоне и по бокам уже давно смешалось в однородную темную массу), Платон аккуратным, но уверенным движением взял молодого человека за плечи, после чего ловко опустил руки ниже, к груди… Почти складываясь на него всем весом. — Мне… Хуёво… Хотя бы здесь его не пришлось долго уговаривать: одарив Платона крайне многозначительным взглядом, молодой человек сразу оставил недопитый бокал на стойке, и встал на ноги… Аккуратно заводя руку за спину, чтобы поддержать его за плечи. От одного прикосновения по позвоночнику Платона пробежали мурашки, для убедительности он наклонился вперед, с болезненным стоном прикрывая рот рукой, тем самым полностью перекидывая свой вес на руки другого человека — сильные и крепкие, как он и определил. Тот, на удивление, отреагировал спокойно- быстро подстроившись под новые обстоятельства, парень обнял его крепче, чтобы иметь возможность идти почти без тряски, и, быстро уточнив у проходящего мимо человека, где тут туалет, повел его в ту сторону. Платон с наслаждением закрыл глаза, с легкостью отдавая навигацию и управление человеку рядом. Для усиления больного эффекта, он прислонился к чужому плечу, чувствуя почти обжигающее тепло чужого тела даже через плотные слои одежды… Его голова почти произвольно запрокинулась, давая ему возможность говорить почти в самое ухо своего «спасителя». — Тебя как зовут хоть, герой? — Не думаю, что это важно. — ПХА! Какой секретный… Ты что, — небольшая передышка. — из спецслужб? Разведка или контра? Если че, гхм, Россия вперед! — Нет, ты просто не запомнишь. Отыграть «даму в беде» оказалось крайне просто, особенно когда организм каждые две секунды пытался отключиться, не понимая, какие вещества выводить в первую очередь. Под конец пути Платон почти полностью повис на чужих руках, еле-волоча ноги, и даже приобнял парня за талию, чему тот не возражал. Дверь туалета закрылась с диким грохотом, заглушая гул музыки. Маленькая комната с явно треснувшей раковиной, большим зеркалом и одним разрисованным унитазом, была полностью залита ало-красным цветом. Неоновыми полосами на стене была выведена какая-то фигура — то ли силуэт губ, то ли глаза… Но это все было не важно. Еще два сбитых шага- откуда-то со стены в сторону вытяжки взлетели две сонные мухи. — Твоя остановочка, — парень чуть пихнул успевшего задремать на его плече Платона, от чего тот нехотя раскрыл глаза. Оценив обстановку, тот улыбнулся, вцепившись в его одежду, как бы пытаясь отстраниться. — Не подержишь волосы? Не дожидаясь ответа, Платон сбросил с себя остатки дремоты. Быстрым, хоть и смазанным движением, он выкрутился из чужих заботливых объятий, и тут же, свободной рукой, толкнул «героя» к двери, вместе с тем заключив воротник его пальто в кулак. Послышался глухой деревянный треск, после чего запястье Платона резко сжала чужая, очевидно превосходящая по силе ладонь. Нравится. — Ты что себе позволяешь? — брови молодого человека были нахмурены, взгляд метнулся от глаз напротив к ручке двери, расположившейся прямо под его свободной рукой. — А ты? — тихо прошипел в ответ Платон, и сделал шаг ближе, не сводя взгляд мечущихся зрачков с чужих глаз… — Нельзя так туго реагировать на намеки, я же не железный! Для убедительности, он приблизился еще плотнее, фактически обступая ногу парня с обеих сторон, и почти выдохнул последние слова в чужую шею, скрытую за плотным воротником водолазки. Парень молча сглотнул воздух, под его кожей явно ходили желваки. Платон медленно разжал пальцы, отпуская чужой ворот, и тут же почувствовал, что в его бок упирается… Что-то. Что ж, к счастью, хотя бы на этом пункте они не задержались.//—————//—————//
Вот к чему может привести банальная вежливость. В голове Макса одновременно гудели десятки тысяч мыслей, эмоций и ощущений. Нет, конечно, раньше он попадал в похожие ситуации: несмотря на осложнения доступа и жесткий «частичный» запрет, дейтинг-приложения работали в абсолютно разных режимах, а некоторые его партнерши (и партнеры, чего уж таить) предлагали ему вещи и похуже… Но происходило такое точно впервые. Однако, менее жарко от этого не становилось. Знакомое, странное ощущения появилось в нем еще тогда, когда «больной» совершенно невзначай — возможно, ему и правда казалось, что это было незаметно, — облапал его по пути до туалета, но тогда это еще можно было списать на нездоровое состояние или на свои собственные домыслы… Но теперь все было кристально очевидно. Макс колебался. С одной стороны, сама ситуация показалась ему абсолютно неправильной и, более того, крайне небезопасной — если уж в их маленьком городе уши есть даже у стен, то что будет здесь?.. С другой стороны, алкоголь и долгое отсутствие каких-либо партнеров делали свое дело, а пронзительный взгляд и жаркое дыхание снизу у шеи только добавляло масло в огонь. Ситуация стала только хуже, когда «мнимый больной», чье расслабленное, слегка подрагивающее запястье он сейчас сдерживал в своих пальцах, свободной рукой потянулся к его ремню и почти невесомыми прикосновениями начал оглаживать ширинку. — Ну, чт скажешь? Прдупреждаю, из твоего пркрасного рта «нет» не принмается. Макс нервно усмехнулся. Конечно, для себя он все решил еще минуту назад… Чертов организм не оставлял ни единого шанса закончить вечер прилично. — Презервативы есть? Новый теплый поток воздуха в области шеи — усмешка, и прямо перед его глазами мелькнула поблескивающая в красном свете ламп упаковка. Не оставляет и шанса. Щелчок — Макс запер дверцу на щеколду, и плавным движением обнял чужую талию, притягивая парня вплотную к себе, глядя на него сверху вниз. Тот даже не думал сопротивляться — наоборот, с податливым выдохом уже привычно прищурился и начал вытягивать чужой ремень из петли джинсов. — Что еще успел подготовить? — Н льсти себе. Руки Макса начали медленно, но ощутимо проходиться по чужим бокам, нетерпеливо задирая накрахмаленную рубашку. Стоило ему прикоснуться к чужому оголившемуся боку, как он услышал бесстыдно громкий выдох, чувствуя, как плоский, подтянутый живот на секунду поджался от неожиданности… Однако, после этого возня с ремнем стала еще быстрее. — А как иначе, когда ты так сильно торопишься? Одна ладонь резко приземлилась на угол его челюсти, пальцы как бы невзначай потянули за бороду вниз. Не оказывая сопротивление, Макс резко наклонился ниже, сливаясь с другим мужчиной в долгожданном поцелуе, на вкус напоминающем виски и, кажется… что-то с ментолом? Воспользовавшись ситуацией, Макс быстро поменялся с ним местами, теперь прижимая к двери его. Снизу послышался недовольный выдох, пальцы на секунду сжали волосы на его затылке, но затем лишь снова заставили его нагнуться ближе, снова вовлекая в поцелуй, еще более глубокий и резкий. Лязг метала — расстегнутая пряжка, рывком откинутая в сторону, с силой ударилась о стену, уложенную светлой плиткой, исписанной разными, практически нечитаемыми надписями. Больше не сдерживая себя, Макс прильнул промежностью к чужому телу, что спровоцировало в его глазах вспышку искр. Одним движением он расстегнул пуговицу чужих брюк и резко дернул их вниз, оголяя чужие худощавые бедра и ярко-красные «Кельвин Кляйн» с явно натянутой тканью посередине. — И это я тороплюсь? — на секунду отстранившись от поцелуя, чтобы вдохнуть хотя бы немного воздуха, фыркнул мужчина, запуская руку под его пальто, и проводя ей по всей длине позвоночника, чтобы остановиться на чужой заднице. — Тише… Внезапно раздался стук — кто-то, с другой стороны, настойчиво дернул ручку двери, и поняв, что она заперта, несколько раз ударил в косяк кулаком. На секунду Максим остановился, будто вынырнув из-подо льда, на миг приходя в чувства — черт… — Думаю, ты прав, пора ускориться, — не прошло и секунды, прежде чем шепот прямо у уха в момент утянул его обратно в омут. Похоже, он занимается подобным очень часто, раз не смутился даже на миг. — Как думаешь, раковина разобьется? — Максим снова наклонился к нему, на этот раз беспорядочно начав зацеловывать подставленную в ожидании шею. Чужая щетина слегка пощекотала его нос и щеку. — Как думашь, мн не плевать? — Тоже верно. Быстрым движением приподняв «партнера» на руках — а сделать это оказалось на удивление просто, — Макс в секунду преодолел расстояние до раковины, резко усаживая его на ярко-красный бортик. Незамедлительно за этим последовал легкий толчок — мужчина обхватил его талию ногами, притягивая к себе ближе. Максим не понимал, с чем это было связано, но сейчас ему казалось, что ему снова шестнадцать — любое действие мужчины напротив казалось ему слишком ярким, слишком в точку, как будто каждое его прикосновение оставляло на нем физический отпечаток… А когда тот незаметным, неожиданно-быстрым движением спустил ниже его джинсы и в секунду просунул руки под резинку трусов, начав осторожно оглаживать член, в глазах у Макса и вовсе заплясали звезды. С неожиданно громким выдохом он наклонился вперед, утыкаясь лбом в плечо мужчины напротив и уцепляясь пальцами за раковину по бокам от него. — Ох ты… Движение руки внизу остановилось. Макс глубоко вздохнул, чувствуя грудью чужое дикое сердцебиение… Широким, размашистым движением он стянул чужое белье, и наклонился еще ниже, заставляя мужчину напротив упереться лопатками в стену за ними, после чего, свободной ладонью провел по его тощей заднице и, плавным, но направленным движением, ввел в него сразу два пальца. Снизу послышалось тихое шипение, чужие руки вцепились в плечи Макса, сжав, скорее всего, до синяков. — Тише, тише… Привыкни… — Я говорил тебе останавливаться? Сдавленный болью шепот, тем не менее, не получил ответа. Макс еще не окончательно потерял голову, хотя, казалось бы, куда уж больше? Поэтому, подождав немного, пока дрожащая хватка на его плечах станет чуть менее отчаянной, он начал двигать пальцами внутри мужчины, стараясь сдерживать себя из последних сил, что было сделать ну очень сложно. Тихий хруст над ухом — порванная блестящая упаковка пролетела мимо мусорки, и Макс снова почувствовал влажное прикосновение к своему члену. С дополнительной смазкой… Продуманный, черт возьми. Закончив с презервативом, рука никуда не пропала, а лишь продолжала осторожно, почти невесомо, оглаживать его член, изредка перебегая то выше, к животу, то к яйцам, иногда утыкаясь ладонью в головку. На удивление, мужчина привык достаточно быстро, и насколько позволяло его положение, начал двигаться навстречу пальцам, и реакция на третий у него уже была не настолько яркая — только легкая судорога в ногах, притягивающая Макса еще ближе. Сдерживаться больше не было смысла. Перехватив руку мужчины своей, Макс осторожно переплел их пальцы. Кисть моментально стала влажной от оставшихся на чужой ладони следов смазки. Освободив же вторую руку, он взял свой член, аккуратно приставляя его к чужой промежности. — Ты даже здесь будешь медл… Голос снизу не успел договорить — Максим вошел быстро, выбивая из чужой груди остатки воздуха. На секунду он отстранился, наблюдая за сотворенной им картиной. Мужчина снизу поднял голову и закрыл глаза, из его приоткрытого рта толчками выходило тяжелое дыхание, ниже, на горле, широкими рывками ходил кадык. Макс почувствовал, как по его вискам и лбу стекают теплые капли пота. Внезапно, мужчина поднял руку и, схватив Максима за затылок, притянул его к себе, снова целуя. Косо, куда-то в край губ, и только после этого, наощупь находя его рот. И нарастающие толчки, провоцирующие его жалобные громкие стоны, делу не помогали. Мужчина отнял их сцепленные руки от нагревшейся поверхности раковины и, не размыкая пальцев, направил их ладони к собственному члену, после чего, выпутавшись, накрыл рукой ладонь Макса, указывая ритм. В отличие от плавно ускоряющегося ритма Максима, его движения поначалу были рваными и дергаными, но позже замедлялись, чтобы затем снова рвано ускориться. — Посмотри… Правее… Теплый стон куда-то в скулу отозвался у Макса где-то на краю сознания. Сейчас он весь был сосредоточен на движениях, на ритме, который постоянно сбивался, на ощущениях от теплоты чужого тела и влажности чужой проступающей смазки… Поэтому команду он выполнил практически инстинктивно, повернув голову и нехотя открывая затуманенные глаза… И наткнулся на свое же лицо. Красное от света, с приоткрытыми губами и сосредоточенно нахмуренными бровями, с плывущим взглядом… Он смотрел прямо на себя, в зеркало, висящее прямо за спиной в белой рубашке. На секунду, половину его лица закрыл наплывший спереди черный затылок. — Нравится? — Д-да… — Конечно… В следующую секунду, мужчина подался назад, соскальзывая с чужого члена, и тут же притянул Максима ближе к себе, заставляя обхватить ладонью оба их члена одновременно… И этого было достаточно. Максим выдохнул неожиданно высоким голосом, после чего выгнулся в спине, толкаясь вперед, навстречу своей же ладони. По его телу пробежала волна сильной дрожи, даже немного подкосившей колени. Следом за тем снизу раздалась тихая усмешка, переросшая в довольное медленное дыхание. Максим опустил глаза — на нижнем крае его водолазки красовались несколько полупрозрачных белых пятен. — Упс, — донесся снизу тихий игривый шепот… После чего Макс почувствовал аккуратный толчок в грудь и сделал шаг назад. Как ни в чем не бывало, мужчина, слегка пошатнувшись, встал на ноги, после чего включил воду в раковине и быстро сполоснул руки, а затем быстро застегнул брюки. — Это было… Хорошо… Фух… Я даже… Хах… — он неопределенно махнул рукой, после чего, подойдя ближе к Максу, фривольно похлопал его по бедру, — Не задерживайся… Люди ждут… Хах… С этими словами мужчина быстро открыл дверь, и крикнув куда-то в коридор «Занято!» захлопнул ее за собой.//—————//—————//
Макс не помнил, как смыл следы с водолазки. Не помнил, как вышел из кабинки. Не помнил, как преодолел слегка поредевший танцпол, как расплатился за баром, как спустился по лестнице вниз, к выходу из клуба, как стрельнул у кого-то сигарету, даже не имея с собой зажигалки. В голове монолитом стоял лишь один вопрос: «Что это, черт возьми, было?» Стоило ему только сделать шаг на улицу, порыв холодного ветра внезапно выбил воздух из его легких, царапая все ещё горящее от поцелуев (и мелких царапин) лицо… — Максимка, а я тебя везде ищу! Он едва не подпрыгнул на месте от того, как на его плечо с громким хлопком приземлилась ладонь Шумилина. Тот, в свою очередь, прыснул со смеху, крайне обрадованный получившимся эффектом. От мужчины заметно разило алкоголем. Странно, вроде как, за бар он не подходил… — Ты бы видел свою рожу сейчас, ха-ха-а… Ну ладно, это тебе урок на будущее, в нашем деле всегда надо быть начеку, — он поднял шатающуюся руку на уровень лица Макса, целясь было щелкнуть его по носу, но увидев, что тот мягко отстранился, лишь расплылся в улыбке, картинно погрозив пальцем. — Быстро схватываешь, молодец. Так вот, о чем это я… А, да, вспомнил, пора бы нам с тобой закругляться, Максимка. Тут скоро жесть всякая начнется, а тебе завтра Петровичу показываться… С разбитым лицом ну никак нельзя, хе-хе… — Да… Зажигалка есть? Возможно, он прозвучал чуть более заторможенно, чем сам ожидал, потому что на лице Ивана сначала отразилась обеспокоенная участливость, а затем- понимающее одобрение. Щелчок- железная кремниевая зажигалка оказалась перед лицом Максима, освещая его пляшущим светом огонька. Первая же его затяжка сопровождалась внезапным приступом кашля- черт, какие еще сигареты? — Пошли в машину. Оставшийся путь до нового адреса пролетел практически незаметно- то ли из-за того, что от выпитого Макса начало серьезно клонить в сон, то ли из-за произошедшего в туалете клуба. Еще и Иван наконец-то решил помолчать, и вместо постоянной болтовни, снова отдав управление встроенному автопилоту машины, что-то активно печатал в телефоне, иногда посмеиваясь, глядя в экран. Однако, случайно подсмотреть за переписками будущего коллеги, у Макса не было не сил, не желания. Перед тяжелевшими веками, обволакиваемыми сном, ему все также мерещились красные вспышки, хитрая улыбка, черные глаза с хаотично движущимися зрачками. Очередную дремотную череду воспоминаний прервал учтивый роботический голос, казалось, физически царапнувший его виски. «Адрес: Адмиралтейская один» Открыв глаза и взглянув в окно, Макс увидел скопление красивых, очевидно новых домов, отделанных в одном стиле. Ну ничего себе условия на первое время, он ожидал худшего. — Жив, цел? — донесся до него смешливый голос с водительского сидения. — Орёл. — Макс нехотя потянулся и открыл свою дверь. Оказываться на улице после тепла машины было и правда ужасно. Ко всему прочему, весь тротуар был покрыт льдом и снегом, перемешанным в коричневую кашу, так что с непривычки Макс чуть не поскользнулся. — А, да, на всякий случай тебе совет, — Ваня с грохотом и, неожиданно, лязгом, закрыл багажник, выкатывая чемодан Макса на лед, — сразу покупай вторую зимнюю обувь. Твои вряд ли переживут нашу соль. — Спасибо за заботу. Максим протер лицо, пытаясь скрыть нахмурившиеся брови. Главное, чтобы его не в один кабинет с Ваней посадили, а то у него точно треснет лицо постоянно держать фальшивую улыбку. Внезапно, спереди раздался звон. Макс из последних сил открыл глаза и тут же наткнулся взглядом на металлический ключ, болтающийся прямо у него перед носом. Кроме ключа и магнитной таблетки, на кольце висел брелок — фотография Исаакиевского собора с неподходяще — красной подписью «Санкт-Петербург» в позолоченной металлической оправе. — Всем отделом скидывались, цени, — Ваня усмехнулся, после чего, не услышав ответной реакции, глухо прокашлялся, — вон твой подъезд, этаж, наверное, найдешь. В общем, завтра я за тобой заеду с утра, до отдела вместе доберемся. — Ага, — Макс медленно прокрутил в руках ключ с брелоком, после чего обернулся за спину. Дверь подъезда была буквально в паре шагов… Как же хотелось быстрее зайти туда, подняться в квартиру и просто лечь спать… Но инструктаж продолжался. — Ты только помни, чтоб в восемь тридцать- как штык. Я не такси, ждать не буду. Усек? — Понял. — В остальном, — Иван на секунду замер, кажется, придумывая еще более ненужное напутственное слово, однако, не придумав, осекся, — Ну, сам знаешь. Надеюсь. Давай, до завтра. — Спасибо. Максим в последний раз скривил губы в каком-то подобии улыбки, после чего, взяв чемодан за ручку, быстрым шагом двинулся в сторону подъезда.//—————//—————//
Звук будильника, разрезавший тишину спальни, моментально выбил Макса из пустого, абсолютно белого сна, заставил выбраться из-под криво накинутого одеяла и опустить ноги на прохладный пол. В спальне было темно, как будто он лег минут пять назад… Хотя, прошло целых три часа! На удивление, ночью у него даже хватило энергии скинуть с себя одежду, и, что поражало еще больше, ровно сложить её на тумбочку около кровати. Макс наклонился вперед, закрыл глаза и надавил внутренними сторонами ладоней на опущенные веки, перед глазами заплясали цветные узоры. На удивление, голова почти не болела- видимо, друзьям друзей и правда наливают хорошее… Но во рту стоял тот самый отвратительный привкус всего и сразу… Подпитываемый воспоминанием о «теплом» приеме северной столицы. И снова, снова эти картинки… Максим тихо усмехнулся, нехотя открывая глаза, сбегая от колючих воспоминаний. Как это вообще могло произойти? Нет, как он вообще на это решился? С другой стороны… Если бы была возможность поступить иначе, он поступил бы? В сопровождении этих мыслей он провел оставшийся час сборов: еды в холодильнике взяться было не откуда, поэтому поесть он решил уже у работы, а вот сходить в душ после самолета и вчерашних (черт, опять про них) приключений было вполне себе приятно. Даже одежду успел закинуть в стирку, обнаружив, внезапно, в кармане джинс купюру в две тысячи рублей… Но даже так, до приезда «личного водителя» оставалось еще минут тридцать, и их можно было потратить на более тщательный осмотр его апартаментов. На проживание ему выделили достаточно просторную двушку, выполненную в стиле евроремонта- серо-голубая гостиная, объединенная с кухней, спальня с, внезапно, двуспальной кроватью, приличная совмещенная ванная. Да, кажется, в Петербурге с показателями творился полный коллапс, если любому иногороднему, но хорошему оперу они готовы предоставить такие хоромы. Интересно, что же будет твориться с зарплатой? Нет, ну зачем фантазировать, чтобы потом расстроиться. Посреди гостиной стоял серый тканевый диван с приставленным кофейным столиком, на который заботливо положили небольшую белую книжку — логин и пароль от системы «Умного дома», и краткая инструкция по его применению. «Интересно, как часто они собирают данные?» — промелькнула шальная мысль в голове Максима, однако оставаться с ней надолго он не хотел — пока что, все его веселье оставалось вне квартиры, а наглеть чересчур быстро он не планировал — идеальная репутация — это, как-никак, залог… Однако, настоящей реликвией в этой квартире была далеко не полная автоматизированность на уровне космического корабля. На стене, противоположной от дивана, висела достаточно широкая пробковая доска. В углу, сверху, между ней и стеной была зажата записка (написанная размашистым, острым почерком, кажется, на листке, вырванном из руководства к умному дому) — «True detective». Юмористы… Не хватает еще гвоздиков и красной нитки… Ан нет, вот они, на кухне, около холодильника. Без комментариев. Мобильник снова начал заходиться трелью будильника, но Макс быстро его выключил. Время- восемь двадцать пять. Максим отошел от пробковой доски, неторопливо пересек зал и выглянул в окно, озираясь по двору в поисках уже знакомого седана. Рассвет даже не думал заниматься, из признаков утра были только желтеющие на сером фоне неба облака, слишком быстро плывущие у горизонта. Во дворе также не было движения, только в небольшом пешеходном парке, освещенным теплым светом уличного фонаря, через сугробы пробирался несчастный собачник со своим питомцем. Машины в поле зрения не наблюдалось. Ну, может быть, ИванЛексеич слишком пунктуальный? И вообще, надо было обменяться со своим «такси» номерами телефона.8:30. 8:35. 8:45.
Электронные часы, отражающиеся на панели над кухонной вытяжкой, бесшумно отсчитывали минуты. Машина на улице так и не появилась. Это уже начинало злить. Возможно, это была такая попытка снова что-то ему доказать. Или вообще подставить, мол, опаздывает ваш новенький на встречу с начальством, учтите! Хотя Иван не создавал впечатление подлого типа, такие «поучительные» подлянки могли бы быть вполне в его вкусе.//—————//—————//
С учетом утренних пробок и внезапно нагрянувшего снегопада, больше напоминающего дождь, такси довезло его до работы только к половине десятого, еще и цену заломило такую, что морально проще было бы дойти пешком. Тем не менее, сейчас Максим, пытаясь сохранить максимально безмятежное лицо, торопливо поднимался по ступенькам министерства внутренних дел, внешне больше напоминающего здание музея — каменные, серые стены, украшенные колоннами и барельефами, узорчатые флагштоки… Чуть поскользнувшись на входе (зато мрамор!), Макс открыл увесистую деревянную дверь, наконец оказавшись внутри здания. Изнутри памятник архитектуры, к сожалению, мало чем отличался от его бывшего воронежского отдела, разве что, был раза в два больше. Привычная бежевая плитка на полу, покрытая черным барьерным ковром, превратившимся сейчас в жидкое ворсяное нечто, желтовато-бежевые стены, широкая парадная лестница ведущая на второй этаж… Как дома, ей-богу. И, конечно же, та же самая дежурка, обитая деревом, изнутри еще более желтая, чем все остальное помещение. — Здравствуйте, — лысоватый мужчина в форме нехотя поднял глаза от монитора компьютера, быстро смерив Максима взглядом. — Чем могу помочь? — Я Максим Венцов, по программе поиска специалистов, пропуск… — Понятно, — плохо сдержав тяжелый вздох, мужчина снова наклонился к компьютеру нехотя начав щелкать мышкой, — документ? Паспорт Максима исчез в окошке. — А почему опаздываем, должен был прийти еще к девяти… Так еще и один? За тобой, вроде как, Шумилина приставили. — Да, еще вчера. Из аэропорта он мне помог добраться, а сегодня как-то не сложилось, — Максим просто пожал плечами. Расспросы и недовольство дежурного были ожидаемы, поэтому недоброжелательная интонация Осипова В.Т. оставалась Максом почти незамеченной. — Ну что ж… Добро пожаловать на новое место, — поставив на клавиатуре твердую точку, мужчина передал паспорт обратно, — электронный пропуск проверь в мобильнике, корочку оформить еще не успели, так что придется подождать. В остальном тебе все дальше расскажут. — Спасибо… А «дальше» это где конкретно? — У Шумилина спроси, он тебя сопровождать должен, — дежурный фыркнул, снова щелкая мышкой, — был. Третий этаж, 328 кабинет, разберешься? — Справлюсь. Спасибо еще раз. Кабинет начальника отделения находился правее лестницы. Тяжелая, дубовая дверь была украшена позолоченной табличкой: Аркадий Петрович Цепов. Макс уже было взялся за увесистую деревянную ручку, однако, лишь прикоснувшись к ней пальцами, остановился, оглядываясь. В коридоре кроме него не было ни одной живой души. А изнутри кабинета доносились глухие голоса. Такой шанс упускать было нельзя. Макс неторопливо, отнял руку от двери, как бы невзначай сделав шаг вперед, прислушиваясь, вместе с тем не прекращая следить за происходящим на этаже. — …в пределах региональной конкурсной программы к нам в отдел переводят нового сотрудника из Воронежа. Отличник академии милиции, лучший сотрудник в городе, рекомендация- хоть медаль вешай. Таких-то молодцов нам и не хватает! Веселый мужской голос, донесшийся изнутри, обладал той самой неописуемой интонацией, свойственной только начальникам… Однако отвечающий ничем подобным не выделялся. На секунду Макс нахмурился… Кажется, он слышал его раньше? — А почему вы мне раньше не сказали? — Знал, что у тебя будет именно такая реакция. — Они что там, совсем сдурели? Вместе с СОБом еще и в отдел всякую шушару из глубинки тащить? Макс замер. Он точно знаком с этим голосом, но ни один из вертящихся в мыслях вариантов не был хоть немного логичным… Он в Петербурге меньше суток, успел пообщаться всего с парочкой человек, и те из отдела. Если только не… Нет. — К сожалению, Платон, лично я ничего с этим поделать не могу, приказ сверху… Но, если тебе так сильно хочется- ты, конечно же, можешь пойти и накатать им жалобу, изложив в ней все свои претензии. Думаю, наши старшие товарищи обязательно ее прочтут и примут твое мнение к сведению. — Отвратительно. Максим едва сдержался от того, чтобы не усмехнуться своей мысли. Нет, ну просто нет. Догадка пронзила мозг, на секунду вызвав около-истерическую дрожь по всему телу… Но Макс не хотел ее принимать, хоть и понимая в глубине души, что она- единственно верная. Картинки, картинки… — А почему вы решили приставить его именно ко мне? По-вашему, у меня самого забот мало? — Потому что ты лучший в отделе. Кто еще сможет посвятить его в работу так быстро как ты? — О, ну наконец-то заметили! — второй голос почти сорвался на крик. Максим на секунду зажмурился, собираясь с силами. Внутри одновременно боролась гордость за рабочий успех и страх за все остальное… Но перед смертью не надышишься. Он сжал руку в кулак и осторожно постучал в дверь. Новый поток возмущения, грозивший взорваться внутри кабинета, мгновенно оборвался. — Да-да? Не хотелось открывать глаза. Тем не менее, набрав в грудь воздух, Макс аккуратно дернул ручку, открывая дверь, и переступил порог, чувствуя себя так, будто шагает в воду. — А, вот и ты, Максим Леонидович. Очень ждем. В глубине кабинета, у стола, стоял мужчина в круглых очках. Он опирался одной ладонью на стол, заваленный какими-то бумагами и папками, однако, увидев входящего в комнату человека, неторопливо выпрямился в полный рост и широко улыбнулся, слегка картинно разводя руками. На погонах у мужчины красовались две большие звезды — какой молодой товарищ подполковник. Силуэт второго человека Максим заметил слева, возле широкого окна, но приложил все возможные усилия, чтобы не обратить на него внимания. — Наконец-то ты до нас добрался, — продолжил мужчина. Доброжелательная улыбка не сходила с его лица, хотя Макс точно чувствовал, что прямо сейчас тот внимательно следит за каждым его действием, — зато сразу познакомился с нашей погодой, на работу выезжать- минимум за час. — Да, уверяю вас, такого больше не повторится. — Тебя мы, пока что, не виним, но настрой правильный. Мужчина снял очки, положив их на стол, и сделал несколько широких шагов в сторону Максима. Поравнявшись, мужчины пожали руки. — Аркадий Петрович. Начальник уголовного розыска. — Разрешите идти? Уже знакомый голос донесся слева, сдавленный и чуть более хриплый, чем был все разы до этого. — Нет. Максим, знакомься — твой непосредственный начальник, старший оперативный сотрудник, старший лейтенант Платон Владимирович Жаринов. С этими словами Аркадий Петрович сделал шаг в сторону, указывая рукой на человека у окна. Максим, повинуясь жесту, медленно повернулся. Невысокий человек с иссиня-черными волосами и бородой-эспаньолкой стоял у окна, глядя прямо ему в глаза. Он был одет в идеально выглаженную белую рубашку с черным галстуком, черные же брюки и пиджак, зимнее пальто… Однако наибольшее внимание привлекали его глаза. На этот раз, черные радужки холодно-спокойно обрамляли его зрачки, впившиеся в лицо Максима будто крюками. Но где-то внутри них, медленно и неумолимо, мелкими огненными искрами начинали заходиться черные угли. Макс помнил их. Помнил со вчерашней ночи. Вся поза мужчины источала напряжение, будто еще секунда и он готов был наброситься на Макса с кулаками… Однако Аркадий Петрович либо этого не замечал, либо выбирал игнорировать. — Новость о твоем переназначении он узнал совсем недавно, так что, если будет сильно бузить — можешь жаловаться напрямую мне. Максим отмер первым. Быстро моргнув, он вернул лицу привычную расслабленную улыбку и сделал шаг к мужчине у окна, спокойно протягивая ему руку. — Будем знакомы, Платон Владимирович, — голос его даже не дрогнул, хотя казалось, что сейчас он вряд ли сможет выдавить из себя хотя бы слово. Платон молча продолжал смотреть ему в глаза, не делая ни единого движения, однако через секунду, метнув острый, ненавидящий взгляд на Аркадия Петровича, быстро прошел мимо Максима, намеренно толкнув его плечом, и скрылся в коридоре, громко хлопнув за собой дверью. — С людьми он ладит, как ты уже понял, тяжело, — в голосе Аркадия прозвучала усмешка, — но опер отличный, многому у него научишься и в кратчайшие сроки. — Понимаю, — Максим поборол в себе желание сжать пальцы в кулак, и просто опустил руку, снова быстро разворачиваясь лицом к Цепову. — Ваш кабинет на втором этаже. За корочкой уже сегодня можешь зайти в кадры, а в остальном… Поздравляю с переводом! Надеюсь, наше сотрудничество будет плодотворным. — Я не подведу. — В таком случае, больше не задерживаю, — Аркадий Петрович неторопливо прошел обратно за стол и сел на высокое кожаное кресло, практически мгновенно потеряв к Максиму всякий интерес. Максим собирался было выйти из кабинета, примерно пристраивая для себя наиболее долгий маршрут до своего нового кабинета, проходящий через все важные пункты… Но внезапно, дверь кабинета резко распахнулась прямо перед его носом, и на пороге появилась девушка в форме — невысокого роста шатенка с тугим конским хвостом на затылке. Она на секунду остановила, казалось, слегка испуганный взгляд на Максиме, после чего прошла дальше в кабинет. В руке у нее был белый лист. Аркадий Петрович приподнял голову. — Алёна, тебя не учили стучаться? — Аркадий Петрович, это срочно… Аркадий быстро бросил взгляд на Максима и нахмурился. — Даже если так, это не повод… — Ваню Шумилина… Убили…
