Случаются в жизни не обычные моменты

Он принял решение. Оно было обдумано тысячи раз и каждый раз приводило к единственному итогу. Ему надо умереть. В своей жизни никто в нем не нуждался: родным он давно перестал быть интересным, как только его спихнули с их плеч, друзей не было, любимый человек настолько повредил его душу и изменил, что даже думать не хочется. Поэтому нож сейчас в руках, ванная наполнена горячей водой и в ней же находится он сам. Сегодня, облачившись в свою самую красивую одежду он обречен оборвать свою жизнь, но хотя бы умереть красиво. Острое лезвие делает первый надрез. Не глубокий, парень просто пробует. Только завидев первую кровь, резать начинает становиться легче, в надежде закончить все это быстрей. Яркие раны складываются одна с другой, вода приобретает бордовый оттенок и комната наполняется слабым, пока что, запахом железа. Но и этого мало. Перехватив нож посильнее, он режет вдоль. Картина мерзкая: кровь все сильнее заливает ванную, в руке большая яма, в которой видно жир, который под напором крови тоже начинает вываливаться из раны. Но знаете, Серафиму почему это кажется даже красивым. Боль которая унесет его в бесконечную пустоту. И темнота подступает. Понемногу застилает глаза, как будто сознание оберегает от такой картины. Он откидывает голову и медленно выключается. Конец. Конец страданий, мыслей, разочарований. Конец жизни. Конец всего. *** Но конец ли? Серафим много думал над тем что явится перед ним после смерти. Посмертный суд ли? Зияющая пустота? А может он будет призраком вообще, черт знает Но парень явно не хотел очнуться с настолько сильной болью в районе руки, что сразу пришлось стиснуть зубы. Как будто что-то пошло не так. Но что? Никто не мог физически проникнуть в квартиру, да и тем более, никому и надо было бы это. Или же это чувство на все посмертие? Говорили же мелкому ему, что самоубийство грех верховный и это такое наказание, может? Мда. Но прийдя к вроде как удостоившему его варианту причины боли, он открыл глаза и резко сел. Но тут же лег — в глазах потемнело как при жизни. Вот чувствовался здесь подвох, но какой? Почему то что он успел уловить смазанным взглядом напоминало гостинную? Почему в глазах темнеет как при жизни? Почему эта чертова рука ТАК сильно болит? И почему он слышит мужской незнакомый голос? Так, а с этого места Серафим вообще запутался и открыл глаза. И на удивление перед ним сидел мужик, при чем от слова совсем не похожий ни на кого, кто мог бы быть кем-то из религий известных Сидорину. Не мужик красивый спору нет, но вот от слова совсем не напоминающий что-то ангельское или типа того. Странно, очень странно — Чувак? Ты кто ваще? И какого хрена ты здесь? Услышав слова со стороны дивана, неизвестный оторвался от книги и посмотрел на непутового паренька. Он немного проморгался и закатил глаза, как будто вопросы Серафигиа были настолько глупыми что ему бы извиниться и замолчать примерно, ну навсегда. Но все же странный мужчина соизволил заговорить.