Могила

Момент, когда Амая начал терять интерес к Сюну, стал настоящим поворотным пунктом, насыщенным тишиной и недосказанностью, что сделало его особенно болезненным для обоих. Сначала Сюн, полный надежды и оптимизма, начал замечать, как их общение постепенно утрачивает свою искренность и глубину. Амая, который когда-то с охотой делился своими мыслями, мечтами и переживаниями, теперь стал холодным и отстранённым. Его ответы, прежде полные эмоций и живых деталей, стали краткими и безжизненными, а в его глазах исчез тот сияющий огонь, который когда-то связывал их. В один из особенно запоминающихся дней, когда они встретились в знакомом парке, Сюн вдруг заметил, что Амая смотрит не на него, а куда-то вдаль, как будто искал что-то важное, что давно ускользнуло из его жизни. Это было тяжелое осознание, и в тот момент сердце Сюна сжалось от боли. С попыткой вернуть прежнюю атмосферу дружбы он спросил, все ли у Амая в порядке, но тот лишь отмахнулся, с безразличием произнеся, что у него слишком много дел и забот, и это произнесенное «всё нормально» прозвучало как пустая формальность. После этой встречи Сюн стал чувствовать, что одиночество окутывает его, словно тёмный туман, неотступно преследующий его каждый шаг. Он ожидал сообщения от Амая, надеясь, что тот всё же решит вернуться к прежнему общению, к тем временам, когда их дружба была полна жизни, смеха и взаимопонимания. Однако телефон оставался молчаливым, и каждый новый день лишь усиливал его тоску. Прогуливаясь мимо мест, где они когда-то с удовольствием проводили время, Сюн не мог избавиться от чувства глубокой ностальгии и печали. Никогда ему не было так плохо, даже после смерти его подруги в играх, он не чувствовал такого. Ощущения были будто у него забрали часть души, часть сердца. Страдания Сюна были глубокими и многослойными, словно бесконечные волны, накатывающиеся на берег его души. Каждый день он просыпался с ощущением пустоты, которая заполнила пространство, когда Амая вышел из его жизни. Утренние часы, когда он раньше делился с другом своими мечтами и планами, теперь стали временем, полным тишины и одиночества. Сюн чувствовал, как его сердце сжимается от тоски, когда он пытался вспомнить те моменты радости, которые когда-то наполняли их общения. Каждый раз, проходя мимо мест, где они проводили время вместе, он испытывал острую боль. Воспоминания о смехе, совместных прогулках и откровенных разговорах вдруг становились невыносимыми. Он ощущал, как в груди разливается тяжесть, словно его сердце разрывается на части. Сюн искал утешение в привычных занятиях, но даже любимые хобби больше не приносили радости. Он чувствовал себя словно тень самого себя, блуждающая по жизни без цели и направления. Сюна терзали мысли о том, что могло пойти не так. Он мучительно анализировал каждый разговор, каждую встречу, пытаясь понять, что именно стало причиной разрыва. Это постоянное самокопание только усиливало его страдания, создавая ощущение безвыходности и безнадеги. Он чувствовал себя преданным, словно потерял не просто друга, а часть себя. Ночью, когда мир вокруг погружался в тишину, его мысли становились особенно мрачными. Сюн часто лежал в постели, глядя в потолок, думая о том, как все могло бы быть иначе. Он мучился от воспоминаний о том, как Амая смеется, как его глаза светятся радостью. Теперь эти воспоминания были лишь источником боли, напоминая о том, что он потерял. С каждым днем страдания Сюна становились все более невыносимыми. Он чувствовал, что его жизнь теряет смысл, и каждый новый день представлялся ему как очередное испытание, полное тоски и одиночества. Сюн хотел вернуть все назад, но понимал, что некоторые вещи невозможно исправить, и это осознание угнетало его еще больше, оставляя глубокую рану в его душе. Он не понимал, что именно произошло, и страдал от неопределенности, что лишь усугубляло его внутреннюю боль. Мысли о потере дружбы, которую он высоко ценил и на которую надеялся, заполняли его сердце грустью и пустотой, оставляя его в состоянии эмоционального смятения и растерянности. Время шло, но воспоминания о былых днях продолжали терзать его, оставляя лишь горечь утраты и осознание того, что близость, которую он когда-то имел, теперь стала лишь отголоском в его душе. Амая впитался в жизнь Сюна. После месяца терзаний, которое сказать то некому, мама не обращает внимание и будто боится, остальные умерли. Даже воспоминание о имени его друга приносили ему боль. Парень понимает, что больше так не может. Вода в ванной начинает розоветь, и умирать уже не так хочется. Сюн смеется во весь голос, хватаясь за свои длинные черные волосы и рыдая так, что начинает хрипеть. Смех и отчаянный вой сливаются в какофонию, которая отскакивает от кафельных стен, превращаясь в эхо. Такахате ноги скользят по дну ванны, и вода, окрашенная кровью, переливается через край, впитываясь в белый коврик и разливаясь по полу. «Затоплю соседей?» — думает он, но эти мысли сейчас его не волнуют. В голове лишь звучит «я-я-я-я-я». Смешно, ведь он всегда считал, что не будет жалеть себя, но уже не чувствует рук, и паника охватывает разум. «Я никому не нужен, никто не будет обо мне переживать» — иронично, как же. Часть его сущности, которая вела борьбу за жизнь, внезапно напомнила о себе, и Сюну становится смешно до истерики — он неожиданно осознает, как сильно любит себя и жизнь. Он садится в ванну с брызгами воды и с отвращением пытается отлепить от тела мокрую футболку, испачканную кровью, но она снова прилипает к его худому телу, вызывая холод и дискомфорт. Все перед глазами вертится, а воздух кажется тяжелым, как масло — двигаться трудно, каждое движение требует усилий. Дыхание сбивается, и Сюн, хватаясь за лоб, делает глубокий вдох, который отзывается болью в груди, вероятно, из-за паники. Он выдыхает, как будто в замедленной съемке, и проводит рукой по мокрым волосам. Он понимает, что может потерять сознание, осматривает свои руки с тупой заторможенностью и зажимает глубокий порез на правой руке левой ладонью, прижимая ее к бедру. Мысли в голове путаются, и Сюну становится невыносимо тяжело — физически и эмоционально. Перед глазами возникают яркие образы: мама, горько плачущая у открытого гроба, и ему становится противно, что он, иронично, готов был бы избавиться от себя, лишь бы не чувствовать этот стыд и ужас, охватывающие его с головы до ног. Встать из ванной у него нет сил, он уверен, что, если попробует, то упадет и разобьет голову о кафельный пол — и тогда ему точно придет конец. «Лучше бы я умер ещё тогда» — кашляя пытается сказать кому-то он. Возможно так действовал полумертвый мозг, в здравии Сюн не замечал что бы говорил сам с собой. «Скоро будет легче». Вдруг он слышит как что-то шумит за дверью. «Прости меня мама, я так виноват» — И Сюн не в силах продержаться в сознании ещё хоть минуту, падает в воду. Когда Амая вошел в ванную, его охватило чувство ужаса. Вода была окрашена в красный цвет, и Сюн, казалось, погружался в бездну отчаяния. Он лежал на дне, его тело было слабым и безжизненным, а дыхание затрудненным. Амая сразу понял, что времени на размышления нет. Собрав все свои силы, он бросился в воду. С каждым мгновением Амая осознавал, что его друг может не успеть выбраться. Он схватил Сюна за плечи и, изо всех сил пытаясь поднять его. Сюн не реагировал, его глаза были закрыты, и сердце Амая забилось быстрее от страха. Собравшись с духом, Амая крикнул: "Сюн! Приди в себя!" в этот момент, казалось, время замедлилось.Вытащив из воды, Такеро уже звонил в скорую. Сюн умер 23 мая. Прошёл ровно год с его смерти. Амая подошел к могиле Сюна с сердцем, полным горя и сожаления. Небо было серым, и мелкий дождь капал на землю, словно природа сама плакала о потере. Он остановился, глядя на простую надгробную плиту, и его глаза заполнились слезами. С каждой каплей, падающей с небес, его мысли возвращались к тем моментам, когда он игнорировал Сюна. Он вспоминал, как в погоне за своими делами и заботами не замечал, как друг страдает. Амая чувствовал, как его охватывает невыносимое чувство вины. «Почему я не заметил?» — шептал он, зарываясь лицом в ладони. Слезы текли по его щекам, смешиваясь с дождем. Он вспомнил смех Сюна, его мечты и надежды, которые теперь остались только в памяти. Амая чувствовал, как его сердце разрывается от боли, осознавая, что не смог поддержать друга в самые трудные моменты. Он упал на колени перед могилой, тихо всхлипывая. «Прости меня, Сюн. Я не был рядом, когда ты нуждался в этом больше всего», — произнес он, чувствуя, как его голос дрожит от эмоций. Он опустил голову, и его слезы продолжали течь, словно пытаясь смыть все сожаления и горечь, которые он носил в себе. Смерть не была чем-то далеком и не относящиеся к нему, он по локть в крови. Но винить себя будет только за единственное самоубийство.