Любовь и зомби

      Что бы вы сделали, если бы проснулись утром и поняли, что весь мир летит к чертям в адские котлы? Что выйти на улицу чревато тем, что на вас набросится ваш милый сосед и попытается сожрать? Вероятно многие скажут, что попытались бы добраться до семьи. Именно так и поступило большинство моих сослуживцев, они грузились в машины и разъезжались по домам, к женам, родителям и детям. Мне не к кому было ехать. Как и моему лейтенанту, Саймону Райли.       Когда поступило сообщение о том, что террорист Виктор Захаев применил биологическое оружие, и его бойцы, а также солдаты спецназа, которые штурмовали здание, оказались заражены зомби-вирусом, мы с Гоустом вместе с остатками нашей группы до последнего пытались выполнять задания и помогать в эвакуации людей. Хоть время от заражения до того, как ты превратишься в кровожадного зомби варьировалось от нескольких часов до нескольких дней, вирус быстро распространялся. Буквально пару месяцев, и от привычного мироустройства не осталось и следа.       Все разваливалось, начиная от правительства, заканчивая полицией и армией. В некоторых больших городах остались защищенные центры, в основном научные лаборатории, где ученые, охраняемые остатками силовиков, пытались создать вакцину. Но все это больше походило на последние отчаянные судороги погибающего человечества перед окончательной смертью. Возможно, я бы и хотела в это поверить. Но сейчас мне нужно сосредоточиться на более важных задачах. А именно, не дать полакомиться собой ожившим трупам, в месте, в которое мы направляемся.       — Как думаете, это правда, что им удалось найти лекарство? — спрашивает Майкл, наш новичок, который присоединился к группе буквально за пару месяцев до апокалипсиса.       — Давай не будем верить всем сказкам, которые транслируют по радио. — слышу я грубый ответ Гоуста, и Майкл опускает голову, а я укоризненно смотрю на лейтенанта.       — Что?! — бросает он и раздраженно закатывает глаза.       Мы едем в бронированном грузовике на одну из последних миссий, после которого группа будет эвакуирована в столицу. Я прислоняюсь к стенке машины и усмехаюсь. Определенно мой лейтенант не изменяет своему характеру даже в таких условиях.       — Итак, мы подъезжаем. Все помнят задание? Заходим в больницу, зачищаем здание, уходим. — голос Гоуста становится сосредоточенным, и это как всегда погружает меня в спокойное состояние.       Я проверяю оружие и снаряжение, смотрю на него и вижу в его глазах легкий намек на улыбку.       — И давайте постараемся не сдохнуть там, окей? — добавляет он, и все посмеиваются, согласно кивая.       Мы выскакиваем из грузовика, тут же занимая позиции и осматривая периметр. На улице вечер и здание больницы в темноте кажется пугающим, со множеством разбитых окон и жуткой тишиной, что словно коконом окутывает нас.       — Заходим по моей команде. И помните, будьте бдительны. Мы понятия не имеем, во что мы здесь ввязываемся. Давайте выдвигаться. Сейчас. — говорит Гоуст.       — Принято. — вразнобой отзываемся мы и начинаем продвигаться внутрь.       Никто из нас не подозревает, что буквально через полчаса в живых не останется почти никого. Зомби нападают, когда моя группа проверяет второй этаж. Их настолько много, что мне кажется, я в каком-то фильме ужасов. Мы тренированные солдаты, но привыкнуть к такому... Выброс адреналина в кровь тут же заставляет сердце колотиться как бешеное.       — Гоуст, у нас контакт! — ору я в рацию, и улавливаю как на его стороне тоже нарастают звуки борьбы.       — Я немного занят, Элейн. — слышу его спокойный как всегда голос и пытаюсь взять себя в руки.       Я отбиваюсь от зомби, но в ограниченном пространстве коридора это очень тяжело делать. Вижу, как парни падают один за другим, пока я не остаюсь одна. Кто-то дергает сзади, и я спотыкаюсь и разворачиваюсь, готовая ударить, но вижу маску с черепом, и меня затапливает облегчение. Он отталкивает ногой ближайшего зомби и затаскивает меня в палату, баррикадируя дверь всем, что попадается под руку, а затем замирает, стоя спиной ко мне.       — Сейчас немного подождем, они успокоятся, как всегда, и ты сможешь уйти. — его хриплый голос заставляет мою кожу покрываться мурашками, а затем до меня доходят его слова.       — Что значит, Я смогу уйти?!       Он оборачивается, и теперь я замечаю на его экипировке кровь. Мое сердце ухает куда-то вниз, я подхожу к нему быстрым шагом и дергаю воротник его куртки. Укус. Укус, блять! Меня начинает колотить. Я хватаю ртом воздух и в глазах темнеет.       — Успокойся! Успокойся, блять. — ощущаю железную хватку Гоуста на своих плечах и поднимаю на него глаза. — Все нормально. Ты не ранена, и ты выберешься отсюда. Ты знаешь, что надо делать.       Я чувствую, как он вкладывает мне в руку пистолет. Металл холодит кожу, и по спине проходится озноб. Да, я знаю, что надо делать. Все мы заучили протокол на память. Каждый зараженный подлежит уничтожению. Я медленно поднимаю руку, которая дрожит так сильно, что кажется, будто у меня припадок. Пистолет ходит ходуном, из-за подступивших слез я вижу все размыто. Я знаю, что должна выстрелить, но не могу. Только не в него.       — Я не останусь одна. Я не останусь одна. Я не останусь одна. — мои губы дрожат, когда я шепчу это, погружаясь в свой главный кошмар.       Я была сиротой, и единственный родной человек, который был у меня – мой брат. Он погиб у меня на руках, подстреленный вражеским солдатом во время миссии. И я до сих пор помню тот ужас и чувство безысходности, когда я сидела на коленях у его тела, зажимая его рану руками, пачкаясь в его крови и умоляя его не умирать. Я не смогу пережить это снова.       — Я не останусь одна! — я ору как сумасшедшая, с силой отшвыривая пистолет в сторону, чувствуя как меня колотит от паники и не замечая даже как Гоуст подходит ко мне.       Лишь ощущаю, как лицо обжигает пощечина, и он тут же прижимает меня к себе, говоря:       — Успокойся, ну!       Я тяжело дышу, воздух щипает легкие, словно кислота. Постепенно я успокаиваюсь и он отстраняется, смотря в мои глаза.       — Успокоилась?       — Да. Наверное. Я не буду этого делать. Я знаю протокол, но я не буду.       Вижу, как в его глазах мелькает разочарование, и говорю, боясь, что он начнет перебивать:       — Нам не надо этого делать. Ты же не можешь знать, когда превратишься. Может пройти несколько дней. Говорили о случаях, когда это длилось неделю. Мы успеем добраться до столицы. Вакцина...       — Дура, блять! — орет он, заставляя меня вздрогнуть. — А если я через час превращусь?! И сожру тебя нахуй, потому что ты слишком слабая, чтобы сопротивляться?!       Он достает пистолет, и я знаю, что он собирается делать. Я бросаюсь к нему и обхватываю руками, крича:       — Окей! Лучше так, чем я останусь одна в этом чертовом аду, блять!       Он дергается, пытаясь оторвать меня от себя, но не хочет слишком применять силу, чтобы не навредить, и я пользуюсь этим и обнимаю его еще крепче, подпрыгивая и обхватывая ногами его спину.       — Сука! Пиздец, блять! — матерится Гоуст, но я лишь продолжаю держать его, и через время он сдается, опускаясь со мной на пол, и опираясь на стену спиной. Некоторое время мы молчим, а потом я слышу его голос, все еще пропитанный нотками злости. — Ты влюблена в меня. Просто признай уже это, блять!       Его руки еще крепче сжимаются на моей спине, и я отвожу взгляд.       — Ты и так это знаешь...       — Да, я знаю. — он ухмыляется, поглаживая мою спину. — Я знал это, ведь я неотразим.       Я закатываю глаза и фыркаю.       — Ой, да ладно.       Мы улыбаемся друг другу и я говорю:       — Саймон, пожалуйста, просто давай попробуем добраться до столицы. Я тебе обещаю, если ты почувствуешь, что тебе стало хуже, я сделаю то, о чем ты просишь.       Я вру, потому что знаю, что не смогу убить его никогда. Даже если от этого будет зависеть моя собственная жизнь. И я только надеюсь, что он поверит сейчас и перестанет пытаться себя прикончить.       — Ты понимаешь, что нет никакой чертовой вакцины? Ты только хочешь продлить мою агонию, Элейн. — говорит он, и я упрямо поджимаю губы.       Я знаю. Знаю, что то, что он сказал правда. Я трусиха и эгоистка, и наверное это неправильно заставлять его страдать, но я просто не могу не попытаться, если есть шанс. Гоуст вздыхает, видя мое лицо.       — Хорошо. Я доведу тебя до столицы, если получится, и если я не сдохну раньше. Ты будешь в безопасности, и я смогу спокойно умереть. Только ни слова мне больше не говори про эту хренову вакцину.       Я согласно киваю, обрадованная, что он согласился. Гоуст ссаживает меня в сторону и встает, подходя к окну и осматривая окрестности. Стекла давно нет, так что он высовывается наружу почти по пояс, а потом подзывает меня к себе.       — Давай попробуем спуститься. Через больницу мы еще долго не сможем пройти. Я пойду первым, ты за мной. Не бойся, я тебя поймаю.       Он усмехается, а я выглядываю вниз. Второй этаж, ничего сложного. Наверное. Гоуст свешивается из окна, держась руками за раму, а потом легко спрыгивает вниз, показывая мне, что он готов ловить. Я прыгаю, и он подхватывает меня, ставя на землю.       — Можно попробовать вернуться к машине. Но я думаю, туда уже на звуки наших выстрелов собрались зомби со всей округи. Удивляюсь, как их еще с этой стороны нет.       — Давай просто уберемся отсюда и может найдем где-нибудь другую машину. — говорю я и он согласно кивает.       На базу возвращаться нет смысла, мы единственные оставшиеся в живых из группы. На одной из улиц нам удается найти внедорожник, в баке которого еще есть бензин, его хватает ненадолго, и затем мы идем пешком, пока снова не находим машину, и так далее. Через пару дней мы добираемся до столицы, и каждую чертову секунду этого времени я боюсь, что он не выдержит. Я постоянно смотрю на его укус, от которого расползается в стороны черная паутина вен, и меня скручивает от беспокойства. ***       Я шагаю по дороге, щурясь от последних лучей заходящего солнца, пока мы идем по промзоне столицы, и кручу радио, где снова повторяют сообщение про вакцину.       — Вакцина, ага. — зло бросает Гоуст.       Его явно раздражают мои постоянные попытки уговорить его ее поискать.       — Эй, Саймон. Даже апокалипсис не изменил твоего пессимизма, да? — я посмеиваюсь, смотря на его недовольное лицо, и он хмурится.       — Я не пессимистичен. Я просто рационален. И моя жизнь научила меня только тому, что счастливых концов не бывает. Если и будет лекарство, то мне его не будет. Я давно перестал верить в чудеса.       — И почему же именно тебе его не будет? — я вздыхаю, так как мне хочется его чем-нибудь стукнуть.       — Потому что мое тело заражено, и ничто этого уже не остановит. Если мне повезет, то я умру раньше, чем стану безмозглым трупом, не имеющим собственных мыслей.       Голос Гоуста спокоен, как будто он констатирует какой-то простой факт, с которым никто не может спорить. Но его глаза выдают его тревогу, и я знаю, он надеется, что я этого не замечу.       — Саймон, ты еще вполне ничего. Сексуальный милый зомби.       Я улыбаюсь, пытаясь его отвлечь, и он смеется.       — Что, думаешь, моя внешность поможет мне выстоять на поле боя? Потому что я горячий зомби?       Он пытается пошутить, но это звучит довольно пусто, скорее как попытка убедить себя, что состояние, в котором он находится, не самое худшее. И я говорю:       — Ты еще и лучший боец, которого я знаю.       Он качает головой и усмехается.       — Не пытайся мне льстить, ангел.       — Саймон, я слишком давно тебя знаю, чтобы льстить.       Я иду вдоль стены какого-то заброшенного склада, пытаясь найти вход, так как ходить по городу в темноте довольно опасно, а снова ночевать на улице я не хочу. И Гоуст идет за мной, продолжая говорить.       — Ну, ты знаешь обо мне, что я лучший солдат, и что еще?       — Что ты сильный, смелый. Ты хороший друг. И вообще.       — Друг... — он усмехается. — И что еще? Какие у меня слабости?       — Нет у тебя слабостей. Окей? И я не дам тебе сдохнуть. Или стать зомби. Потому что я не собираюсь оставаться в этом хреновом мире без тебя.       Я останавливаюсь на мгновение, закрывая глаза, чтобы взять себя в руки. Потому что я чертовски боюсь, что он умрет. Гоуст вдруг хватает меня за плечи, как будто бросая вызов.       — Посмотри на меня. Посмотри на меня сейчас. Слабых мест нет? Мы с тобой оба знаем, что это неправда.       — Ну и какие они, а? Скажи мне, давай.       Я смотрю в его глаза, а его хватка на моих плечах становится крепче.       — Ты моя слабость, ангел. Ты моя хренова слабость. Иначе я бы давно уже пустил себе пулю в лоб.       Я сглатываю комок в горле и убираю его руки от своих плеч.       — Давай найдем, где переночевать, Саймон. Не хочу опять в ночи бежать от зомбаков.       — Ну и кто сказал, что мы найдем место? Может быть, ты проведешь ночь со мной под звездами.       Он следует за мной, когда я продолжаю идти вдоль здания, и я спиной чую, как он ухмыляется, и улыбаюсь.       — О, Господи. Вирус зомби сделал из Гоуста романтика. Боже, храни апокалипсис.       — Я ничего не говорил о романтике, ангел.       — Ночь, звезды, мой персональный зомби. Чем не романтика?       Я хихикаю и он подмигивает мне.       — Все может быть романтичным, если ты умеешь это подать. В том числе и зомби-апокалипсис.       — Это точно.       — Пойдем, ангел. Скоро стемнеет. Нам нужно поторопиться.       — Только после вас, мой лейтенант.       Я делаю серьезный вид, и Гоуст улыбается, смотря на меня.       — Мне нравится, как ты это говоришь. Я всегда буду твоим командиром. Это значит, что я возьму на себя инициативу в любой ситуации. Понятно, малышка?       — Ха, узнаю самовлюбленного Саймона.       Я фыркаю, и он прикладывает руку к груди, притворяясь, что ему больно.       — Что? Тебе не нравятся высокомерные плохие парни?       — Для тебя сделаю исключение.       — О, так тебе нравится находиться в моей компании? Тебе лучше следить за собой, а то я начну думать, что ты любишь плохих парней... И зомби, детка.       — Только не говори другим зомби, окей? — я смеюсь, и он кивает и подмигивает мне еще раз.       — Ни одна душа не узнает, я обещаю.       Я смотрю на него и чувствую, что напряжение между ними становится все более ощутимым... И, похоже, не я одна это чувствую. Меня все больше и больше притягивает к нему, как магнитом. Но я смотрю на черные переплетения его вен, и у меня ноет в груди.       — Саймон... — я бреду за ним вдоль здания, опустив глаза в землю.       — В чем дело, ангел, теперь стесняешься?       Я ощущаю на себе его взгляд, следящий за каждым моим шагом, каждой моей реакцией.       — Саймон, давай поищем вакцину. Пожалуйста.       Говорю я и вижу, как он начинает раздражаться.       — Если ты будешь продолжать упоминать эту чертову вакцину снова и снова, я, возможно, просто поцелую тебя, чтобы ты заткнулась!       — Саймон, блять! Я не хочу, чтобы ты умер! Что тут непонятного?!       На моих глазах выступают слезы, которые я не могу сдержать, как ни стараюсь. Гоуст останавливается передо мной и берет меня за плечи, притягивая мое лицо к своей груди.       — Какой смысл так волноваться, ангел? Все мы когда-нибудь умрем. Так что успокойся сейчас.       — Я боюсь. Каждое утро боюсь, что проснусь, а тебя уже нет.       Я обнимаю его и утыкаюсь лицом ему в шею. Мои слезы капают на его кожу, и он крепко прижимает меня к себе, гладя мою спину.       — Тсс, тише. Я здесь. Я правда здесь.       Я стою в его объятиях некоторое время, пока мое дыхание не успокаивается и я не расслабляюсь. Затем я вздыхаю и отстраняюсь, упрямо поджимая губы.       — Я все равно буду искать чертову вакцину. Даже если тебе это не нравится.       Говорю зло, и Гоуст смеется, отвечая:       — Ты упрямая девушка. Я в этом не сомневаюсь.       Саймон приподнимает мой подбородок пальцами, заставляя меня посмотреть на него. Он пристально смотрит мне в глаза и... Целует меня. Поцелуй медленный и глубокий. Его руки скользят по моему телу, обнимая меня, притягивая мое тело ближе к его. Я замираю, и мое дыхание сбивается, когда я чувствую, как он прижимает меня к себе еще сильнее.       — Саймон, ты же никогда... — мои мысли путаются, и внутри меня просто чертово переплетение эмоций.       — Тсс, тише... — шепчет он мне в губы, и я взрываюсь.       — Ты же знаешь, блять, что я чувствую! И если ты хочешь сейчас дать мне это, а потом просто сдохнуть и оставить меня в этом хреновом мире одну, то не делай этого!       Меня трясет, потому что я устала от того, что он даже не хочет, чтобы мы попытались его спасти. Гоуст отстраняется и смотрит на меня своим привычным раздраженным взглядом.       — Я никогда не обещал тебе долго и счастливо, детка.       — Ну и отлично. Упрямый идиот. Хочешь сдохнуть, так и быть! — я отталкиваю его, кипя от раздражения и иду дальше, но он быстро догоняет меня и хватает за бедра сзади, притягивая к себе.       — Я начинаю думать, что тебе просто нравится со мной спорить, нахальная девчонка.       Я вздыхаю, утомленная нашими спорами и его упрямством.       — Саймон, почему ты такой придурок?       — Должно быть, я заразился от тебя, ангел. — фыркает он, и я не могу удержаться от смеха.       — Пойдем, — он подталкивает меня вперед. — Вон там кажется можно пройти.       Он показывает на дыру в стене здания. Похоже кто-то сильно постарался, чтобы разграбить склад. Мы протискиваемся внутрь, и Гоуст тут же становится передо мной, как будто пытаясь защитить от любой потенциальной опасности.       — Не самое многообещающее убежище, да? Будем надеяться, что он хотя бы заброшен. — он начинает осматривать помещение, чтобы убедится, что здесь безопасно.       Всюду валяются обрывки бумаги, какие-то пустые коробки и остатки стеллажей.       — По крайней мере лучше, чем ночевать в поле. — хмыкаю я.       Гоуст зовет меня из дальнего конца склада, где он уже набросал картона у стены и накрыл его своей курткой. Я подхожу и усаживаю его, опускаясь за его спиной и задирая ему футболку.       — Саймон, посиди спокойно. — шепчу я и рассматриваю темные узоры вен на его спине, пока он сидит, откинувшись назад и опираясь на руки. — Еще больше стало. — вздыхаю я, и он усмехается.       — Ты знаешь, что мне нравится, когда ты заботишься обо мне, детка. Но не можешь ли ты быть чуточку менее нежной?       — Перестань... — я толкаю его на спину и ложусь рядом с ним, умостив голову на его плече.       Гоуст обнимает меня, притягивая еще ближе, и целует в макушку.       — Спи, ангел, тебе нужно отдохнуть, ты устала. — шепчет он, и его рука нежно гладит мою спину, пытаясь расслабить.       Я тихо вздыхаю и чувствую, что как время как будто остановилось. Нет страха, беспокойства, гнева. Нет мира и никого больше. Только мы двое и наши чувства. И больше ничего мне не хочется. Только его. ***       Я просыпаюсь ранним утром и наблюдаю, как Гоуст спит. С момента заражения он постоянно спит неспокойно. Я вздыхаю, и он открывает глаза и смотрит на меня.       — Ты проснулась, ангел. Пора идти дальше...       Я утыкаюсь носом в его плечо. Внутри меня все дрожит от любви и печали. Я так устала бояться, что теряю его. Он улыбается и встает с нашей импровизированной постели, натягивая куртку, а потом прижимает меняя к себе и целует в висок. Я знаю, что он хочет успокоить мою нервную систему, как будто чувствуя мою усталость. Я сглатываю горечь во рту, смотря на его черные вены, что ползут и ползут все дальше по его телу.       Мы выбираемся из здания и идем по заброшенному городу. Я знаю, что Гоуст хочет добраться до центра, где войска организовали укрепленный пункт, и оставить меня там. И я не возражаю, потому что согласно сообщениям, которые я слышала по радио, именно там находилась лаборатория, где создали вакцину. В городе странная тишина, словно одно большое кладбище, и это наталкивает на неприятные мысли. Опасения подтверждаются, когда мы проходим первый пропускной пункт и видим распахнутые настежь ворота. Внутри ни души, и Гоуст останавливается, проводя ладонью по лицу.       — Видимо, что-то случилось, и они эвакуировались. Нужно убираться отсюда, ангел. Мы здесь никого не найдем.       — Нет. Саймон... Здесь была лаборатория. Я хочу зайти.       Я жду, что он опять начнет кричать, но я готова даже поссориться с ним, чтобы пойти туда.       — Это опасно. — он хмурится и оглядывается вокруг, высматривая зомби, но пока никого не видно.       — Тебе не нужно так меня оберегать. Я была солдатом, как и ты, если ты забыл. — я хмурюсь в ответ, и он смотрит на меня, тихо вздыхая, но его губы изгибаются в легкой улыбке.       — Я помню это, ангел, поверь мне. Но ты тоже должна помнить, что ты сейчас уже не элитный солдат, а просто девушка передо мной. И я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось.       — Я хочу пойти в лабораторию. — я упрямо стискиваю губы, и вижу как его глаза темнеют, когда он вздыхает, затем медленно кивает, сдаваясь.       — Хорошо. Мы пойдем. Только не стоит питать ложных надежд, в конце концов, это только усугубит ситуацию.       Мы медленно приближаемся к зданию, и я понимаю, что в отличие от ворот, оно надежно закрыто. Побродив вокруг, мне приходит идея, и я с сомнением смотрю на Гоуста, боясь, что он просто потащит меня отсюда за шкирку, когда я ему озвучу ее.       — Саймон, — начинаю я решительным голосом, и вижу как его лицо темнеет по мере того, как я говорю. — Там наверху есть вентиляционное отверстие. Если ты меня подсадишь, я пролезу.       — Даже не думай. — его голос становится раздраженным. — Ты не полезешь одна хрен знает куда.       Мы ссоримся пару минут, пока он не сдается и не подсаживает меня вверх, тихо матерясь. Я сбиваю решетку и лезу по вентиляции, вскоре спрыгивая на пол уже внутри лаборатории, где оглядываюсь, не знаю с чего начать, и поэтому просто продвигаюсь вглубь помещения, пока не натыкаюсь на хранилище для препаратов. Шкафы-холодильники в основном пусты, и это не удивительно, учитывая, что лабораторию эвакуировали, странно, что они вообще до сих пор работают, может быть при эвакуации не успели заглушить генераторы. В глубине одного из них мне удается найти несколько шприцов, и поизучав надписи, я понимаю,что это оно. Сердце стучит как сумасшедшее от облегчения, как вдруг я слышу, как хрустит стекло под чьими-то шагами, и тихое рычание, наполняющее комнату.       Я оборачиваюсь, тело леденеет, когда я вижу зомби, бредущего ко мне. В голове проносятся панические мысли. Откуда он здесь взялся, блять? Я что, настолько увлеклась поиском вакцины, что не заметила его? Я сгребаю шприцы, зомби бросается ко мне, и я отталкиваю его ногой, уклоняясь в сторону. Чья-то рука хватает за ногу, и я матерюсь, посмотрев вниз. Еще один. Не удержавшись, я падаю и упираюсь руками в гниющую голову зомби, не давая ему вцепиться в меня. Второй идет на меня, и я слышу, как хрустят под его ботинками шприцы, которые я уронила.       — Блять! — я вскрикиваю, принимая решение, и отпускаю зомби, который тут же вцепляется зубами в голую кожу моей ноги под задравшейся тканью брюк.       А я изворачиваюсь и выхватываю последний шприц из-под ног другого зомби, засовывая его в карман. В голове стучит, прилив адреналина заставляет слышать все словно сквозь толщу воды. Трясущимися руками я достаю нож и вонзаю его в висок зомби, освобождая свою ногу из захвата, а затем вскакиваю с пола и добиваю второго. Дыхание сбивается, и я на мгновение замираю, упираясь руками в колени.       — Пиздец. — я выдыхаю, и задираю штанину, смотря на укус, а затем вытираю кровь, стараясь не оставить следов.       Меня колотит, и я чувствую нарастающее жжение в теле и вытираю выступивший на лбу пот рукавом рубашки. Возвращаюсь к вентиляционной шахте, и, пододвинув к стене стол, подтягиваюсь наверх. Ползти тяжело, так как тело начинают скручивать легкие спазмы боли, и все это занимает больше времени, чем вначале. Но я все таки добираюсь до конца, и Гоуст, который ждет меня на улице, помогает мне спустится вниз. Я чувствую, что инфекция начинает менять мое тело, но делаю непринужденное лицо и улыбаюсь Саймону.       — Ты не скучал? Я нашла вакцину.       Он смотрит на меня, и его темные глаза осматривают мое тело, пока его губы не превращаются в мрачную линию, когда он говорит:       — Ты в порядке? Я хочу знать, что там внутри не произошло ничего хренового.       — Нет, все в порядке. Я же всегда буду с тобой, да? Давай попробуем тебя вылечить.       Я улыбаюсь ему, и Саймон тихо вздыхает, улыбаясь в ответ, а затем берет мое лицо в ладони и целует меня.       — Давай найдем безопасное место, ангел.       Мы выходим с территории лаборатории, и я иду за ним, стараясь не показать, как болит мое тело. Я чувствую, что внутри меня все буквально горит огнем и понимаю, что у меня не будет столько же времени, сколько у Саймона. Все закончится быстро. Он находит какую-то квартиру, которая кажется ему безопасной, и я просто следую за ним внутрь, трятя все силы на то, чтобы вести себя как можно более естественно.       — Я знаю, что ты не веришь в это, но, пожалуйста... — я подхожу к нему, доставая шприц, и колю ему вакцину.       Мои руки начинают дрожать, и я усилием воли подавляю это, улыбаясь ему и пытаясь скрыть то, как болит мое тело. Я просто надеюсь, что у меня еще есть время увидеть, что это сработало. Он закрывает глаза, медленно вдыхая и выдыхая, пока мы стоим молча. И я наконец замечаю, как переплетения черных вен на его шее начинают светлеть и выдыхаю с облегчением, когда шепчу ему:       — Сработало...       Я измученно улыбаюсь и сползаю вниз по стене, так как тело горит от боли. Его лицо искажается от осознания, и в глазах видно смесь шока и ярости, когда он подхватывает мое тело, не давая мне упасть.       — Ангел...       Я слышу стальные нотки в его голосе и прижимаюсь лбом к его груди, чувствуя, как пульсирует все внутри от распространения инфекции.       — Саймон... Я тебя обманула...       Шепчу я, и он сжимает челюсти так, что на них ходят желваки, и начинает задирать мою одежду, осматривая тело, пока наконец не замечает укус на ноге, которая уже почти вся покрыта черными венами. Он замирает на мгновение, закрывая глаза, а потом начинает крушить все вокруг, разбивая о стены стулья и все, до чего может дотянуться, напоследок ударив пару раз кулаком по стене. Я вижу как он тяжело дышит, стоя спиной ко мне и пытаясь успокоиться, а потом опускается возле меня на колени и берет меня за руки. От боли в его глазах меня скручивает внутри похлеще, чем от вируса, а он говорит:       — Ангел, время еще есть, мы можем поискать решение... Мы найдем еще вакцину. Ты не можешь умереть. Я этого не позволю... Пожалуйста...       — Я... Там уцелел всего один шприц. Я хотела, чтобы ты жил...       Он закрывает глаза, его рука медленно скользит по моей щеке, а затем вверх по виску на волосы, перебирая пряди.       — Нет. Я не могу позволить тебе умереть. Пожалуйста, не заставляй меня жить без тебя, ангел. Не заставляй меня жить в этом мире без тебя, потому что я просто не проживу долго, если ты оставишь меня.       — Прости меня... Пожалуйста. Я так хотела быть с тобой всегда. Пообещай мне, что будешь жить. Иначе все это было зря...       Я стону и закрываю глаза, чувствуя, как его ладонь гладит мою щеку. Несколько секунд Гоуст молчит, а потом я слышу как он вздыхает и говорит:       — Я обещаю тебе, что сделаю все, что смогу, чтобы жить.       — Саймон... Не дай мне превратиться. Сделай то, что я не смогла...       Он смотрит вниз на меня, его лицо каменеет, и я знаю, что не имею права просить у него такое после всего, что я сделала. Саймон медленно достает пистолет, держа его на коленях, и я улыбаюсь ему, говоря немеющими губами:       — Поцелуй меня... В последний раз...       Он не отвечает сразу, я буквально могу слышать, как бешено бьется сердце в его груди, а затем он кивает и наклоняется ко мне, нежно целуя глубоко и с любовью, как будто желая, чтобы я ощутила чувство спокойствия и умиротворения в этот последний момент. Он шепчет мне на ухо:       — Я люблю тебя, ангел.       — Я люблю тебя, Саймон.       Шепчу я в ответ, закрывая глаза и задыхаясь от боли, которая ломает мое тело. Затем холод дула у моего виска. Звук выстрела. И темнота. Пустота и покой. Теперь я свободна.