Я хочу пойти с тобой

Нила кто-то разбудил. Аккуратные, нежные и непрекращающиеся поглаживания по голове хоть и были приятны, но нарушили чуткий сон. Парень лениво открыл глаза и увидел, что над ним навис, слегка склонившись, Эндрю, чья рука была запущена в рыжие локоны. Нил улыбнулся: легко, искренне и с тоской заглянул в родные глаза, в которых обеденное равнодушие сменилось лаской и заботой.  - иди к себе, - произнес Эндрю, убирая руку из волос Джостена, на что тот слегка нахмурился.  - я и так у себя. - Ответил Нил, схватив осторожно руку Миньярда и вновь уложив её свою голову, прося продолжить ласки.  - у себя? ты спишь на полу. - подметил спокойно Эндрю, касаясь чужой головы, но не гладя. Нил огляделся и наконец понял, что Миньярд сидит на корточках, а Нил и вправду уснул на полу в их квартире. Но здесь, на полу, было так неимоверно хорошо..., не понимая свои собственные чувства, Нил лишь чётко ощущал, что в спальне его ждёт опасность. Седьмое чувство так и орало, что туда идти было нельзя.  - тут тепло, - объяснил Нил, стараясь сделать так, чтоб его отсюда не выгоняли.  - тут холодно. Пол ледяной, ты заболеешь. - Отвечает всё также спокойно, но уж с долей настойчивостью Миньярд.  - мм... - недовольно мычит Нил, как бы протестуя словам голкипера.  - в спальню бегом. - Произносит парень и настойчивость переходит в строгость, но Нила это не пугает и не подвигает на действие.  - не хочу... ну, не смотри так! там будто плохо... я не знаю, как тебе объяснить… просто можно мне тут остаться? - Пытается объяснил Джостен, слегка хмурясь в попытке описать свою тревогу и чувства. - бред несёшь. - Отвечает ему Эндрю и голос его вновь приобрёл прежнее равнодушие.  Молчание. Тут Эндрю вновь открывает рот, норовясь вновь послать его спальню, но Нил его опережает. - я пойду, но только если ты со мной пойдёшь. - Ставит условие Джостен, подымаясь и садясь на пол. Эндрю, по-прежнему сидел на корточках и внимательно наблюдал за парнишкой. А тот стал наблюдать за ним в ответ.  Эндрю был таким красивый, по-ангельски красивым! особенно чудесно на его снежно-светлые волосы падали солнечные лучи с окна, создавая некое подобие нимба. Нил улыбнулся, глядя на него, глядя в эти любимые глаза. Сердце сжалось от боли, желания его коснуться, но не для поцелуя, а для объятий и таких крепких, чтоб он никогда-никогда не смог уйти от него - хотя это же глупость... он ведь никогда не покинет его.  - нет. у меня дела. - Отрезает Эндрю, на что Нил слегка обижается, но виду не падает, просто молчит, глядя на него. Эндрю тоже молчит, и так проходит пару минут.  - можно тебя обнять? - через время задаёт вопрос рыжеволосый парнишка, и голос его предательски дрогнул. Эндрю, в глазах которого прежде стоял холод и равнодушие, еле заметно вздрогнул от этих слов, словно Нил сделал что-то совершенно неправильное и ужасное. Нил было уже стал перебирать, что мог сказать не так, но Эндрю кивнул, дал понять, что можно и все мысли ушли куда-то далеко, он кинулся в объятия любимого, прижавшись к нему. Эндрю обнимал его еле касаясь, а Нил, наоборот, прижимал его к себе как можно сильнее, чувствуя внутри странную боль.  - почему так больно... я не помню ничего... - Шепчет Нил, на что Эндрю со страной и никак не похожей на него нежностью, целует в висок, а после отстраняется, беря его за подбородок.  - иди в спальню, Нил. - вновь повторяет Эндрю, и Нил всё же послушался. Встает неспешно и направился в сторону комнаты, но уже перед самой дверью оборачивается. - может всё же...  - нет. Иди. Позже я приду к тебе. - Отрезает, перебив, уже стоящий Эндрю, и Нил, опустив голову, уходит в спальню. Их спальню. Их кровать у стенки, где оба спали обычно в центре, а точнее Нил на груди у Миньярда. Тумбочка, шкаф, стол, ноутбук, вечная кружка, которая всё никак не уберется... всё такое родное и одновременно чужое. Вся душа так и ворошилась, не понимая в чем беда, но четко её ощущая. Что-то было не то... что-то явно было не то! Нил осторожно присел на кровать, оглядывая пространство и в мыслях промелькнула идея, чтоб дождаться своего Эндрю. Но, увы, усталость, накатившая на него из неоткуда, победила. Он упал на подушку и провалился в беспокойный сон. А когда вновь открыл глаза, то холод пронзил тело, Нил медленно открыл отяжелевшие веки и первое, что увидел перед собой - Эндрю, точнее его фотографию. На ней Эндрю был спокойно-равнодушный, но если сильно приглядеться, то можно заметить, как в его глазах отражался чей-то силуэт.  - нас фотографировали для карточек по экси тогда, и тебя смогли сфотографировать только тогда, когда ты отвлёкся на мой голос. Помнишь? - спросил Нил, сев, и губ его улыбка.  - Я бы хотел видеть здесь другое фото, где мы с тобой вдвоём, и ты улыбаешься, но знаю, что ты бы не одобрил такую фотографию никогда. Поэтому я никому её показываю, храню и смотрю каждый день. - Продолжает он, улыбаясь, но в глазах ни капли того веселья, лишь глубокая, как дно океана, боль. Руки немного дрожат, в глазах появляется влажность от слез, но солёные кристаллы так и не касаются его щек, они все выплаканы на этой земле. На голой земле, где сейчас сидит Нил и смотрит на могильный портрет Эндрю. Это был сон... чудесный и прекрасный сон, в котором он не прочь забыться о остаться был бы.  - я так скучаю... - шепчет он, одной рукой обняв себя, а второй коснувшись плиты. Странно, вроде мрамор и на улице осень, но эта плитка кажется тёплой... в мыслях пробегает картинка, что это из-за того, что Эндрю рядом и хочет его согреть. Такая глупость, но как же в неё хочется верить!.. и он верит. он уже месяц как верит, что Эндрю всегда рядом. Ежедневно пересматривает их малое количество, но все же их фотографии. На них Миньярд был другой: иногда губ касалась лёгкая улыбка, где-то бровь одна поднимала вверх в вопросе, в глазах моментами читалось веселье или забота. Это был его Эндрю. Его Эндрю, который неведом никому другому во всем мире. Его Эндрю, который умел любить, говорить, ласкать. Его Эндрю, который всегда заботился. Его Эндрю, который несильно, но все же показывал свои чувства: боль, страх, вызванные воспоминаниями. Его, его, его…. И ничей больше. Он сам это подтвердил в один из последних диалогов, - ох, если б Нил только знал, что это были их последние разговоры, то все было бы иначе!.. Тогда они были на крыше их квартиры, Эндрю, отняв у Нила сигарету, сделал затяжку и выдохнул весь дым на Нила тогда, когда тот делал вдох, отчего Джостен закашлялся, а в глазах Миньярда на мгновение пробежало веселья. Нил, откашлявшись, взглянул на него и бесцеремонно выхватил сигарету, но затяжку делать не стал, просто примкнул к губам Эндрю, тихо прошептав: «мой». Только стоило ему это сказать, как в голову ударило, что Эндрю это может очень не понравится, но вместе с этой мыслью в губы ему был прошептан ответ: «и только твой». Но только его мальчик ушел… его больше нет, а вместе с ним и души Нила и сердца его, которое бьется еле как. Во время их отношений было мало нежности, и она была крайне редким явлением. Но даже в грубых поцелуях те находили личную идиллию. Непонятную окружающим, но такую простую для них. Они видели в своей жизни слишком многое, чтоб уметь нормально проявлять ласку и к тому же на постоянной основе. Да, впрочем, им этого особо не требовалось, им было и так хорошо, - нет, скорее замечательно, чем просто хорошо. Голосовых от Эндрю в их переписки было крайне мало, но всё же те имелись. И засыпал каждую ночь Нил, засунув в уши наушники и слушая его голос, особенно любил он то длинное сообщение:" Нет, Нил, не получится, мы едем сейчас только из Колумбии. Аарон и Кевин сука выбухали пол клуба, сейчас друг на друге лежат на заднем сиденье и спят. Тебе тоже не помешает попробовать лечь спать. Если тебе станет хуже позвони, нет, стоп, блядь... Я тебе сам позвоню, будешь на трубке висеть пока я не приеду". В тот вечер, когда Эндрю записал это гс, ему позвонил пьяный близнец и, само собой, Миньярд поехала за этими придурковатыми созданиями. У Нила тогда болела немного голова, но вскоре после уезда Эндрю боль увеличилась настолько, что даже простые моргания вызывали дискомфорт, плюсом добавилась жуткая тошнота и он попросил, что Эндрю, возвращаюсь домой, купил какое-то сильное обезболивающее. Конечно, Миньярд все купил, но перед этим, все время сидел на видеозвонке, чтоб видеть, как Нил поначалу ворочается в кровати, а после наконец засыпает. Именно этим и было ценно голосовое, ведь в нем слышалась забота, а после Эндрю висел на видеозвонке полтора часа. Нил бы все сейчас отдал, чтоб вновь вернуться в тот момент, когда при физической, моральной и душевной боли можно было бы прийти к нему и лечь на его колени, или хотя позвонить. Он безумно скучал… Нил бы без задней мысли пошёл в след за ним, но... он обещал, что в случае чего будет заботиться о тех людях, за которых прежде поручился Миньярд. И он за ними наблюдал, помогал и защищал.  И так пройдет еще порядком долгих и мучительных пяти лет, в течение которых и дня не пройдет без воспоминаний о нем. Однажды журналисты, выловив звезду экси, спросят: «… занято ли ваше сердце?». Без запинок Нил ответил, что да занято и следом удалился. Он не солгал в своем ответе ни капли. По сей день его сердце, практически полностью мертвое, все еще билось ради него, ради «ненависти» к нему. На шестой год после несчастного случая с Эндрю Джозеф Миняьрдом, умрет и Нил Абрам Джостен. Просто заснул и не проснулся. «Остановка сердца» - выведут вердикт врачи и так будут считать все. Но для Нила же сердце, наоборот, впервые быстро забьется за долгие года, ведь за ним придет в итоге он: человек с ореховыми глазами и светлыми волосами, который наконец не прогонит, а, наоборот, возьмет с собой, забирая от всех мук на Земле…