trapped and struggling behind his teeth/Застрявшие и рвущиеся наружу

       Прошло не так много времени с тех пор, как они в последний раз виделись, но прошло. Пока Нил проходил последний курс, они пережили множество ужасных разлук, во время которых учились взаимодействовать на расстоянии. Как только Эндрю выходит в зону ожидания, Нил концентрируется только на нем. И пусть они никогда не проявляли привязанность публично, Нилу пришлось постараться, чтобы не броситься к Эндрю. — Привет, — говорит он, когда Эндрю оказывается достаточно близко. — Вот так встреча! — Не смешно, — Эндрю замолкает и осматривает его. Шум и движение аэропорта остаются вокруг них бессмысленным фоном. Им, наверное, стоит уйти, но Нил не против возможности поразглядывать Эндрю. — Привет.        Присутствие Эндрю успокаивает. Нервозность, что усиливается с каждой секундой, проведенной в переполненном аэропорту, затихает, боль от тоски ослабевает. Он все еще не привык к влиянию Эндрю на него. И он все еще ненавидит это так же сильно, как в первый год.        Их руки постоянно касаются друг друга, пока они идут к автостоянке. Несмотря на усталость от перелета, по затаенному облегчению в голосе и разгладившимся морщинкам между бровями, которые были так заметны во время последних видеозвонков, Нил мог с уверенностью заявить, что Эндрю рад оказаться снова рядом.        Перебросив ключи Эндрю, он залезает на пассажирское сиденье и наконец-то осознает происходящее. Нил дома. И почти целую неделю Эндрю будет полностью в его распоряжении.        По приезде в их общую квартиру Эндрю помогает Нилу и тут же захватывает в поцелуй с привычным «да или нет». Он легко отвечает, наслаждаясь тем, как Эндрю наклоняется к нему и касается губ.        Он отстраняется только для того, чтобы подхватить сумки Эндрю, когда тот снова идет к двери. — Надо с этим что-то делать. Я слишком долго тебя не видел. — Наркоман, — усмехается Эндрю. — Твой наркоман, — поправляет Нил. — К тому же, ты сам так считаешь.        Эндрю по-прежнему живет в том же городе, в котором учится Аарон, чему Нил ничуть не завидует. Однако сам он был вынужден принять самый высокооплачиваемый контракт, что, к сожалению, разлучило их, разбросав по разным частям страны. Расстояние так велико, что даже их команды редко встречаются во время сезона. И это быстро утомляет.        Эндрю приподнимает голову, намекая на еще один поцелуй, молча соглашаясь со словами, и Нил целомудренно целует. — Остановишься в гостевой спальне или со мной?        Эндрю смотрит на него, как на идиота, но отвечает: — С тобой.        Нил бросает чемодан в своей комнате. Пока Эндрю смывает с себя дорожную усталость, Нил пользуется случаем, чтобы прийти в себя. Они вместе готовят, вернее, Эндрю готовит, молча осуждая скудный набор кухонной утвари, будто не сам покупал Нилу сковороду и кастрюли. Едят они за маленьким столиком, соприкасаясь коленями.        Нил вдруг понимает, что сейчас самое подходящее время для начала, к сожалению необходимого, разговора: закат, они сидят на крыльце, делят одну сигарету, называя это "попыткой бросить курить". Но вместо слов он зажимает сигарету меж губ и ложится на плечо Эндрю.        Позже, когда они располагаются на диване, появляется ещё один шанс. Но слова для диалога умирают еще до того, как успевают сформироваться, только «да или нет» вырывается в ответ на неистовые поцелуи. Он наслаждается тем, как партнер прижимается, делает все возможное, чтобы потеряться в этом чувстве, пока вина и тревога подкрадываются.        Нил все еще не сказал Эндрю.        Это тема не для телефонного разговора и не для момента, когда Эндрю остается наедине с последствиями.        Или Нил просто трус.        Это произошло. Он посетил больницу. В оцепенении он послушно следовал указаниям медсестер и врача. Принял таблетки. Сдал анализы. Вернулся домой и следовал рекомендациям при сотрясении. Получил результаты и благодарил бога, в которого не верит, что нет серьезных последствий. Он спрятал это глубоко в голове, как и все предыдущие пережитые травмы, продолжил жить так, как делал всегда.        Два месяца. Почти три. Даже несмотря на все, что произошло, это слишком долгая разлука. Ее достаточно, чтобы похоронить воспоминания и для верности разложить по полочкам.        Он должен рассказать Эндрю. Он больше не понимает собственные границы, изменились или нет они с тех пор, и Нил не хочет стать причиной травмы Эндрю, если может этого избежать. Эндрю не должен без предупреждения встретиться с панической атакой Нила посреди секса просто потому, что Нил не смог открыть рот и сказать несколько слов.        Вместо застрявших и рвущихся наружу слов, он лишь говорит Эндрю, что не готов к сексу сейчас. И Эндрю, конечно, легко принимает его «нет». (Нил ненавидит, как уважение к отказу играет иными красками).        Когда Эндрю пытается отстраниться, Нил перехватывает его руку. — Мы можем продолжить целоваться, если хочешь.        Эндрю изучает взгляд Нила не больше секунды, прежде чем наклоняется и снова завладевает губами того. Эндрю в его руках, соприкосновение тел — это отдельный вид комфорта, который Нил, даже под дулом пистолета, не сможет выразить словами.        В конце концов, они, спотыкаясь, перебираются с дивана на кровать, и вес Эндрю рядом успокаивает натянутые нервы, которые он даже не замечал. Не в первый раз он ловит себя на таком. Туманный вопрос: «А не слишком ли он полагается на Эндрю?» — последнее, что Нил помнит до того, как сон утянул его.        Нил не знает, сколько время, когда подскакивает, пытаясь вдохнуть. Он отчаянно ищет Эндрю и радуется, что тот рядом. С ним в кровати, а не в нескольких штатах от него. Рядом и в безопасности. Смутное беспокойство во взгляде Эндрю уже направлено на него. Нил решительно отгоняет кошмарные образы. — Прости, — хрипит Нил. — Ты можешь снова лечь. — Мне казалось, мы уже это решили, — повторяет Эндрю. — Сколько раз мы уже будили друг друга из-за кошмаров?        Нил неуверенно кивает. Когда Эндрю вытягивает его из кровати, он не может сказать, что расстроен, не сильнее, чем был после кошмара. Эндрю в безопасности. Прошли годы с тех, как кто-то касался его против воли. Нил больше обращает внимание на Эндрю, чем на препятствия перед ним. Лицо Эндрю спокойное, без тени напряжения и боли, и Нил запоминает, доказывая себе, что это был сон. Только сон. Только сон.        Этой ночью Эндрю не пострадал.        Нил позволяет Эндрю налить ему бутилированной воды, которую подарил Кевин, создав ему запас прохлады. И он крепко держит стакан трясущимися руками. Он облокачивается на стойку и старается глубоко дышать между глотками.        Эндрю внимательно следит за ним, пока сердцебиение приходит в норму. — Вернемся в кровать? Или посмотрим телек?        Нил закрывает глаза. Кошмар не проходит. Эндрю на его месте. Борется и проигрывает. Проигрывает, и проигрывает, и проигрывает. Он быстро открывает глаза. — Я бы что-то посмотрел. Но тебе не обязательно оставаться со мной.        Эндрю не отвечает, просто усаживает Нила на диван, переключает каналы, пока не останавливается на глупом реалити шоу. Эндрю похлопывает себя по бедрам, пока Нил не догадывается, что может свернуться и использовать их как подушку. Вместе они следят, как участники роются в чужих вещах и борются за шкафчики.        И вот еще одна возможность рассказать.        Когда Нил просыпается во второй раз, он все еще лежит на Эндрю, а свет уже пробивается через окно.        Нил сонно щурится и смотрит на Эндрю. — Ты спал?        Эндрю пожимает плечами. — Эндрю. Ты не...        Эндрю щелкает Нила по лбу. — Ты проснулся в шесть. Я бы в любом случае не уснул.        Эндрю смотрит, ожидая, что Нил продолжит. Но нет. Он понимает, что проиграл, еще когда только смотрит на него. Если б он знал, который час, тоже бы не ложился.        Провести время вот так вместе на диване не так уж ужасно. Он прижимается ближе к бедрам Эндрю и вздрагивает, когда Эндрю пробегается по его волосам.        В конце концов они поднимаются и выходят из квартиры. Нил показывает Эндрю свой завтрак, который постоянно ест с командой. После омлета Нила и порции вафель, где крема больше, чем самих вафель, Нил тащит Эндрю в книжный магазин, который наверняка ему понравится, даже если он будет всячески отмахиваться. Нил зависает в небольшом отделе, посвященном книгам об Экси, когда Эндрю просто уходит.

***

       Проходит день, и Нил понимает, что время истекает.        Он просыпается раньше Эндрю и уходит на пробежку. Этот путь он проделывал так много раз, что позволяет себе отпустить мысли так далеко, как только возможно, чтобы не потерять представление об окружающем мире.        Эндрю никак не отреагировал, но наверняка что-то заподозрил. Для них привычно не заниматься сексом дни, а то и больше, но Нил почти никогда не говорил «нет», если Эндрю спрашивал. Практически неслыханно, чтобы так долго ничего не было без какой-либо причины: университетские дедлайны, экси, планы. Неделя только для них, Эндрю наверняка ждал этого.        По правде говоря, вчерашний день был таким загруженным, что о сексе и речи быть не могло.        В любое другое время он был бы жаден до секса с Эндрю после такой разлуки, он бы нуждался в близости, интимности. На самом деле, когда они оставались наедине, Эндрю не раз доводил его до оргазма, прижав к только что закрывшейся двери.        И он хочет этого. Отчаянно.        Он не знает, что с ним не так. Или что изменилось. Эндрю знает практически все его секреты и травмы. Ему нетрудно рассказывать Эндрю сложные вещи. Это то, что Эндрю поймет. Ему нужно просто открыть рот и произнести эти слова, чтобы они оба могли жить дальше.        Он отбрасывает эти мысли и сосредотачивается на беге.        По возвращении с пробежки он принимает душ и заползает в кровать к едва проснувшемуся партнеру. — Да или нет, — спрашивает Эндрю хриплым ото сна голосом. Нил наклоняется к Эндрю, стараясь не навалиться полностью, и находит его губы своими.        Спустя мгновения отстраняется, прижимаясь лбом к его лбу. — Не в обиду, но если ты хочешь продолжить, я был бы не против, если бы ты почистил зубы. — Что, не нравится запах утреннего дыхания? — Я имею в виду...        Эндрю фыркает, но легко соскальзывает с кровати и исчезает в ванной. Он отсутствует достаточно, чтобы Нил мог вспомнить, насколько на самом деле это плохая идея. Но тут возвращается Эндрю, все еще выглядящий заспанно в старой толстовке Нила, Эндрю, почистивший зубы только для того, чтобы продолжить поцелуи. Нил посылает прощальный поцелуй всем связным мыслям, которые только могли возникнуть.        Нил теряется в поцелуях, когда Эндрю вылизывает его рот. Проходят минуты, если не часы. Пальцы Эндрю находят грудь Нила, сквозь ткань футболки сжимают соски, заставляя его прогнуться, выдохнуть в рот Эндрю. — Эндрю, — дрожит Нил. — Эндрю, — в ответ он медленно проводит ладонями по торсу Нила, пока мизинцы не касаются пояса. Его руки достаточно большие, чтобы почти полностью накрыть его живот. Нил не хочет останавливаться. Каждое прикосновение еще более приятное после долгой разлуки. Может, Нил думает, может, все пройдет хорошо. Может, он раздул из мухи слона.        Ожидаемо, все пошло наперекосяк. — Сниму штаны. Да или нет? — бормочет Эндрю в щеку Нила, залезает кончиками пальцев под трусы. Это ничего. Все еще. Неожиданное воспоминание, как чьи-то чужие пальцы стягивали с него штаны, вспыхнуло в голове, заменяя знакомое ощущение руки Эндрю менее чем на секунду. Воспоминание прошло так же быстро, как и появилось. — Нет, — выдыхает Нил. — Стой.        Он не знает, случается ли выброс адреналина из-за воспоминаний или от страха поранить Эндрю, чьи руки тут же отстраняются, и он в мгновение ока вскакивает с кровати.        Нил плюхается обратно на кровать и закрывает глаза, стараясь сделать вдох и успокоить дрожь под кожей. — Мне уйти? — вырывается у Эндрю.        Нила будет трясти, если Эндрю уйдет. (Иррационально, иррационально, иррационально).        Он вытягивает руку в направлении Эндрю. — Нет. Останься.        Эндрю стоит, не шевеля ни мускулом, если судить по идеально тишине в углу, в который он забился.        У Нила уходит слишком много сил, чтобы открыть глаза и сесть, прислонившись к изголовью. — Ты можешь подойти к кровати. Если хочешь.        После минутного колебания Эндрю подчиняется, садится в изножье кровати, настолько близко к краю, что едва ли можно сказать, что он на ней. Нил понимает, что после разговора с Эндрю легче не станет. Но он знает, что сейчас должен сделать это.        Он ненавидит все. Людей, которые поставили его в такое положение, принесли еще больше травм в их и так заебанные жизни, когда все, наконец-таки, наладилось. Он ненавидит себя за то, что поставил их в такое положение. Словно сказать несколько слов — самая сложная вещь в его жизни.        Это глупо и жалко, и он хочет закутаться в одеяло и притвориться, что ничего не поменялось. — Что с тобой происходит? — Что? Разве простого «нет» недостаточно? — Нил огрызнулся, не успев справиться с разочарованием и гневом, направленным в иную сторону. Он не смотрит на Эндрю. Ему не нужно видеть боль, чтобы знать, как прозвучали эти слова. — Ты знаешь, что достаточно, — жестко отвечает Эндрю. — Но также я знаю тебя. Что-то происходит. Я хочу знать что.        Нил глубоко вдыхает. — Не в настроении? — пытается Нил. Неправдоподобная ложь. Он все еще наполовину тверд. — Нил, — жестко произносит Эндрю. — Мне нужно, чтобы ты был серьезен. Ты никогда не говорил «нет» так, — с настоящей паникой в голосе, вот что имел в виду Эндрю. — Мне нужно знать, что я не сделал... — Эндрю обрывает фразу. — Я в секундах от того, чтобы выйти из комнаты.        Нилу кажется, что произойди это на семь-восемь лет раньше, в начале отношений, Эндрю уже бы ушел. Он рад, что этого не случилось тогда. По крайней мере они выработали механизмы преодоления проблем за прошедшие года.        Это то, чего Нил хотел избежать, не хотел ставить Эндрю в положение, когда он сталкивается с резким и неожиданным «нет». Все равно он это сделал. Паника в той или иной степени вызвана тем, что он все еще не сказал Эндрю, но выносить скрытый страх в глазах Эндрю, который несомненно за последние пятнадцать минут не раз возвращался в попытках понять, когда он пересек границу. Границу, который не было в прошлый раз. И вообще никогда ранее.        Он делает вдох. Он подумывает сказать Эндрю, что это не его вина, но не говорить все прямо сейчас. Он знает, что Эндрю примет это. — Я был... там были эти парни. Фанаты экси, — он не смотрит на Эндрю, но видит, как тот напрягается. — Я думаю, им понравилась идея заполучить "звездного" игрока, — мрачно говорит он. — Я...        Нил замолкает, не в силах подобрать слова. Пытается снова: — Они загнали меня в угол. И. Они... Я был... — Тебя изнасиловали, — беспомощно произносит Эндрю.        Нил подавляет дрожь от слова и пожимает плечами. — Предполагаю. — Нил. — Знаешь, я все еще не так хорош в том, чтобы заканчивать драки, ха. Как жалко, не думаешь? После всего, что я пережил, не суметь дать отпор. — Нет. Это не жалко.        Нил бросает на него взгляд, проклиная себя. — Прости. Я не имел в виду... — Закрой. Рот, — резко отвечает Эндрю. — Где эти парни сейчас? — Не уверен. Они ушли. И я не выдвигал обвинений. Так что.        Он не хочет вовлекать полицию и общественность. И как бы он не старался вспомнить лица нападавших, из-за сотрясения облик обычных белых мужчин то и дело ускользал. У него нет возможности найти их самостоятельно, только если он не научится взламывать камеры наблюдения.        Эндрю не выглядит счастливым от новости, что эти люди разгуливают на свободе в том же городе, что и Нил, он сжимает пальцами повязки с ножами.        С шипением он выдыхает воздух сквозь зубы, а потом снова и снова.        Нил понимает. Если бы они поменялись местами, он бы ненавидел тот факт, что Эндрю не выследил нападающих.        Когда что-то меняется во взгляде Эндрю, Нил знает, что ничего хорошего не будет. Он смотрит на него так, словно складывает пазл и ему не нравится, что получается. — Ты таким образом получил сотрясение мозга?        Нил отводит взгляд. — Да. — Ты сказал мне, что это была тренировка. Я был готов сесть в самолет и навестить тренера. — Разве ты не рад, что у тебя хватило самоконтроля?        Эндрю игнорирует это. Нил не винит его. — Почему ты не сказал мне? — Нил не успевает придумать ответ, как Эндрю отступает. — Не отвечай. Я не жду, что ты ответишь тому, кому говорить не хочешь. — Бред, — усмехается Нил. — Я собирался рассказать тебе правду и все такое.        Эндрю никак не реагирует, лишь делает несколько глубоких вдохов. — Это произошло не из-за того, что ты что-то сделал. Я знал, что ты отнесешься к этому серьезно, что поверишь мне, не обвинишь. Я просто не мог... — Все хорошо, — с наигранной нежностью говорит Эндрю. — Тебе не надо объясняться.        Нет, полагает Нил, не надо. Это то, что Эндрю понимает лучше, чем Нил когда-либо сможет.        Эндрю поднимается. — Можем мы продолжить разговор не в спальне?        Нил чуть не спотыкается от того, как поспешно вскакивает. — Конечно.        Он идет за Эндрю на кухню, отказывается от предложенного чая и старается не ерзать, пока Эндрю готовит себе горячий шоколад. Пока Эндрю насыпает какао-порошок в кружку, Нил замечает мелкую дрожь руки и хочет закричать.        Напиток готов, и они сидят на противоположных концах дивана.        Эндрю выглядел бы очень уютно, все еще в пижаме и толстовке Нила, пьющий горячий шоколад, если бы не напряжение во всем теле и то, как отчаянно он сжимает кружку. Желудок Нила словно разъедают изнутри. — Мне жаль, — Нил разрывает тишину. — Я собирался рассказать. Я планировал сказать тебе до того, как мы сделаем это. Я хотел избежать именно этого сценария, срываться на тебя без видимой причины. Это было абсолютно не нужно, этого можно было избежать. Прости. — Ты не будешь извиняться передо мной за это. Хотел бы я, чтобы ты рассказал раньше? Да. Хотел бы я обсудить границы до того, как перейду их? Определенно, — Нил пытается прервать того очередным извинением, наплевав на слова Эндрю, но его перебивают. — Нет. Нил. Дай мне закончить. Меня беспокоит это, потому что я ненавижу тот факт, что ты переживал это в одиночестве два месяца. Меня беспокоит, что я пересек границы, потому, что я не хочу причинить тебе боль, не потому, что я не хочу спровоцировать себя. Ты понимаешь это. Да?        Нил кивает. Он понимает. — Все же. Этого не должно было произойти. По крайней мере я мог облегчить тебе задачу. — Ты на самом деле считаешь, что я больше переживаю, из-за того, что ты боишься расстроить меня, чем из-за того, что тебя изнасиловали?        Изнасиловали.        Нил делает глубокий вдох и старается медленно выдохнуть. — Нет. Я не думаю так. Я просто... Я не знаю... Просто хотя бы эта часть могла быть другой. — Так, но она не была, — прямо говорит Эндрю. — И это нормально. Ты сказал «нет», и я остановился.        Эндрю произнес так, словно больше пытался убедить себя, а не Нила, что все хорошо. Нил знает, какие мантры Эндрю все еще повторяет себе после их секса по обоюдному согласию, а Нил тогда не находится на грани срыва. Как бы Нил не старался, сейчас он вряд ли сможет облегчить это для Эндрю. — Все будет хорошо, если мы попытаемся снова. Ты упомянул о границах. Я думаю, что больше всего переживал о том, что ты не знаешь, чем о чем-то еще.        Эндрю смотрит на него так, словно говорит, что он идиот, на трех языках. — Не сейчас, конечно. Вообще. — Просто потому, что ты заменил «в порядке» на «хорошо», не значит, что проблемы нет. — Иногда слова действительно означают то, что должны.        Эндрю вздыхает. — Ты на самом деле веришь в то, что говоришь? — Да, — непреклонно отвечает Нил. Он вспоминает, как пальцы Эндрю едва-едва проникли под белье и понимает, что ответ ближе к «возможно».        Эндрю делает глоток горячего шоколада, затем с громким стуком ставит на столик. — Хорошо. Я не говорю, что не верю тебе. Но, Нил, мягко говоря, ты не видел своего лица, когда сказал мне остановиться. Ты всерьез говоришь мне, что, если завтра я предложу потрахаться, у тебя не будет возражений? Все хорошо, если это не так.        Нил заставляет себя на самом деле задуматься над словами Эндрю. Есть причина, по которой он считал необходимым предупредить Эндрю, он не был уверен, как отреагирует на секс. Его триггеры не всегда такие, как он себе представляет, иногда триггер, о котором он думает, не возникает. Но чаще всего так и работает. — Я не знаю. Может быть. Я думаю, нам нужно попытаться узнать наверняка. Но.        Барьер, который был его беспокойством об Эндрю, медленно разваливался на протяжении всего разговора, теперь полностью разрушился.        Это произошло. И это произошло с ним. И, возможно, немного повлияло на него. — Я ненавижу это, — шепчет Нил. — Я знаю, — легко отвечает Эндрю.        Нил протягивает руку, оставляет ее в воздухе между ними, как предложение, готовый убрать сразу, как Эндрю покажет, что ему неприятны прикосновения сейчас. Эндрю всего мгновение рассматривает его, прежде чем удобно схватиться. Нил сжимает его ладонь, и Эндрю пожимает в ответ.        Никто из них не двигается ближе, но их сплетенные руки успокаивают. — Что тебе нужно? — Пока только это. А тебе?        Эндрю делает вдох. — Это, — признает он, и Нил снова сжимает его ладонь.        С остальным они разберутся позже. Нил не стремится к "золотому статусу" в клубе травмированных, но он может сказать точно, что у них большой опыт выживания и восстановления. Он сможет сделать это снова.