Три миссии законопослушного гражданина

      Окоченевшие пальцы не слушались, и очередная сигарета полетела вниз к десятку таких же полуистлевших окурков. В пачке осталась последняя. Подхватив ее синими губами, нашарил на подоконнике дешевую зажигалку. Не с первого раза, но все же удалось поджечь кончик сигареты. Палец, ободранный об колесико, неприятно саднил, но это пустяки. Все, что сейчас происходило – полнейший пустяк.       Желтая пластмасса за ненадобностью полетела вниз, засоряя и без того грязный двор. Зимний колкий ветер разбросал и разорвал ненадежные мусорные пакеты, так что в общей куче никто её не заметил бы. К тому же мелкий снег наверняка уже запорошил большую часть, скрывая последствия природного вандализма.       На улице стремительно темнело. Когда я только открыл окно, розовый свет закатного солнца еще освещал улицу. Максимально оттягивая момент задуманного, я дал себе обещание – выкурить одну сигарету и прыгнуть. В итоге за окном стемнело, а одна сигарета превратилась в двенадцать. Пробирающий до костей холод постепенно стихал, а свисающие с карниза ноги потеряли чувствительность.       Прыгать с окна в темноте даже лучше. Упаду вниз к окуркам и никто не заметит, а снег за ночь укроет белоснежным саваном, и можно не беспокоиться о скором обнаружении тела и попытках его спасения. Интересно, пролетит ли перед глазами жизнь или я буду падать в пустом безразличии ко всему? В том, что летящую тень за окном никто не заметит – это факт. Люди не склонны обращать внимания на окружающих, особенно на таких, как я.       Сигарета неестественно быстро догорела до фильтра – оттягивать неизбежное больше не получится.       Закрыв глаза, сделал глубокий вздох.       До ушей донеслась трель дверного звонка. Решимость, которую я так долго выжидал, дает трещину. Неужели пришла пожилая арендодательница сообщить новость о выселении? Звонок повторился. Неподходящее она выбрала время для визита. Застыв в нерешительности, я еще пару минут медлил – стоит ли открывать. Все же стоит. Спроважу настойчивую старушенцию и тогда… может, я упаду прямо на нее, кто знает.       Задеревеневшее тело плохо слушалось, действия казались очень медленными. Зато реакция оказалась на удивление быстрая. Стараясь перекинуть ноги обратно в полумрак квартиры, я соскользнул с подоконника. Пустая пачка от сигарет вылетела из рук, а задеревеневшие пальцы зацепились за оконную раму. Как бы я не хотел очутиться внизу, кажется, мое тело и инстинкты против этого.       Трель звонка сменилась яростным стуком. Совсем ополоумела старая. Настолько сильно хочет меня выселить, что практически ломает входную дверь. Раздался громкий треск, и пальцы разжались. В голове не было ни паники, ни страха, одна пустота. Глаза закрыты, а тело готово встретиться с твердой землей. Вот только… я не падал.       Чья-то сильная рука держала мое запястье, не позволяя окунуться в забытье. Какого черта? Я открыл глаза и встретился взглядом с карими, объятыми злостью глазами. Хотелось расцарапать держащую меня руку, но сил не было. Нежданный спаситель втянул меня обратно в помещение, поднял на руки и бесцеремонно кинул на диван. Пружины от столь резкого броска впились в ребра, и я зашипел от боли. Рядом раздалось удовлетворенное хмыканье. Через секунду мне на голову обрушился ворох одеял и разнообразной одежды. Он с силой подоткнул все это под мое тело, образуя нечто на подобие кокона.       - Сейчас чаек сделаю, - в голосе не слышалось и намека на злость, - и горчичник к твоей жопе суицидальной приложу, чтоб больше так не делал.       Как он попал в мою квартиру? Неужели его запустила старуха? Мысли текли неохотно, а тело начала бить крупная дрожь.       Мой спаситель по-хозяйски стал расхаживать по квартире. Закрыл окно, обругав меня, что выстудил всё помещение. Вскоре я услышал звук закипающего чайника и хлопанье дверок кухонного гарнитура.       - Теперь жди, пока квартира прогреется, - голос раздавался откуда-то за пределами обозримого мною пространства и больше походил на бубнеж, - окочуриться можно.       Постучав еще немного шкафами и побурчав, незнакомец предстал перед моим взором. Крупный парень, от вида которого я невольно прыснул со смеху. На широких плечах красовался шелковый леопардовый халат, едва доходящий до колен, а из-под него на меня смотрела перекошенная морда волка.       - Просто оборжаться, - поймав мой взгляд на своих трусах, как-то погрустнел спаситель.       Мужчина поставил дымящуюся кружку на шкафчик и спешно запахнул халат, подвязывая его съехавшим на бедра поясом. Лучше не стало. Спрятав волка, он все равно выглядел довольно комично в своем леопардовом одеянии.       Подхватив кружку, парень подвинул мои укутанные ноги и сел рядом.       - Держи.       Я попытался высунуть руки, что получилось не сразу. Помогая держать пляшущую в моих руках кружку, парень сосредоточенно рассматривал меня.       - Как ты попал сюда? – немного приходя в себя, задал волнующий вопрос.       - Через дверь, как же еще? – забирая из дрожащих рук кружку, сообщил незнакомец.       - Она закрыта. Была, по крайней мере, закрыта.       Я судорожно стал вспоминать, как сегодня вернулся домой. Находясь в разрозненных чувствах и мыслях, я вполне мог не закрыть дверь.       - Так я ее и не открывал, - он рассеянно повел плечом.       - Хочешь сказать, прошел сквозь неё?       Ответы парня ставили в ступор. Если я все же запер дверь, а он ее не открывал, как, черт побери, он оказался внутри?       Приподнявшись на локтях, выглянул из-за спинки дивана и непроизвольно застонал. Этот амбал выбил мне дверь. Слетевшая с петель, она кривенько закрывала проход, держась на погнутом, но все еще закрытом замке.       - Твою мать, - тихо выдохнул я, вернувшись обратно на диван.       - Извини, - в голосе незнакомца не было и намека на раскаяние, - я починю.       Он отхлебнул из моей кружки и поежился:       - Холодно у тебя тут, просто кошмар.       - Зачем тогда дверь ломал? – в мыслях я уже прикидывал, как буду оправдываться перед бабкой, у которой снимаю эту квартиру и откуда возьму средства для починки двери, при условии, что мне даже нечем заплатить за следующий месяц аренды.       - А зачем прыгать собирался? – голос парня стал обидчиво-обвинительным.       - Не собирался я прыгать, - начал автоматически оправдываться я, - сидел курил просто.       - Ты это кому другому расскажи.       - С чего ты вообще взял, что я собирался прыгать?       - Я, может, тоже курил просто, - передразнил он, - пока не увидел твои пятки синие.       - И что теперь? Я, может, люблю курить, сидя на подоконнике.       - Ногами наружу? Чтобы потом ими же вперед все двери открывать?       Я промолчал, зарываясь глубже в ворох согревающих меня тряпок. В конце концов, это совершенно не его дело, что и как я собирался делать.       - Расскажешь? – прервал он молчание первым.       - Что расскажу?       - Почему собирался не прыгать?       - А тебе не все ли равно?       - Было бы равно, не прибежал бы тебя спасать. А посмотрел, как ты дельтапланом по нашему району летишь.             В действительности, а почему бы не рассказать? Я ничего не теряю от этого.       - Паршивые дни.       - У каждого из нас бывают плохие дни, но не настолько же.       - Меня уволили с работы.       - Тоже мне, беда-проблема, - парень расхохотался.       Я было хотел вспылить, но вид улыбающегося спасителя погасил внутренний гнев. Карие глаза весело смотрели на меня, а от улыбки в уголках появились еле заметные ямочки. В этот момент я взглянул на парня с другой стороны. Нет, не так. Я впервые его увидел. Короткостриженый, крупного телосложения и весьма красивый юноша. Слегка оттаявший мозг, о чем мне красочно символизировали горящие огнем щеки, стал потихоньку работать. Раз он видел меня из окна, значит, является соседом. Но таких соседей я на своей памяти не припоминал.       - Из какой ты квартиры?       - Двести десятая.       Значит, живет прямо надо мной.       - Не так я представлял свой первый день тут.       - Первый?       Так вот почему я не видел его раньше.       - У тебя мази никакой не найдется? А то дверь открылась не с первого раза, - он снова повел плечом в сторону.       Действительно амбал, вынес дверь плечом и преспокойно сидит напротив меня. Удивительные люди порой могут проживать с тобой в одном жилищном комплексе, а ты и знать об этом не будешь.       - Не уверен, что есть что-то, но можешь посмотреть там, - я кивком головы указал в сторону покосившейся тумбы.       - Так что там с работой? – он склонился к тумбе и выгреб на пол ее содержимое.       - Классическая схема, не понравился начальнику. Оплевали и выгнали.       - Ну, это тоже не проблема, - он поднялся на ноги, рассматривая найденный тюбик.       - Кому как, - согласился я, сейчас рядом с новым знакомым мои проблемы казались и вправду не столь значимыми.       - Мазь с согревающим эффектом, - мне продемонстрировали пеструю оранжевую упаковку.       - То есть мне тебя еще и лечить придется?       - Сначала можем согреть тебя, потом намажешь мне плечо. Все-таки я его повредил из-за тебя.       Укоризненный взгляд, брошенный в мою сторону, не возымел должного укора:       - Я тебя об этом не просил. Отогреюсь и под одеялом.       - Спасательную операцию провел, психологическую провожу, осталось только медицинскую оказать и мой долг, как гражданина страны, полностью исполнен.       С невозмутимой миной он уселся обратно на диван, полы короткого халата разъехались и моему взору снова предстала перекошенная морда волка.       - Плохо у тебя получается проводить психологическую операцию. Пока ты только обесцениваешь все мои проблемы.       - Нет, так ты делись настоящими, и я не буду их обесценивать, - он выдавил немного прозрачного геля на руки и растер его, - не верится мне, что ты захотел прыгнуть только из-за того, что не вошел в дзен с начальником.       - Не думаю, что ты действительно поймешь всё, - его руки скользнули под одеяло и принялись аккуратно разминать ступни, - меня, можно сказать, раздели и выставили на всеобщее обозрение.       - Холодные. - Он начал с легких поглаживаний, словно проверяя, как я реагирую на его прикосновения, - Прям раздели и выставили перед всеми на общей планерке?       - Это было образно, - я выдохнул, расслабляясь и вытягивая ноги навстречу касаниям.       Постепенно давление на стопы увеличилось, поглаживания стали более интенсивными. Его пальцы проработали свод и пятку, невольно погружая меня в подобие транса, сопротивляться которому я был не в силах.       - Ты работаешь массажистом? – мне вдруг захотелось узнать, откуда у такого крупного парня взялись подобные навыки. В теории, раскачаться он мог не только проламывая двери, но и ломая позвоночники на массажном столе.       - Это хобби, - ответил он, ухмыляясь и продолжая работать над моей ступней.       - Странное хобби для такого человека, как ты.       - Что значит «для такого, как я»? - он переключился на другую ступню.       - Ты не похож на массажиста.       - Так я и не массажист, говорю же. Просто хобби, - его руки словно знали, где именно нужно надавить, я чувствовал, как каждый палец, каждая мышца разминается и согревается под его неспешными движениями.       - И хобби странное.       - Получше, чем курить на карнизе.       Я посмотрел на него сквозь приоткрытые веки и понял, насколько пристально он следит за моей реакцией.       - Я признался своему другу в чувствах. Думал, что другу, - я пошел ва-банк. Массаж расслабил не только тело, но и разум. Отчего-то захотелось довериться незнакомцу.       - Значит, неразделенная любовь, - констатировал он.       - И отсутствие денег, - добавил я.       - Точно, тебя же уволили.       Почему-то ни в голосе, ни во взгляде моего невольного психотерапевта-спасителя не возникло осуждения. Показалось, что он даже понимающе покивал головой.       - И я все еще не вижу проблемы.       Показалось. Хоть и прозвучало снова без осуждения, но вот понимания у него явно не появилось.       - Я предан.       - Излишний драматизм. Считаю, что нужно слать таких друзей за горы и дальние поля, - его руки переместились на щиколотки.       - Оставлен без средств к существованию.       - Найди новую работу. А вообще, на будущее – откладывай иногда деньги на черный день.       - Поползут слухи обо мне, люди начнут шарахаться.       - Опять излишний драматизм, людям плевать на других людей. Поговорят денек другой и забудут.       - Сегодня меня выселяют из квартиры.       - А мне одному скучно жить, представляешь? Можешь хоть сегодня шмотки перетаскивать.       Я в недоумении уставился на парня. Как у него все просто получается.       - Судя по твоему взгляду, я только что провел самую лучшую психологическую практику в своей жизни, - его руки застыли на икрах, разминать ноги дальше ему мешали гачи задранных штанов.       - Ужасный психолог. От такого люди сразу бы с крыши прыгали.       - Снимай штаны.       Фраза прозвучала настолько неожиданно и неуместно, что я потерял дар речи.       - Что?       - Что?       Он невозмутимо отстранился и попытался откинуть укрывающие меня тряпки в сторону. Я начал сопротивляться.       - Не буду я снимать штаны!       - А я говорю, снимай. Не снимешь сам – помогу.       В голове предстала картина, как он пытается стянуть с меня домашние штаны, а они от его невероятных усилий расползаются по швам.       - Ты забыл? У меня осталась последняя, третья миссия как доброго самаритянина – лечение пострадавшего.       - Сжигать на костре надо таких самаритян, что с незнакомых людей сразу штаны стягивают.       - Алексей, - он протянул мне в ответ руку.       Алексей из двести десятой квартиры, как же я хочу, чтобы ты оставил меня в покое! Видя, что я не намерен пожимать ему руку, он опустил её на покрывало, в которое я вцепился как в спасательный круг.       - Теперь мы знакомы, поэтому не сопротивляйся и дай мне тебя растереть.       Несчастное одеяло закачалось в разные стороны. Я держал его крепко и не был намерен отпускать. К сожалению, мой оппонент тоже был настроен решительно. Я понимал, что парень не прикладывает и половины тех сил, что у него имелись в немом перетягивании каната, иначе я бы улетел с дивана вместе с одеялом.       - Что за детский сад.       Он пододвинулся ближе, практически придавливая меня своим телом, и тут обнаружилась страшная, невероятно кошмарная проблема. У меня образовался стояк. Причин держать одеяло и не давать стянуть с меня штаны прибавилось.       - Разотрем задубевшую кожу, и я от тебя отстану.       Я протестующе замотал головой, стараясь поджать ноги, чтобы нависнувший надо мной парень случайно не столкнулся с возникшей проблемой. Теперь мои щеки пылали не только из-за согревающегося тела.       - Честное слово, отстану, - он встал, и, ухватившись за противоположные концы одеяла, кинул мне его на голову, разбрасывая остальные укутывающие меня вещи.       Воцарилась тишина. Я зажмурился под накрывшим мою голову одеялом, прекрасно понимая, что послужило причиной затишья.       Прошло, наверное, неимоверно много времени, прежде чем я почувствовал, как с меня все же снимают штаны. Испытывая стыд, я не сопротивлялся, позволяя делать Алексею то, что он сейчас делает. Звук выдавливаемого геля и прежние поглаживающие движения на икрах. Плавно, не торопясь, его руки поднимались выше, поглаживая кожу под коленями. Ладони прошлись по бедрам, растирая остатки геля. Мне стало трудно дышать, и я решился выглянуть из укрытия. Лучше бы я этого не делал.       Спасатель-массажист в задумчивости растирал ноги, устремив взгляд на откровенно натянутую ткань моих трусов. Теплая, сильная рука легла на мой пах, а я непроизвольно дернулся. Я почувствовал себя елейной барышней, в груди что-то затрепетало. Не позволяя осознать в полной мере, что сейчас происходит, парень обхватил мой ствол и слегка погладил его. От его действий по всему телу прошелся электрический ток. Он ухватился за резинку трусов и высвободил возбужденный орган.       - Какого черта ты де…       Кончик языка прошелся по истекающей смазкой головке. Я задохнулся. Язык проворно исследовал мой член, скользя плашмя по всей длиннее вверх, задевал уздечку и, вбирая внутрь горячую головку, слегка посасывал.       Застывшее было на месте сердце заколотилось о грудную клетку, норовя выскочить наружу. Невольно хотелось поддаться вперед и насадиться глубже. Почувствовав мой порыв, сосед не стал сопротивляться. Я лишь с шумом выдохнул и откинул голову назад, полностью отдаваясь ощущениям.       Меня размеренно трахали ртом, плотно обхватив влажными губами. Не в силах сдерживаться я постанывал, зарываясь пальцами в мягкие волосы. Он гладил по внутренней стороне бедер, заставляя чуть сильнее разводить колени в стороны. Волны удовольствия растекались по всему телу. Не выдержав столь интенсивную стимуляцию, я спустил ему прямо в горло. Перед глазами поплыли звезды, а тело безвольно обмякло, распластавшись на диване.       - Это тоже твое хобби? – приводя дыхание в норму, не смог удержаться от колкости.       - Типа того.       Не спрашивая разрешения, меня перевернули на живот и, подхватив за бедра, поставили на колени.       - Это уже перебор!       Я протестующе выгнулся, пытаясь отодвинуться. Мокрые от слюны губы влажно поблескивали, а глаза, поддетые пеленой, источали похотливые флюиды. Как же он чертовски красив.       Взгляд сам собой опустился на область ниже живота и, кажется, мое сердце поймало второй микроинфаркт за сегодня. Пока я отлеживался, приходя в себя, он успел стащить свои идиотские трусы, и сейчас напротив моих ягодиц расположился налитый кровью член.       Трезвость от несанкционированного становления меня раком мгновенно улетучилась. Возбуждение, схлынувшее после разрядки от минета, вновь наполнило тело.       Смочив пальцы слюной, он приставил их к заднему проходу и слегка погладил. Все взбунтовавшиеся от неправильности происходящего эмоции разом сникли. Я хотел этого. С пронзительной ясностью я осознал, что хочу этого парня. Мне это сейчас необходимо.       Надавив на плотно сжатое кольцо сфинктера, он просунул один палец. Не торопясь, он дал мне привыкнуть к нему, затем начал легко растягивать. Вскоре к первому пальцу добавился второй. Каждое движение внутри меня отдавалось томным отголоском, заставляя желать чего-то большего.       Нащупав простату он стал проминать её, распаляя мое и без того сильное возбуждение. В какой-то момент я не выдержал и простонал:       - Пожалуйста.       Пальцы покинули тело, оставляя после себя зудящую пустоту. Горячая, исходящая смазкой головка слегка толкнулась внутрь, и кольцо мышц с радостью приняло её в себя. Снова медленное продвижение вглубь и замирание. Мне стоило подождать немного, прежде чем просить его убрать пальцы. Но я не мог. Преодолевая дискомфорт, я первым начал движение, стараясь дать понять, что все хорошо, и он может продолжать. С каждым новым движением наш ритм ускорялся, а стенки кишечника привыкали к распирающему его размеру члена. Я уже не постанывал, я откровенно стонал, двигаясь навстречу и углубляя проникновение. Вцепившись в бедра, после чего явно появятся синяки, трахающий меня парень тоже не сдерживался в эмоциях. Мы походили на диких зверей, готовых загнать друг друга до смерти. Долгожданная разрядка настигла нас одновременно.       Тяжелое тело навалилось на меня сверху, прижимая живот к испачканному спермой дивану и томно дыша в затылок. Чувствуя спиной теплое тело и колотящееся в бешеном ритме сердце, я ощутил умиротворение. Вновь почувствовал себя живым. Хотелось растянуть этот момент на долгие часы, но нас привлек какой-то шум, доносившийся из общего коридора. Неловко поднявшись, мы обнаружили в дверном проеме, прямо за покосившейся дверью, стоявшую в платочке и с сумкой-тележкой бабульку. Огромными, округленными до невероятных размеров глазами она смотрела на нас. Старческие губы мелко тряслись:       - Свят-свят-свят, чур меня, демоны, - шамкала она своей челюстью, - извращенцы, дияволы…       Мы с соседом переглянулись:       - Поможешь собрать вещи? – прошептал я в ухо склонившемуся надо мной парню.