arms tonite

"I died in your arms tonight

I slipped through into the afterlife, it was nice"

(mother mother – arms tonite)

Разум Стефана был, мягко говоря, затуманен. Даже несколько больше, чем следовало бы, оглядываясь на средний опыт смерти. Единственное, что он чувствовал – это крепкую хватку кого-то, кто держал его в своих объятиях. – Думаю, им следовало бы назвать это «маленькая смерть», – не разлепляя глаз, прошептал он, тихонько усмехнувшись, когда, наконец, вернулся из загробного мира. Во рту у него был знакомый привкус железа и крови, губы были немного липкими. – Честное слово, иди на хуй! Проклятие было произнесено глубоким голосом, звучавшим несколько странно, если учесть смысл слов. Не каждый день можно было услышать, как ругается Змееносец. Видимо, Коулу не слишком понравилась шутка. Когда Стеф открыл глаза, мужчина попытался отвернуть от него голову. что... вот блядь он...? – Ты... плакал, – констатировал Водолей, тупо уставившись в лицо мужчины. Один из старейших люменпротекторов... Плакал? Да еще и при виде человека, который почти не мог умереть – нет, даже не так – который по отношению к нему был просто пушечным мясом. Этот вид немного рассеял посмертную дымку, но Стефан все еще не мог понять такой реакции. Очевидно, что он умер, но в этом не было ничего необычного. Неужели... От размышлений его отвлекли слова, сказанные тихо, но твердо: – Обещай, что больше никогда так не поступишь. Что он натворил? Водолей оглядел себя. Кровь была вязкой и покрывала почти всю его рубашку. Правда, та была черной и довольно грязной, но если знать, что искать... Он мог догадаться, что это она, просто взглянув на свою правую руку. Там красовался странный алый узор, словно он в последние моменты перед небытием пытался прикрыть рот. Странным было и то, что они определенно не были на задании. Стефан узнал беспорядок своей ванной комнаты. Вечные часы в глубине его души начали тикать чуть быстрее, словно пытаясь догнать барабанный бой его сердца. Что. Он. Натворил. – Обещай мне! – Голос Коула давил всегда, но редко играл такими тревожными нотами. – Что я принял? – прошептал он, слова драли горло. Стефану не нравилась складывающаяся картина. Но что он, тупорылый идиот, еще мог делать? Жизнь казалась бессмысленной, когда у нее не было конца. И иногда, когда у Водолея выдавалась особенно неудачная неделя, он пробовал новые и изобретательные способы, скажем так, приостановить ее на некоторое время. Да, это было безответственное и эгоистичное поведение, но он, по крайней мере, старался никого не втягивать в свое дерьмо. Так что же пошло не так? – Сначала пообещай, а потом поговорим. Тяжело, наверное, Коулу жилось. Правильному такому, всему до тошноты моральному. С палкой в жопе. – Хорошо! Ладно, обещаю, – ему стоило усилий остановиться только на этом, а не перейти на родной сарказм. Но Коул был одним из немногих людей, с которыми он мог быть честен. Блядь, да он был единственным. – Теперь я могу спросить, что случилось? – Сам расскажи мне. – Понятия не имею, – ответил он. Напиздев. Мужчина покачал головой. – Стефано Феррари, мы не сможем говорить, если ты продолжишь ерепениться, – с усталым вздохом произнес Коул, обхватив Стефа за плечи и слегка тряся. – Честно говоря, все, что я знаю, это то, что ты принял что-то, с чем не могут справиться наши довольно человеческие тела. Возможно, что-то, что ты достал вчера, когда мы заканчивали с заданием. О, не делай такое лицо, я видел! У меня было плохое предчувствие, поэтому я наблюдал за тобой. Это было откровенно неловко – лежать в чьих-то объятиях, прекрасно понимая, что все внимание приковано к тебе из-за твоей тупости. У него не хватило смелости посмотреть Коулу в глаза. – Зачем ты это делал? – Стефан, я прекрасно знаю, что иногда ты засовываешь голову так глубоко в собственную жопу, что не замечаешь ничего вокруг. Но, черт возьми! Мне не плевать. – пальцы Коула крепче сжались на плечах Стефа, заставив того дернуться. – Зачем ты это сделал? И как давно это продолжается? Спустя, казалось, целую вечность Стеф наконец собрался с мыслями: – Я не помню, когда это началось. Курение немного помогало, потом появились азартные игры, и вот я здесь, - он замялся, пожав плечами и сделав небольшую паузу. – Ты хоть знаешь, как одиноко чувствовать себя таким блядским чудовищем? – вот черт, слезы полились сами. Но он и так уже потерял все свое достоинство, раскрыв этот маленький грязный секрет. – Ты сам говорил. Это уродливая способность. Коул крепче прижал его к себе, почти пытаясь успокоить, либо же выжать все слезы. – Я также сказал, что помогу. И, думаю, у меня есть право голоса после того, как ты умер у меня на руках сегодня ночью.