Строительный колледж №45 А.У.

Вару и Феликс обсуждали книгу, которую, по заказу преподки по философии, надо было взять в библиотеке. Первый был не фанатом учёбы, но всё же, зачем-то позвал энергичного блондина с собой, составить компанию. Тот запомнил, как выглядит книга, философичка не стеснялась показывать её на каждой паре и хвастаться тем, какой великий человек был (или есть?) автор. Коллективное сознание группы отметило для себя, что ссылки на эту книгу во время экзамена дадут плюс сто баллов уважения и гарантируют успешную сдачу. В общем, бибоиотекарши на месте не оказалось, так что парочка уже минут пять копалась на полках в свободной манере. - Так вон же она! - Феликс торжествующе потянулся за книгой на верхней полке, встав на носочки. - Это точно нужная? - Спросил Вару, без особого энтузиазма. - Ну конечно, ты что, не видишь, она такая же, Синяя. Феликс на мгновение замолчал и потупился. Вару не различает цвета. Точно, как он мог забыть. - Ага, понятно, пошли уже. Скоро мадам вернётся с кофем и будет злиться, что мы шаримся тут. - Вару выхватил нужную книгу из рук Феликса и развернулся в сторону стола регистрации, не оборачиваясь. - Тебе правда не купят очки? - Феликс действительно не хотел беспокоить собеседника, но интерес и какое-то беспокойство взяло верх. - Да я же сказал, хер мне с маслом! Забей уже. *** Нет, Феликс никак не мог забить. Это не в его характере - забить на страдания своего … приятеля? В любом случае, недавно он услышал про одну новую знакомую своего друга Ромео. А заинтересовало его то, что была дама программисткой, и уже подрабатывала фрилансом для своих нужд. Конечно, Феликсу до работы на себя далеко, да и он мало что умеет, но мысль о подработке зажгла в нём новую искру азарта. Теперь это дело принципа, вечерами парень шерстил известные сайты, выискивал график выходного дня, чтобы учёбе не мешало, и отбивался от бесконечных спам звонков. Парень сперва приятно удивился, что так много работодателей заинтересовались им мгновенно, но потом понял, что искать будет, всё же, непросто - большинство приглашений отклонялись в первую минуту разговора, такое ощущение, что в колл-центрах всё-таки не умеют читать, или в глаза долбятся. Но всё же, благодаря упорству и старанию, Феликс нашёл одно местечко - кофейня-булочная “Альтернативная Вселенная”, там можно было работать по выходным, и, о чудо, она была в пешей досягаемости! Феликс не стал долго думать. Собеседования по сути не было, он просто пришёл на место, ему задали пару вопросов и сказали выходить в субботу, стажироваться. Радости Феликса не было предела, кофейня - это же замечательное, уютное место, где приятно пахнет выпечкой, где люди собираются, чтобы хорошо провести время, здесь будут и семьи, и влюблённые парочки на первом свидании, ну что может быть лучше! В день Х Феликс прилетел на крыльях ветра, аж на пол часа раньше, не рассчитав время от волнения. В одном здании находилась кофейня и цветочный магазин - можно было зайти в своеобразную “прихожую” между двумя помещениями, но сама кофейня была пока закрыта. Феликс присел на диван, и стал ждать свою “семпай”, болтая ножками в предвкушении. Коллега не заставила себя долго ждать - за десять минут до начала смены миловидная женщина, на вид чуть младше тридцати, звеня ключами, появилась в дверях. Из неловкой приветственной беседы выяснилось, что зовут её Фаина. - Знаешь, я всегда, когда ходил по магазинам, мечтал попасть в такие подсобки для персонала. Посмотреть, что там. - Рассуждал вслух Феликс, пока вошедшие располагались в рабочем помещении. - Ну, как видишь, тут не очень-то интересно. - С улыбкой ответила собеседница. - Нет, что вы! Мне здесь очень нравится! Только посмотрите на все эти полки. А здесь что? Это можно открыть? - Тише, тише, я всё объясню! А ты энергичный парень. Это хорошее качество, тебе оно очень пригодится. - Девушка завязала халат. - Так, начнём с кофемашины. *** Феликс действительно принялся за работу со сто процентным энтузиазмом, как и за всё, что он брался когда-либо. Парень завёл отдельную тетрадь с названиями рецептов кофе (коих было удивительно много) и выпечки (ещё больше), вклеивал туда стикеры и выделял нужное цветными маркерами. Правда, в работе он не успевал в тетрадь даже заглянуть. Как оказалось, основная, и самая сложная работа баристы - это не варить кофе, не выпекать булочки, и даже не расставлять ценники на прилавке - а быть психологом, конфликтологом, и иногда даже психотерапевтом. Нет, вы не подумайте, большинство людей были довольно милы, Феликс никогда не упускал возможность похвалить великолепный бант в волосах девушки или интересные вкусовые предпочтения того парня, и получить приветливые улыбки в ответ. Но иногда разговор заходил в совсем не желательное русло. - Вы - худший бариста из всех, что я здесь встречал! Я уже который день прихожу сюда и вы никогда не помните мой заказ! - Возможно, я бы его и запомнил, если бы вы мне хоть раз его озвучили, а не приходили с кислой миной каждый раз и сверлили меня недовольным взглядом! - Да как вы смеете так со мной разговаривать… - Пожалуйста, давайте успокоимся! - В разговор вмешалась Фаина. - Вот, возьмите этот, за счёт заведения. - Хм! - Надоедливый пожилой мужчина скривился, но взял стакан, и пошёл с ним в сторону двери. Бариста тяжело вздохнула. - Зачем ты это сделала, он был абсолютно неправ! - Недоумевал Феликс. - Он приходит сюда каждый день, и он всегда неправ. Ты таких людей не переборешь, на меня он тоже каждый раз орал и катал жалобы, когда я только начинала работать. Просто отпусти его с миром, ты тут ничего не сделаешь. - Но это же кошмар! - Феликс был полон праведного гнева. - Сколько поколений бариста пережил этот урод!? Почему я должен идти на уступки, если он неправ!        Жаркий спор прервал звон колокольчика входной двери - появились покупательницы, две девушки, которых Феликс узнал с порога. Беседу пришлось отложить.        - Хелен! Эмма. - Феликс вспомнил, что, по сути, отношений у них с Эммой нет никаких, кроме того, что они однокурсники. Стало немного неловко, но прекрасная Елена быстро сгладила ситуацию. - Феликс, привет. Я слышала, ты тут теперь работаешь! Ну, как оно, что посоветуешь? - Она светилась от счастья, а её спутница смотрела куда-то на стену или в пол, не понятно, от смущения или раздражения. - А-а, ну. Мне всё нравится здесь! Посоветовать, хм-м… вот этот чай с ягодами новый вроде хвалят. - Хорошо, можно нам один, и трубочку! Хелен миленько всплеснула руками, а Эмма, как будто, смутилась ещё больше. Феликс не заметил подвоха в том, что они заказали один напиток на двоих. Поболтать было особо не о чем, бариста не шибко близко дружил с девушками, так что они быстро ушли, пожелав парню всего хорошего на прощанье. И трубочка тоже одна. Может, они на свидании? Нет уж, это очень смелая мысль, учитывая то, что девушки могут быть очень близки как подруги. Скорее всего, от переизбытка одинаковой попсовой музыки по радио и рабочих вопросиков, Феликс начал фантазировать себе всякое. А тем временем людей к вечеру становилось больше, время как раз подходило к завершению рабочего дня у нормальных людей (не в счёт нас, кофейных прорабов). В движении бесконечной очереди, Феликс сказал своё фирменное “вам что-то подсказать?” очередному покупателю у стойки. - Где жопа твоя подскажи. Пару секунд Феликс провёл в замешательстве, анализируя запрос. Потом наконец удосужился посмотреть в лицо заказчику. Это был Вару. - Боже! Чего тебе? - Появление его наглой рожи могло означать конец спокойствию, даже учитывая то, что для этой самой наглой рожи Феликс и нашёл работу изначально. - М-м, дай подумать. Можно мне что-то кофейное, без кофеина, с кератином, сиропом из морфина, и клубничным сиропом, на тройном экспрессо, безлактозном химозном берёзовом соке, и-и, с орешками! - Вару весело прихлопнул руками напоследок. - Эспрессо без “к” произносится, дурень. - А, так значит можно! - Довольная лыба не исчезала с лица парня ни на минуту. - Могу тебе в стакан говна налить. - Ты как с посетителем разговариваешь! - “Посетитель” угрожающе стукнул руками по стойке. Феликс на это закатил глаза. - Вару, если ты не собираешься ничего заказывать, то уходи. Ты задерживаешь очередь. Кудрявый кофеман демонстративно медленно огляделся в одну и другую стороны абсолютно пустого коридора. Редкие посетители сидели за столами, и к стойке подходить уже вроде не собирались. - Я уйду когда захочу, ясно тебе? А захочу - буду тут стоять весь день и отнимать трафик у жадных капиталистов. - Вару лишь на секунду взглянул на меню. - Дай мне гляссе. - Гляссе? Здорово! - Феликс даже слегка удивился. - Его мало кто заказывает. - Правда? А мне казалось, это самое чёткое, что тут есть. - Да, но чаще люди берут более простые, проверенные варианты, типа капуч, латте, эспрессо… Максимальный выебон - это раф с каким-нибудь неордирарным сиропом, но в сторону гляссе смотрят очень редко. - “Надо бы глянуть в тетради для заметок, как его готовить правильно”, подумал Феликс невзначай. - Да ты, небось, пекарь, не помнишь, как его варить! - Всё я помню! - Выкрикнул покрасневший бариста. - Закрой варежку, будет тебе гляссе. Вару уселся за столик, в ожидании заказа. Феликсу было чуток неловко ощущать, что этот парень внимательно наблюдает за каждым его движением. Конечно, то можно было списать на паранойю, ведь за очками Вару не было видно, куда именно посетитель смотрел. Но почему-то Феликс кожей чувствовал его заинтересованный взгляд, и мог даже с точностью сказать, на что именно он смотрит, вот сейчас - на руки, которые прижимают кофе темпером и ставят питчеры в кофемашину, аккуратно и неуверенно, а минутой позже - на бегающий по тетради-помощнице взгляд, затем на волосы и, почему-то, уши. Будто взгляд Вару был чем-то физическим, как ветер, который увидеть нельзя, но можно ощутить кожей. Это немного смущало, заставляло чувствовать себя слишком открыто, даже если это и были для парня лишь ничем не обоснованные фантазии. Почему-то в глазах Вару хотелось выглядеть профессионалом, не облажаться и сделать хорошо. Готовя напиток для Хелен и Эммы, да и даже для самого себя, Феликс не ощущал такого же волнения, и никак не мог отыскать для себя его причину. Да пусть хоть подавится этим гляссе, пусть оно будет ужасным - ему то что, сказал Феликс в мыслях сам себе. Это же всего лишь Вару, он в любом случае найдёт, к чему придраться и что обосрать. Оно не стоит такого беспокойства. Тем временем дверь кофейни снова отворилась, на этот раз с пол-пинка, и, на крыльях любви, с букетом в руке, в помещение влетел Ромео. - Да что здесь сегодня, собрание друзей и родственников!? - Феликс схватился за голову. - Тебе-то что от меня надо!? Эти слова прозвучали довольно громко, парочка посетителей даже повернули головы в направлении стойки, но, быстро сообразив, что ни драки ни пожара не намечается, вернулись к поглощению свежеиспеченных круассанов. - Боже! Успокойся, дорогуша! - Ромео чуток испугался с такой неожиданной реакции. - Что же ты так, совсем умотался? Смотри у меня, милый, стресс плохо влияет на кожу.        - Ар-х! - Прорычал Феликс на выдохе. - Извини, Ромео. Просто… сегодня как-то всё сложно. - Парнишка поставил на стол стаканчик с гляссе, не удосужившись позвать Вару - знал, что тот смотрит внимательно и ждёт. - Чего тебе? - Я слышал… - Крылатый романтик быстро отошёл от обиды, всплеснул руками и закружился на месте, словно цветастый волчок. - Что эта кофейня понравилась душечке Хелен! Ты не видел её недавно? Я угощу её местными сладостями, затем приглашу сюда, и она обязательно будет от меня без ума! - Ага, мечтай. - Голос Вару немного гнусавил из-за пальца, которым он ковырялся в носу. - А знаешь, кто точно будет от тебя без ума? Вон та красотка. - Тем же самым пальцем парень указал на швабру, что лежала в углу. - С ней можно и жениться, и сексом заниматься когда захочешь. Ромео пропустил данный комментарий мимо ушей. - Так, что посоветуешь? Ты-то получше меня разбираешься! Феликс не хотел признаваться, что из местной еды ему пока удалось попробовать только пару булочкек с яблоком из списанки. Тем более, Ромео всё равно ничего не светит. - Вот этот чизкейк с посыпкой вроде ничего, и выглядит красиво. - Согласен, полностью согласен! Ах, как славно ублажить сердце прекрасной дамы! - Да нахера вам они нужны, дамы эти прекрасные? Только ноют. А вот это было даже для Вару из ряда вон. “Червовые” друзья переглянулись. - Да как ты смеешь! В мире нет ничего прекраснее женской красоты и грации! Неужели ты сам никогда не мечтал прикоснуться к бархатной коже на груди Хелен? Они у неё, х-хм, весьма внушительные... - Феликсу оставалось лишь стукнуть себя ладонью по лицу. - А я может, это. - Вару покрутил стакан в руке. - Как Чайковский. - Чё? - Хуй, бля, мамке твоей через плечо, гандон обоссаный!        Вару почему-то насупился и отвернулся. - Ладно уж. - Вновь не обратив на очкарика никакого внимания, Ромео сложил заказ в красивую коробочку и обернул заранее заготовленной лентой. - Я побежал, и тебе удачи, Феликс, ду-шеч-ка! Потом расскажу как всё прошло! Последние его слова унёс прохладный ветер. Ушёл, и слава Богу. Скоро Феликс пойдёт домой, без задних ног отсыпаться, и приснится ему сон про работу, а когда проснётся - он снова пойдёт на работу. Уф. - Может, отдохнёшь, перекусишь? Ты с самого утра ничего не ел. Не надо так себя перетруждать, я справлюсь до закрытия, хорошо? - Фаина смерила Феликса обеспокоенным взглядом.       Тот только кивнул устало, взял самсу из холодильника, на скорую руку разогрел и поплёлся к столикам. Вару всё ещё сидел там, и Феликс подсел к нему, не имея на то причины. Просто, ну, раз он сидит, значит сесть за другой столик будет просто невежливо, верно? Вот только зачем парень так долго остаётся там, не Феликса же ждёт. Давно мог бы уйти. Сказать об этом у баристы сил не осталось.               Вару уже долгое время что-то упорно рисовал на салфетке, но, когда парень заметил приближающегося к нему Феликса - смял листок и быстренько спрятал в карман. Бариста не стал его расспрашивать, он просто хотел посидеть, поесть и отдохнуть, пускай и молча.        - Чё это у тебя? - Вару наконец подал голос, указав на Феликсов завтрак/ужин. - Списанка. - Просрочка! - Нет, её можно есть. Продавать нельзя. - Феликс не отреагировал на подначивание собеседника. - Какой ты сегодня скучный. - Угу. - Феликс помедлил. - Хочешь, и тебе принесу? - Не нужны мне твои подачки, могу сам купить. Если захочу. - А очки себе купить ты не хочешь? - Да отъебёшься ты от меня уже, аль нет? - Вздохнул кудрявый ждуля. Потом отвернулся, изображая непонятную эмоцию. - Родители мои финансы под контролям держат. Только на нужное. - Твоё здоровье - это не нужное? - Как видишь - нет! - Вару всплеснул руками. - Блин, ну. Если я начну объяснять это будет выглядеть как нытьё эмо-школьницы с подводкой. - Расскажи, пожалуйста. - Феликс решил попробовать использовать тактику вежливости и прямоты. Возможно, так Вару откроется ему охотнее. Не то, чтобы он к парню какие-то клинья подбивал, или хотел инфу надыбать для шантажа, или ещё чего. Просто… хотелось. Сейчас Феликс не давал себе отчета о том, зачем. - Г-х, ну, в общем… Батя у меня военный. В своих кругах важный перец, где - не скажу, это не для твоих ушей дело. И естессно он хотел бы, чтоб наследник всего мешка с говном, который он накопил за эти годы, пошёл по его стопам. Тем более, наследник долгожданный, мамка долго не могла родить, но это не суть. - А ты по стопам не пошёл? - Конечно я не пошёл! Я чё дебил, реверансы эти отплясывать в кадетке! Потом хуярить на передовую и зарабатывать там инвалидность, ага, держите карман шире. Я пока что не хочу, чтоб мне мозги в коробку затолкали. А спермодонор мой говорит, что слишком разбаловали меня блага цивилизации. Ишь ты, бумагу он захотел трёхслойную. Хах! Возникла небольшая пауза, когда Вару толи выдохся, толи осознал, что ушёл в слишком эмоциональные детали, и решил себя придержать чуть-чуть. - А мама? - Не унимался Феликс. - Мама, а что мама? - Вару подложил кулак под щёку в раздумьях. - Она жалкая женщина. За свою жизнь я сам несу ответ, и если я помру помойной крысой на свалке, значит я так решил. Если бы Феликсу пришлось считать, сколько раз ему за этот день приходилось закатывать глаза - получилось бы не больше десяти, но всё равно много. - Не помрёшь ты. Есть много разных других замечательных профессий. Это же здорово, что ты выбираешь свой путь! - Нет у меня пути, Феликс! В лучшем случае я сторчусь, если даст Бог мне в этой жизни попробовать вещества. - А ну перестань! Жар спора накалялся так, что заготовки круассанов в морозилке испеклись. - Даже если твои родители не справились лучшим образом, они бы всё равно не хотели видеть, как ты рушишь свою жизнь. - Ты вообще не слушал, да? Насрать мне на то, что они хотят! - Это ужасное отношение к тем, кто тебя растил, учил ходить и держать ложку! Я не говорю, что они правы. Но, учитывая то, что ты одет, обут, и до сих пор сидишь здесь - они не желают тебе зла. Стоило бы проявить чуток уважения! - “Уважение”! Говоришь как семейный психолог, как сектант! Знал же, что не поймёшь нихера. - Не пойму. - Феликс закинул в рот последний кусок самсы, вкусная серединка была уже съедена, и осталась только сухая корка. Её хруст знаменовал окончание беседы, которую, кажется, никто уже не хотел вести. - Ну, и иди ты. - Вару свой напиток прикончил ещё час-другой назад, так что ему в глотку засунуть было нечего, по крайней мере на данный момент. Сидели молча. - Слушай. У тебя вон там значок на сумке. Что это? Феликс поинтересовался больше утвердительно, указывая на интересный элемент декора. - Металлопокалипсис. Я его сам сделал. Ты что, не смотрел? - Нет, блин, смотрел, просто тупым притворяюсь. - Посмотри срочно, это обязательный мастхев! - Тавтология. “Мастхев” это же “обязательно иметь”, так что “обязательный мастхев” - как масло масляное. - Масло в жопе у тебя сейчас окажется. Когда закончится твоя смена? Я тя провожу до дома.               Феликс удивлённо вскинул брови.        - Да, вот так. А то маньяки ходят.                            ***                     А сейчас, давайте перенесём события на пять-шесть лет назад. Маленький Феликс гордо восседал на стуле в приёмной стоматолога. Обычно Феликс не боялся лечить зубы так же, как остальные дети - или же просто храбрился перед Францем, стараясь показать ему лучшую сторону себя. То есть, конечно он боялся, но в каком-то смысле эмоциональная встряска была ему приятна - сначала он весь день (а то и неделю перед процедурой, если о ней говорили заранее) трясётся, чуть не падает в обморок, почуяв специфичный запах стоматологии у входа, и на ватных ногах плетётся в кабинет, а потом пломба приятно ощущается на зубах, когда касаешься её языком, щека забавно потрескивается от заморозки, и Франц его успокаивает, хвалит, даже потом угощает вкусностями в награду за хорошее поведение, конечно, когда уже можно будет есть. Но в этот раз приятного чувства облегчения достичь не удалось - вердикт установили - казнь, то есть, установление брекетов. Франц уже чирикал о чём-то в регистрации, записывая воспитанника на удобный ему день посещения. Феликсу было говяно. Он старался отвлечь себя, сфокусироваться на окружающем мире, а не на страхах и переживаниях внутри. И неожиданно он услышал голоса из кабинета, совсем тихие, явно не предназначенные для него. Он бы не стал подслушивать, если бы не услышал своё имя, сказанное одной из дамочек. Вот теперь мальчик точно не смог бы устоять перед любопытством - вот он уже припал к двери как можно плотнее, изо всех сил впитывая информацию.              … его воспитанник, они всегда вдвоём приходят.       А-а, а я-то думала, кто это, вроде не отец, а с дядей-то нельзя.       Нет, он опекун по документам. Но получается как отец одиночка, я с ним общалась, ровный парень, его обстоятельства вынудили.       Это как же так?       А вот так, родители у малого алкаши были. Подробностей не знаю, но там, кажись, совсем плохо дело - их и лишили родительских прав, а дядя забрал ребёнка-то, усыновил. Ну и, растит теперь.       Господи, бедный мужик! Один растит, ещё и не своего. Намучался с ним наверное.       И ребёнок, я бы сказала, своеобразный. Ты думаешь, из таких родителей что-то получится? У него уже, говорят, в школе проблемы, ещё и со здоровьем теперь - ты же знаешь, сколько эти брекеты стоят.       Это верно. Вот у меня знакомый был, кредит брал на… Феликс отпрянул от двери, не стал дослушивать. Всё одно и то же. Вот если бы были они вдвоём, только он и дядя - всё было бы хорошо. Потому что Франц никогда не жаловался - после рабочего дня всегда выслушивал, что же такого важного Феликс хочет ему рассказать про своих новых друзей; не ворчал, когда просыпался посреди ночи, чтобы постирать грязную от рвоты кровать, когда мальчик травился; упорно, по десять раз объяснял новую тему, пока окончательно не дойдёт. Можно было увидеть на его лице морщины от усталости или тёмные круги под глазами, но осуждение - никогда. И если бы Феликс так и жил только с Францем, любящим, надёжным Францем, то век бы не знал печали, но увы: как и любому другому ребёнку, ему приходилось ходить в общественные места - сперва в садик, потом и в школу, на дополнительные занятия, кружки. И каждый раз он слышал от взрослых там одно и то же: бедный его дядя, какая же этот мальчик ноша для него. - Ну что, волосы седые ещё не выросли? - Шутливо спросил Франц, когда вернулся забрать мальчика и пойти вместе наконец домой. - Это ещё не всё, мы сюда вернёмся, в следующий вторник, готовься морально. - Дядя, а брекеты это правда очень дорого? - Спросил мальчик виновато. - А ты что, хочешь стать зубным врачом? Не бойся, тебе не придётся спускаться в шахту, чтобы добыть металл для брекетов. - Улыбнулся старший. Ребёнок чуток подумал, и затем выпалил. - Когда я вырасту - я заработаю много-много денег, и всё тебе верну! Всё, что ты потратил на меня верну. Обещаю!        - Ты, давай, голову свою не забивай этим. - Франц с недовольным видом потрепал ребёнку волосы. - Сейчас тебе надо думать об учёбе… и о своём поведении в классе с Галиной Ивановной. - Да ничего я не сделал! - Феликс очень обиделся, что его светлые порывы свели к нравоучению. - Там вообще само получилось! - Вот по дороге мне и расскажешь, как это оно так "само" у тебя опять получилось. Горе луковое. Феликс боялся зубных врачей. Но он никогда не кричал, не плакал и не устраивал истерик. Феликсу многое не нравилось - их с дядей маленькая старая квартирка, тот факт, что они не покупают новые, интересные вещи, никуда не путешествуют, не могут купить мороженое в парке. Ему не нравилось то, что он не может съездить на каникулы “к маме” или “к бабушке”, как другие дети, потому что его единственная семья - этот мужчина средних лет с усталым взглядом и смешными усами. Ему многое не нравилось, но он не возмущался, и не злился. Потому что злиться на свою жизнь означало быть недовольным всем, что Франц подарил ему. Дети могут злиться на своих родителей, говоря им что они “должны” что-то для них делать просто по факту рождения, но на Франца это не распространялось - Франц ничего никому не должен. Каждый новый прожитый день - это очередной подарок от него, на который неправильно злиться. Феликс понимал, как никто другой, ему нужно максимально облегчить жизнь своего покровителя. Поэтому Феликс никогда не должен злиться, не важно, насколько ситуация плоха - нужно на всё смотреть с позитивом, и стараться не злиться и не ныть, а пытаться всё исправить, с улыбкой на лице. Нельзя злиться.        *** На работе Феликс больше одного месяца не продержался. Откровенно говоря, он уже на третий день захотел уволиться, но упорно продолжал давать этому месту “второй шанс” каждый день, на протяжении месяца. Сыграло всё сразу - переработки, обиженный постоялец, в конце концов, личные предпочтения парня. Удивительно, но Вару начал написывать Феликсу иногда - вот это было самое странное новшество в его жизни. Стиль письма нового приятеля был максимально отталкивающим и рваным, внезапно, в три часа ночи, он мог написать “рожу побрей” и на развёрнутый ответ Феликса о том, что он, вообще-то, всегда бреется вовремя, не отвечать неделю. И потом, так и не ответив, он мог прислать видео танцующих фруктов на час, со скримером в конце, и сказать, что это их домашка. Феликс поначалу очень бесился с такого внимания, особенно когда посреди рабочего дня ему на телефон начинали приходить тонны сообщений п о о д н о й б у к в е, но вскоре, он привык. Удивительно, но привык. Внимание было приятно, даже если Вару вкладывал в него негатив, Феликс обиженным себя не чувствовал. Много чести - на Вару обижаться. Иногда приятель и в кофейню приходил - заказывал гляссе, сидел рисовал что-то на салфетках, но никогда не показывал - и оставлял после себя кучу оригами. Общались парни нечасто, парой фраз могли только перекинуться - ведь Феликс на работе. Такое общение их обоих устраивало - своеобразный “коворкинг”, где “воркает” только один. Наверно, Вару просто рядом живёт с этой кофейней, вот и повадился туда. Шут разберёт его. И вот сегодня (напоминаю, это был последний рабочий день Феликса перед увольнением) Вару написал “приду откушу тебе ухо не опаздывай”, что означало, что он встретит в конце последнего рабочего дня уже бывшего баристу у входа и проводит до двора. И Феликс его ждал. Они неловко поздоровались (точнее поздоровался Феликс, а Вару что-то на своём промямлил), и пошли в уже знакомую сторону. - Пс! - С хитрой лыбой, ничего хорошего не предвещающей, Вару как-бы наклонился к Феликсу, хотя тот был ростом выше. - Что? - Тебя-ж заебла эта работа, да? Хочешь отомстить? - Не хочу! - Феликс разозлился, понимая, к чему идёт дело. - Мне просто она не подошла, но я ни на кого зла не держу, понятно? - Жаль! - Вару не сдавался. - А ведь если у тебя остался ключик, мы могли бы сделать это место прекрасным. Кудрявый парень открыл набедренную сумку и продемонстрировал три баллончика с краской. В темноте было не разобрать, какого они цвета, но Феликс не сомневался, что там есть хотя бы один зелёный. - Нет у меня ключа! - Я даже эскиз наскетчил! - Не унимался Вару, пока в руке у него хрустел лист бумаги неизвестного происхождения. - Я назвал его… падение империи!        - Ну прекрати уже. Понятно, зачем ты меня позвал. Козлина. А ведь я для тебя…               Тут на Феликса нашло озарение - он вспомнил кое-что очень важное, и достал из своего кармана пачку банкнот.        - Вот! - Он протянул её Вару.        - Это что?        - Это тебе! Я посмотрел, сколько стоят линзы, которые тебе нужны - тут должно хватить. Бери, ты чего? Вару смотрел так, будто ему только что смертный приговор объявили. - Я их тебе не верну. - Не нужно, я на это и рассчитывал. Это, считай, подарок. Сам я тебе её не могу купить, я ведь не знаю, какая именно тебе нужна, вдруг ошибусь... - М-м. - Бери сейчас же! Не лежать же им. - Феликс ткнул купюрами парню в грудь, так что ему пришлось их взять, чтоб они не упали на снег. - А то я всем расскажу, что это ты взломал аккаунт историка, и делал у него в журнале исправления! Вару молчал. Непонятно было, куда он смотрит, вроде, куда-то вниз. Он отступил на шаг, второй, потом развернулся и молча пошёл быстрым шагом, даже побежал куда-то вбок, в подворотню. - Эй, ты куда? Нам же в другую сторону! - Но крики Феликса не были услышаны, и догонять парня он не стал - пусть идёт куда хочет. Даже спасибо не сказал. Ну ничего, как учил его дядя, добро надо делать не за спасибо, а от чистого сердца. Начал падать снег. *** Под весёлый звон связки ключей с кулоном Микеланджело (не художника, конечно) Вару поднимался по лестнице на пятый этаж. Он больше любил подниматься таким образом по двум причинам. Во-первых, лифт очень громко звенит, когда приезжает на место назначения. Это нехорошо, если, например, за тобой охотится шпион, или наёмный убийца - он сразу поймёт, на каком этаже ты находишься, и никакой тут тебе субординации. А ещё из дома лифт могут услышать родители, что маловероятно, но такая перспектива Вару тоже не воодушевляла. Вторая же причина заключалась в том, что поднятие по лестнице давало Вару драгоценное время на подумать и морально подготовиться к прибытию домой. А готовиться там было к чему. - Посмотрите на него, явился не запылился. - С кухни послышался гортанный рявк. - Ты где шлялся, гадёныш!? - Кололся и траву курил. - Вару не стал задерживаться, даже разуваться не стал - юркнул в свою комнату и сразу закрыл дверь на щеколду, которую пару лет назад сам прикрутил к двери - отец уж давно грозился её снять, но, видимо, кишка тонка. Из-за двери слышались ещё глухие отголоски голосов. - Жаловались на тебя, Вару. Ты можешь меня один день не позорить? Вару продолжал упорно игнорировать все посторонние звуки, он не за этим сюда пришёл, а вещи старые забрать. Парень давно основательно переехал в общагу, но что-то ещё оставалось здесь, то что Вару не спешил забирать. - Я за тебя возьмусь, ты у меня из дома, щенок, больше не выйдешь! - Дорогой, успокойся. - Да ты слышала… Так, надо сосредоточиться на поиске. “Куда я их положил”? Вару уже много месяцев не заходил в свою комнату, наверное поэтому она казалась такой незнакомой. Или же, по другой причине. Этого не стоит делать, Вару знал, это опасно, но всё же, он достал из сумки корригирующие очки. В дом блудный сын зашёл в нормальных, отец не увидит, а если что - он успеет быстро спрятать, так что, можно рискнуть. Парень достал своё сокровище из футляра. Футляры для лохов, поэтому он старался на людях его не показывать, как и салфетки для очков. Вару осторожно погладил оправу пальцем большой руки, ощущая какую-то нежность к этому предмету. Надел. Вот, теперь другое дело. Комната снова начала выглядеть так, как надо, как парень запомнил её. Как в беззаботном детстве. - Вару, поговори с отцом, тебя месяц не было! В детстве, где не кому было за него заступиться, а он сам был беззащитен. Сейчас у Вару есть куча примочек, щитов, защитных механизмов, и в руках и в голове, но в детстве у него была лишь маленькая, жалкая мечта. Мечта о том, чтобы кто-то подумал о его благополучии, а не только о том, что он может принести окружающим, когда вырастет. Чтобы кто-то защитил его, или хотя-бы попытался. Позаботился. Сейчас же плод долгожданной заботы лежал у Вару на переносице. И теперь, когда наконец его мечта исполнилась, парень чувствовал себя немного странно, подавленно - почему именно он, почему сейчас, что это значит вообще? Опоздал ты маленько, мой рыцарь, лет на десять опоздал. Это ощущалось как издёвка, как подарочная игрушка на десятилетие, когда тебе уже двадцать - да, я её хотел, но уже не надо, давно не надо, и теперь это горько. Хотя, вместе с этим, Вару ощущал в груди щемящую нежность. Переизбыток необычных, странных чувств был скорее неприятен, как бодрящий, но, сука, очень горький кофе. Через очки Вару разглядывал свой “старый” мир - мир в котором он жил. Смотрел на расписные обои, рисунки на стенах, тетради и простыни. Но теперь всё было другим, потому что теперь каждый объект перед глазами, каждая деталь, что имела цвет, каждая соринка - была отражением заботы о нём. Он будто смотрел на новый, неизвестный мир, наполненный любовью. Мир, который Феликс ему подарил.