Один на корабле, не считая уточки

Кряк. Лололошка жмёт на кнопку. Что вы желаете сделать? Кряк. Лололошка жмёт на кнопку. Нажмите 1, чтобы построить новую комнату. Кряк. Лололошка жмёт на кнопку. 2. Кряк. Лололошка жмёт на кнопку. — Знаешь, — сдаётся он, смотря на пиксельную уточку, – мои дела плохи. Я уже начинаю скучать за Джоном. О, он совершенно точно сойдёт с ума. Убирая локоть с массивного экрана, тот цокает языком и звонко начинает: — Красотка, ну как можно такого не понять! Чтобы открыть базу с бесконечной едой, всего лишь нужно сказать деффибилятор парацелльно-докчевого корпуса три раза без запинок, чтобы скафандры были всегда заряжены, надо прыгнуть три раза, покрутиться вокруг себя и написать команду в командый блок в три столбца, а чтобы спасти весь мир, всего-то собрать из банок супа аннигилятор-уничтожатель-радиацинатор две тысячи! Вздох. — Делал бы вид что всё нормально до последнего. Ну! И мне нельзя впадать в панику! Пиксельные, тёмные глаза уточки смотрят на него без эмоций. — Ай, да тебе не понять. Сегодня вылазка опя-ять была ужасно скучной. Ни души. Отходит от компьютера, говорит всё так же громко, расхаживая взад-вперёд: — Это странно я должен сказать, УТКЭР! Я много раз выживал в одиночестве. Ну, без разумных людей. Но зомби, пауки, скелеты... все они были. А тут пустота. Даже жутко. Уточка молчит. — Не знаю, что страшнее: услышать чьи-то шаги во время вылазки или таки не услышать... Да кто бы тут шастал вообще, в такой атмосфере, а? Только такие безумцы как я, которым нечего делать. Уточка молчит. — Ах, ну, хоть бы крякнула. Я в жизни столько не распинался, как перед тобой. Лололошка жмёт на кнопку. Кряк. — Другое дело. Он подпирает рукой щёку, пока перед глазами мелькает пресловутое нажмите 1. — Вот апокалипсис, он чего в фильмах случается? Меня Ричард заставил посмотреть с ним парочку фильмов, ну и что там было... Зомби — их нет. Смертельный вирус? Ну-у, может быть, но трупов-то тоже нет, все эвакуировались, гады. Война тоже была, да-да, но и там были свои... эти, сталкеры! А тут ни души. Только ты и я. Я и ты. Эх, романтика. Его голос тонет в обшивке бункера. Эха нет — нет даже малейшей надежды, даже иллюзии, что он здесь не один. Лололошка болтает и болтает и болтает в пустоту. Смотрит на нажмите 1, чтобы построить новую комнату. — Ла-адно, твоя взяла. Давай решим-ка, что для меня сейчас важно. Кряк. Лололошка нажимает на кнопку. 1. Кряк. — Уточка! Не поверишь, что я нашёл! Он задорно снимает скафандр, ставля его на зарядку и запуская компьютер. Интерфейс крякает, и Лололошка гордо показывает свою находку — забитую гвоздями биту. — Тут не от кого отбиваться, конечно, но! Но-о! С ней куда удобнее выбивать окна и двери! В скафандре так неудобно, хм. Он вертит биту в руках, подкидывает её, хвастаясь этому глупенькому искусственному интеллекту. Лололошка жмёт на кнопку. Кряк. — Ага, крутая! Но это ещё не всё, хе-хе, смотри... – он разворачивает биту так, что на экран смотрит наклейка с... уточкой. – В твою честь, УТКЭР! Это я из канцелярского повзаимствовал. Там много красок и прочего добра, и наклейки были. Великая честь, скажу тебе! Там были ещё с котиками наклейки, но я их на скафандр прицеплю, наверное. А бита — лишь для тебя. Он перехватывает биту поудобней, выходит из отдела с компьютером и продолжает, размахивая ею: — Ну я, конечно, привык больше к мечам, но бита это тоже хорошо. Я без оружия сам не свой, считай! А так... ну, воздух не рассекает, тут нужно прямо уверенно замахиваться. Но всё равно. Мышцам приятно. Он машет ею, как мечом, и замахивается, и крутится вокруг себя, подбрасывает биту вверх, стараясь не задеть оборудование. Его шаги отскакивают от металлического пола на стены и обратно, и Лололошка лепечет себе под нос: — М-м, хорошо-то как. Вообще, я хотел улучшить... эм, не помню что уже, энергетический блок, да? Ах, ну зарядится скафандр, и будет счастье. Он вертится на пятках. — Ах, давно я себя так счастливо не чувствовал! Тебе стоит радоваться за меня, уточка, ой как стоит. Уточка смотрит безразлично. Он шагает к компьютеру и вытягивает руку. Кряк. — Ага-а, то-то же! В вылазках ужасно скучно одно: он точно знает, откуда ждать опасность. Перед глазами мелькают быстро падающие проценты, пока руки в перчатках практически и не слушаются. Ощущать мир через толстую ткань костюма, не ощущая ничего тактильно, безумно странно. Но пока процентов пятьдесят есть, волноваться не о чем. Разрушенный город смотрит на него пустыми глазами. Он не услышит скрипа половиц, забираясь через побитые окна в многоэтажные дома. Не услышит мяуканья домашней кошки, сметая всё с полок в поисках еды и чего-нибудь полезного. Господи, он обчищает чужие дома и питается объедками. Лололошка в жизни не чувствовал себя так жалко. Он жмёт на кнопки лифтов, и что удивительно, они приезжают. Конечно же он в них не лезет; диспетчера, готового прийти на помощь, нет на рабочем месте. Обычно тихое пиликанье лифта даже сквозь скафандр звучит оглушительно громко — в этом городе так, так, так, так тихо, что можно с ума сойти. Его шаги отдаются эхом на лестничной площадке. Скафандр слегка скрипит. Выключенные телевизоры без сигнала. Брошенные радио лишь с помехами. Переломленные и покусанные домашними животными провода зарядников. Разряженные фонарики. Осколки чьего-то ноутбука, телефона, планшета, нечто, забытое позади в спешке. — Кажется, все ушли, а мне сказать забыли. Стекло скафандра слегка запотевает, стоит ему начать бормотать. Ни одного домашнего животного. Ни пищания крысы. Только гудение и синие показатели на экране. Книги. Картины. Игрушки. Всё на полу и перемешано. Кто же здесь жил? Мать двоих детей? Вечно уставший от рутины офисный работник, страдающий бессонницей? Журналист, расследующий дело о смертях младенцев? Девочка-подросток? Мятежник? Кто здесь был до него? Такое вот маленькое развлечение — ходить по чужим домам, приходить в свой и рассказывать УТКЭР придуманные им по дороге назад истории людей, живших тут. Он выламывал двери и окна, а в мнимую память о бывших жильцах придумывал им куда более интересную, куда более героическую и драматическую историю. Каждый день. Каждый день. — Эта жестяная банка меня начинает уже раздражать... В костюме громко пищит, оповещая о том, что заряд упал ниже двадцати процентов. Лололошка подхватывает компост, скинув нарванную траву во второй, и заходит в бункер. Конечно же, и там уже что-то пищит. Экран УТКЭР уже мигает ошибкой в комнате его маленькой теплицы: слетели настройки. Кряк-кряк-кряк-кряк-кряк! Маленькая уточка не может заткнуться. — Боже... И как долго ты тут уже пищишь? – он поправляет очки на носу, поставив скафандр заряжаться, и ставит компост рядом с ногами, сгорбившись над компьютером, – Ошибка девять девять три ... Ну естественно, какая ещё. Эм-м... куда я там руководство дел? Руководство — его единственное спасение. Бумажное и глянцевое издание с лаконичным описанием всех ошибок и способов их решить пошагово. Лололошка жмёт на кнопку. Кряк-кряк-кряк-кряк-кря....! Уточка, наконец, замолкает. То он хочет слышать её кряканье, то его оно раздражает... Окно настройки. Теперь, вводить значения стоит строго по руководству: он вообще ничего, абсолютно ничего не понимает в этих сокращениях и сборище цифр, что терпеливо вводит. Такие ошибки, они случаются часто. Не обязательно девять девять три, не обязательно теплица — если не она, то медицинский центр, если не медицинский центр, то электричество вот-вот выйдет из строя, если не оно, то подача воды, если не подача воды, то чёрт знает ещё что. Почти каждый день. Кряк-кряк. Почти каждый день, бедная уточка пищит, но бункер держится. Лололошка не думает, что он истощается — тут, скорее, просто давно никого не было. — И уже, наверное, не будет, да? Вздох. Говорить вслух стало естественней некуда. — Вот... по идее всё. Лололошка жмёт на кнопку. Кряк. — Привет-привет... нет, на один я не нажму. Секунду. Он достаёт из сундука банку супа и мечется обратно к компьютеру. — Сегодня опять скучно было, конечно, – начинает он, открывая банку, – опять только журналы какие-то глупые нашёл. Ну, эльфийки там красивые, не спорю... – пробный глоток бульона, – но не об этом. Пиксельной уточке абсолютно плевать. — Так вот, мой дорогой УТКЭР! Скажу тебе так: этот суп — редкостная гадость, – подхватывает кончиками пальцев кусочек мяса и закидывает себе в рот, – и мясо невкусное. Мда. Хоть потравленные грибы с поверхности ешь. Вот гады же вы, УТКЭР. Уточка молчит. Он снова глотает бульон. — Раньше я всякую гадость ел, признаю. Ну, там, хлебом одним питался, морковкой золотой... мне вообще плевать было. Но сейчас... Ах, да простое печенье, да... да что угодно будет лучше этой гадости! А выбора-то и нет. Он цокает языком. Интерфейс стоит в одной точке. — Я много думаю о том, что произошло. Война, конечно же. Война... Поджимает губы. Лололошка жмёт на кнопку. Кряк. — Да-а, тоже верно, что уж мне переживать об этом сейчас, да? Экран мерцает. Лололошка жмёт на кнопку. Кряк. — ... Знаешь, я очень скучаю. Окетра, – жмёт, – Джодах, – жмёт, – Джон, будь он неладен, – жмёт, – Райя... Кряк, кряк, кряк, кряк. — Н-да, Райя-Прайм была ассистентом получше тебя, уточка! Хотя бы болтала иногда. И помогала мне всегда. Уточка смотрит на него тёмными, пиксельными глазами. — Но Райи-то сейчас нет, да? – уголки губ дрогают, – Только ты и я. Я и ты. Лололошка и УТКЭР. Собрались тут... с нелепыми именами... Он сухо хихикает и делает глоток супа, особо не пережёвывая редкие кусочки мяса. Уточка смотрит на него. На экране на долю секунды мелькает Смотрящий. — И ты, конечно, и ты. Нашлись мне тут собеседники, – одним махом он допивает несчастный суп и сжимает банку в руке. — Почему моя Искра не работает? Лололошка жмёт на кнопку. Кряк. — Я столько раз был на грани смерти, но меня не телепортировало за пределы мира. Я-я.. пытаюсь иногда почувствовать её, но в груди так пусто... как тогда, когда я не знал, что мироходец. Странные времена, да? Он издаёт невесёлый смешок. — Но тогда я хотя бы не был... в таком положении. Лололошка жмёт на кнопку. Кряк. — Да-да, мне... не стоит расклеиваться. Но и стресс снимать надо, да? Я просто... немного. Совсем немного. Глаза давно застлило слезами. Они скатывались по щекам в скафандре. Они солёными каплями падали в его суп. Они срываются прямо сейчас с его щёк крупными каплями, и с каждой кап- секундой дыхание из сбитого превращается во всхлипы. Нет-нет, плакать нельзя, иначе это точно станет истерикой. Какая глупость и нелепица. Лололошка жмёт на кнопку. Кряк. Поговори со мной. Поговори со мной. Поговори со мной. Нажмите 1, чтобы построить новую комнату. 1. 1. 1. 1. 1. Скажи хоть что-нибудь. 1. 1. 1. На экране светятся необходимые материалы для новой комнаты, и Лололошка всхлипывает. О, он точно сойдёт здесь с ума, с этим унылым на вкус супом и дурацкой, тупой, идиотской уткой.