В игре.

Нил с Эндрю наконец-то пришли к Дэю. Тот любезно открыл дверь, пропуская гостей, а после закрыл за ними дверь. Квартира не представляла из себя что-то стоящее. Старый ремонт, торчащие провода. В некоторых местах были ободраны обои. Атмосфера что надо для подобных вечеринок. Джостен прислушался. Никаких посторонних звуков не было. Лишь тихо играла музыка, отдалённо напоминающая рок. – А где Рене? – спросил Нил. – Родители не отпустили. А ведь она нам всю неделю затирала, что придёт! – ответил Кевин, вешая куртку Миньярда на крючок. – Ясно... – Кстати, Нил, – обратился к нему Эндрю – ты пьёшь? – Нет. – быстро среагировал Джостен. В ответ блондин пожал плечами. Он взглядом позвал за собой Нила на кухню. Кевин, в свою очередь, ушёл в комнату доделывать дела, которые всё откладывал в надежде, что ребята придут позже. – Дэй – алкоголик. – констатировал Миньярд, глядя на бутылку виски, отдыхающую на столе. – С чего ты взял? – Нил перевёл взгляд на объект внимания и удивился – Погоди, это же... – Виски Ваймака. – подхватил Эндрю – Да, мы их украли. Без лишних вопросов. Джостен быстро перестал удивляться. Сейчас он окончательно убедился в том, что в этом мире, или как минимум в этой команде ему изумляться нечему. – Почему ты назвал Кевина алкоголиком? – с особым любопытством произнёс Нил. – Во-первых слишком много вопросов, во-вторых догадайся, в-третьих не твоё дело. – съязвил Эндрю. – То есть догадки строить можно? – Нет. – Ты же сам разрешил? – Тогда да. Повисла неловкая пауза. Нелепая беседа превратилась в странный набор букв не имеющий смысла. И, слава всем богам, тишину нарушил Кевин, закончивший уборку. – Чего затихли? – лукаво протянул Дэй, подходя к столу. Честь продолжить разговор взял на себя Нил. – Не бери в голову. Кевин скривился. – Начинаешь разговаривать в его репертуаре! Чёрт, Нил, тебе нужно поменьше контактировать с этим чокнутым. – Во-первых... – начал было Эндрю. – Давай без первых? – перебил его Джостен. – Нам не нужно сокращать общение, оно и так ниже плинтуса. И да, не присваивай мои фразы ему. Нил всё-таки не сдержал обещание и удивился. Миньярд послушал его. Не проигнорировал, не пригрозил, а принял критику и исправил свою ошибку. Эндрю действительно не стал нумеровать проблемы. – Нил, ты не пьёшь, верно? – поинтересовался Кевин, уже зная ответ. – Нет, не пью. Можно воды? – Нет, теперь ты будешь голодать. Вода и бананы после отработки на хлопковых полях. – серьёзно ответил ему Эндрю. – Всё честно. Джостен неловко улыбнулся. – Очень остроумно! – с сарказмом подметил Дэй. – Пятилитровка под тобой, вся в твоём распоряжении. Всё дальнейшее время они провели в смехе. Как только кто-то замолкал, один из них придумывал новую шутку. Доходило даже до боли в животе. Красный и пьяный Кевин рассказывал свою биографию, Эндрю молча слушал его и поправлял чёрные повязки. Нил снова чувствовал себя хорошо. Как в те пробежки, как в те беззаботные детские деньки. Такой продолжительной серии счастья у него не было давно. – Я отойду покурить. – заявил Эндрю. – Я с тобой. – твёрдо решил Нил, не давая и шанса оспорить своё решение. Вместе они дошли до балкона. Тот был ограждён хлипкими металлическими брусьями, которые вечно тряслись и оставляли желать лучшего. Миньярд локтями опёрся на ограждение. Он достал из кармана пачку сигарет с зажигалкой. Лёгким движением руки открыл коробочку и протянул её Джостену. – Хотя бы куришь? – Немного. Нил закрепил между зубов сигарету. Наклонился, давая поджечь пламенем её кончик. Он вытянулся и сделал затяжку. Пар унёс ночной ветер. – Ты согласился потусить с нами. Доверяешь? Джостен промолчал, ведь не услышал собеседника. Никотин попадал внутрь. Едкий дым напоминал о матери. Но всё это Нилу нравилось. Серое облако прилетело ему в лицо. Отправителем был Эндрю. – Чего застыл? – Задумался. На небе мелькали яркие точки – звёзды. Луна освещала лицо их обоих. Шелест листьев перемешался с шумом проезжающих мимо машин. Где-то вдалеке смеялись такие же пьяные люди, как Эндрю и Кевин. Рок сменился на мягкую и плавную мелодию без слов. – Пойдём? – Пойдём... – разочарованно отрезал Нил. Больше всего он не хотел уходить. Эта реальность нравилась ему куда больше, чем серая повседневность.