Любовная тоска

Наблюдать за Сяоши становилось труднее с каждым днём. И если изначально Лу Гуан верил, что это — небольшой эксперимент, то сейчас он сворачивается калачиком на постели и воет от острых, как кинжалы, чувств.  Сяоши любит спать до обеда. Любит лапшу с сырным соусом и холодный чай со льдом. Играет в одну и ту же игру по несколько часов в день, каждый раз находя что-то интересное. Задумчиво высовывает язык, когда занимается чем-то серьёзным.  А ещё он прикасается к Гуану так часто и так много. Настолько, что иногда их губы находятся всего в нескольких сантиметрах друг от друга.  Голубые глаза не выдают себя. Голубые глаза продолжают выглядывать из-под научного журнала, который прочитан уже десять раз. Эти глаза знают многое. Эти глаза видели многое. И если Лу Гуана разбудят посреди ночи и спросят про самый частый кошмар Сяоши, он без раздумий ответит: смерть родителей. И это будет точно правильный ответ.  Бледные пальцы, давно забывшие о тепле, много трогают и гладят: прикасаются к плечам, ладонями, щекам, чёрным волосам. И никому это не кажется странным или неправильным — обыденность, когда становится слишком плохо.  — Лу Гуан, пожалуйста, не оставляй меня... Ты единственный, кто способен понять!  И Лу даёт обещания. Обещает и всегда выполняет. Потому что не подпускает к Сяоши никого, кто мог бы причинить боль или оставить одного в пучине страхов и кошмаров. Он чувствует себя главным героем мелодрамы, но только той, где главному герою в конце разбивают сердце.  А когда становится страшно обоим, Гуан никогда не говорит ни слова. Он просто поджимает губы и смахивает с белоснежных ресниц слезу, которая таит в себе так много историй и тайн. Чэн не должен видеть его слабым, не должен слышать ничего, что может быть похоже на всхлипы. Иначе кто защитит их? Кто даст надежду на счастливый лучик света, пробивающийся сквозь шторы? 

***

— Чэн Сяоши, нам нужно поговорить.  Он стоит точно напротив него: кусает нижнюю губу и оттягивает рукав свитера. Когда Сяоши оборачивается, звёздный блеск оседает на его ресницах и прыгает по мягким щекам, что так часто ласкаются к кончикам пальцев.  Лу Гуан садится рядом на диван и будто случайно, но касается ладонью его мизинца, поддерживая зрительный контакт. Сердце барабанит о рёбра и на секунду сжимается, когда рука Чэн Сяоши отползает чуть назад.  — Постарайся сейчас быть серьёзным, ладно? Я долго хотел это обсудить, — Гуан качает головой и делает судорожный вдох, собираясь с силами. — Этот разговор будет о тебе, о нас...  Чэн кивает и отводит взгляд, будто понимая высказанные слова.  — Посмотри на меня. Пожалуйста, не отводи взгляд, — шепчет Лу и впивается рукой в его плечо, чувствуя крепкие мышцы. — Я не могу больше молчать, понимаешь?  — Лу Гуан...  — Не перебивай! — парень рычит и крепко стискивает зубы, как только янтарные глаза Сяоши пробегаются по его лицу, пухлым венам на кистях рук и груди, что от волнения так быстро вздымается. — Ты всё прекрасно понимаешь, я это знаю. Просто... Скажи, что я тебе тоже небезразличен. После всего, что мои руки чувствовали... — Лу Гуан опускает взгляд на свои слегка трясущиеся пальцы.  Чэн Сяоши моргает. Комната вокруг начинает вращаться, подобно луне за большим окном их гостиной. Что-то застревает в горле, хватается за трахею и перегораживает воздух длинными когтями. Розовые губы вытягиваются в трубочку, а потом начинают говорить.  Но говорят так неразборчиво и тихо, что Гуан морщится и оседает на диване.  «Ты мне очень дорог, но... Ш-ш-ш... Мои чувства отличаются от твоих... Ш-ш-ш... Мы так много... Ш-ш-ш... времени вместе... Ш-ш-ш... Ты моя опора, моя поддержка... Ш-ш-ш... Ты слишком родной для меня, чтобы... Ш-ш-ш...» Какой длинный монолог... Много слов, но ни одного конкретного смысла...  Лу Гуан чувствует, что тонет, теряет сознание и перерождается в чёрную гущу, не имеющую сил.  — ... Лу Гуан, я не люблю тебя... Как парня, мужчину, в смысле. Знаешь, это достаточно сложно, а я не хочу быть грубым...  Парень жадно хватает воздух ртом и сжимает изголовье дивана, надеясь, что хотя бы это сможет приземлить его в эту реальность.  Реальность, в которой Сяоши, нежно любимый образ ангела перед глазами, заставляет в груди что-то так сильно болеть. — Но... После всего... — хрипло стонет Лу, смахивая ресницами слёзы. — Ты так резко говоришь мне «нет»?  — Я не вкладывал в это что-то романтичное. Никогда и не думал. Я не знал, что наши отношения дойдут до такого уровня. Чэн Сяоши опускает взгляд и нервно играет с пальцами, обводя костяшки и ногтевую пластину.  Действительно ничего не чувствует по этому поводу.  Сглотнув, Лу на ватных ногах поднимается и уходит в сторону лестницы. Его тело дрожит и скручивается пополам, подобно мягкой игрушке. Каждый шаг, каждая ступень — непреодолимый аттракцион, на котором парень был готов сорваться в чёрную дыру. Почему-то большая луна кажется такой великолепной, ослепительной. Кажется, Лу Гуан может сравнить её нежное свечение с улыбкой Сяоши. Ещё чуть-чуть — и дотянется самыми кончиками пальцев. Он смотрит на небо, стоя в их небольшой комнате, и опечаленно глотает слёзы. Слёзы горячие и солёные, на вкус совсем как горка грязи под босыми ногами. — Прости меня, боже, прости...