Свет одинокой лампы

Зал был пуст. Лишь свет от одинокой лампы над площадкой мягко падал на маты. Хината сидел на полу, всё ещё тяжело дыша после изнурительной тренировки. Его рубашка слиплась от пота, дыхание сбивалось, но он отказывался уходить. Сегодня он хотел задержаться дольше. Скрип шагов нарушил тишину. Хината не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто это. Этот уверенный ритм мог принадлежать только одному человеку. — Ты всё ещё здесь? — раздался низкий голос Кагеямы, больше раздражённый, чем удивлённый. — Хочу ещё попрактиковаться, — пробормотал Хината, даже не подняв головы. Его волосы падали на лицо, скрывая усталые, но горящие глаза. Кагеяма тяжело вздохнул, подойдя ближе. Он сел рядом, не заботясь о том, что холодный пол касался его ног. — Ты упрямый, — сказал он, смотря куда-то вдаль. — Как всегда. — А ты? — Хината поднял голову, и их взгляды встретились. — Почему ты вернулся? Кагеяма замялся. Он пытался придумать оправдание, но сам не знал, зачем пришёл. Просто почувствовал, что должен быть здесь. — Ты выглядел, как будто упадёшь. Решил убедиться, что ты ещё дышишь, — ответил он с ноткой сарказма, но его взгляд, задержавшийся на Хинате, выдавал больше. Хината усмехнулся, но не стал шутить в ответ. Он просто смотрел на Кагеяму, изучая каждую черту его лица. Потускневший свет зала делал выражение Кагеямы мягче, чем обычно. Его волосы чуть растрёпаны, а усталость от тренировок читалась в лёгких тенях под глазами. — Ты слишком много работаешь, — тихо сказал Кагеяма, неожиданно сменив тон. — Даже для тебя. Хината не сразу ответил. Он опустил взгляд, а потом, будто набравшись смелости, заговорил: — Я просто хочу стать сильнее. Быть рядом с тобой. Догнать тебя. Эти слова, простые, но искренние, вызвали вспышку в груди Кагеямы. Он почувствовал, как его сердце слегка сжалось. — Ты… — начал он, но замолчал, не зная, что сказать. Их молчание оказалось почти ощутимым, как натянутая струна. Хината первым нарушил его, сделав то, что сам от себя не ожидал. Он слегка придвинулся ближе, их плечи теперь касались друг друга. — Кагеяма, — выдохнул он, и его голос прозвучал мягче, чем обычно. — Спасибо, что остался. Кагеяма почувствовал, как его лицо начинает гореть, но он не отодвинулся. Наоборот, он тоже слегка наклонился ближе, их лица теперь были так близко, что он мог чувствовать дыхание Хинаты. — Ты дурак, — прошептал он, но в его голосе не было привычной злости. Только странная, нежная теплотa. Хината не сдержал улыбки, а затем, прежде чем Кагеяма успел отпрянуть, протянул руку и мягко коснулся его щеки. Этот жест был настолько неожиданным, что Кагеяма замер, его глаза расширились. — Что ты…? — начал он, но его голос сорвался. — Просто… хочу попробовать, — тихо ответил Хината. Его пальцы, слегка дрожащие, осторожно скользнули вверх, убирая прядь волос с лица Кагеямы. Тишина между ними стала почти осязаемой. Кагеяма ничего не сказал, но и не отстранился. Он лишь смотрел на Хинату, его взгляд был непонятным — смесь растерянности, интереса и чего-то ещё, чего он сам не мог объяснить. — Хината, — наконец выдохнул он, но вместо того, чтобы остановить его, он тоже протянул руку и прикоснулся к его волосам. — Ты… совсем не изменился. — И ты тоже, — тихо ответил Хината, но в его голосе было что-то большее — слабая дрожь, которую он не мог скрыть. И в этот момент расстояние между ними исчезло. Кагеяма резко вдохнул, когда их лица оказались так близко, что он мог разглядеть каждую деталь на лице Хинаты — едва заметные капли пота, отблеск света в его глазах, лёгкую дрожь в губах. Его пальцы всё ещё касались рыжих волос, и он вдруг осознал, что даже не пытается оттолкнуться. Хината, будто поймав этот момент, слегка подался вперёд, его ладонь всё ещё мягко лежала на щеке Кагеямы. Дыхание замерло на мгновение, прежде чем Кагеяма сделал то, чего сам от себя не ожидал — он закрыл глаза и позволил своей голове наклониться вперёд. Их лбы соприкоснулись первыми. Это было неожиданно нежно для их обычной грубости. Тепло Хинаты будто охватило его, заставляя все мысли о тренировке, раздражении и усталости исчезнуть. — Ты… это… — пробормотал Кагеяма, но не смог договорить. Он не знал, что сказать. — Если ты не хочешь, я… — начал было Хината, но его голос дрогнул. Он не закончил, потому что Кагеяма вдруг сжал его запястье, чтобы остановить его слова. — Нет, — тихо сказал он. Его голос был низким и хриплым. — Ничего не говори. Хината замолчал, но его взгляд стал ещё ярче. Он чувствовал, как дрожит его собственное дыхание, но он не отступил. Впервые он увидел Кагеяму таким — не строгим, не раздражённым, не “Королём площадки”, а просто человеком, который позволил себе быть уязвимым. Кагеяма наклонился ещё ближе, и Хината почувствовал, как губы Кагеямы слегка коснулись его лба. Этот жест был таким нежным, что у него закружилась голова. — Почему ты такой… дурацкий? — прошептал Кагеяма, его голос звучал странно мягко. — Почему ты такой упрямый? — ответил Хината, но в его словах не было привычной дерзости. Только слабая, почти смущённая улыбка. Они снова замолчали, но в этой тишине не было неловкости. Кагеяма не отпускал запястье Хинаты, а тот, казалось, даже не пытался отступить. Вместо этого он чуть наклонил голову в сторону, а затем, в порыве смелости, сделал то, что сам от себя не ожидал. Хината коснулся губами щеки Кагеямы — быстро, почти невесомо, но этого оказалось достаточно, чтобы почувствовать, как тот замер. Кагеяма медленно повернул голову, его глаза теперь горели. — Хината, — выдохнул он, голос звучал глухо и приглушённо. — Что? — Хината смотрел на него, пытаясь понять, что тот скажет. Его сердце стучало так сильно, что он боялся, что Кагеяма услышит. Ответа не последовало. Вместо этого Кагеяма неожиданно наклонился вперёд и поцеловал его. Неуверенно, почти неуклюже, как будто не знал, что делать, но достаточно для того, чтобы заставить Хинату замереть. Это было похоже на вспышку. Хината зажмурился, чувствуя, как что-то теплое охватывает его изнутри. Его руки дрожали, но он всё равно поднял их, осторожно обнимая Кагеяму за шею. Поцелуй длился всего мгновение, но это мгновение показалось им бесконечностью. Когда Кагеяма отстранился, их дыхание смешалось. Хината, всё ещё с закрытыми глазами, не мог понять, что сказать. Но когда он их открыл, он увидел лицо Кагеямы, красное, как никогда. — Ты… дурак, — пробормотал Кагеяма, отводя взгляд. — Может быть, — ответил Хината, всё ещё улыбаясь. — Но ты же тоже. Кагеяма ничего не сказал. Он только потянул Хинату ближе, снова касаясь его лба своим. Они остались сидеть в тишине, и свет лампы всё так же мягко падал на их плечи, создавая ощущение, будто мир сузился до них двоих. Тишина, окутывавшая их, казалась настолько плотной, что любые слова были излишними. Хината чувствовал тепло Кагеямы, его дыхание, которое мягко касалось его кожи. Его сердце бешено стучало, но он не хотел, чтобы этот момент заканчивался. Кагеяма, напротив, выглядел напряжённым. Его взгляд всё ещё не встречался с Хинатой, и тот видел, как напряжённо сжимались его пальцы на собственном колене. Это был тот самый Кагеяма — отчаянно сосредоточенный, пытающийся всё контролировать. Но сейчас он был немного другим. Более мягким. — Почему ты так краснеешь? — внезапно спросил Хината, чуть склонив голову. В его голосе прозвучала привычная дразнящая нотка, но в этот раз она была наполнена чем-то более тёплым, почти заботливым. — Я… не краснею, — буркнул Кагеяма, всё ещё избегая его взгляда. — Краснеешь, — улыбнулся Хината, наклонившись ближе. Его лицо теперь было так близко, что Кагеяма не мог избежать контакта. — Признай это. — Замолчи, — резко сказал Кагеяма, но его голос дрогнул, и он понял, что Хината заметил. — А что, если я не хочу? — продолжил Хината, на этот раз его голос стал тише, почти шёпотом. Он чуть наклонился вперёд, и их лбы снова соприкоснулись. — Ты же знаешь, что я всегда буду лезть на рожон. Кагеяма глубоко вдохнул. Его глаза, наконец, встретились с глазами Хинаты. Взгляд был наполнен чем-то неизведанным, новым для них обоих. Это было нечто большее, чем привычная конкуренция, большее, чем простое партнёрство на площадке. — Ты такой раздражающий, — пробормотал Кагеяма, но его рука внезапно потянулась к щеке Хинаты. Он не отводил взгляда, его пальцы осторожно касались кожи, будто проверяли, настоящий ли он. Хината не стал отстраняться. Наоборот, он закрыл глаза, чуть наклонившись в это прикосновение. Его дыхание замедлилось, и он вдруг почувствовал, что всё остальное перестало существовать. — Я раздражаю тебя? — шепнул он, его голос стал мягким, почти уязвимым. — Ты бесишь меня, — ответил Кагеяма, но его пальцы скользнули вниз, касаясь подбородка Хинаты. — Бесишь так, что я не могу тебя отпустить. Эти слова прозвучали так тихо, что Хината не сразу их осознал. Но когда смысл дошёл до него, его сердце забилось ещё сильнее. Он открыл глаза, глядя на Кагеяму с лёгким удивлением. — Скажи это ещё раз, — попросил он, чуть приподнимаясь. Кагеяма нахмурился, его лицо стало ещё краснее. Но вместо слов он снова наклонился и поцеловал Хинату. Этот поцелуй был более уверенным, наполненным всей той напряжённой энергией, что всегда сопровождала их. Хината ощутил, как губы Кагеямы слегка дрожат, но всё равно держатся твёрдо. Хината не остался в стороне. Его руки поднялись, обвивая Кагеяму за шею, притягивая ближе. Этот момент принадлежал только им, и он не хотел, чтобы он закончился. Когда они отстранились, их дыхание было тяжёлым, лица горели от близости. — Ты такой тупой, — пробормотал Кагеяма, но в его голосе не было ни капли злости. Только тепло. — Я знаю, — улыбнулся Хината, всё ещё держась за его шею. — Но ты ведь любишь меня таким, да? Кагеяма ничего не ответил. Вместо этого он снова притянул Хинату ближе, их лбы соприкоснулись, и свет одинокой лампы продолжал падать на них, заполняя зал ощущением чего-то невыразимо важного.