Дождик

      Шёл дождь. Крупные капли падали на зонты прохожих, что поспешно пытались скрыться в ближайшем доме или под навесом. Кто-то укрывался чем попало, чтобы не промокнуть до нитки, совсем не обращая внимания на дорогу, лишь изредка матерясь, что ботинки придётся начищать заново, а одежду менять на сухую. Время поджимало и укрываясь плащом, мужчина слишком грубо толкает прохожего, отчего сам же летит в другую сторону.       Тот вытягивает руку, в надежде схватится за что-нибудь, хотя за что можно было, если улица была пуста.Если только за воздух. Матюкнувшись снова про себя за тупую мысль, тот неожиданно замирает, смотря что за его руку держатся так же, как и он стоит сейчас. Со стороны было похоже, будто те стоят в небольшом танце, оба выпрямляются, чуть сжимая хватку рук.       — Не ожидал увидеть тебя здесь, — шепнул с усмешком ломанным русским мужчина, осматривая своего опонента отмершим льдом небесно голубых глаз.

***

      — Нет, я сказал, что мы будем вешать дождик! И это не обсуждается! — возмущался русский паренёк, закрепляя последний стеклянный шарик на большой ёлке в гостинной. Николай выпрямляется и осматривает с близкого расстояния свой шедевр, — Ну! Пусто же!       Вздыхая, подальше от ёлки в проёме двери, стоял Клаус. Да, он был против перегруженности ёлки, потому что и так та была красиво украшена шариками и гирляндами. Тонко, сдержано, красиво. Чуть покачивая головой, мужчина подходит и пытается отобрать дождик, переступая через коробку с украшениями.       — Коля. Что ты зацепился за этот дождик? Красиво ведь и так! — тот прищурился, насупив нос и поджимая губы. Колино изумление нужно было видеть. Брови мгновенно скаканули вверх, глаза широко раскрылись, а сам тот запыхтел, ударив тут же немцу по рукам, как нашкодившему ребёнку.       — Не романтик ты, Ягер! Это наш дождик. И мы его должны повесить, — буркнул бывший танкист, отбирая любимое украшение и начиная развешивать, — Дождик, когда мы только встретились с тобой. Наши души повязали.       Усмехаясь, Ягер переходит на тихий смех, жмурит глаза. Как мило, что тот помнит это. Начинает пока разматывать дождик, первым вешает одну полосу на самую макушку.       — Мы связаны были дождём уже окончательно, Коля. Всё началось в лагере.

***

      Мужчины чуть постояв в неловкой тишине, вскоре взглянули оба на руки и тут же разлепили их, отводя взгляды. Каждый думал о своём: как они встретились, почему именно сейчас. Почему так не хотелось разрывать их контакт до последнего. Коля прокручивает у себя в голове слова немца, хмурится и чуть горбится. Война прошла, оба живут теперь спокойно жизнью, устроились на работу в офис, занимать место директора на Родине, а кто-то продолжил сходить с ума по танкам. Между ними многое произошло, от плохого до прекрасного.       Подняв взгляд на мужчину вновь, танкист тянет руку вновь к немцу, чуть сводит брови.       — Выпьем? За встречу.       Клаус слегка поднимает уголки губ, прикрывает глаза и поправляет свои мокрые волосы назад. Выпрямляется и касается сам пальцев Николая, поворачиваясь всем телом к тому.       — Ты всё так же любишь коньяк? — ответ не заставил ждать, их руки соприкоснулись, потянули ближе к себе. Николай осторожно уложил руки на плечи шрамолицого, чуть сжав и переводил их на спину, пока того нежно целовали без всякого стеснения. Зонтик немца давно упал на асфальт, руки самого мужчины крепко прижимали младшего к себе настолько крепко, будто вновь боялись потерять так неожиданно.       — Я всё также люблю тебя, Клаус. Мы связаны.