Сердечко с точкой для русалочки

Волны равномерно набегали, облизывая выступившие камни, и с шипением сползали обратно. Дно, ночью скрытое толщей воды, утром стыдливо обнажалось, и на берегу рассыпалось богатство. По крайней мере так казалось маленькому Сяо Чжаню. Он любил, пробежав по лугу, замереть на несколько минут на обрыве, расправив руки и представляя, что бьющий в лицо ветер подхватывает его и несет, словно птицу, в бескрайнюю синь. В лицо летели бы соленые брызги, солнце сверкало бы на морской глади, а Сяо Чжань встретил бы самого лучшего друга. Они вместе бы ловили рыбу под присмотром дедушки, таскали корочки хлеба из-под рук бабушки и обменивались найденными на берегу же сокровищами, напевая в бутылку, как в микрофон. Сяо Чжань улыбается, прикрывая глаза, и расправляет руки. Ветер все так же врезается в лицо, в грудь, практически подхватывая и зовя за собой. Пахнет солью и плавником. Простором. Свободой. Двадцать лет прошло, ушел дедушка, а море все то же. И соленые брызги на лице — слезы, потому что он, оказывается, скучал. Скучал по этому затерянному полуострову Западно-Корейского залива, где провел первые пять лет жизни, по бабушке с дедом, таким простым и понимающим, по ветру в лицо и бескрайней сини моря. Тропинка, ведущая к спуску, теперь казалась совсем маленькой. Когда-то он носился по ней босиком, и она казалась дорогой в волшебную страну. Сяо Чжань ускорил шаг, почти побежал и замер лишь на обнаженном отливом берегу, почти задохнувшись. Всего стало слишком много. Широкая и длинная полоса пляжа, усеянная переливающимися на солнце камнями и ракушками. Набегающие раз за разом волны, мягко поющие о своем. И море, куда ни упадет взгляд. Как же сильно он скучал. Сяо Чжань медленно шагнул на пляж, внимательно глядя под ноги. Ракушки, стеклянные разноцветные камешки, песок и гладкая галька. Маленькие сокровища, в которые и сейчас хотелось зарыться, вспомнить, как беззаботно было считать их. А вот — подумать только! — словно выложенные из камней сердечко и маленькая точка. Можно даже представить, что море тоже скучало по нему. Вдруг вспомнилось, как они с дедушкой выходили за плавником для растопки. К берегу в это время года прибивало многое, но больше всего, конечно, деревьев и досок. Иногда, если везло, им попадалась береста. Несколько раз даже находили настоящие дары небес — красную пластмассовую лошадку, которая практически выцвела, но все еще была очень красива, и бледно-голубую юлу. Юла до сих пор лежала на почетном месте чердака, а вот что сталось с той лошадкой? Да, море было богато и с радостью делилось всем с человеком. Сяо Чжань улыбнулся, щурясь на солнце и медленно двигаясь по берегу. Плавник тихо покачивался, белая пена шипела, и ничего в этом умиротворении не предвещало трупа. Сяо Чжань остановился, прижимая руки к груди. Сердце глухо стукнуло и кажется замерло, как и он сам. Белая рука, впившаяся в одно из бревен, длинные светлые волосы, колышущиеся в воде, светлая спина, прикрытая лишь сетью. Взгляд растерянно заметался по берегу, не желая воспринимать подобную действительность. Ничего… ничего же не предвещало! — Нет-нет-нет, — зашептал Сяо Чжань, делая несмелый шаг вперед. От шока тело казалось набитым ватой, движения были замедленными, словно кто-то поставил режим «слоу мо». Тем не менее он заставил себя, переступая с камня на камень, подойти ближе к телу, и присел на корточки, не решаясь протянуть руку. Человек не мог остаться в живых, колыхаясь, как поплавок, на волнах вниз лицом. Белая рука с черными ногтями намекала на это. Кроме того сеть, видимо и ставшая причиной трагедии, плотно опутывала плечи и вторую руку несчастного, а вода около головы была окрашена в розоватый оттенок, словно тот истекал кровью. Да, этот человек уже не мог быть живым. Но Сяо Чжань просто не мог уйти вот так, не убедившись, что помочь уже невозможно. Он заставил себя протянуть руку, не отрывая взгляда от крепко стиснутых пальцев. Почему-то казалось, что стоит их коснуться, и… и что, Сяо Чжань? Мертвые не оживают. И не стонут, когда их пытаются вытащить из воды. Едва не заорав от неожиданности, Сяо Чжань снова уронил человека лицом вниз, но тут же подхватил заново, боясь, что тот, живой необъяснимым чудом, наглотается воды или ударится головой о камни. И если уж до этого не умер, Сяо Чжань добьет его своей неуклюжестью. — Т-ты, — Сяо Чжань попытался его перевернуть, но человек оказался невероятно тяжелым. А ведь мужчина не был слабаком! Он умудрялся таскать своего бывшего на руках, хотя тот был практически в одной с ним весовой категории. Сдув упавшую на глаза челку, Сяо Чжань ухватил человека под мышки, поднимая над водой, и снова замер, глядя на чужую задницу. Хотя вернее было бы сказать — на место, где эта задница должна присутствовать. Но вместо нее переливалась на солнце всеми цветами радуги светло-зеленая, как бутылочное стеклышко, чешуя. Существо в его руках снова застонало, и Сяо Чжань обессиленно опустился на колени, прямо в воду. Хвост был опутан мелкой жесткой сеткой. Сяо Чжань, так и не решив, как лучше уложить этого не-человека, и проверив, что тот каким-то образом вполне дышал и над, и под водой, просто прислонил его к бревну, и принялся медленно выпутывать мелкие плавнички и чешую незнакомца из сети. Вода начала морозить, но Сяо Чжань не позволил себе отвлечься. Мало ли кого еще может принести на пляж? Пускай городок и находился на другой стороне полуострова, но это совершенно не мешало его жителям прогуливаться здесь. Только вчера, когда Сяо Чжань сидел на обрыве, напевая любимые песни, мимо прошлось полгорода, выгуливая кто детей, кто собак, показались даже пара человек с козами на поводках. Так что Сяо Чжань торопился как мог, дедовым ножом распиливая сеть и освобождая чужой хвост. Хвост, надо сказать, был восхитителен. И огромен. А еще, как оказалось, весьма тяжел, потому что стоило Сяо Чжаню стащить с него остатки сети, как хвост приподнялся, опрокидывая его в воду, и над ним навис спасенный… спасенное… в общем, весьма красивое создание. — Хэй! Возмущаться, практически валяясь в холоднючем море, было сложно — стук зубов мешал. Светловолосый парень уставился на него карими глазами, на солнце его радужка казалась расплавленным золотом. Сяо Чжань сглотнул, медленно поднимая руки в мирном жесте. — Кто ты? Голос у юного русала — да, Сяо Чжань, русала, сказки оказались правдой! — оказался завораживающе низким. Сяо Чжань поежился, открыл для ответа рот и неожиданно для себя расчихался. — Выйди из воды, — руки русала были на удивление сильными, он легко поднял Сяо Чжаня с колен, принимаясь подталкивать под бедра к берегу. Сяо Чжань с трудом преодолел эти пару метров и рухнул на сухие камни, подтягивая мокрые колени к груди и стуча зубами. — Совсем плохо? — озабоченно поинтересовался мальчишка — а его русалу, кажется, было не сильно больше восемнадцати, если, конечно, их возраст можно было оценивать человеческими мерками. — Н-нормально, — пробормотал Сяо Чжань, встряхнул головой и выпалил: — Ты русал? Сколько тебе лет? Что с тобой случилось? Ты можешь плыть? Тебя не тронут? Тебе нужна помощь? Русал, кажется, был крайне ошеломлен его напором. Растерянно похлопав глазами, он неуверенно кивнул, склонил голову к плечу. — Русал. Плыть могу, но… — Его глаза вдруг расширились, и он панически плеснул хвостом — часть брызг долетела аж до Сяо Чжаня. — Сколько времени? — Э… — Сяо Чжань кинул взгляд на запястье, мысленно радуясь, что в свое время не пожалел денег на водонепроникаемый корпус для часов. — Восемь утра. — Пиздец! — весьма непосредственно воскликнул спасенный, заставив Сяо Чжаня на миг погрузиться в экзистенциональный кризис от осознания того, что совсем рядом существовал мир, в котором герои детских сказок знали такие нехорошие слова. — Мне пора! Спасибо! Сяо Чжань подскочил на ноги, глядя на торопливо извивающегося в воде парня: — Но мы еще встретимся? Ответом ему был всплеснувший нежно-зеленый хвост. Сяо Чжань посмотрел на зажатую в ладони крупную чешуйку и растерянно улыбнулся. Подняв ее к глазам, он глянул сквозь нее на пляж и рассмеялся, когда тот засверкал. Возможно, дело было не в детстве, а в умении быть таким же, как ребенок: помнить о важном и не заморачиваться о всяких взрослых глупостях. Ведь и сказка может быть реальностью. Умеющей при этом весьма по-взрослому материться. Да, с этим Сяо Чжаню оказалось смириться куда сложнее, чем с самим существованием русалок.

***

Следующие пару дней Сяо Чжань практически не уходил с берега. Он притащил туда краски и холст, сам не зная, на что же надеется. Наверное, ждал встречи. Бабушка не спрашивала его ни о чем, и горожане, кажется, не видели ничего, но он все равно перестраховывался. Безумие красок на холсте становилось все отчаяннее, надежда увидеть русала вновь таяла, но он не сдавался. И все же следующая их встреча заставила Сяо Чжаня поразиться еще больше. В этот день их с бабушкой пригласили на чаепитие в городок, и по дороге обратно Сяо Чжань решил посетить местный океанариум. Океанариум был прекрасен, насколько может быть прекрасно что-то искусственное для столь настоящих и волшебных существ, как морские обитатели: пара дельфинов, скатов, акул. Сяо Чжань отстал от группы, рассматривая необычный узор на спинке ската, когда краем глаза уловил движение в самом большом аквариуме. Повернувшись, он замер, ошарашенно уставившись в знакомое лицо русала. На мгновение его накрыло паникой, но тут русал широко улыбнулся ему, выпуская изо рта сноп пузырьков и рисуя из них сердечко. А после довольно прищурился и, оттолкнувшись от стекла, изящно шевельнул хвостом, уплывая по прозрачному тоннелю в соседний бассейн. Сяо Чжань, отмерев, кинулся в ту же сторону. Переходы здесь были простыми, не чета заглавному офису «Мэйхуа» — дизайнерской компании, где он работал в Шанхае. Работников за дверью «для сотрудников» не оказалось, так что он без препятствий проскользнул в помещение с выходом из аквариумов, чтобы застать выныривающего из воды русала. Тот, на мгновение удивленно застыв, только качнул головой, подтягиваясь на руках и усаживаясь на бортик бассейна. — Ты… почему ты так рискуешь? — в негодовании Сяо Чжань даже забыл поздороваться, сразу же напустившись на этого бестолкового юнца. — Почему рискую? — удивился русал, тряся головой. — Я здесь работаю. — Ты… что? Сяо Чжань смотрел, как медленно растворяется чудесный хвост, превращаясь в две не менее красивые, человеческие ноги. Хотелось по-детски протереть глаза кулаками, но что-то подсказывало: не поможет. Ничего уже ему не поможет. — Работаю, — фыркнул парень, прыжком поднимаясь на ноги, даже не подумав прикрыться, так что Сяо Чжань оценил… гм… все его достоинства и «там» тоже. Русал меж тем лукаво глянул на него сквозь белые пряди: — Красивый гэгэ так и не сказал мне свое имя после спасения. — Я? — в лицо бросилась краска. Вот казалось бы! Сколько раз в душевых и с парнями был, а тут неожиданно смутило обнаженное тело другого парня. Нет, о своей бисексуальности Сяо Чжань знал и вполне нормально с ней уживался, но тут было что-то другое. — Ты, — русал покивал головой, подходя ближе и заставляя Сяо Чжаня отступать. Двигался тот, кстати, ничуть не менее плавно, чем под водой. — Я… Сяо Чжань, — неловко представился он и тут же нахмурился. Волнение вновь поднялось изнутри, изгоняя всякие лишние мысли. — Не переводи тему! Как это — работаешь? А если кто-то узнает? — Так этот гэгэ переживает обо мне? — непозволительно счастливо для того, кому угрожала опасность оказаться на жертвенном столе науки, улыбнулся русал, проходя к дверям и весьма галантно открывая их. Сяо Чжань старательно отвел глаза от подтянутой белой задницы и, видимо, именно поэтому запомнил ее до трогательной родинки на правой ягодице. И вообще, откуда у русалок родинки?.. — Разумеется, — возмутился Сяо Чжань, следуя за парнем и стараясь не пялиться и на длинные стройные ноги, на которых поблескивали капельки воды. Или чешуи? — Мне приятно, — развернувшись, сообщил ему этот наглец и хитро усмехнулся, заметив его заметавшийся по сторонам взгляд. — Гэгэ подождет, пока я приоденусь? Я заработал достаточно, чтобы угостить его вкусным обедом. — Я… что? Но парень исчез за дверью, видимо, раздевалки, не оставив ему и шанса отреагировать на предложение как-либо, кроме тяжелого вздоха. Пока русал торчал в раздевалке, он успел сделать пару кругов по помещению, усиленно дыша влажным воздухом, пытаясь остудить горящие щеки ладонями и прокручивая в голове самые фантастические предположения о существовании этого… этих… существ. — А как зовут тебя? — стоило уже одетому, надо признать весьма эффектно одетому русалу (хотя и без одежды он тоже был эффектен) выйти из раздевалки, выпалил Сяо Чжань. — Ван Ибо. Парень протянул ему руку, и Сяо Чжань с некоторой осторожностью протянул для рукопожатия свою. Ладонь русала оказалась на удивление теплой, а рукопожатие — крепким, спокойным. Сяо Чжань открыл рот, чтобы спросить хоть что-то, но Ибо хитро сверкнул глазами и качнул головой: — Чжань-гэ помнит? Я его угощаю. Пообедаешь со мной — и я отвечу на твои вопросы. Идет? Сяо Чжань хлопнул ресницами, пытаясь понять, что это все значит, но с тяжелым вздохом сдался и просто кивнул, позволяя русалу по имени Ван Ибо повести его за собой в человеческий город. Пожалуй пара минут в тишине ему бы не помешала: нужно было каким-то образом уложить в голове не только то, что современные русалы знали мат, но еще и могли ходить на своих двоих — Сяо Чжань покосился на стройные ноги, обтянутые черными джинсами — и работать в океанариуме в качестве… русалов. Да, это определенно нужно было осознать. — Привет, малыш Ван! Сяо Чжань напрягся, поворачивая голову в сторону густого баса и настороженно глядя на приближающегося представителя власти. Ван Хань. Начальник местного отделения полиции и, в общем-то, замечательный человек. Они с бабушкой были в приятельских отношениях, и за неделю, что Сяо Чжань тут уже провел, он уже успел проникнуться к нему симпатией. Но не настолько, чтобы не переживать за этого ненормального русала. — Здравствуйте, дядь Ван! — разулыбался Ван Ибо, окончательно дезориентируя Сяо Чжаня. — Как смена? — Ван Хань с любопытством оглядел их обоих, заставив Сяо Чжаня почему-то залиться краской. А он, вообще-то, ничего не делал! Даже на чужую задницу старался не пялиться! — Чуть хвост не отморозил, — рассмеялся Ван Ибо и неожиданно толкнул Сяо Чжаня в плечо. — Но, к счастью, этот гэгэ снова вовремя появился! — Береги конечность, — погрозил пальцем Ван Хань и окинул Сяо Чжаня одобрительным взглядом. — Так это вы вытащили этого охламона из сети? — Здравствуйте, — заторможенно кивнул Сяо Чжань и не удержался. — А вы… он… вы знаете? — Ибо, ты что, ничего не рассказал? — укоризненно цокнул языком мужчина, слегка хмурясь. — Я как раз собирался! — возмутился Ибо, ухватывая Сяо Чжаня за ладонь, и он вновь поразился, насколько теплым тот был сегодня. — Веду Чжань-гэ в «Пристань Лотоса»! — Тогда хорошо проведите время, — рассмеялся Ван Хань, отмахиваясь от них. Ибо потянул его дальше, и Сяо Чжань поддался, пытаясь осмыслить только что произошедший разговор. По всему выходило, что как минимум представители власти знали о существовании… альтернативных форм жизни. И не только знали, но еще и поддерживали их? Находились в хороших отношениях? И об этом не писали в газетах, не снимали репортажей… Так кто же сошел с ума? Сяо Чжань или мир? «Пристань Лотоса» оказалась уютным гостиничным комплексом с несколькими домиками кафе и обширным парком. Ибо привел его в один из традиционных домиков и убежал заказывать, оскорбленно сверкнув глазами на попытку отстоять свою возможность оплатить еду. Впрочем вернулся он быстро и, плюхнувшись на стул напротив, уставился ему в глаза. — Так что бы ты хотел знать? — Ты — русал? — Русалка, русал, морской человек, — пожал плечами Ибо, словно это было чем-то совсем обыденным, вот как на обед сходить. С ума сойти! — И все вокруг знают? — Не все, конечно. Но кому надо, знают. Мы уже несколько столетий живем вместе с вами. Как там раньше было не скажу, но сейчас у нас отличный культурный обмен. Им пришлось прерваться, потому что к столику подошел официант. Он, очевидно, в круг посвященных не входил, да и взгляд Ибо на него был какой-то подозрительный, так что Сяо Чжань послушно умолк, дожидаясь, пока на стол выставят целый набор блюд. Официанту пришлось подходить три раза, и под конец свободного места на столике уже не осталось, так что Сяо Чжань начал поглядывать на невозмутимо застывшего напротив Ибо с некоторой озадаченностью. Это сколько же русалки едят-то? Пожалуй становилось понятно, почему их еще не держат в лабораториях: попробуй-ка прокорми такого акуленка! Последним в центр стола был подружен кувшин с соком, и официант невозмутимо удалился. А Ибо придвинул к Сяо Чжаню блюдо с морепродуктами и как-то так выжидающе уставился на него, что стало не по себе. Может у русалов так заведено? Сперва откормят жертву, а потом ка-ак… Ага, конечно, и откормить решили именно его, Сяо Чжаня, графического дизайнера двадцати шести лет, и вернувшегося-то в городок только проведать и поддержать бабушку. — То есть о вас знает много людей… А ты можешь жить и в воде, и на суше? — продолжил он расспросы, осторожно подцепляя палочками креветку. Ибо, кажется, смутился, даже глаза отвел, принимаясь вертеть палочки в пальцах. — Не то чтобы… это сложно объяснить… — А? — Я не могу удаляться слишком далеко от воды, и мне обязательно нужно возвращаться в родную ипостась хотя бы на пару часов в день, — пояснил он все же с тяжелым вздохом, и тоже наконец-то приступил к еде. Причем с таким аппетитом, что Сяо Чжань временно позабыл о кружащихся в голове вопросах, просто любуясь этим нахальным мальчишкой, ловко орудующим палочками и набившим полный рот. Несмотря на то, что обычно неаккуратность за столом его напрягала, порывистость Ибо была… милой и забавной, даже то, как у него оттопыривалась щека. Ужас! Сяо Чжань потряс головой. Интересно, это какие-то русалочьи чары? — Что такое? — Ибо глянул на него подозрительно, облизывая губы, и Сяо Чжань сглотнул, отводя взгляд. — Нет, ничего, — торопливо ответил он, подтягивая к себе рис. — Пытаюсь… осмыслить. Они несколько минут молча орудовали столовыми приборами, погруженный каждый в свои мысли. Наконец, Сяо Чжань откинулся на спинку стула, чувствуя, что больше в него не полезет, как бы аппетитно Ибо не продолжал уминать заказанное. Может у русалок просто другой обмен веществ? Вон он какой стройный. Да и отращивание хвоста, наверное, должно забирать кучу энергии. Задумавшись, он не заметил, как Ибо тоже отложил палочки, дожевывая кинзу — к ней он явно испытывал особую страсть. — Что? — заметив его остановившийся взгляд, моргнул Ибо и, кажется, смутился. Ха! Поздновато как-то. Но Сяо Чжань все равно покачал головой, улыбаясь. После еды волшебным образом полегчало, и даже воспринимать реальность с русалками стало проще. — Любишь кинзу? — почему-то вместо вопросов о социальном устройстве подводного мира вырвался этот, нелепый и какой-то очень личный. Но Ибо, кажется, понравилось, потому что он снова расслабился и чуть застенчиво кивнул. — Под водой редко ее можно достать. У нас больше водоросли, рыба. Мясо, зелень, фрукты — это наземные деликатесы. А кинза — первая трава, которую я попробовал отсюда. — Значит, кинза? Учтем, — лукаво улыбнулся Сяо Чжань и потер нос, пытаясь вспомнить, что еще хотел спросить, и уцепился за проскользнувшую в словах русала мысль: — То есть, у вас есть свои рынки с нашими товарами? — Ну, рынком это назвать сложно, — фыркнул Ибо. — Скорее, что-то вроде вашего Таобао. Сяо Чжань закашлялся, отмахиваясь от тревожно встрепенувшегося парня. Таобао! Русалочий Таобао! — Вас, говоришь, много? — запив кашель и шок соком, продолжил он расспросы, самому себе клянясь прекратить удивляться. Куда дальше-то? — Хм, — Ибо задумался. От этого у него на лбу появилась небольшая морщинка, и Сяо Чжань с трудом удержался, чтобы не протянуть к ней руку, не провести аккуратно, расправляя эту трогательную складку — пришлось с тяжелым мысленным вздохом дать себе по руке. — У нас есть свой город, но я не уверен, сколько сейчас в нем жителей. Некоторые переехали чуть дальше, потому что им не нравится такое тесное соседство. Говорят, что становится слишком шумно. А мне нравится. Когда мы учились в академии искусств, было много возможностей познакомиться с наземными их видами. Гидроциклы, опять же… Судя по тому, как мечтательно Ибо зажмурился, современные русалки не только учились в своих русалочьих академиях, получали товары с земли по аналогу Таобао, но еще и неплохо разбирались в современных надводных трендах. Но тогда выходит, что это Сяо Чжань так сильно отстал от жизни? — То есть у вас есть и свои академии? — все же решил уточнить он. И если это все реально — а скептиком быть сложно, когда вам чуть ли не под нос подсовывают хвост и прочие доказательства, — то его мир никогда не станет прежним. — Конечно, — Ибо, казалось, искренне удивился. — Я заканчиваю академию искусств по специальности «Хореография». — Подожди-подожди, — Сяо Чжань выставил перед собой руку и потряс головой. — У вас есть свои города. Подводные. И академии. И онлайн-магазины, хотя по поводу «онлайн» непонятно, но допустим. И… и что еще? — Все, — пожал плечами Ибо и покачал головой, мягко ему улыбаясь. — Тебе, наверное, странно. Я всегда знал, что на земле есть похожий на нас народ. У вас все сложнее. Нас не так много, у нас нет войн, и путешествуем мы по большей части вплавь… — А если нужно добраться быстро? Или с комфортом? — сбился с мысли Сяо Чжань. — У нас действуют «Дельфиньи линии». Для перевозки больших грузов обычно просим «Кит и Ко», ну или договариваемся с вашими судоходными компаниями. Сяо Чжань покивал, пытаясь осознать всю глубину представшего перед ним знания. По всему выходило, что оно едва ли не глубже Марсианской впадины. — Так… тогда почему ты здесь? — Здесь? — непонимающе моргнул Ибо и снова подобрался, будто Сяо Чжань его прогнать собрался. Ага, конечно! — Не в ресторане, а вообще, — он неопределенно повел рукой. — На суше. — О. — Ибо застенчиво улыбнулся, что вызвало у Сяо Чжаня очередной неконтролируемый приступ умиления. — Мне очень нравится современная культура, танцы и музыка. Я бы хотел получить больше опыта в уличных танцах… и показать свои. — Свои? — теперь настала пора Сяо Чжаня недоуменно таращиться, и Ибо смешливо расфыркался. — Свои, — кивнул он и пояснил: — Подводные. — А. — Сяо Чжань склонил голову к плечу, с любопытством разглядывая чужое лицо, полное нездешнего света вдохновения: — И как ты хочешь этого добиться? — Ну, у меня есть Ютуб-канал. Я сам заработал на подводную камеру, — гордо возвестил Ибо. — То есть ты танцуешь, под водой и на суше, учишься в универе, подрабатываешь в океанариуме и гоняешь на гидроцикле, — подытожил Сяо Чжань и развел руками: — И как ты, такой крутой, тогда оказался в сетях? Ван Ибо слегка отвернул голову, и Сяо Чжань с необъяснимым восторгом заметил, как покраснели кончики его ушей. Русалы умеют краснеть! Ну, может не все, а вот его Ван Ибо — вполне. Вау! — Я… слушай, я же люблю танцевать, — пробормотал тот. — Ну и песни тоже люблю. Под водой не очень-то много мест, где можно их послушать. А ты… очень красиво поешь, я давно подписан на твой канал. — Да ну что ты, — теперь смутился и Сяо Чжань. Похвала была, конечно, приятна, но крайне неожиданна — все же не каждый день узнаешь, что у тебя в подписчиках — русал, да еще и танцор! Щеки запекло. — Красиво! — вскинулся Ибо и снова отвел взгляд. — И мне хотелось посмотреть на тебя… здесь. Говорили, что ты вернулся. Вот я и выплыл. А там… там запрещено сети раскидывать, а они их еще и спрятали. Вот я и вляпался, а потом запаниковал, как глупая медуза. Немного не рассчитал, пока бился, вот об камень и шандарахнулся. — Немного не рассчитал — это мягко сказано, — вдруг добавил кто-то, и Сяо Чжань с Ван Ибо вздрогнули. Окружающий мир как-то неожиданно загудел голосами, звоном посуды и присутствием нового человека у их столика. И если Ибо разулыбался ему, то Сяо Чжань, напротив, нахмурился. — Это Да Чжанвэй, мой наставник, — радостно сообщил Ибо Сяо Чжаню и кивнул: — А это — Сяо Чжань, мой… мой… — Его друг, — подсказал Сяо Чжань, приставая с места и пожимая руку вновь прибывшему, разглядывая его во все глаза. — Рад наконец познакомиться, — кивнул господин Да, как-то слишком хитро поглядывая на вновь залившегося краской Ибо. — Все же Ибо мой лучший ученик, и хотелось бы знать, что мы передаем его в хорошие руки. — А? — В хорошие-хорошие, — пробурчал Ибо, слегка подталкивая господина Да в сторону, как будто опасаясь, что тот может сказать что-то еще. — Так что браконьеры будут пойманы, — как ни в чем ни бывало продолжал господин Да, улыбаясь все шире. Сяо Чжань с интересом наблюдал за попытками Ибо сдвинуть того с места. — А у нас, полагаю, будут новые друзья. Не хотите ли сплавать в гости? — Не могу поверить, — пробормотал Сяо Чжань, потирая пальцем висок. Как-то слишком много информации для одного дня, но вопросов все еще было больше, чем ответов. — Вы тоже… русал? — Есть такое, — хмыкнул Да Чжанвэй, насмешливо поблескивая глазами. — И вы… вот так запросто приглашаете кого-то постороннего к себе? — Хм-м, — словно бы призадумался мужчина, обхватывая пальцами подбородок, и практически тут же кивнул: — Да! К тому же, сложно назвать вас таким уж посторонним. Ваша найнай, насколько мне помнится, в очень теплых отношениях с найнай Бо-бо. — Что?! — А расспросите на досуге, — подмигнул Да Чжанвэй и шлепнул ерзающего на своем месте Ибо по плечу. — А кому-то пора объявиться дома, пока его родители не решили, что того похитили. Или хуже того, не додумались заглянуть в его комнату… — Ох, сухопутный черт, — выдохнул Ибо, вскакивая на ноги и кидая полный паники взгляд на Сяо Чжаня. — Я… скоро вернусь! — Ибо! — возмутился Сяо Чжань, вновь беспомощно наблюдая, как тот быстро удаляется — теперь, правда, уже на своих двоих, и на том спасибо. — До встречи, господин Сяо, — довольно-таки чопорно кивнул ему Да Чжанвэй, хотя глаза его смеялись. Он неторопливо отправился следом за своим учеником. Сяо Чжань задумчиво посмотрел им вслед, постукивая пальцами по столу, затем неспешно поднялся и двинулся в сторону дома. Все-таки стоило немного утрясти в голове все явленные ему знания.

***

Поговорить с бабушкой оказалось не так-то просто. В первый день он все еще пытался осознать, что мир несколько больше и разнообразней, чем он привык считать даже в самых своих смелых мечтах, а потом вдруг стало боязно. Незаметно пролетела неделя. Сяо Чжань все так же приходил к обеденному перерыву Ибо, они гуляли по городу. Оказалось, что им есть о чем поговорить: русалу было интересно все о наземном мире, а его, Сяо Чжаня, весьма интересовало подводное устройство. И хотя Ибо не раз предлагал путешествие в его компании, представление того, как над головой смыкаются тонны воды, как-то остужало интерес. Наверное, он так бы и продолжал бегать от серьезного разговора с ба до конца отпуска, если бы в какой-то день они с провожающим его до дома Ибо не наткнулись на господина Да. Тот вышел навстречу, когда они уже были в паре шагов от нужного квартала, и тут же заморочил им голову своей болтовней. Сяо Чжань даже не понял, как в руках у него оказался большой торт, у Ибо — пакет с гостинцами, а Да Чжанвэй уже открывал перед ними двери бабушкиного домика. Не забыв при этом похвалить «утонченный, как эти розы в палисаднике, вкус госпожи Сяо». — Молодежь-то ныне пошла не чета нам. Бабушка вкусно готовила, так что Сяо Чжань ничуть не удивился, что господин Да решил начать разговор только за десертом. На протяжении всего ужина его не покидало ощущение нереальности: чувство было, будто на их кухоньке вдруг схлопнулись два мира — нормальный и тот, где русалки спокойно забегали на хот-пот. — И не говори, — согласилась бабушка с Да Чжанвэем, и Сяо Чжань отвлекся от своих мыслей. — Так вы все же хорошо знакомы, да? — Я Вэй-Вэя еще по заливу гоняла, — внезапно рассмеялась бабушка, подпирая щеку кулаком. Улыбка всегда преображала ее лицо, и она становилась невероятно похожа на своего сына. Хотя правильнее было бы сказать, что папа точно так же улыбался, и наверное, про Сяо Чжаня со стороны тоже можно было так сказать. — Госпожа Сяо, что вы вспомнили! — прижал руку к сердцу их гость и смущенно рассмеялся. — Я тогда еще совсем безмозглым мальком был. Но бабушку вашу помню. Госпожа всегда была добра к нашему народу, даже в то нелегкое время. — Время тогда для всех непростое было, — мягко улыбнулась ба и подмигнула Сяо Чжаню. — Мои-то родители не могли похвастаться завидным положением. Отец учителем был, так в шестидесятые едва-едва семью спас. И на суше, и в море неспокойно было. Я все время на море пропадала, только тем и выживали: рыбы да морских водорослей хоть на еду хватало. Наш городок, пожалуй, только дружбой с морским народом и устоял. А мы, как с Лю-Лю познакомились, все время вместе проводили. Как вы с А-Бао сейчас, да. Ах, поцелуи под водой… Сяо Чжань переглянулся с Ибо, тоже выглядящем удивленным, перевел взгляд на посмеивающегося Да Чжанвэя, и потряс головой. — То есть ты, ба, хочешь сказать, что… встречалась с русалочкой? — А что, — подбоченилась ба, заставляя Сяо Чжаня смутиться. — Твоя бабка знаешь, какой красоткой была? В кого же ты иначе такой пошел, а? — Наверняка в вас, найнай. — Поддакнул Ибо, раньше пришедший в себя от удивления. А может, и раньше знал об этом факте. — Вот, учись. — Погрозила бабушка внуку пальцем, не обращая никакого внимания на посмеивающихся Да Чжанвэя и Ибо. Сяо Чжань возмущенно фыркнул, тыча подхалиму локтем в бок, и с любопытством подался вперед. — А что потом? Почему расстались? Не хочу ничего сказать, но папа-то ведь как-то появился. Ба как будто немного погрустнела, и Сяо Чжань прикусил язык, мысленно давая себе подзатыльник. — Времена были другие, малыш. А мы — все-таки слишком разные. Мне нужно было поддержать брата с сестрой. Море, конечно, кормило, но быть слишком выделяющимися тоже было опасно. Тогда-то все так зыбко было: не чихни три раза, коли два велено. — То есть потом ваши пути разошлись? — сочувственно спросил Ибо. — Разошлись, да не совсем, — слабо улыбнулась госпожа Сяо, с нежностью глядя на внука. — Я встретила дедушку А-Чжаня, Лю-мэй тоже сошлась с милым русалом. Мы и впрямь любили друг друга, и потому смогли вовремя отпустить. Ибо рядом с Сяо Чжанем хмуро засопел, явно желая возразить, но вежливость не позволила ему перебивать рассказ старшей. Сяо Чжань под столом нашел его руку и накрыл своей. Тот мгновенно перевернул ладонь к ладони, переплетая их пальцы, и Сяо Чжань не удержал улыбки. Бабушка лукаво улыбнулась в ответ, покачивая головой. — Это был наш путь и выход. И мы и правда прожили хорошие жизни, оставшись лучшими подругами. Ваши родители да и вы частично выросли вместе, и я сейчас рада, что мы выбрали такую жизнь. — Сопение Ибо стало громче, и бабушка звонко рассмеялась, ей вторил смех господина Да: — Но это вовсе не означает, что вы должны выбирать что-то такое же. Ваша история — только ваша, я же рассказываю свою. — Найнай. Ты говоришь, что па и я… выросли тут. Почему же я ничего не помню? И папа… он никогда не говорил! Бабушка с Да Чжанвэем переглянулись. — За пределами городка о русалках и не вспомнить, если с собой камешек не унести или брачный союз не заключить, — нараспев ответила она и улыбнулась его удивлению: — Если есть русалы, почему бы не быть системе их защиты? — Верно, — задумчиво пробормотал Сяо Чжань. — Тем более, что кое-что ты запомнил подсознательно, — лукаво добавила бабушка. — Откуда, думаешь, сердечко с точкой у тебя в памяти? Сяо Чжань озадаченно нахмурился — до этого дня он был твердо уверен, что это лого для своих соцсетей было придумано им самим. Но что-то было… во снах. Да, кажется, ему это снилось: ласковый прибой, смех и детский лепет. Сердечко! Гэгэ-гэгэ — сердечко с точкой! — Вот как, — удивленно выдохнул он, кидая быстрый взгляд на смущенного Ибо, и заставил себя вернуться к разговору. Почему-то о воспоминаниях хотелось поговорить лично с тем, с кем они и были связаны. — Ладно, — чувствуя, как Ибо сжимает его пальцы, Сяо Чжань мельком улыбнулся ему и продолжил: — То есть… в молодости ты встречалась с русалочкой — найнай Ибо, потом вы встретили своих мужей, и вы потом дружили семьями… сколько? Да Чжанвэй усмехнулся. — Да и сейчас дружат. А, может, наконец и породнятся, а? — он подмигнул залившимся краской парням. — Я буду только рада, — улыбнулась госпожа Сяо. — Ну, найнай! Да Чжанвэй только покачал головой, поднимаясь со стула и кидая полный грусти взгляд на часы. — Мне уже пора бежать, но надеюсь, мы вскоре увидимся. Ибо тоже засобирался, прощание вообще вышло скомканным, и русалы покинули дом. Бабушка принялась убирать со стола, и Сяо Чжань подскочил на помощь, но ба замахнулась на него полотенцем: — Уверена, что кое-кто тебя ждет за калиткой. Иди, малыш. И будь счастлив. Бабушка мягко потрепала его по щеке мозолистой сухой рукой, и Сяо Чжань, сжав ее в крепком объятии, выскочил за дверь. Ибо действительно оказался за калиткой — опершись поясницей на столб, он запрокинул голову, глядя на усыпавшие небо звезды. — Красиво, — протянул он. — Из моря выглядит совсем-совсем иначе, а из глубины неба и вовсе не увидишь. Сяо Чжань встал рядом, прислоняясь плечом к плечу, и тоже поднял голову. Над ними жемчужно извивался Млечный путь. — Есть столько предположений о том, каким будет взаимодействие человечества с другими расами. А, оказывается, мы и правда живем бок о бок. Только не с пришельцами… — почему-то это вышло шепотом, и Ибо склонил голову к нему ближе. Сяо Чжань чуть сменил положение, чтобы Ибо мог положить голову ему на плечо — все же он быть чуть выше своего русала. Но только пока тот не отращивал хвост, конечно. — Может быть, другие тоже сейчас среди нас. Ходит кто-нибудь с Нибиру или Марса, из другой галактики или Вселенной. Мир же огромный, — так же шепотом ответил ему Ибо. — Но нам всем, конечно, повезло. — Мы смогли договориться. — Кивнул Сяо Чжань, вспоминая краткий, но емкий рассказ бабушки. Им и правда повезло. — Бо-ди… — М-м? — Ты сказал, что я «вернулся». Мы были знакомы, да? — Пару раз плавали вместе, когда ты приезжал на летние каникулы, — Ибо фыркнул. — Ничего, что ты забыл. Мне было всего три года, не думаю, что эти воспоминания прибавили бы очков моей популярности. Сяо Чжань рассмеялся, представляя себе хвостатого малыша с пухлыми щечками, и Ибо тут же стукнул его по плечу. — Вот! Ты даже так хихикаешь! — Просто подумал, что наверняка тискал тебя за щечки, — невинно сообщил Сяо Чжань, изворачиваясь и пытаясь дотянуться до щек взрослого Ибо. Тот, возмущенно завопив, принялся отмахиваться, и все же перехватил его руки, сложив их крест-накрест у Сяо Чжаня перед грудью. Силой его природа не обделила, как и привлекательностью, так что залипший на сосредоточенном выражении лица русала, Сяо Чжань был с позором повержен и прижат к разлапистому тису у забора. Впрочем, он не сильно-то и сопротивлялся. — Победил? — насмешливо мурлыкнул Сяо Чжань, слегка — совсем-совсем легонько! — притираясь бедрами к бедрам. Ибо смешно ойкнул, заливаясь краской, но отступать и не подумал. Прижался теснее, задышал горячо и беспокойно, не сводя завороженного взгляда с его лица: — Победил. Я же, как только смог самостоятельно на землю ходить, часто у твоей найнай зависал. О тебе слушал. И на твой канал почти сразу подписался. Ты, наверное, не помнишь своих детских рисунков для меня, но я, когда твой арт на аватарке увидел, чуть от счастья и ревности не умер. Так странно… держать тебя в руках, когда до этого даже мечтать не смел. Лихорадочный блеск глаз, горячие руки на талии и торопливый шепот в самые губы смущал и пускал колючие мурашки по позвоночнику. — Бо-ди… — Я хочу любить Чжань-гэ всегда, — выдохнул Ибо, с болезненной решительностью глядя ему в глаза и замирая, словно разом обратившись в камень. Сяо Чжань облизал губы, моментально, кажется, протрезвев от жаркого марева. — Но ведь это всегда может измениться, и… — мысленно он взвыл и дал себе оплеуху, потому что вот это — совершенно точно не те слова, которые нужно говорить объекту симпатии, признающемуся тебе в любви. Но вечно сомневающаяся натура сейчас металась внутри, разрываясь между абсолютным счастьем и ужасающим неверием, что все эти взгляды, слова, жесты предназначены именно ему. Что такой потрясающий, волшебный Ван Ибо держит именно его, Сяо Чжаня, в своих руках. Но ведь сердечко с точкой — это их правда? — Всегда все может измениться, — улыбнулся Ибо, слегка расслабляясь, и сжимая талию еще крепче, заставляя Сяо Чжаня вздрогнуть. — Кто даст гарантии, что завтра настанет? Но ведь сейчас и здесь мы живы и можем сами выбирать. Выбирать так, чтобы завтра все же настало. Каким бы ты хотел его видеть? — Не знаю, каким бы я хотел видеть завтра, — медленно выговорил Сяо Чжань, проводя ладонями по его оголенным плечам, которые тут же укололи мелкими чешуйками. И это внезапно все прояснило. Сяо Чжань склонил голову и решительно выдохнул: — Я знаю, что хотел бы быть в нем вместе с тобой. Ибо улыбнулся, качнувшись ему навстречу. Губы у него оказались теплыми, а мысль о поцелуях под водой — очень даже привлекательной. Раз уж теперь у него парень — русал, сколько возможностей открыто: и над, и под водой! И они ими обязательно воспользуются.