Вдох.

Вдох. Воздух не подступает внутрь. Нам Гю его не чувствует.     Он помнил, как перед глазами мелькала чужая кровь, сам же он вышел без единой раны. Он точно знал, что вилка прошла насквозь. Все души снизошли до груды мертвых тел. Да они все только на это и походили, всю их грешную жизнь. В том сраном туалете был только один, кто был достоин выжить. Нам Гю о большем и не просил, о большем и не молился. Лишь единожды сохранить жизнь одного. С каждой секундой сердце разрывало все изнутри. Все больше с каждым стуком. Ему казалось, что сейчас его уничтожат собственные мысли и собственные проклятые руки. Но ему будет не так больно, как достойному жить, он будет готов терпеть за жизнь достойного. Вдох. Воздух остался где-то здесь. Нам Гю ищет его в себе.     Ощущение чужих пальцев все еще жгло кожу, а взгляд прожигал намертво. Он клялся себе, что чувствует его дыхание прямо сейчас, а потом отчаянно приводил себя в сознание. Кто угодно, только не он. Пожалуйста. Он больше чем тело, он больше чем пропитанные кровью деньги. Он привычки, он дым и громкий голос в душе Нам Гю навсегда. Волосы, руки и глаза. Какие глаза? Нам Гю замер. У него явно были самые лучшие глаза на свете, но какие? Нам Гю не помнил. Его пронзило чем-то, что страшнее чем нож. Он не помнил цвета его глаз. Серые, зеленые или карие? Его зрачки всегда были настолько огромные, что переполняли радужку глаза.  Нам Гю пытался, правда пытался вспомнить. Он помнил каждый момент, он помнил все грубые и режущие слова. Но теперь он останется только в перенятых привычках и кресте. Держа цепочку в руке, Нам Гю уже давно сидел, гипнотизирую себя ей. Хотелось слиться с тем миром, что был так знаком Нам Гю и ему. Нам Гю положил в рот первую таблетку, а затем вторую, за него. Он хотел, чтоб мир сжалился над ним и сократился до одной лишь этой цепочки. Он бы отдал ей всего себя, всю нежность, что у него была и все слова, невысказанные ему. Он бы поместил в нее все страхи, все мысли и весь смысл существования. Он бы отдал все ему. Громкому, яркому, грубому и слишком желанному. Нам Гю закрыл глаза и выдохнул, вспомнив, что глаза всегда были голубые. Самые лучшие на свете голубые.  Вдох. Воздуха больше нет. Нам Гю больше не умеет дышать.