The Light More Beautiful

Работать с Поттером, мягко говоря, интересно. Они не скрывают свои отношения, но Драко все еще старается не выставлять их напоказ. Он считает, что важно разделять работу и личную жизнь, поддерживать постоянную атмосферу профессиональной сдержанности на рабочем месте. У Поттера, очевидно, другие взгляды на этот счет. Он ведет себя прилично, по крайней мере, пока он и Драко преподают тактическую магию. Но в остальное время все дозволено. Сегодня он, кажется, ведет себя пристойно, по крайней мере, в понимании Драко. То есть он поддерживает свой обычный уровень наглости и нелепости, но при этом держит руки при себе. — Ты напеваешь Bad Romance? — спрашивает Поттер, сидя на краю рабочего стола Драко. Драко уже смирился с тем, что стол приходится держать свободным, потому что Поттер всё равно будет там сидеть, нравится это ему или нет. — Отвали, — говорит Драко, не отрываясь от работы. — Это хорошая песня. — Я знаю, что хорошая, — отвечает Поттер. — Просто я не ожидал, что ты ее знаешь. — Пэнси, — говорит Драко. Поттер наклоняет голову набок, наблюдая за ним. — Ты не собираешься продолжать? Ты как раз дошел до самого интересного момента. Драко бросает на него сердитый взгляд. — Давай же, Малфой, — говорит Поттер, наклоняясь, чтобы ткнуть его в ребра. — Продолжай. — Отвали, — снова говорит Драко, отмахиваясь от его руки. Вот и закончилось приличие Поттера в отношении рук. — Ну же! — Поттер соскальзывает со стола, хватает его и втягивает в какое-то неловкое, шаркающее подобие танца, которое в основном состоит из движений бедрами и хватания за задницу. К ужасу Драко, он начинает громко распевать слова песни. Драко думает, что он ужасно коверкает текст, пока не понимает, что Поттер просто придумывает текст на ходу. Про них двоих. И, ну, это уже просто неподобающе. — Прекрати! — говорит Драко, пытаясь оттолкнуть Поттера. Ему с трудом удается не засмеяться, но он знает, что если он это сделает, это только подстегнет Поттера. — Ты даже не правильно поёшь, — ему не удается отцепить его. Мерлин, Поттер как осьминог. Осьминог с ужасным голосом, отсутствием чувства ритма и несколько пугающим чувством юмора. Драко наконец заставляет его замолчать, засовывая язык ему в рот, и, к счастью, Поттер больше заинтересован в поцелуях, чем в продолжении своих нелепых придуманных текстов. — Мерлин, — говорит Уизли у двери. — Очевидно, я пришел не вовремя. Драко отталкивает Поттера, который все еще отказывается отпускать его, и Уизли выглядит слишком довольным. Он прислоняется к дверному косяку и не делает ничего, чтобы помочь Драко. — Ты мог бы помочь мне, знаешь ли, — говорит он, безуспешно пытаясь оторвать руку Поттера от своей задницы. — Да, я так не думаю, — говорит он. — Ты сам в это вляпался, приятель. Ты же знал, на что шёл, когда начинал с ним встречаться. — Тоже мне, напарник, — ворчит Драко. — Привет, Гарри, — говорит Уизли. — У меня тут кое-какие новые данные по делу, которые нужно с ним обсудить, а потом вы двое можете вернуться к своим извращенным сексуальным играм. — Мы не занимаемся никакими извращенными сексуальными играми, — протестует Драко, пока Поттер отпускает его и снова садится на рабочий стол. Поттер хихикает, и Драко хмурится на него. — Ну, я точно нет. Чёрт знает, что он тут пытался устроить. Я пытаюсь работать. — Ага, если ты это так называешь, — вздыхает Уизли. — Я быстро, чтобы вы могли вернуться к… — он машет рукой. — Что бы это ни было. Я не хочу знать. Слушай, ты в курсе, что Пирсон вчера вечером заходил в Кэмпбелл и Коллинз? Драко подавляет волну раздражения, которая поднимается в нем. Они с Уизли провели еще две ночи, наблюдая за магазином, собирая информацию о том, как ведут себя его посетители. Они рассчитали время, пароль, секретный стук. Они готовились к тому, что Драко пойдет внутрь, и когда они запросили разрешение, им отказали. Похоже, пресса наконец-то узнала о возвращении Драко. «Слишком рискованно», — сказал Робардс. Слишком велика была вероятность, что Драко раскроют как аврора. Поэтому вчера вечером Пирсон пошел в магазин вместо Драко, и что раздражало его еще больше, так это то, как чертовски хорошо Пирсон играл свою роль. Просто сменив одежду и нанеся несколько зелий на волосы, лицо и глаза, он превратился из респектабельного, честного аврора в жалкого, зависимого от зелий калеку. Сальные и грязные волосы, темные круги под покрасневшими глазами. Бледная, впалая кожа. Даже манеры были отточены до совершенства: нервное потирание рук, сутулые плечи, вздрагивания при каждом резком звуке. Драко очень не понравился Пирсон в тот момент; ему никогда не нравилось, когда кто-то в чем-то лучше него. Драко хорош в роли надменного чистокровного, окунающего свои изящные пальчики в темные искусства. Всего за несколько минут Пирсон стал тем наркоманом, от которого большинство людей отворачивались и делали вид, что его не существует. — Он в Святом Мунго, — говорит Уизли. — Гермиона только что связалась со мной. Она, Кларк и Элис взяли его дело. — Что? — это не то, что Драко ожидал услышать. — Они все еще выясняют, что именно произошло, но его накачали Поцелуем Дьявола. Его поймали при попытке проникновения в архив сегодня рано утром, когда он пытался украсть материалы дела. Он не говорит, что именно он пытался взять. Они подключают целителя разума, потому что Кларк считает, что его подвергли заклинанию Обливиэйт, а он обычно не ошибается в таких вещах. — Если его накачали, когда он проникал в Кэмпбелл и Коллинз, почему меня не уведомили об организации рейда? Похоже, это именно те доказательства, которые мы ждали, — говорит Драко. — Нельзя, — вздыхает Уизли. — Они отправили группу наблюдения, чтобы следить за магазином, а пока мы собирали оперативную группу, все уже вычистили. — Чудесно, — сказал Драко скрещивая руки и приваливаясь к своему рабочему столу. — Значит, мы вернулись к началу. — Да, похоже на то, — говорит Уизли. — В любом случае, Робардс начал уведомлять авроров, и я хотел, чтобы ты узнал об этом от меня. Ты же знаешь, как здесь работает сарафанное радио. — Ясно, — говорит Драко с мрачной гримасой. — Не волнуйся, — говорит Уизли, хлопая Драко по плечу. — У меня есть еще пара зацепок, которыми мы занимаемся. Я дам тебе знать, если что-то прояснится. — Спасибо, — говорит Драко, когда Уизли поворачивается, чтобы уйти. — Итак, — говорит Поттер, цепляясь пальцами ремень Драко и притягивая его к себе, как только дверь закрывается. — Насчет этих извращенных сексуальных игр, которыми, как ты утверждаешь, мы не занимаемся… Драко тяжело вздыхает. На мгновение задумывается о том, чтобы уйти пораньше и отправиться домой, чтобы переспать с Поттером. Но нет. Учитывая, что он уже сбегал пораньше ради этого на этой неделе, да ещё и предстоящий праздничный хаос, он начинает отставать от работы. Нужно постараться доделать хоть что-то сегодня. — Полчаса, — умоляет он. — Держи руки при себе и дай мне поработать полчаса, а потом я твой на всю ночь. — Ещё разок… — говорит Поттер, целуя его в губы и сжимая его задницу, пока Драко не вырывается. — Ладно. Чем-нибудь могу помочь? В итоге Драко дает Поттеру свои волшебные очки. Так пойдет быстрее, если ему не придется постоянно их снимать и надевать. Он ставит таймер на двадцать минут, что вполне укладывается в рамки безопасности, чтобы избежать головной боли, и продолжает разбирать свой дезиллюминатор, передавая каждую деталь Поттеру для осмотра. Он не утруждает себя подробными инструкциями о том, что искать; когда тонкая магия идет не так, это обычно бросается в глаза. Они работают в полном согласии и быстро входят в ритм. — Думаю, это сломано, — говорит Поттер, держа в руке шестерню. Драко берет у него очки и надевает их на голову, чтобы осмотреть деталь. Конечно же, это и есть проблема. Заклинание разрушилось: вместо глубокого ровного синего цвета оно искрит и трещит. Ещё хуже — испорченное заклинание перепуталось с другими. Драко придется все зачистить и переделать. Он откладывает ее в сторону со вздохом. Он займется этим завтра. Он быстро бросает взгляд на Поттера, прежде чем снимает очки. Тьма, витающая в его магии, начала немного отступать. Интересно, как за несколько раз, что он видел её, эта тьма то усиливается, то утихает в зависимости от фаз луны. Интересно, знает ли об этом Поттер. Драко ничего об этом не говорит. Может, упомянет ближе к новолунию. А пока он снимает очки и протягивает Поттеру руку. — Пошли, — говорит он и ухмыляется Поттеру. — Думаю, ты вел себя хорошо достаточно долго, — он берет Поттера за руку и переплетает их пальцы. — Пойдем домой.

***

— Десять кругов. Бегом, — говорит Поттер, когда они заканчивают урок. Стажеры срываются с места и бегут, а Поттер и Драко направляются в раздевалку, чтобы принять душ. Драко снимает с себя потную одежду, заходит в душевую кабинку, включает воду и начинает смывать усталость дня, пока Поттер включает свой душ в соседней кабинке. Драко слегка наклоняется, замечает ноги Поттера и ухмыляется. Поттер вздрагивает, когда Драко заходит в душ к нему, обнимает его и притягивает к себе. — Мы не можем, — бормочет Поттер в губы Драко, когда тот целует его. — Нет времени. Макинтайр никогда не тратит больше, чем двенадцать минут. — Тогда поторопимся, — говорит Драко. Он опускается на колени и берет член Поттера в рот. Поттер ещё не успел полностью возбудиться, и Драко крепко обхватывает его губами, чувствуя, как тот твердеет и увеличивается у него во рту. — О, черт, — стонет Поттер, запустив пальцы в мокрые волосы Драко и подталкивая его. — Ладно, да. Спешка не будет проблемой. Драко в ответ издает тихий стон и сосёт сильнее. Он использует все трюки, которые успел узнать о Поттере за последние две недели, что они проводят в постели друг у друга. Он проводит языком по нижней стороне члена, позволяя головке тереться о нёбо, и слушает, как Поттер задыхаясь стонет над ним. Ждет, пока стоны Поттера не достигнут пика, и отрывается, заменяя рот рукой. — Драко, я сейчас… — Знаю. Давай, — говорит Драко. — О, боже мой, — говорит Поттер, моргая, чтобы убрать воду из глаз. — Ты… — Давай, сделай это, — говорит Драко, держа Поттера за бедра, наклоняется, чтобы дразняще лизнуть кончик его члена. Откидывает голову назад и встречается с ним взглядом. — Я хочу, чтобы ты кончил на меня. — Малфой, — стонет он, запрокидывая голову, пока Драко продолжает ласкать его. Рот Гарри приоткрывается, он задыхается, когда его тело напрягается, и он кончает длинными белыми полосами на губы и подбородок Драко. Драко помогает ему пережить оргазм, а потом, удерживая с ним зрительный контакт, нарочно облизывает нижнюю губу. Поттер рывком поднимает его на ноги, прижимает к стенке душевой кабинки и целует его глубоко, размазывая сперму между их губами. Это грязно и восхитительно. Мерлин, Драко обожает этого мужчину. Он бы с радостью продолжил его целовать, но время на исходе. Он с неохотой отталкивает Поттера и проводит рукой по лицу. Поттер смотрит на пол. — Извини, я хочу отсосать тебе, но я пожалею, если встану на колени, — он поворачивает Драко в своих объятиях, прижимается к его спине. — Как насчет этого, — говорит он, протягивая руку, чтобы ласкать член Драко. Драко откидывает голову на плечо Поттера, и тот целует его в шею. — Думаю, это сносно, — говорит он. — Всего лишь сносно? Придурок, — говорит Поттер и щипает его. — Ты несёшь чушь, и сам это знаешь. Скажи мне, что я хорош. — Я скажу тебе, что ты королева Франции, если ты хочешь это услышать, только продолжай, — отвечает Драко. Поттер добавляет в конце каждого движения лёгкий поворот, и это сводит Драко с ума. — Во Франции нет королевы, — говорит Поттер. Его рука замирает. — На самом деле, у них очень давно нет королевы. — Я не обязан следить за тем, у кого что есть. У нас есть королева, почему у них не может быть? — он толкает бедра вперед, прижимаясь к руке Поттера. — Почему ты остановился? — Да, нет, это как бы важно, — сказал Поттер, полностью убирая руку, что было полной противоположностью того, чего хотел Драко. — Как ты мог не знать, что во Франции нет королевы? — У других стран есть королевы. В Бельгии, по-моему, есть. Франция и Бельгия вроде как рядом. — О боже, — сказал Поттер. — Ты же не хочешь сказать, что путаешь Францию и Бельгию? Потому что я начинаю за тебя волноваться. — Нет, я имел в виду, что они географически рядом. И вообще, в Бельгии тоже говорят на французском, разве нет? — В некоторых частях. В основном на юге, насколько я знаю. Честно говоря, Драко всё равно. Единственное, что его волнует, это то, что рука Поттера больше не на его члене, и он понятия не имеет, как они вообще начали говорить о чёртовой Бельгии, когда должны заниматься сексом. — Можно узнать, какого хрена мы обсуждаем правительства и географию, когда ты должен дарить мне оргазм? Напоминаю, у нас ограничено время. — Гермиона права, — сказал Поттер, снова начиная ласкать член Драко. — В волшебном образовании серьёзные пробелы. Они едва успевают. Драко кончает, дарит Поттеру быстрый поцелуй и только успевает вернуться в свою душевую кабинку, когда дверь открывается, и тяжёлые шаги Макинтайра пересекают комнату. В соседней кабинке выключается вода, и Драко слышит, как Поттер вытирается полотенцем. Он улыбается и начинает намыливаться.

***

Платформа 9 ¾ наполняла сердце Драко сладкой ностальгией. Это место он всегда ассоциировал с волнением от предстоящего учебного года и с уютом возвращения домой, с возможностью увидеть друзей и родителей после долгой разлуки. Это то, что осталось совершенно незапятнанным войной. Гарри прыгает от волнения, как первокурсник, впервые отправляющийся в Хогвартс, пробираясь сквозь толпу родителей на платформе, его рука в перчатке переплетена с рукой Драко. Он тянет его за собой, мечется туда-сюда в поисках лучшего места, чтобы увидеть Тедди, когда тот приедет. Всю неделю он почти ни о чем другом не говорил, кроме как о встрече со своим крестником, и его волнение было заразительным. Драко уговаривает его отойти в сторону. Рядом была скамейка, на которую, как он надеялся, сможет уговорить Поттера присесть, пока не придет поезд, но свисток прорезал воздух прежде, чем он успел это сделать. — Он здесь, — говорит Поттер и улыбается Драко, прежде чем снова взять его за руку и потащить в толпу, когда Хогвартс-экспресс прибывает на станцию. Платформа погружается в радостный хаос, когда ученики начинают выходить из поезда, повсюду раздаются крики, смех и приветствия, семьи воссоединяются на праздники, друзья прощаются и обещают написать совами. Поттер встаёт на цыпочки, вытягивает шею и пытается смотреть во все стороны одновременно. — Гарри! Драко поворачивается и видит мальчика, несущегося к ним на полной скорости. — Тедди! — восклицает Поттер, раскрывая объятия как раз вовремя, чтобы Тедди так сильно врезался в него, что он отшатнулся назад. Они крепко обнимаются, и волосы Тедди меняют цвет с ярко-бирюзового на буйно вьющийся тёмно-синий, почти точно посередине между его прежним цветом и цветом волос Поттера. Драко оглядывает его. Он не особо впечатлен внешним видом мальчика: странные волосы, рваные джинсы и поношенное черное пальто поверх черного джемпера, потертые черные ботинки болтаются на лодыжках с развязанными шнурками, и, Мерлин, этот нынешний модный тренд на новую одежду, которая выглядит старой, просто абсурд. Но Тедди выглядит невероятно счастливым, увидев своего крестного, и Драко полагает, что остальное не имеет значения. Поттер берет Тедди за плечи и отодвигает его, нарочито осматривая его с ног до головы. — Ты вырос на два дюйма с сентября, — торжественно произносит он. — Нет, — говорит Тедди, вырываясь из хватки Поттера. — На два дюйма минимум, — настаивает Поттер, взъерошивая ему волосы. — Если так пойдет дальше, ты станешь выше меня. А я не могу быть ниже своего крестника. Это вообще никуда не годится. — Ну, я же не виноват, — повторяет Тедди, приглаживая волосы. Кажется, он впервые замечает Драко. — Ты Драко? Мой дядя. — Двоюродный, да, — отвечает Драко, протягивая руку. Тедди полностью игнорирует ее и бросается обнимать Драко. — Да, эм, — говорит Драко, неловко похлопав Тедди по спине. — Привет. — Извини, — говорит Поттер, выглядя крайне довольным. — Надо было тебя предупредить. Тедди — любитель обниматься. — Даже не представляю, у кого он этому научился, — сухо замечает Драко, когда Тедди, наконец, его отпускает. — Ну что, идем? — спрашивает он. — Я не хочу опоздать, а то хорошие места займут. Поттер устроил для них троих поход на матч по квиддичу сегодня. До января у национальных команд игр нет, но две местные команды играют сегодня днем. По словам Поттера, Тедди буквально помешан на квиддиче. Ему все равно, кто играет — он с радостью смотрит любые матчи. — Все будет в порядке, — заверил его Поттер. — У нас почти час в запасе. Где твой сундук? Я уменьшу его, чтобы нам не пришлось заезжать домой. На матч они прибывают почти за пятьдесят минут до начала, так что им достаются отличные места в верхней части трибун. Тедди болтает всю игру, вообще не умолкая, но чередует комментарии о происходящем на поле с рассказами Поттеру о своих уроках, друзьях и маленьких повседневных приключениях, из которых состоит его жизнь в Хогвартсе. Поттер кивает, иногда делится какой-нибудь историей из своей юности, а порой привлекает Драко к короткому анализу какого-нибудь маневра одного из игроков на поле. Но по большей части Драко просто сидел и наблюдал, и он был доволен этим. Видно, как сильно Тедди обожает Поттера, а Поттер, в свою очередь, души в нем не чает. Они могут и не быть кровными родственниками, но они без сомнения семья — в каком-то смысле даже больше, чем семья. Они буквально светятся от счастья, просто находясь вместе. У Драко никогда не было такой связи ни с одним из его родственников. После матча они все вместе аппарируют обратно в дом Поттера. — Почему бы тебе не отнести свой сундук к себе в комнату? — предлагает Поттер, возвращает сундук Тедди к нормальному размеру и накладывает на него Вингардиум Левиоса, так что он парит в нескольких футах от пола. — Хорошо, — говорит Тедди, хватает свой сундук за ручку и направляется к лестнице, поднимаясь по ступеням бегом, пока сундук подпрыгивает за ним. — И не дай ему удариться о… — сверху раздается громкий глухой звук, и Поттер, вздыхая, заканчивает, — …стену, — он качает головой. — Каждый раз. Наверное, опять вмятину в штукатурке оставил. Он всегда оставляет вмятину в штукатурке. Понятия не имею, почему я продолжаю это чинить. — Твой безграничный гриффиндорский оптимизм? — предполагает Драко. Поттер закатывает глаза. — Ага, должно быть, он, — сверху раздается громкий грохот. — В любом случае, у меня, вероятно, будет полно дел в ближайшее время. Он со мной до Рождества, а потом он поедет к Андромеде. Сердце Драко сжимается при мысли о четырех днях без Поттера. — Понятно. Ну, ты знаешь, где меня найти, — он наклоняется для поцелуя. — Хорошо проведи время с Тедди. — Я хотел спросить… — начинает Поттер, внезапно выглядя нервным. — Я знаю, что мы вместе всего несколько недель. Но я надеялся, может быть, если у тебя нет других планов… В общем, я поговорил с Молли и Артуром, и они пригласили тебя провести Рождество с нами в Норе. — Родители Уизли пригласили меня на Рождество? — повторяет Драко. — Ну да. В смысле, ты важен для меня. А я важен для них. И я просто подумал, что было бы здорово, если бы все важные люди в моей жизни собрались вместе на Рождество. Драко хмурится. — Это какая-то оборотническая заморочка? — Нет, не думаю, — говорит Поттер. — Скорее… Ну, у меня не так много семьи, поэтому для меня это очень важно. Не то чтобы я уже считал тебя семьёй, мы ведь только начали встречаться, и, боже, я сказал «уже», как будто это вопрос времени. Не то чтобы я не думал, что это вопрос времени, просто пока слишком рано об этом думать, правда? И я ужасно всё формулирую. Прости, мне стоило подготовиться. Просто… это же Рождество, понимаешь? И мне бы очень хотелось провести его с тобой. Драко улыбается, отчасти потому, что ему всегда нравилось видеть Поттера смущенным и выбитым из колеи, независимо от повода, а отчасти потому, что его сердце замирает от осознания того, что он важен для Поттера — Я приду, — говорит он. — Напиши мне совой, когда определишься со временем. И если нужно что-нибудь принести. Он уже сейчас нервничает, но готов пережить хоть тысячу Рождеств в кругу семьи Уизли, лишь бы снова увидеть такую улыбку на лице Поттера. Он притягивает Драко для еще одного поцелуя, который начинается как короткий прощальный поцелуй и каким-то образом переходит в страстный, включая блуждающие руки Поттера. — Фу, какая гадость! Драко отпрыгивает назад, но Гарри смеется и снова притягивает его для еще одного быстрого поцелуя, прежде чем снова повернуться к Тедди. — Еще несколько лет, и ты не будешь считать поцелуи чем-то ужасным, — говорит ему Поттер, и Тедди закатывает глаза. — Я никогда не перестану считать, что твои поцелуи с кем-либо отвратительны, — заявляет он и бросает взгляд на Драко. — Без обид. Драко вспоминает, как сам в этом возрасте приходил в ужас, когда видел, как его родители целуются. — Без обид. У Поттера появляется эта ухмылка, которая означает, что он сейчас будет немного придурком. И прежде чем Тедди успевает отреагировать, Поттер ловит его в захват и громко чмокает в макушку, пока Тедди возмущается со всем негодованием, на которое способен подросток и вырывается. — Уф, — говорит он и окрашивает свои волосы в болезненно-зеленый цвет. — Ты ужасен, и я не могу поверить, что мы родственники, — он подозрительно смотрит на Поттера, словно ожидая, что его снова схватят и заставят претерпеть унижение второго поцелуя. — Когда ужин? Я умираю с голоду. — Не драматизируй, я бы никогда не дал тебе умереть с голоду, — отвечает Поттер, направляясь на кухню. — Я напишу тебе совой, Драко. Драко шагает в камин под звуки спора Поттера и Тедди о том, какую пасту им приготовить на ужин. Драко вздыхает, оглядывает свою квартиру и уже скучает по Поттеру. Впереди четыре долгих и одиноких дня до их следующей встречи. Даже ближайшие двенадцать часов кажутся невыносимыми — он уже привык каждую ночь засыпать рядом с Поттером. Но, с другой стороны, теперь у него есть чем заняться. Он, скорее всего, проведёт каждую минуту до Рождества, волнуясь о том, как проведёт его с Уизли. Джинни и сам Уизли проблемой не будут. И Гермиона, пожалуй, тоже. Ну и, конечно, сам Поттер. И Тедди. Но насчет остальных он не так уверен. А их много. Он снова вздыхает. О да. Это будет весело.

***

Драко собирает свои вещи и еще раз проверяет, всё ли на месте. Поттер заверил его, что он не обязан приносить подарки всем, но он выбрал хорошую бутылку вина для Молли и Артура, завернул старую и редкую книгу, написанную Адой Бриджертон, которая помогала основать больницу Святого Мунго, для Грейнджер, и он сделал вторую пару своих очков, обнаруживающих магию, для Джорджа. Они не такие чувствительные, как его собственные, но большинство разработок Джорджа для Всевозможных волшебных вредилок не столь сложны, как изобретения Драко. Тедди получит книгу по стратегии квиддича, поскольку тот упоминал о своем желании попробовать попасть в команду Хаффлпаффа в следующем году. А для Уизли он нашел волшебные шахматы, которыми пользовался еще в Хогвартсе — в этой версии фигуры представлены в виде драконов, а не людей. Это должно положить конец мошенничеству Поттера; драконы не используют оружие. Драко об этом ему не сказал — любопытно, сколько времени займет у Поттера поиск лазейки. Ему немного не по себе от того, что все его подарки — либо вещи, которые он нашел в поместье, либо сделал сам. Но, как ему кажется, для семьи Уизли гораздо важнее забота и внимание, а не потраченные деньги. Это кажется немного странным, потому что Драко никогда не использовал такой подход к дарению подарков. Чтобы уравновесить это, Пэнси получила небольшой флакон чертовски дорогих духов, а Луне он отправил разноцветный шелковый шарф. Люси все еще дуется в своем уголке из-за того, что ее заставили заняться доставкой. Драко еще раз проверяет подарки в сумке. В последний момент он вынимает подарок для Поттера и откладывает в сторону — ему кажется, что лучше вручить его лично. Он глубоко вздыхает, бросает горсть пороха в камин и выкрикивает: — Нора! И ступает в атмосферу радостного хаоса. Он едва успевает поставить ногу на пол, как его почти сбивает с ног маленькая рыжеволосая девочка, которая гонится за другой девочкой с таким же цветом волос. Обе громко визжат, а за ними несется мужчина с рыжими волосами и очками в тонкой оправе. Он кажется смутно знакомым — очевидно, один из братьев Уизли, вероятно, учившийся в Хогвартсе в одно время с Драко. Придется выучить их имена, иначе он точно запутается. — Привет, Малфой, Гарри на кухне! — бросает через плечо мужчина. Это было бы полезно знать, если бы Драко хоть представлял, где находится кухня. Но вокруг стоит оглушительный шум, и он понятия не имеет, как ему здесь вообще вписаться. В голове мелькает соблазнительная мысль вернуться обратно через камин и укрыться в тихом уединении своей квартиры. Единственное, что его останавливает, — это то, что иногда ему приходится два или три раза пытаться правильно произнести адрес своего камина, в котором нет ни одной гласной. К его огромному облегчению, Грейнджер подошла к нему с понимающей улыбкой. — Знаю, поначалу это немного ошеломляет, правда? — Немного? Она рассмеялась. — Не волнуйся, ты привыкнешь. Она взяла его за локоть и повела к огромной рождественской елке, чтобы он оставил свои подарки под ней, а затем знакомит его со всеми. В последнюю очередь они заходят на кухню, где Молли руководит Биллом, Уизли (которого Драко никогда не станет называть «Роном»), Одри и Гарри, который расцветает, увидев Драко. — Привет! — сказал он, наклонившись для быстрого поцелуя. — С Рождеством! Драко внимательно осмотрел его. На Гарри был зеленый шерстяной свитер с большой желтой буквой «H», вышитой спереди, поверх которого надет голубой фартук с оборками, а на руках — разномастные прихватки: одна в сине-белую полоску, а другая жёлтая в розовый горошек. — С Рождеством, — сказал он, улыбаясь. — Мне нравится твой новый образ. — Меня заставили работать, — сказал Поттер, бросив взгляд на Молли. — Не слушай его, — отзывается Молли, помешивая большую миску с пуншем. — Он сам вызвался помочь. И, здравствуй, мы рады, что ты пришёл. — Спасибо. Я, эм, я принес вам это, — сказал Драко, протягивая бутылку вина. — Спасибо, Драко, просто поставь её на тот стол. Гарри, пора доставать жаркое из духовки! Она выглядит более чем измотанной, и Драко не может ее винить, учитывая, какой масштабный ужин она готовит. Он оставляет бутылку там, где ему велели, и сбегает в гостиную, позволяет Грейнджер отвести его к свободному дивану и садится рядом с ней. На журнальном столике лежит стопка книг. Драко пробегает глазами по названиям. «Прикоснись ко мне: 101 распространенное любовное проклятие», «Собери воедино разрушенное: руководство целителя по устранению последствий неудачных любовных зелий» и «Осколки ваших разбитых сердец: долгосрочные эффекты отмены любовных чар». Ему не нужно гадать, что она по-прежнему глубоко погружена в то же самое дело, что и он. — Вы продвинулись? — не удержавшись, спрашивает он, указывая на книги. Грейнджер тянется и берет верхнюю книгу из стопки, открывает ее. — Нет, — перебивает Уизли, наклоняясь через спинку дивана, чтобы выхватить книгу из рук своей жены, и Драко смотрит за его спину, чтобы увидеть, что их с Гарри освободили от кухонных обязанностей. Поттер тепло улыбается Драко и коротко проводит ладонью по его затылку. — Нет, нет, нет, — продолжал Уизли. — Сегодня Рождество. Никаких разговоров о работе. Грейнджер переводит взгляд с них на Драко, а затем говорит ему: — Это довольно сложно. Может потребоваться некоторое время, чтобы объяснить. Драко окидывает взглядом остальную часть дома, полную рыжих волос, шумного веселья и чересчур большого количества маленьких детей, чтобы Драко чувствовал себя комфортно. — Мне очень интересно, — настаивает он и рад услышать, что в его голосе звучит лишь легкая нотка отчаяния. — Ну, мы добились некоторого прогресса с… — Гермиона, — простонал Рон. — Тихо, Рон, — сказала она, забирая у него книгу и отмахиваясь от него. — Я вежливо беседую с гостем. — Пошли, — сказал Поттер, беря Уизли под руку. — Я позволю тебе обыграть меня в шахматы. Это всегда поднимает тебе настроение. Гермиона смотрит им вслед, когда Поттер тянет Рона через комнату. — У него новая коллекция заколдованных мечей, да? — Боюсь, что да, — сказал Драко. На прошлой неделе они выходили в город с Пэнси, и Поттер напоил Драко чересчур большим количеством мартини только ради того, чтобы заполучить крошечные пластиковые мечи, которыми протыкали оливки. Драко в итоге напился гораздо сильнее, чем собирался, но ничуть не жалел об этом, потому что, когда они вернулись домой, Поттер выразил свою благодарность за «преданность делу» поистине щедрой дозой неуклюжего, но страстного пьяного секса. Она кивнула. — Я так и подумала. У него всегда такой взгляд, когда он собирается жульничать. Драко подумал о подарке Уизли, лежащем завернутым под рождественской елкой. — Пусть в последний раз насладится. Грейнджер посмотрела на него с подозрением. — Ты придумал, как его остановить? — Не совсем, — признался он. — Скорее, способ помешать ему это делать. Если только он не проявит исключительную изобретательность. А зная его, я бы не исключал такой вариант, но, по крайней мере, Уизли сможет сыграть пару партий, не опасаясь, что Поттер будет жульничать. Увидишь. А теперь расскажи мне о последних случаях Поцелуя дьявола, с которыми вы столкнулись. — Со вчерашнего дня формула снова изменилась, — говорит Грейнджер. В её голосе появляется деловая нотка. — Меньше побочных эффектов, сложнее обнаружить и труднее нейтрализовать. Нам посчастливилось заполучить образец вскоре после того, как они, по-видимому, внесли изменения, но он все еще анализируется, — она покачала головой. — Достать его почти невозможно, но сразу после внесения изменений кажется, что тот, кто его разрабатывает, становится немного неосторожным. В Святого Мунго начинают поступать новые пострадавшие, и одна-две дозы обычно попадают в руки авроров, — она тихонько смеётся. — Прости, я понимаю, что ты и так всё это знаешь. — В этом деле есть одна вещь, которая не укладывается в голове, — задумчиво говорит Драко. — В случае с другими незаконными зельями цель их создания — продавать отчаявшимся людям за баснословные суммы. Вся суть в получении прибыли. — А её сложно получить, если зелье практически недоступно, — соглашается Грейнджер, кивая. Она заправляет за ухо выбившуюся прядь волос. — Мы с Кларком обсуждали это на работе на днях. Элис считает, что зелье настолько мощное, что его разработчик раздаёт его только избранным, но я с этим не согласна. — Я тоже, — сказал Драко. — Это не работа человека, у которого есть хоть какая-то совесть. Грейнджер поморщилась. — Тут ты прав, — её брови сдвигаются, а выражение лица становится задумчивым. — Нам стоит организовать собрание, — говорит она. — Собрать всех авроров и целителей, которые с этим работали, чтобы они вместе обсудили все, что у них есть на данный момент. Возможно, что-то важное, какой-то упущенный нюанс всплывёт в процессе. Пока что в основном только мы с Роном обмениваемся информацией, но если собрать всех вместе, это может оказаться полезным. Драко кивнул в знак согласия. — Поговори со своим начальством, я улажу вопрос со своим, и мы что-нибудь придумаем. Они беседуют ещё некоторое время, и Грейнджер подробно рассказывает о методах, которыми они пытаются обратить эффект Поцелуя Дьявола, пока ей не приходится вмешаться, когда Хьюго пытается взобраться на рождественскую елку. Несколько минут он сидит один и чувствует себя неловко, пока чей-то голос не выкрикивает его имя. Он оборачивается как раз в тот момент, когда Тедди с разбегу бросается к нему в объятия. На нем надет нелепый оранжевый свитер с большой бирюзовой буквой Т на груди, а волосы у него празднично красно-зеленые. — Привет, Тедди, — говорит он, похлопывая его по спине. — Хорошо провел время с Поттером? Тедди с восторгом начинает рассказывать обо всем, что он делал с Поттером, и через несколько минут его бабушка приходит его искать. Драко сразу узнает ее, хотя раньше они никогда не встречались. — О, — говорит он, вставая и протягивая ей руку. — Тетя Андромеда. Тедди и Поттер так много рассказывали мне о вас, я так рад наконец встретиться с вами. Общение с ней складывается неловко. Между Андромедой и Нарциссой осталось слишком много старых обид, которые так и не были заглажены после войны, и в первые же минуты становится ясно, что она прилагает усилия только ради своего внука. К концу их короткой беседы Драко ещё не завоевал её расположение, но ему кажется, что он сумел показать: он вырос в человека, который больше не является простым отражением взглядов своих родителей. После того как она уходит, чтобы поприветствовать остальных гостей, Драко сидит в одиночестве ещё несколько минут, прежде чем замечает, что Перси тоже один, и решает завести с ним разговор. Он, как и Драко, кажется наиболее комфортно чувствует себя на периферии всеобщего веселья (когда не бегает за своими маленькими дочерьми), и вместе они вооружаются большими стаканами Моллиного пунша, занимают тихий уголок и углубляются в долгий разговор о последних событиях в Министерстве. Они увлечённо спорят о достоверности слухов о том, что Кингсли Бруствер собирается вновь баллотироваться на пост министра, когда Молли зовёт всех к ужину. Драко оказывается за столом между Поттером и Джорджем. Тедди сидит по другую сторону от Поттера, и он настолько воодушевлён тем, что впервые ужинает за взрослым столом, что почти не замолкает. Поттер слушает его с добродушной терпеливостью, так что большую часть ужина Драко проводит за беседой с Джорджем и Анжелиной об их магазине. После ужина все принимаются за уборку. На кухне царит весёлая суета, все переговариваются и смеются, мешая друг другу, но всё же справляясь со своими задачами — кто-то убирает со стола, кто-то моет посуду, кто-то вытирает и расставляет её по местам. Драко неловко топчется в стороне, пока Артур не приглашает его в гостиную, где Перси и Одри уже заняты разбором подарков, сложенных под ёлкой, чтобы разложить их и подготовить к раздаче. Когда на кухне чисто, а десерт отправляется в духовку, все возвращаются в гостиную и рассаживаются по местам, Артур с большой торжественностью и воодушевлением начинает раздавать подарки. Драко беспокоился о своих собственных подарках, но они всем пришлись по душе. Грейнджер, Джордж и Тедди оценили свои подарки, но Уизли пришел в восторг, когда развернул свой новый шахматный набор, тут же встал и потряс им перед Поттером. — Никаких мечей! — воскликнул он, тряся коробку. Одна из фигур внутри издала небольшой рык. — Никаких мечей больше никогда! Драко получает от Джорджа и Анджелины целый набор товаров из Всевозможных волшебных вредилок (для вдохновения, как говорит Джордж), а от Грейнджер и Уизли — красивый кожаный блокнот и чернильницу из хрустального стекла. Поттер дарит ему кожаную мотокуртку с объяснением: — Ты все время пялишься на мою. И Драко не уверен, думает ли Поттер, что ему просто нравится куртка, или же он понял, что ему нравится именно куртка на Поттере, по крайней мере, пока он не наклоняется и не шепчет ему: — Думаю, пришло время тебе дать мне возможность любоваться тобой, — он подмигивает Драко. Последний раунд подарков оказывается целой кучей цветных свитеров с большими буквами на груди. У Поттера темно-сливовый свитер с буквой H, выполненной в королевском синем цвете. Он светится от радости, как ребёнок, обнимает Молли и тут же начинает стаскивать тот, что на нём, чтобы надеть новый. — А этот для тебя, — говорит Молли с напряжённой улыбкой, протягивая Драко мягкий свёрток в красно-зелёной полосатой упаковке. Он, должно быть, выглядит удивлённым, потому что её улыбка становится чуть теплее, и она добавляет: — Ты гость в моем доме на Рождество, какой бы я была хозяйкой, если бы позволила тебе уйти с пустыми руками? — Спасибо, — выдавливает он, чувствуя себя совершенно сбитым с толку. Теперь все смотрят на него, пока он разрывает блестящую бумагу и находит шарф, связанный из мягкой серо-голубой шерсти. Он проводит пальцами по аккуратным рядам петель. — Спасибо, — говорит он снова. — Он прекрасен. — Давай, Малфой, — говорит Поттер, всё ещё пытаясь просунуть руку в рукав свитера. Его волосы взъерошены, а очки съехали набок. — Примерь! Драко с готовностью обматывает шею шарфом, и улыбка Молли становится небольшой, но искренней. — Так и знала. Это твой цвет, дорогой, он подчеркивает твои глаза. — Теперь ты можешь наконец-то отдать мой обратно, — говорит Поттер, толкая Драко в бок. — Он же все еще у тебя, знаешь? Драко прекрасно это знает. Он сохранил его намеренно и порой задумывается, что сказал бы Поттер, узнай он, что Драко иногда вдыхает его запах. Каждый раз чувствуя себя при этом немного странно, но Поттер действительно очень приятно пахнет, а Драко уже давно признался себе, что совершенно безнадёжен, когда дело касается Поттера. — Я прекрасно знаю, где он. Напомни мне позже. — Конечно, — говорит Поттер. Он прислоняется к Драко и ухмыляется ему. Он выглядит таким счастливым, окружённый людьми, которые его любят. И Драко не может не испытывать гордость от того, что теперь он один из них.

***

Уизли — прекрасные люди. Но они также шумные и эмоциональные, а в доме слишком тесно, слишком жарко и слишком оживлённо, и тревога Драко нарастает с каждой минутой, пока он не понимает, что ему срочно нужно выйти. Рождество в поместье всегда было формальным мероприятием только для его родителей, а в Нью-Йорке он обычно предпочитал брать дежурства, чтобы не проводить праздник в одиночестве. Никто, кажется, не обращает на него особого внимания, поэтому он берет свой новый шарф, накладывает несколько сильных согревающих чар и выходит на заднее крыльцо — на несколько минут тишины и свежего воздуха. Разумеется, Поттер идет за ним. Он останавливается в дверях, чтобы наложить свои согревающие чары, затем пересекает крыльцо и подходит к тому месту, где Драко прислонился к дальним перилам. Тонкий слой снега покрывает деревянные доски, и он хрустит под ботинками Поттера, когда тот идет. — Вот ты где, — говорит он. Драко устало улыбается. — Вот я, — говорит он. Он снова отворачивается и опирается предплечьями на перила. Ночь ясная и холодная, звезды рассыпаны по небу яркими огоньками, а луна светит высоко над ними. Поттер встает рядом, переводит взгляд туда же, куда смотрит Драко, затем отводит его в темноту сада. — Ты в порядке? — спрашивает он через несколько мгновений. — Да, — вздыхает Драко. — Просто кажется, что всего слишком много. Мне нужен был воздух. — Понимаю, — говорит Поттер. Он придвигается ближе, пока его рука не касается руки Драко. Драко прислоняется к нему и вздыхает, маленький клубок пара от его дыхания быстро рассеивается. — И… Это твоя семья. А я не совсем чувствую, что принадлежу к ней. — Не говори глупостей, — говорит Поттер. — Ты принадлежишь к ней, потому что я хочу, чтобы ты был здесь. А все остальные хотят, чтобы ты был здесь, потому что ты делаешь меня счастливым. — Я знаю, я знаю это. Все были так приветливы, и, наверное, именно поэтому во мне живёт чувство, что рано или поздно что-то пойдёт не так. Как с Молли. Я просто не понимаю, почему она связала мне шарф, — тихо говорит он, играя с бахромой. — Она явно меня не любит. — Она тебя не знает, — говорит Поттер. — Все, что она знает о тебе, это твои родители, а они не очень-то ладили с ней и Артуром. Но она знает, что я не стал бы встречаться с тобой, если бы ты был таким же. И Рон тоже хорошо о тебе отзывался. Драко косо на него посмотрел. — С какой стати он это делал? Поттер пожимает плечами и не смотрит на Драко. Его щеки слегка порозовели, но Драко не может понять, то ли он покраснел, то ли это от холода. — Он говорит, что ты отлично справляешься со своей работой. Но, если честно, мне кажется, он просто хотел подготовить почву. Он догадался, что ты мне нравишься, раньше, чем я сам это осознал. Ну, я-то знал, что хочу тебя трахнуть, но он понял, что ты можешь быть для меня чем-то большим. А ещё он знает, как важно для меня, чтобы моя семья приняла того, с кем я вместе, так что… — он снова пожимает плечами. — Да и, знаешь, вязание — это для Молли своего рода гордость, — он оглядывается через плечо и с тёплой улыбкой смотрит на свет, льющийся из кухонного окна. — Если будешь себя хорошо вести, в следующем году, глядишь, получишь свитер. Мысль о том, что Поттер хочет, чтобы Драко был здесь и в следующем году, разливается по его груди мягким теплом. — Думаю, мне бы это понравилось, — говорит он. Поттер протягивает ему руку. — Пойдём, тут чертовски холодно. Давай вернемся внутрь. Он остаётся рядом с Драко весь вечер, а вскоре родители начинают собирать малышей по домам и укладывать их в кровати. Поттер задерживается, стараясь провести как можно больше времени с Тедди, прежде чем тот уходит с Андромедой через камин. — Я думал, сегодня мы пойдём ко мне, — говорит Драко, когда Поттер берёт горсть летучего пороха. — О? Есть особая причина? — спрашивает он. — Не то чтобы я возражал, просто любопытно. Драко вполне нравится его квартира, но он только что туда переехал, и она еще не совсем кажется ему домом. Дом Поттера, напротив, кажется теплым и обжитым. Странное сочетание декора полюбилось Драко просто потому, что все это так подходит Поттеру. Это сближает его с Драко, и поэтому они почти всегда остаются там, когда проводят ночь вместе. — Я оставил там твой подарок, — говорит он. — Ах вот оно что, — усмехается Поттер, его улыбка становится лукавой. — И этот подарок как-то связан с тем, что ты будешь без одежды? Драко ухмыляется ему. — В каком-то смысле, да, — он направляется к камину, но затем оборачивается к Поттеру. Это потребует небольших объяснений. — Дррг Млхлфри, — произносит Драко, и Поттер моргает, глядя на него. — Что? Драко повторяет это, на этот раз медленнее. — Это мой каминный адрес. Поттер пытается это произнести и ужасно коверкает. — Будет проще, если ты как бы покашляешь, когда говоришь «Дррг», — предлагает Драко. Поттер пробует снова, и лучше у него не получается. Он вздыхает и хмурится на камин. — Ну, ладно. Это будет весело. Настоящий гриффиндорец, с нежностью думает Драко. — Я пойду первым, — говорит Драко. Он берет горсть летучего пороха, бросает в огонь, а затем выходит в прихожую своей квартиры. Наступает долгая пауза, в течение которой его камин остается холодным и темным, а затем раздается треск аппарации из коридора снаружи, после чего стук в его дверь. Драко открывает ее и видит Поттера. — Сдался? — дразнит он, когда Поттер входит внутрь. — Нет, я не сдался, — фыркает Поттер. — Я оказался в чертовом Кардиффе, вот что я сделал. В тот момент я сказал «к черту» и просто аппарировал. Мне потребовалось несколько прыжков, чтобы добраться сюда. — Ах, — понимающе кивает Драко. — Ну, возможно, я смогу тебя утешить. — Это секс? Секс всегда помогает, — тут же отвечает Поттер, следуя за ним в гостиную. — Секс потом. Сначала это. Держи, — говорит Драко, протягивая ему небольшой свёрток в серебристой бумаге, усыпанной маленькими синими звёздами. Поттер ухмыляется и, торопясь, рвет бумагу, чтобы распаковать подарок. Но его улыбка становится немного растерянной, когда он обнаруживает, что ему подарили его собственный шарф. — Не то чтобы я не оценил, что ты его мне возвращаешь, — говорит он. — Но он ведь и так уже мой. Драко ничего не отвечает, а просто достаёт свои очки для обнаружения магии и передаёт их Поттеру. Тот всё ещё выглядит сбитым с толку, но надевает очки — и тут же замирает, ахая от удивления, проводя пальцами по мягкой оранжевой шерсти. — Что ты с ним сделал? — Согревающие чары, которые автоматически отключаются, как только ты оказываешься в помещении. Водоотталкивающие чары. Приклеивающие чары, чтобы он не сползал, как бы ты его ни носил, — перечисляет Драко. — И знаешь, когда натягиваешь его на нос в сильный холод и дышишь через него потом он начинает странно пахнуть? Так вот, я наложил заклинание, которое согревает и освежает воздух, проходящий сквозь него. А ещё добавил одну довольно удобную штуку — если ты когда-нибудь его забудешь где-нибудь… — он не успевает договорить, потому что Поттер срывает очки и целует его. — Но это еще не все. — Расскажешь мне позже, — сказал Поттер, покусывая нижнюю губу Драко. — Ты можешь рассказать мне все позже. — Если ты настаиваешь, — выдыхает Драко, когда Поттер спускается к его шее. — Судя по всему, тебе понравился подарок? — Он великолепен, — отвечает Поттер, его рука опускается ниже и скользит по брюкам Драко. — Теперь у меня есть самый великолепный шарф в мире. — Если продолжишь в том же духе, мы до спальни не доберёмся, — предупреждает Драко, когда Поттер твёрдо проводит рукой по его члену. И они не добираются. Но все в порядке. Диван Драко широкий и удобный, а в комнате приятно тепло от пылающего в камине огня. И он наконец-то снова держит Поттера в своих объятиях, именно там, где ему и место.

***

Новый год всегда был любимым праздником Драко. Пэнси дразнила его за это, ведь все их одноклассники предпочитали праздники, связанные с подарками или сладостями. А в Новом году не было ни того, ни другого. Но Драко всегда нравился этот праздник из-за ощущения чистого листа, которое с ним приходило. Это было похоже на поездку на Кингс-Кросс: и сладкая ностальгия возвращения домой после очередного завершившегося года в Хогвартсе, и радостное предвкушение встречи с друзьями и отправления в новый учебный год в сентябре. Возможность оставить прошлое позади и начать всё с начала. Ему не терпится разделить это с Поттером. Он знает, что в этом году полнолуние выпадает на канун Нового года. В последнее время он гораздо внимательнее следит за фазами луны, чем когда-либо с тех пор, как в последний раз изучал астрономию. И теперь, когда он знает, на что смотреть, он замечает, как это отражается на Поттере. Тот изо всех сил выкладывается на занятиях. У него растёт аппетит. Хромота становится менее заметной. А последние два дня он был практически ненасытен в постели. Но не все так хорошо. Поттер почти постоянно нервно ёрзает. Ходит взад-вперёд, как зверь в клетке, если приходится находиться в помещении. И, когда он рассказывал Драко о симптомах своей ликантропии, он почему-то совсем не упомянул о перепадах настроения. Его раздражают самые незначительные мелочи, но раздражение уходит так же быстро, как и приходит, потому что те же самые мелочи могут его и привести в восторг. — Питерсон, — объявляет Поттер, с грохотом врываясь в лабораторию Драко в четверг днем. Драко поднимает взгляд и видит знакомое сияние магии Поттера — ярко-жёлтое и ровное, но нити тьмы находятся на пике своей силы, густые, глубокие и черные, вьющиеся по всему его телу. Драко поднимает очки на лоб и несколько раз моргает. Поттер хмурится. — Он такой придурок, я просто не мог сегодня с этим мириться. Он снова издевался над дуэлированием Сталтона, поэтому я отправил его на хрен домой. Выражение лица Поттера ясно дает понять Драко, что, вероятно, все было не так просто. Он также задается вопросом, что Поттер сделал с остальными учениками, но решает, что лучше сменить тему на более безопасную. — Я тебе кое-что принес. Поттер сразу же оживился. — Правда? Что? — Вон там, — Драко кивает в сторону небольшой деревянной коробки на своем столе. Внутри уютно разместился десяток мандаринов, каждый аккуратно завернут в хрустящую белую папиросную бумагу. Драко знает, что Поттер покупает свои в маггловском магазине — он видел их у него на кухонном столе, иногда в синей картонной коробке, иногда в сетчатом пластиковом пакете. Но Драко специально пошел в Косой переулок за этими, потому что ему кажется, что в разворачивании каждого плода из бумаги есть особенное удовольствие. — Ох, — восклицает Поттер, вынимая один и разворачивая его с тихим шелестом папиросной бумаги. Он улыбается Драко. — Я как раз съел последний сегодня утром, — он сминает папиросную бумагу в комок и бросает ее в мусорное ведро, затем переворачивает мандарин в руках, но не чистит его. — Над чем ты работаешь? — спрашивает он, подходя ближе, чтобы заглянуть через плечо Драко. — Это мой давний проект, который пока не удается довести до ума, — отвечает Драко, указывая на стопку цветных папок. — После того, как Пирсон попытался украсть документы, я задумался, что нам нужна более надежная защита. — В каком смысле? — спрашивает Поттер. — Вот, — говорит Драко, пододвигая папку к Поттеру. — Открой ее. Поттер бросает на него подозрительный взгляд, но берет папку и открывает ее. Она рассыпается на конфетти в его руках. — Умно, — говорит он. — Но не слишком полезно. Я ведь только что уничтожил все, что там было.

— Вот это я пока не доделал, — говорит Драко. — Когда все будет работать как надо, активируется чары исчезновения, которые безопасно перенесут содержимое на предназначенную полку в архиве. Но пока что оно просто все уничтожает. — Но удивительно полезно, если хочешь устроить вечеринку, — говорит Поттер, стряхивая с волос и плеч оранжево-белые кусочки бумаги. — Учту, если карьера аврора у меня не сложится, — сухо говорит Драко, беря следующую папку со стопки и расстилая ее на столе перед собой. Он начинает колдовать, периодически опуская защитные очки на глаза, чтобы проверить ход работы. Поттер сидит тихо и наблюдает за ним примерно четыре секунды, прежде чем ему становится скучно, он вздыхает и начинает подбрасывать мандарин в воздух и ловить его снова и снова. Драко изо всех сил старается не обращать внимания, но он пытается сосредоточиться, а Поттер слишком действует ему на нервы. Он с шумом кладёт палочку на стол и в последний момент ловит мандарин, прежде чем тот опустится прямо в ладони Поттера. — Тебе нужно домой? — спрашивает он, и Поттер качает головой и вздыхает. — Сегодня у Пэнс ежегодная новогодняя вечеринка, — говорит Поттер, забирая мандарин у Драко и вонзая в кожуру ноготь. Он срывает полоску яркой кожуры и бросает её в мусорное ведро. — Ты пойдешь? — спрашивает Драко. Пэнси упоминала об этом, но от Поттера он слышит об этом впервые. Поттер снова качает головой. — Полнолуние, — горько говорит он. — Я буду не в том состоянии, чтобы вести себя прилично. Или соответствовать той публике, которая соберётся на вечеринке Пэнс. — О, — говорит Драко, а затем с ленивой ухмылкой придвигается ближе, раздвигает колени Поттера и прижимается к нему, оказываясь между его бёдрами. — Ну, знаешь, я редко бываю вежливым. — Я в курсе, — говорит Поттер с улыбкой. — Мне это даже нравится, — он откладывает наполовину очищенный мандарин в сторону и обнимает Драко. — Ты всё ещё пытаешься закончить работу или, возможно, я сумею уговорить тебя уйти пораньше? — Думаю, меня можно уговорить, — говорит Драко, а затем спрашивает: — А как насчет остальных твоих учеников? — Я тоже отправил их домой, — говорит Поттер. — Просто, гм, с меньшим количеством криков, чем с Питерсоном. Боже, я так хочу, чтобы он наконец отстал, — он мягко отталкивает Драко, чтобы соскользнуть со стола. — Готов? Драко улыбается и берет его за руку.

***

Они устраивают себе настоящее свидание. К тому моменту, как они покидают Министерство, Поттер уже слишком напряжён, чтобы находиться в людных местах, поэтому они заказывают тайскую еду на вынос, и Драко отправляется за ней. Они едят прямо из коробок, уютно устроившись на диване Поттера. Любимая новогодняя традиция Драко всегда заключалась в том, чтобы напиться шампанского и сыграть в взрывающиеся карты с друзьями, которых удавалось уговорить присоединиться. Но Поттер говорит, что предпочитает избегать алкоголя во время полнолуния, а Драко не хочется напиваться в одиночестве. Вместо этого они немного слушают радио, свернувшись вместе под толстым вязаным одеялом. Поттер перебирает пальцами волосы Драко, и его клонит в сон. — Ты мне нужен, — говорит Поттер ни с того ни с сего. В его голосе есть что-то такое, чего Драко раньше не слышал. Что-то беспомощное и отчаянное. Он тут же отгоняет сонливость. Глаза Поттера пристально изучают его, взгляд хищный, пронизывающий. Драко подавляет дрожь, когда по нему пробегает опьяняющая смесь возбуждения и нервозности. Интересно, чувствует ли Поттер этот запах. — Может, пойдем в постель? — небрежно спрашивает он, вставая. Он выключает радио взмахом волшебной палочки. Поттер кивает и они поднимаются наверх. Драко начинает раздеваться, но Поттер останавливает его. — Мне нужно сначала поговорить с тобой, — говорит он и ждет, пока Драко кивнет, прежде чем продолжить. — Ты помнишь, как мы впервые занялись сексом на моей кухне? Ты тогда спросил, как на мне сказывается ликантропия, и я упомянул другие физиологические изменения? — Да? — говорит Драко. — Ну… есть одна вещь, о которой я тогда умолчал. Честно говоря, это довольно неловко, и я думал, что просто никогда не стану поднимать эту тему. Но сейчас, когда ты здесь, я действительно, очень-очень хочу… — Поттер глубоко вдыхает, встречается с ним взглядом. — Я хотел бы связать тебя узлом. — О, — только и говорит Драко, представляя это. Как Поттер растягивает его, как они оказываются сцеплены друг с другом. — Ладно. Поттер целует его жадно, требовательно, и Драко тает в этом поцелуе. Полностью расслабляется, поддаётся, позволяя Поттеру взять контроль в свои руки. К тому времени, как они раздеваются и оказываются в постели, оба уже возбуждены до предела. Поттер ложится на спину, и Драко забирается сверху, собираясь оседлать его бёдра, но в последний момент разворачивается спиной к нему. — Подумал, что тебе понравится смотреть, — бросает он через плечо, наощупь отыскивая член Поттера. — Отсюда у тебя особенно хороший вид. Драко медленно опускается вниз, слушая, как за его спиной Поттер тяжело вздыхает. Его ладони обхватывают Драко за бёдра, гладят его ягодицы, снова скользят вверх, сжимая талию. Драко упирается руками в колени и подаётся вперёд, чтобы Поттер мог ещё лучше видеть, как его член исчезает в Драко, пока тот покачивает бёдрами, двигаясь в долгих, медленных толчках. Жаль, что он сам не может этого увидеть. Вместо этого он наблюдает за тем, как у Поттера сжимаются и разжимаются пальцы на ногах, как тогда, в душевой. Должно быть, он делает так всегда, понимает Драко. Интересно, сам Поттер замечает это или нет. Драко смотрит на его ступни, пока ласкает себя рукой. — Подожди, — говорит Поттер. — Подожди минуту, мне нужно прикоснуться к тебе, — он с трудом садится, обнимает Драко и прижимает его к себе. — Ты был прав. Вид был отличный, но ты слишком далеко от меня так. — У тебя вообще-то член в моей заднице, не уверен, что я могу быть далеко, — замечает Драко, но Поттер уже гладит его, подталкивая к движению. Их ритм ускоряется, и Драко чувствует, как узел Поттера начинает формироваться, разбухая, растягивая его с каждым толчком, пока не становится настолько большим, что удерживает его на месте. — Ох, — выдыхает он. — Да, да. Поттер прикусывает кожу на затылке Драко, затем снова, сильнее. Драко стонет и склоняет голову вперёд, полностью сдаваясь ему. Поттер кусает его и не отпускает, сжимает руку, которой обхватил талию Драко, ускоряет движения, лаская его член. Его узел распирает Драко изнутри, запирает их вместе, доводит до ощущения невероятной, заполняющей до предела полноты. Драко покачивает бёдрами, его движения неглубокие, но трение великолепное. Он ускоряется, подстраиваясь под ритм Поттера, под его твёрдые, уверенные движения рукой. Он чувствует, что близок. Поттер кусает его сильнее, уже до боли, и Драко вскрикивает, кончая резко и мощно. Острая боль от того, что зубы Поттера прокусывающих кожу, теряется в вихре наслаждения. Он едва замечает, как Поттер тоже кончает. После этого шея у него ноет, и, когда он касается её рукой, пальцы оказываются в крови. По идее, его это должно беспокоить, думает он, но на самом деле он просто чувствует усталость. Немного поёрзав, они устраиваются так, чтобы можно было лечь — Драко на боку, а Поттер, всё ещё связанный с ним узлом, прижимается к его спине. — Извини, — бормочет Поттер в плечо Драко. — Я, эм, кажется, связан с тобой. Драко прижимается к нему. — Ммм, если так это теперь называют… — Нет, я имею в виду по-настоящему. Что-то вроде… формирования связи, — Драко пытается приподняться, забыв, что Поттер все еще в нем, но не может, поэтому лишь поворачивает голову, чтобы взглянуть на него. — Это не повлияет на тебя, — быстро заверяет его Поттер. — Только на меня. И, эм, даже не на меня, на самом деле. Как всегда, удивительно, что Поттер может быть таким уверенным и компетентным во всём, кроме личных вопросов. Как только дело касается чего-то интимного, он тут же начинает мямлить и смущаться. Это даже мило. Или, по крайней мере, было бы мило, если бы Драко сейчас не был занят тревожными мыслями о том, что именно означает эта «что-то вроде связи». — Выкладывай, Поттер, — говорит он. — Что ты наделал? — Ничего! — быстро говорит Поттер, а затем исправляется. — Ну, почти ничего. Пока я принимаю подавители, это просто означает, что я захочу связать тебя узлом во время полнолуния, — он колеблется, пряча лицо на плече Драко, прежде чем продолжить. — И, эм, только тебя. Если мы когда-нибудь расстанемся, и я буду встречаться с кем-то другим, я вообще не смогу связать его узлом, — он снова колеблется. — Не то чтобы это… плохо, на самом деле. Ну, узел — это, конечно, приятно и всё такое, но я не хочу, чтобы ты чувствовал себя обязанным… Ну, если ты захочешь… уйти. Драко тяжело вздыхает, но только плотнее прижимается к Поттеру. Берёт его за запястье и заставляет обнять себя. — Ну, — говорит он. — Я не планирую уходить, так что тебе не о чем беспокоиться.

***

Они отдыхают около часа — достаточно, чтобы узел Поттера ослаб, а Драко смог провалиться в лёгкую дремоту. Он просыпается от поцелуев Поттера в затылок — теплых, жадных и перемежающихся легкими прикосновениями языка. Болит немного, и Драко поднимает руку, осторожно нащупывая пальцами нежную рану, где Поттер прокусил кожу зубами. — Прости, — бормочет Поттер. Драко переворачивается к нему лицом. Не говорит ничего, потому что тут нечего говорить. Он бы отказался, если бы у него был выбор, но он понимает, насколько сильно полнолуние влияет на Поттера. А произнести вслух, что, если бы его спросили заранее, он бы не согласился, — значит, только зря его расстроить. Вместо этого Драко целует его, тепло и медленно, проводит руками по каждому дюйму тела Поттера, до которого может дотянуться, пока Поттер крепко обнимает его и прижимается бедрами к бедрам Драко, пока они оба снова не возбуждаются. — Я подумал, может, мы попробуем по-другому, — шепчет Поттер в губы Драко, не открывая глаз. — Я никогда… но я бы хотел. С тобой. Драко требуется мгновение, чтобы понять, о чем просит Поттер. — Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя? — спрашивает он, и Поттер, не открывая глаз, кивает. Драко целует его снова. — Перевернись, — говорит он. Поттер переворачивается и вытягивается на кровати, а Драко устраивается между его ног, разводя их шире. Он проводит ладонями вверх по внутренней стороне его бёдер, подталкивая раскрыться ещё больше, и наблюдает, как тот вздрагивает. Он делает это снова и снова, намереваясь растянуть это настолько, насколько они оба смогут выдержать. У Поттера потрясающая задница, и Драко почти теряет голову от восторга при мысли, что станет первым, кому Поттер позволит взять его вот так. Это подло с его стороны, он знает. Но Поттер всегда так восхитительно отзывчив, так чудесно стонет, когда они занимаются сексом. Драко уверен, что тот отреагирует прекрасно на то, что его заполнят и трахнут впервые. И никто в мире этого не увидит, кроме него. Он медленно проводит пальцами по бёдрам Поттера, едва касается чувствительной кожи под коленями. — Не дразни меня, — говорит Поттер. В его голосе нет мольбы, но в нём есть нечто, что достаточно близко к ней, чтобы Драко с наслаждением задумался, сможет ли довести его до этого. Драко снова гладит его бёдра, затем подхватывает ладонью правое колено и поднимает его, раздвигая Поттера ещё шире, обнажая его. Поттер жалобно стонет и утыкается лицом в подушку. Его нога дёргается, словно он хочет сомкнуть её обратно, но Драко не позволяет. Он обхватывает ягодицу Поттера другой рукой, раздвигает ее еще шире — и Поттер вновь издаёт этот сладкий, мучительный звук. Его отверстие подрагивает. — Что ты делаешь? Тебе не нужно на это смотреть, — бормочет Поттер, голос его приглушён подушкой. Всё в его позе кричит о смущении и неуверенности. — Тише, — шепчет Драко, целуя его там, где бедро плавно переходит в ягодицу. — Ты прекрасен. И это правда. Чаще всего Драко видит его красоту в силе — в уверенности, в яростной непреклонности, в той мощи, что струится в каждом его движении. Даже когда Поттер неуверен, даже когда теряет равновесие, он остаётся решительным и стойким. Но этот Поттер — застенчивый, краснеющий, сбитый с толку — восхитительно соблазнителен. Драко хочет развратить его до последней капли. Он знает, что это ненадолго. Поттер всегда учится быстро. Как только он пройдёт через это впервые, его уверенность вернётся. Драко давно понял, что в подчинении тоже есть власть — всё зависит от того, как её принять. И нет сомнений, что Поттер это осознает. Что поймёт, как сделать это своим преимуществом. В конце концов, это Драко будет беспомощен перед ним, и, чёрт возьми, он насладится этим сполна. Но сейчас — сейчас Драко намерен насладиться каждой секундой его покорности. Он ухмыляется про себя. Если это всего лишь разовая возможность, то глупо не взять от неё всё. Драко наклоняется, тёплым дыханием касается чувствительной плоти. Чувствует, как Поттер вздрагивает. — Драко… — его голос почти болезненный, полный беспомощности, растерянности и стыда. И Драко наслаждается этим, тем, как он заставляет Поттера чувствовать себя таким образом, как выводит его за границы привычного комфорта. Он прижимает губы к его отверстию, мягко втягивает кожу, кончиком языка осторожно надавливает, пока не чувствует, как тело поддаётся. Дразнит его короткими, лёгкими движениями, ласкает изнутри, пока Поттер извивается и всхлипывает, не в силах решить, хочет ли он сбежать или, наоборот, податься ближе. Драко не торопится. Он раскрывает его медленно, заставляя стать его расслабленным, наслаждаясь каждым звуком, который тот издаёт. — Никто раньше не делал тебе этого, да? — спрашивает он, хотя реакция Поттера и так дала ему ответ. Он смазывает палец и нежно обводит его вход. — Нет, — говорит Поттер. — Я никогда… Боже, да. О, это… — он судорожно втягивает воздух, когда палец Драко погружается в него глубже. — Так вот почему людям это нравится. Чёрт возьми. Драко усмехается про себя, медленно выскальзывая и вновь входя внутрь, ласково касаясь простаты, пока Поттер не начинает умолять о большем. Он смазывает второй палец и осторожно вводит его, чувствуя, как тело Поттера растягивается, привыкая к нему. Он двигается внутри, раздумывая, стоит ли добавить третий. Сам Драко любит это острое, пьянящее чувство растяжения, когда член пробивается внутрь, но для Поттера всё это впервые, и никто из них не знает, что ему понравится больше. Лучше перестраховаться. Драко медленно вводит третий палец. Поттер такой горячий, такой узкий, его стоны столь же головокружительны, как Драко и представлял. Одна лишь мысль о том, что он сейчас войдёт в него, сбивает дыхание, сдавливает грудь, делает его возбуждение почти болезненным. Он возбужден сильнее, чем когда-либо в своей жизни, его возбуждение такое острое, что кажется, будто он сгорает изнутри. — Мне нужно быть внутри тебя, — хрипло говорит он. — Прямо сейчас. — Да, ладно, — отвечает Поттер, задыхаясь. — Сделай это. Чёрт, пожалуйста. Драко осторожно вытаскивает пальцы из тела Поттера, чувствуя, как мышцы Поттера сжимаются вокруг них в последнем сопротивлении. Он подползает выше по кровати, упирается головкой члена в его вход и, целуя резкий изгиб лопатки, медленно, осторожно, начинает входить. Сдерживаться — самое трудное, что ему когда-либо приходилось делать. Заставлять себя двигаться медленно. Останавливаться, чтобы дать Поттеру время привыкнуть к нему. Но ему удается держать свои низменные побуждения под контролем, потому что хочет, чтобы Поттеру понравилось. Да, он хочет, чтобы тот дрожал, извивался и краснел — но больше всего хочет, чтобы Поттер наслаждался каждой секундой. Поэтому он нежно проводит ладонью по его спине и даёт ему столько времени, сколько потребуется. — Хорошо, — говорит Поттер. — Хорошо, я готов. Ты можешь двигаться. Драко наклоняется и целует спину Поттера, затем медленно выходит и снова погружается в него. И снова. И снова. Пока не находит плавный ритм, пока Поттер под ним не начинает тяжело дышать и стонать, сжимая простыни в кулаках. Он дрожит, извивается, мечется между тем, чтобы податься назад на член Драко, и тем, чтобы тереться об матрас. — Драко, — стонет Поттер. — Боже, Драко. — Мерлин, — выдыхает Драко. — Хотел бы я знать раньше, насколько сильно ты меня хочешь. Поттер стонет и выгибается под Драко. — Я… Пожалуйста, — хрипит он. — Пожалуйста. — Только посмотри на себя, — говорит Драко, наслаждаясь этим зрелищем. — Посмотри, какая ты шлюшка, как ты умоляешь о моём члене. Поттер издаёт какой-то тихий звук — Драко даже не уверен, была ли это попытка сказать что-то связное. Сам факт, что он буквально лишил Поттера возможности говорить, возбуждает его до потери головы. Что Поттер сведён к этому беспомощному, нуждающемуся, развратному существу. Это потрясающе. Прямо сейчас, в этот миг, Драко полностью владеет им — и это захватывает дух. Драко двигается быстрее, жёстче, наблюдает, как Поттер окончательно теряет контроль. — Посмотри, как сильно тебе нужен мой член, — выдыхает он. — Чёрт, ты бы на всё пошёл ради этого. Я мог бы заставить тебя умолять. Я мог бы заставить тебя молить меня об этом. Он проводит ладонями вверх по горячей, гладкой коже Поттера, затем вниз, по его бокам, пальцы левой руки на мгновение задерживаются на шрамах, пересекающих рёбра. Поттер подаётся назад, встаёт на колени, и Драко крепко берёт его за бёдра, ускоряя толчки. Поттер зарывается лицом в подушку, и мысль о том, что он ничего не видит, что его окружают лишь темнота, звуки Драко и ощущение его внутри себя, возбуждает до безумия. Драко теряет контроль, он больше не сдерживается, срывается в бешеный, отчаянный ритм. — Шлюшка, — хрипит он. — Ты такая шлюшка, но ты мой. Ты мой, чёрт. Поттер кончает с силой, до полной потери себя, даже не вскрикивает — его тело напрягается, содрогается, а его отверстие сжимается почти болезненно вокруг члена Драко, и этого достаточно, чтобы и он кончил тоже. Он осторожно выходит и кладет голову на спину Поттера, пытаясь перевести дух. — Извини, — бормочет Поттер, его слова тихие и невнятные. Он начинает двигаться, как будто собирается сесть. — Я не знаю, почему я… — Тссс, — говорит Драко, гладя руками обнаженную спину Поттера, осторожно прижимая его к матрасу. — Все в порядке. Просто полежи, расслабься. Ты был прекрасен, — он продолжает гладить, чувствует, как Поттер обмякает и становится податливым под его руками. — Ты был таким красивым, когда отпустил себя. Он садится и продолжает массировать его спину, тихо шепча ему, какой он замечательный, какой красивый, как Драко счастлив, что смог разделить с ним этот момент. Его пальцы находят напряжённые мышцы под лопатками, осторожно разминают их, пока Поттер не расслабляется окончательно. Тогда он просто проводит кончиками пальцев вверх-вниз по его позвоночнику, невесомо, почти лениво. — Лучше? — спрашивает он. — Ммм, да, — вздыхает Поттер. — Просто… мне не стоило делать это в такой позе. Теперь у меня нога болит, — он переворачивается на бок и смотрит на Драко из-под темной челки. — Помассируешь её? Как будто Драко мог бы ему в чём-то отказать, когда он смотрит на него так. — Конечно, — отвечает он. — Только давай сначала приведём себя в порядок. Драко достает свою палочку и накладывает несколько мягких очищающих чар на себя, Поттера и кровать. Закончив, он легонько подталкивает Поттера, заставляя его перевернуться на спину. — Сначала согревающее заклинание, — говорит Поттер, откидываясь назад на подушки. — А потом уже твои руки. Драко кивает, накладывает чары, и Поттер довольно вздыхает. Он откладывает палочку в сторону, но затем замирает в нерешительности. Он никогда раньше не касался Поттера там, на покрытой шрамами коже, натянутой поверх деформированной мышцы. Слишком поздно он понимает, что замешкался, и Поттер принимает его заминку за отвращение. — Нет, — быстро говорит Драко, кладя одну руку на бедро Поттера. Часть его раздражена тем, что Поттер так плохо о нем думает, но он проглатывает обиду. Поттер очень болезненно к этому относится. И пройдёт ещё немало времени, прежде чем он перестанет вспоминать, как Драко отреагировал на кухне той первой ночью. — Я просто не хочу сделать тебе больно. Вот и всё. Лицо Поттера смягчается. — Не сделаешь, — говорит он сквозь стиснутые зубы. — Просто медленно. Ладонями, и не слишком сильно. Драко делает глубокий вдох и надавливает, чувствует, как напряженные мышцы сводит судорогой, и Поттер выдыхает с болезненным шипением. Драко немедленно отстраняется. — Прости, прости, — быстро говорит он. — Нет, всё нормально, — Поттер отвечает сквозь стиснутые зубы. — Всё хорошо. Продолжай. Драко делает, как сказано, снова и снова осторожно надавливает, прислушиваясь к каждому звуку, который срывается с губ Поттера. Ему любопытно наблюдать за результатом: он чувствует, как мышцы под пальцами постепенно расслабляются, видит, как напряжение уходит с лица Поттера. Он продолжает до тех пор, пока Поттер полностью не расслабляется на матрасе. Драко накладывает последнее согревающее заклинание и сворачивается калачиком рядом с ним, положив голову на грудь Поттера. Закрывает глаза, прислушиваясь к ровному стуку его сердца. — Ты настоящее сокровище, раз терпишь меня, — бормочет Поттер спустя некоторое время, лениво перебирая пальцами волосы Драко. Голос у него глубокий, и где-то на мгновение перекрывает стук сердца там, где ухо Драко прижато к его рёбрам. Драко хмурится и поднимает голову. — Почему? — Ну, я доставляю кучу хлопот, не так ли? И ты не сказал ни слова об этом, — Поттер крепче обнимает Драко. — Я имею в виду, что штука с узлом немного странная. Драко считает, что эта штука с узлом была потрясающей. Да, немного странной, но в основном потрясающей. — Мне понравилось, — говорит он. — На самом деле, очень понравилось. — Но ведь это не нормально, да? — Поттер, прекрати. Нет, это не нормально, но когда ты вообще был нормальным? Это было замечательно, и ты сам замечательный. Да и вообще, есть много всего, что мне в тебе нравится. Пальцы Поттера в волосах Драко замирают. — Например? Драко опирается на локоть, наполовину наваливаясь на его грудь. — Ну, например, твои волосы. — Мои волосы? — спрашивает Поттер, приглаживая их ладонью. — Да, — говорит Драко, проводя пальцами по его волосам, взъерошивая их, возвращая им привычный объем. — Они начинают седеть. Один уголок рта Поттера дернулся в улыбке. — Странновато, конечно, что тебе это нравится. Что ещё? — Твои пальцы на ногах, — говорит Драко, вспоминая, как разглядывал его ступни в душе после квиддичного матча. — Они, эм… симпатичные, — неловко добавляет он. — Мои пальцы на ногах? — переспросил Поттер с тихим смешком. — Даже боюсь спросить, что ещё. — О нет, — говорит Драко. — Я назвал тебе две вещи, теперь твоя очередь. — Твои очки, — немедленно отвечает Поттер. — Раз уж мы заговорили о странных вещах, которые нам нравятся. — Что? — Очки, которые ты надеваешь, когда работаешь над своими устройствами. С ними ты похож на безумного учёного. Осталось только лабораторный халат найти, — он тяжело вздыхает. — Надо бы достать тебе один, просто чтобы потом снять. Драко смеется. — Ты странный, Гарри Поттер. Поттер одаривает его нежной ухмылкой. — Говорит человек, которому нравятся мои седые волосы и симпатичные пальцы на ногах. — Есть и другие причины, — говорит Драко, опуская руку вниз и обхватывая пальцами его член. Он нежно сжимает его, чувствуя, как тот начинает твердеть. — Например, вот эта. — Ох, — мягко произносит Поттер, слегка поднимая голову, чтобы коснуться губами губ Драко. Это рассеянный, почти непреднамеренный поцелуй, и Драко нравится, что он может заставить Поттера целовать его, даже не осознавая этого. — Я не убежден. Возможно, тебе стоит показать мне более подробно. Драко продолжает ласкать его, и вскоре член Поттера снова оказывается твёрдым, его бёдра подаются вперёд, навстречу прикосновениям, он стонет, когда Драко сжимает его особенно крепко. Сам Драко возбуждён лишь наполовину — ему требуется больше времени, чтобы восстановиться после предыдущего раза. — Я впечатлен, что ты так быстро готов снова, — говорит Драко. — Полнолуние, — бормочет Поттер, тяжело дыша. — За несколько дней до него со мной всегда так. Раз уж всё равно, то почему бы не воспользоваться моментом? Завтра мне будет паршиво. Рука Драко замирает. — Матч по квиддичу. В душевой после него, это было за несколько дней до… — Да, — подтверждает Поттер, поддаваясь бедрами вперёд и прижимаясь к ладони Драко. — Боже, да. И ты был таким чертовски сексуальным. И ты всё ещё такой, просто продолжай… чёрт, продолжай. — Почему бы тебе не рассказать мне ещё раз, — предлагает Драко, замедляя движения до мучительно медленного ритма. Судя по тому, как Поттер глухо рычит и цепляется за простыни, Драко понимает, что справляется с этим прекрасно. — Расскажи ещё раз, как ты почувствовал мой запах. Поттер стонет, прогибаясь в спине, и Мерлин свидетель, Драко никогда не устанет от этого. От обнажённого, извивающегося в наслаждении Гарри Поттера, отчаянно жаждущего его прикосновений. — Ты был возбужден, — выдавливает Поттер. — Я почувствовал, как сильно ты хотел меня. Я был так близок к тому, чтобы зайти туда и трахнуть тебя. Я так сильно нуждался в тебе. Настенные часы пробивают полночь, и Драко замедляет движения, считая удары. — Знаешь, — говорит он, когда затихает последний удар, — есть такая поговорка, что как Новый год встретишь, так его и проведёшь. — Ты собираешься весь год трогать мой член? — спрашивает Поттер. — Думаю, я не против. Продолжай, пожалуйста. Он подаётся бёдрами вперёд, и Драко покорно выполняет его просьбу, доводя его до завершения. Поттер кончает на его пальцы, и Драко ещё несколько мгновений нежно гладит его обмякший член, затем ловит взгляд Поттера, подносит руку ко рту и медленно засовывает палец внутрь, слизывая остатки. Поттер наблюдает за ним, и его взгляд темнеет. — Иди сюда, — говорит он. Тихим заклинанием он очищает руку Драко, затем притягивает его ближе, обнимая. — Если бы ты продолжил это делать, мы бы опять занялись сексом. А я просто хочу немного пообниматься. Драко прижимается ухом к его груди, слушая ровное биение сердца. Поттер мягко водит большим пальцем по его плечу, рисуя небольшие круги, и целует его в волосы.

***

Когда Драко просыпается рядом с Поттером в первый день января, тот выглядит совершенно иначе, чем мужчина, с которым он провёл прошлую ночь. Поттер бледный и дрожащий, с затуманенным взглядом, будто вовсе не спал. — Чай, — хрипло произносит он, натягивая одеяло на голову. — Пожалуйста. И сухой тост. Драко спешит исполнить его просьбу, возвращается с чаем и тостом и снова забирается в постель, пока Поттер ест. Видно, что он заставляет себя проглатывать каждый глоток и кусок, но говорит Драко, что ему нужно что-то съесть, иначе будет только хуже. Поттер выглядит настолько ужасно, что Драко с трудом может представить себе, что может быть «хуже». — Ты можешь уйти, если хочешь, — говорит Поттер, когда заканчивает. — Я, скорее всего, весь день проведу в постели. — Обещание провести весь день в постели — не лучший способ от меня избавиться, — дразнит Драко, и это вызывает у него улыбку. Драко берёт книгу из библиотеки Поттера и начинает читать вслух, пока тот то и дело дремлет рядом. К обеду Поттер уже выглядит значительно лучше, и Драко разогревает суп, а заодно делает им по горячему бутерброду с сыром. После еды он уговаривает Поттера принять душ, а потом они кутаются в тёплые одеяла на диване и весь остаток дня слушают радиопостановки. В целом, Драко считает, что его год начался просто прекрасно. Увидев, насколько плохо было Поттеру после полнолуния, Драко поражается, как быстро тот приходит в себя. Уже через два дня он снова ведёт себя совершенно нормально. — Ты свободен сегодня вечером? — спрашивает Поттер после того, как заканчивается практика по тактической магии. — Мы с ребятами собираемся в «Харт и Хен» после работы. Драко бросает на него выразительный взгляд, пока они идут по коридору к его лаборатории. — Мне вот что интересно. Вы вообще когда-нибудь ходите в один и тот же бар дважды? Поттер морщит нос. — Пэнс, — говорит он. — Такое ощущение, что она полна решимости посетить каждый клуб, бар и паб в Лондоне. Она затащила меня уже примерно в тысячу из них. — В Лондоне вообще есть тысяча пабов и баров? — хмуро спрашивает Драко. — Такое впечатление, что да, чёрт возьми, — вздыхает Поттер. — Но спроси у Пэнс. Уверен, она знает. неё есть карта, на которой все отмечено. Не понимаю, почему она так стремится никогда не заходить в одно и то же место дважды, — он пожимает плечами. — Но у каждого должно быть хобби, полагаю. — Слизеринские амбиции? — предполагает Драко, заходя в лабораторию, а Поттер идет следом. — Это ты еще мягко выразился, — усмехается Поттер, устраиваясь на привычном месте — на краю рабочего стола. — Как насчет карри сегодня вечером? Драко вскидывает брови. — Разве ты только что не говорил, что хочешь встретиться с Пэнси? — Да, но я не хочу еду из паба. Я хочу карри. Если дело касается карри, мы можем и опоздать, — заявляет Поттер. — На твой страх и риск, — бормочет Драко, ища свою вторую перчатку. Находит её там, где она соскользнула с дальнего края стола на пол. Поттер ухмыляется ему. — Я подумал, что мы могли бы поехать на мотоцикле, — говорит он. И вдруг перспектива поужинать карри становится куда более заманчивой. — Даже не знаю, — с притворным сомнением протягивает Драко. — Ездить намного медленнее, чем аппарировать. Я бы не хотел слишком сильно опоздать. Поттер тут же его раскусывает. — Ладно, ладно, — смеется он. — Полетим, ты, привереда, — он соскальзывает с края стола. — В общем, я забыл рассказать Рону о наших планах за обедом, так что попробую поймать его, пока он не ушел. Вернусь через минуту. Драко смотрит ему вслед, затем снова сосредотачивается на работе, стараясь успеть как можно больше до того, как Поттер вернется и снова его отвлечет.

***

— Чёртова Агнес! — выплюнул Драко, врываясь утром в офис. — Кто ты на этот раз? — невозмутимо спрашивает Уизли, не отрываясь от записей, которые делает на полях развернутого перед ним пергамента. — Дарко Малфрот, если верить этой корове, — бурчит Драко. Уизли поднимает на него взгляд. — Это не так уж и плохо, — пытается утешить он. Драко бросил на него испепеляющий взгляд. — Закрой глаза и представь, что скажет Поттер, когда об этом узнает, — Потому что Драко прекрасно это себе представляет. Что-нибудь вроде: «Это что, французское обозначение плохого петтинга?» Потому что Поттер мнит себя ужасно остроумным, и, ладно, большую часть времени он действительно таким оказывается, но Драко — вполне себе хороший петтинг, большоеспасибо, и Поттер, чёрт возьми, это знает. — Ладно, может быть, это и правда плохо. Но это не так плохо, как Счастливый Путер, — Уизли пожимает плечами. — И в любом случае, все сталкивались с Агнес. Это практически обряд посвящения при переезде в Лондон. Я вот три дня объяснял гостям, как добраться до квартиры Робе Уизлера. — Робе Уизлер? — эхом отозвался Драко. — Да. Как сказала Джинни, звучит как имя какого-то извращенца. — Она права, — соглашается Драко. Потом добавляет: — Три дня? Как ты так быстро с этим разобрался? Я уже почти два месяца мучаюсь с этой ужасной женщиной. Уизли ухмыляется, откидывается в кресле и, заложив руки за голову, довольно растягивает губы в улыбке. — Я отправил Гермиону разбираться. Драко вспоминает Грейнджер в Хогвартсе, когда она что-то всерьёз задумала. Вспоминает, сколько лет у неё было, чтобы довести это искусство до совершенства. — Уизли, — говорит он. — Можно мне одолжить твою жену?

***

Грейнджер — богиня, ставшая смертной и отправленная на землю, в этом Драко не сомневается. Она даже не удосуживается позвонить, чтобы записаться на прием, а просто марширует прямо в кабинет, игнорируя возмущенное бормотание секретарши, и распахивает дверь во внутренний офис. Агнес даже вздрагивает, увидев ее, и Драко рад, что Грейнджер на его стороне. Она — поистине устрашающая ведьма, когда настроена решительно. Они решают вопрос с его адресом для каминной связи примерно за тридцать секунд. Драко готов ее расцеловать. Он ограничивается рукопожатием, искренне благодарит ее и делает мысленную пометку отправить цветы в ее офис. Настолько воодушевлённый удачным исходом, он решает заглянуть в Регистрацию Имен И Названий по дороге. Требует встречи с мистером Ингэмом и отказывается уходить, пока не добьётся своего. В конце концов, секретарь сдаётся и провожает его в небольшой кабинет, где низкорослый мужчина с нахмуренным и поистине неудачной прической поднимает взгляд и раздражённо смотрит на незваного гостя. — Мистер Ингэм? Драко Малфой, — говорит он. — Вы отклонили пять моих заявок на название отдела. Считайте это шестой. Я хочу назвать своё подразделение «Отдел разработки магических аксессуаров», — он швыряет письменное заявление на стол. Ингэм презрительно смотрит на документ, но не торопится его поднимать. — Неудачное название, — замечает он. — Мне плевать, что вы думаете о нем, — говорит Драко. — Вы его утвердите. — Ах да? — Ингэм оглядывает его с ног до головы. Честно говоря, этот человек — помешанный на власти безумец. — И почему же я должен это сделать? — Потому что вот альтернатива, — Драко бросает на стол второй лист пергамента, накрывая первый. Поттер немало потрудился, придумывая новые аббревиатуры, некоторые из которых делают его прежние попытки назвать свой класс весьма скромными. Драко с удовлетворением замечает, как лицо Ингэма слегка бледнеет, пока тот читает список. — Утвердите мой вариант, или я начну подавать эти. И, — он выдерживает паузу и криво усмехается, — у меня есть ещё более изощрённые варианты в отдельном списке. — Вы разговаривали с ним, — говорит Ингэм. Драко приходится прикусить язык, чтобы не расхохотаться. Он расскажет Поттеру об этом позже, о том, что люди в этом отделе говорят о нем таким же тоном, каким говорили о Том-Кого-Нельзя-Называть. Поттер умрет со смеху. — Вы же знаете, что мы на него жаловались, — продолжает Ингэм. Драко вскидывает брови. — И как, успешно? Ингэм еще немного возмущается, краснеет от негодования, и Драко вынужден достать второй список и протянуть его. Он наблюдает, как кровь отливает от лица Ингэма, когда тот читает первое название: Очень Инновационные Сложные Изобретения, Организованные с Использованием Исключительно Творческой или Чрезвычайно Сложной Магии, либо Необходимых Заклинаний для Обеспечения Результата. И он отчётливо видит момент, когда Ингэм додумывается до «злобного членомонстра». Щёки мгновенно заливает краска, глаза расширяются до комического размера. Название, конечно, слишком громоздкое, даже в форму целиком не влезает, но Поттер был так горд, когда вручал его Драко, особенно подчёркивая, что ему удалось вписать туда букву «К». Ингэм тут же ставит печать «Одобрено» на заявку Драко, даже не удосужившись дочитать оставшуюся часть списка, а жаль — он ведь просто великолепен. Мозг Поттера, без сомнения, является объектом устрашающей красоты. — У меня сегодня лучший день, — объявляет Драко Уизли, когда возвращается в свой офис. — Твоя жена — сущий ужас, а мой парень вселяет страх в сердца бюрократов с манией величия. Почему я раньше их обоих не использовал? — Значит, ты разобрался со своим каминным адресом? — Мы справились меньше чем за минуту, — говорит Драко. — И мне утвердили название отдела, — он широко разводит руки. — Перед тобой новый глава отдела по разработке магических аксессуаров. — Замечательно, — говорит Уизли, пока Драко плюхается в кресло за своим столом. — Раз уж у тебя сегодня такой удачный день, почему бы тебе не просмотреть новые наводки и не продолжить в том же духе? Драко кривится, но принимается за работу. С таким везением, думает он, возможно, именно сегодня удастся сдвинуть дело с мёртвой точки. Но, как выясняется, раскрывает его не он. А Грейнджер. Как и другие, он не мог вспомнить, где был и кто мог его отравить. В отличие от предыдущих пострадавших, в одном из его карманов обнаружили скомканный клочок пергамента. На нём был наспех записан адрес и одно-единственное имя: Филмор. Драко, конечно, сгорает от нетерпения немедленно взяться за расследование, но приходится следовать установленным процедурам. На место отправляют группу наблюдения, которая вскоре докладывает, что по указанному адресу находится заброшенное здание в маггловском Лондоне, окружённое мощными охранными чарами. Робардс созывает экстренное совещание, организует отряд из дюжины авроров, а Уизли и Халбард оперативно излагают основные моменты дела, инструктируя остальных. Закончив брифинг, все поднимаются и направляются к точке для аппарации. — Иди, — бормочет Драко Уизли. — Я догоню. Он знает, что не должен этого делать, но он хочет увидеть Поттера перед его уходом. Если что-то пойдёт не так, не дай Мерлин, он не хочет, чтобы Поттер узнал об этом из официального уведомления о его ранении. Драко заглядывает в свою лабораторию, затем идет по коридору, чтобы проверить кабинет тактической магии, хотя занятия давно должны были закончиться. Тренировочный зал пуст, как и кабинет Поттера. Поспешив, он добирается до точки аппарации как раз в тот момент, когда остальные готовятся к исчезновению. Драко занимает своё место, и через мгновение с хлопком исчезает.

***

Они знали, что авроры придут. Драко не уверен, предупредил ли их кто-то о рейде или же они просто занервничали и приняли дополнительные меры предосторожности после того, как вычислили Пирсона как аврора. В любом случае, это не имеет значения, потому что конечный результат один и тот же. Здание представляет собой большой склад из шлакоблоков с небольшими высокими окнами и широкой дверью, и оно сильно защищено чарами. Драко и другие авроры накладывают свой собственный защитный купол, состоящий из мощных чар Не замечай меня, переплетенных с анти-аппарационными чарами, чтобы не дать подозреваемым сбежать и чтобы магглы их не заметили. Приходят Разрушители Барьеров и Сопротивления, но им требуется много времени, чтобы проработать сложные слои заклинаний, защищающих здание. Проходит несколько часов, и к тому времени, когда барьеры наконец рушатся, уже глубокая ночь. Драко жалеет, что не смог найти Поттера. У них были планы поужинать вместе после работы, но время встречи давно прошло. Вероятно, он уже слышал о рейде, и Драко жаль, что он не смог рассказать Поттеру об этом сам. Хотя нервы у всех к этому моменту на пределе, они все равно не торопятся. Они окружают здание и накладывают охранные чары на окна, хотя те расположены высоко и, похоже, не открываются. Специалисты создают точку для аппарации за углом склада на случай, если придётся срочно эвакуировать раненых. На углах здания выставляют дозорных, а остальные авроры собираются у единственного входа. Они открывают дверь и входят внутрь — и тут начинается настоящий ад. Сразу несколько десятков фейерверков взрываются у самого входа, ослепляя и оглушая всех вспышками ярких красок и оглушительными звуками. Дезориентированные авроры не успевают прийти в себя, когда по ним обрушивается шквал заклятий. Авроры вынуждены ослабить анти-аппарационные чары, которые они наложили на склад, чтобы переправить раненых в Святого Мунго. Состояние некоторых настолько тяжёлое, что они не могут даже добраться до специально выделенной точки аппарации — приходится отключить её полностью. И, разумеется, едва барьеры спадают, из глубины склада раздаются четыре характерных хлопка аппарации. Драко выходит из всего этого без единой царапины. Но Уизли не так повезло. Проклятие попадает ему прямо в рёбра, разрывает мантию и начинает сдирать плоть длинными полосами. Драко использует всё, что знает из лечебной магии, крепко держит его и аппарацией переносит в Святого Мунго, где его тут же подхватывают несколько целителей. Один остаётся, чтобы расспросить Драко о заклинании, которым был поражён Уизли. Драко отвечает на его вопросы, и мужчина убегает, оставив его стоять посреди коридора, не зная, что делать дальше. Передняя часть его мантии пропитана кровью, и Драко даже не замечает этого, пока молодая целительница не отводит его в сторону и несколькими аккуратными заклинаниями не очищает ткань. — Вот и все, — говорит она с натянутым весельем. — Нужно же выглядеть прилично, когда пойдёте навестить напарника после того, как его подлатают. — Да, конечно, — рассеянно отвечает Драко, проводя рукой по теперь уже чистым складкам мантии. Уизли в надёжных руках. Он поправится. А Драко действительно стоит привести себя в порядок перед тем, как пойти к нему. — Спасибо. Она сочувственно хлопает его по руке и указывает на зал ожидания. Не зная, что ещё делать, Драко опускается в кресло и готовится ждать.

***

Он слышит приближающийся звук шагов, и, обернувшись, видит Поттера, бегущего по коридору. Его расстёгнутая мантия развевается за спиной, он резко тормозит, скользя носками по гладкому полу. Выглядит так, будто только что вывалился из постели: на нём всё ещё сине-белая полосатая пижама, волосы растрёпаны, очки съехали набок. На левой стороне лица даже остались следы от подушки. — Рон, — задыхается он. — Где Рон? Драко настолько рад, что Поттер здесь, что сначала он даже не думает спрашивать, откуда Поттер узнал о ранении Уизли, просто прижимает его к себе и бормочет успокаивающие слова — что он вовремя привёз Уизли, что с ним всё будет в порядке, что всё хорошо. Поттер дрожит в его руках, утыкается лицом в шею, и Драко держит его крепко, чуть покачиваясь из стороны в сторону, успокаивая их обоих. Через минуту Поттер отстраняется, делает глубокий, судорожный вдох. Выпрямляется, но сжимает руку Драко в своей. — Что мы можем сделать? — Пока ничего, — говорит Драко. Это не совсем правда. Он мог бы вернуться в Министерство, запереться в своём кабинете и снова перебирать все улики в поисках новой зацепки. Эти волшебники уже не в складе — они ушли. Кусочки головоломки есть, они должны быть. Но Драко смотрит на Поттера — бледного, решительного, до ужаса напуганного возможностью потерять лучшего друга и изо всех сил пытающегося этого не показать. Нет, сейчас его место здесь. — Как долго они…? — Они не сказали. Может, несколько минут, может, часы. Пойдём, присядем. Драко тянет Поттера за руку и ведет его к паре свободных стульев. Взмахом палочки он превращает два из них в один маленький диван. Им обоим не помешает хоть немного комфорта, а подлокотники между ними сейчас ни к чему. Они садятся достаточно близко, чтобы их колени соприкасались, и Поттер продолжает держать Драко за руку. — Как ты узнал? — спрашивает Драко через несколько минут. Ему нужно чем-то заполнить тишину. — У них не было времени связаться с тобой. Они все еще пытаются связаться с Грейнджер, а она здесь, в здании. Поттер странно смеется и взъерошивает волосы руками. — Боже мой, — говорит он. — Ты не поверишь. — Это ещё один эпизод «Странной жизни Гарри Поттера»? — нахмурившись, уточняет Драко. — О да, еще как, — кривится Поттер. — Я узнал, потому что мне это приснилось. Во сне я видел, как Рон получил ранение, а потом видел, как ты привёз его сюда. Драко скептически смотрит на него. — Так, значит, ты какой-то провидец? Поттер качает головой. — Нет, не совсем. Не как… хрустальные шары, чайные листья и всякая эта ерунда. Я не могу видеть будущее. Только кусочки настоящего, и только связанные с Пожирателями Смерти. — Что? — Драко моргает, не веря своим ушам. Поттер вздыхает и опускается на стул. — Гермиона немного изучила это. Магия, которую использовал Волан-де-Морт, чтобы заклеймить своих последователей, была живой магией, связанной с ним самим. И, насколько мы понимаем, когда он умер, образовалась пустота, и оставшаяся в метках магия… потянулась к следующему лучшему варианту. Его метка слегка зудит, как это всегда бывает, когда он думает об ужасной магии, которая ее создала. Драко складывает руки на животе и изо всех сил старается игнорировать ее. — Но почему эта связь перешла к тебе? Поттер ерзает на сиденье. — Это сложно, — говорит он наконец, бросает взгляд на Драко и снова отворачивается. — Я расскажу тебе, но не здесь. Не на людях. Драко хмурится. — Но… это значит, что ты можешь видеть меня все время? — Не совсем. Я не могу это контролировать. Мне просто снятся сны, и они даже не особо чёткие. В основном, обрывки. Мне часто снится Азкабан, — он поднимает взгляд на Драко, а потом снова опускает на свои ноги. — Но с тобой всё иначе. Это началось после… — Поттер замолкает, оглядывается по сторонам, прежде чем понизить голос. — После того, как я тебя укусил. С тех пор мне больше никто не снится. Только ты. И это всё ещё просто отрывки, но они стали яснее. — Не знаю, как мне к этому относиться. К тому, что ты за мной наблюдаешь, — даже если Поттер не может это контролировать, сама мысль о том, что за ним наблюдают, заставляет Драко нервничать. — Думаю, тебе просто придется спать со мной каждую ночь. Тогда я не буду видеть ничего интереснее, чем то, как ты лежишь рядом, — слабо улыбается Поттер. По тону слышно, что это шутка, но всё, что слышит Драко, — не оставляй меня. Он протягивает руку и переплетает свои пальцы с пальцами Поттера. — У тебя действительно самая странная жизнь. — Да, — вздыхает Поттер. — Хотел бы я, чтобы всё было проще. — Глупости, — бодро говорит Драко. — Твоя странная жизнь сделала тебя тем, кто ты есть. И я… — я люблю тебя, хотел он сказать. — Я… весьма неравнодушен к человеку, которым ты стал. — Спасибо, — отвечает Поттер с той самой кривоватой улыбкой, от которой у Драко всё внутри превращается в растопленное масло. Он слегка сжимает его пальцы. Он не боится сказать Поттеру о своих чувствах, убеждает себя Драко, пока они продолжают ждать новостей о состоянии Уизли. Просто сейчас не время и не место. После этого, после всего. Когда всё снова станет хорошо — он найдёт подходящий момент.

***

Десять минут спустя Грейнджер врывается в зал ожидания. — Я только что узнала, — говорит она, переводя взгляд с Драко на Поттера и обратно. — Где он? Что случилось? Драко заверяет её, что Уизли в надёжных руках, что с ним всё будет в порядке. Всё будет хорошо. Поттер подхватывает его слова, и Драко ни за что бы не подумал, что всего пятнадцать минут назад тот был на грани, позволив нервам взять над собой верх. Они садятся вместе, и Поттер увеличивает трансфигурацией их двухместное кресло, чтобы всем троим хватило места. Наступает тревожное молчание. Драко впервые замечает, что она одета не в традиционную лаймовую мантию целителей Святого Мунго. — Они наконец-то избавились от этих ужасных зеленых униформ? — спрашивает он. — Не могу сказать, что этот цвет намного лучше. Грейнджер расправляет свою ярко-желтую мантию на коленях. — Не совсем. Отдел магических вирусов и болезней всё ещё носит зелёное, — говорит она. — Но другим отделениям назначили новые цвета. Несчастные случаи с артефактами теперь розовые, ранения от магических существ — бирюзовые, повреждения от заклинаний получили лиловый, а отравления зельями и растениями — жёлтый, — она морщится. — Все цвета довольно неудачные, но, на мой взгляд, жёлтый всё-таки хуже всех. — Безусловно, хуже, — соглашается Драко. — Он просто безвкусный. Его охватывает слабое чувство дежавю, но в этот момент его находит Беллер, аврор, которого Драко часто видел в Министерстве. Они хотят, чтобы он представил свой отчет о случившемся, пока детали еще свежи в памяти. Часть Драко хочет возразить, но Поттер и Грейнджер дружат с детства. Они смогут поддержать друг друга. С ними всё будет в порядке. Драко обещает вернуться как можно скорее, следует за Беллером в холл и аппарирует в Министерство. Он трижды дает показания трем разным аврорам, прежде чем садится заполнять форму с письменным описанием того, что произошло во время рейда. Это долго, утомительно и повторяется снова и снова, и Драко едва сдерживается, чтобы не разорвать бумагу пополам и не уйти, вернувшись в Святой Мунго, где его ждут парень, напарник и Грейнджер. Он задается вопросом, успели ли уже вылечить Уизли. Он представляет Поттера и Грейнджер у постели Уизли, Поттера в пижаме и Грейнджер в ее безвкусной… Он застывает, капля чернил падает с кончика пера и растекается кляксой на отчете. …желтой мантии. Его на мгновение словно озаряет. Он вспоминает, как сидел в своей модифицированной палатке с Поттером, наблюдая за Кэмпбелл и Коллинз. Волшебник, вышедший на тротуар, порыв ветра, подхвативший край его плаща и открывший взгляду желтую мантию под ним. Это может быть просто совпадение. Это может быть просто клиент, кто-то, зависимый от зелий или нуждающийся в каком-нибудь сомнительном артефакте, или даже кто-то, кому просто нравится этот уродливый оттенок желтого. Но Драко так не думает. Все детали слишком хорошо складываются. Все дело с самого начала велось слишком осторожно, слишком продуманно. Это не просто подпольный зельевар, зарабатывающий на жизнь. Тут кроется нечто большее, сложнее, чем обычный преступник. Должен быть какой-то более масштабный замысел. Более того, если посмотреть на детали — редкость этого зелья, то, как вспышки отравлений происходили небольшими группами, а затем формула менялась, прежде чем появились новые жертвы… Это похоже почти на… Ох, черт. У него пока нет доказательств, но Драко научился доверять своим предчувствиям. Когда они настолько сильны, они еще ни разу его не подводили. Драко бросает наполовину написанный отчет и уходит, не говоря ни слова. Он знает, что должен кому-то рассказать, но технически он сейчас не является действующим аврором. Согласно уставу, после тяжелого ранения напарника оставшийся в строю аврор обязан пройти тестирование, чтобы убедиться, что он находится в надлежащем эмоциональном и психическом состоянии, чтобы вернуться к работе. Но у Драко сейчас нет на это времени, да и честно говоря, даже если бы было, он, скорее всего, не прошел бы проверку. Он спешит обратно в Святой Мунго, узнает, что с Уизли все будет в порядке, но тот еще не пришел в себя. Драко идет в его палату и находит там Поттера в одиночестве — тот меряет шагами комнату. Теперь он уже не в пижаме, а в джемпере, джинсах и потрепанных кроссовках. — Прекрати, — говорит Драко, решительно усаживая Поттера на стул. — Ты только еще больше нагрузишь ногу. Где Грейнджер? — Вышла на минутку, — говорит Поттер. — Пошла объяснить Молли и Артуру, что происходит. Она не хотела, чтобы они узнали о Роне от какого-то случайного аврора. Скоро вернется. Она тебе нужна? — Мне нужно расспросить ее о ее коллегах. Поттер хмурится. — Зачем? — Дело о зелье, которое вы расследовали, когда тебя ранили, — говорит Драко. — То самое с Империусом. Они пытались подчинить себе влиятельных людей и взять Министерство под контроль, верно? Поттер хмурится еще сильнее. — Да, именно так. — Но у них так и не получилось довести его до ума. И вообще, ментальный контроль — слишком грубый метод, — Драко встает, проходит к двери, оборачивается. — Любой мало-мальски талантливый зельевар тебе это скажет. Империо — и так достаточно сложное заклятие, хоть и дает прямой контроль над сознанием. Легче в применении, но легко выявляется. Зелье тоньше, но его сложно сделать таким, чтобы оно работало идеально, чтобы жертва вела себя естественно. Чтобы его невозможно было обнаружить. Если бы ты был зельеваром, что бы ты предложил? Это риторический вопрос, но Поттер отвечает: — Создать другое зелье. Что-то более тонкое. Драко кивает. — Что-то такое, чтобы люди, которым его подмешали, выполняли нужные действия не потому, что им приказали. — А потому что они сами этого хотят, — говорит Поттер. Его глаза расширяются. — Как будто они влюблены. — Из-за зелья, настолько мощного, что по сравнению с ним Амортенция показалась бы детской шалостью. Поттер делает глубокий вдох. — Все люди в Святом Мунго, которым дали Поцелуй Дьявола… — …были подопытными, да. Потому что формула еще не доработана. Она все еще недостаточно незаметна. — И у него масса неприятных осложнений и побочных эффектов, — добавляет Поттер. — Трудно сохранить все в тайне, если человек, которому ты подмешал зелье, тошнит или у него галлюцинации. — В ту ночь, когда мы наблюдали за Кэмпбелл и Коллинз. У последнего человека, который вышел, ветер подхватил плащ, — говорит Драко. — На нем была желтая мантия. — Желтая мантия, как… О, боже, — говорит Поттер. Он встает и начинает расхаживать по комнате. — Нет, ладно, в этом есть смысл. Потому что даже если у зельевара есть знания, чтобы проверять реакции и подстраивать формулу, у него вряд ли есть нужное оборудование или финансирование. Не говоря уже о том, насколько сложно держать заложников. — Но если он работает в Святом Мунго… — говорит Драко. — …то у него есть доступ ко всему необходимому, и он может проводить любые испытания под предлогом того, что помогает пациентам. — Поттер резко останавливается. — Я знаю, кто это, — он резко поворачивается к Драко. — Кларк. Это должен быть он! Он начал работать здесь через полгода после того, как меня укусили. И он… о, боже, как мы могли это упустить? Он всегда расспрашивает Рона о работе. Он всегда спрашивал меня, и когда мы с ним встретились, единственное, что его интересовало в разговоре с тобой, была твоя работа. Я думал, он просто фанат своего дела — Гермиона тоже одержима работой, так что мне казалось логичным, что ее коллега тоже такой. Но он просто хотел понять, насколько мы близки к тому, чтобы его поймать. — Первые единичные случаи Поцелуя Дьявола начались примерно через полтора года после этого, — говорит Драко, в уме перебирая детали дела. — Один в мае 2004 года, один в январе 2005-го, два в сентябре и октябре 2006-го, потом еще два в марте 2007-го, и затем четыре между ноябрем 2007-го и февралем 2008-го. — А потом, несколько месяцев назад, вдруг началась целая череда новых случаев. — Он близок к тому, чтобы довести формулу до совершенства. Настолько близок, что ему срочно нужны подопытные для финальных корректировок, — говорит Драко. — Нам нужно схватить его прямо сейчас. — Он здесь сегодня вечером, — мрачно говорит Поттер. — Его смена началась несколько часов назад. — Как любезно с его стороны, — говорит Драко, вытаскивая палочку. — И как удобно для нас. Драко не хочет оставлять Уизли одного, но Поттер сказал, что Грейнджер вот-вот вернется, а возможность взять Кларка под стражу и уже быть на полпути к поимке его сообщников к тому моменту, как Уизли очнется, слишком ценна, чтобы ее упускать. Уизли поймет. Драко хотел бы, чтобы поступили так же, если бы их роли поменялись местами. Любой аврор захотел бы того же. Они вместе выходят в коридор, поднимаются на лифте на этаж Отделения отравлений зельями и растениями и направляются к кабинету Кларка. Драко надеется, что тот окажется внутри. Ему бы хотелось разобраться с этим в относительном уединении, а не в переполненном коридоре или, упаси Мерлин, в палате пациента. Поттер тоже держит палочку наготове, кивает ему, и Драко распахивает дверь. Комната погружена в полумрак и пуста. Единственный источник света — мерцающие вдоль одной из стен мониторинговые чары. Все они светятся мягким голубым, кроме одного, который пульсирует ярко-зеленым. Сначала из него не доносится ни звука, но потом они четко слышат, как открывается дверь, звучат шаги, и Грейнджер негромко зовет: — Гарри? — Черт, — говорит Драко. — Он все слышал. Он знает, и мы должны найти его сейчас же. Если мы этого не сделаем… — он проводит рукой по волосам. — Но я понятия не имею, куда он мог пойти. — Я знаю, — говорит Поттер. — В его доме в подвале полностью оборудованная лаборатория. Он отправится туда перед бегством. У него наверняка есть копия всех его исследований, и она ему понадобится, прежде чем он сбежит. — Ладно, черт, нам нужно идти прямо сейчас, — он поворачивается к Поттеру. — У меня нет времени идти в Министерство и вызывать подкрепление. Я не должен просить тебя об этом, но… — Тебе и не нужно просить. Я иду с тобой. Ни за что я не останусь в стороне. Решимость в голосе Поттера немного сбивает Драко с толку. Он моргает. — Этот ублюдок превратил меня в гребаного оборотня, — рычит Поттер. — Даже у меня есть предел терпения. — Погоди, — говорит Драко, когда они спешат обратно по коридору, направляясь к вестибюлю, чтобы аппарировать. — Кларк — оборотень? Откуда ты знаешь? — Это он меня укусил, — сказал Поттер. — Мы опознали остальных. Единственным, кого мы не опознали, был зельевар, потому что в ту ночь он был в волчьем облике. — Как ты его не узнал? Разве твое обоняние недостаточно острое, чтобы определять других оборотней? — Драко провел небольшое собственное исследование после того, как его застали врасплох со всеми этими узлами и спариванием. Он знает, что оборотни узнают друг друга по запаху. Поттер должен был не только понять, что Кларк тоже оборотень, но и что именно он его обратил. — Подавители. Те, которые я принимаю, скрывают мой… — Поттер морщится, а затем неохотно продолжает, — …мой естественный запах. И о, Драко потом обязательно над ним подшутит по этому поводу. Сейчас действительно не время. — И я точно знаю, что он тоже их принимает, — говорит Поттер. — Потому что это он мне их и порекомендовал. А я подумал, что это потому, что он целитель, что он просто хорошо разбирается в зельях из-за своей работы. Он ненадолго замолкает, затем вызывает патронуса и вкладывает в него короткое сообщение о том, кто за всем этим стоит и где его искать. Сияющий белый олень скачет вперед и исчезает в стене, направляясь к Робардсу. Поттер поворачивается к Драко и протягивает ему руку: — Готов? Драко берет его за руку и крепче сжимает палочку. — Давай.

***

Они появляются на улице перед скромным домом на окраине Лондона. Драко ощущает в воздухе статическое потрескивание — здесь наложены мощные охранные чары. Они накладывают друг на друга сильные Дезиллюминационные чары, чтобы каждый из них мог видеть другого, несмотря на невидимость. — Не волнуйся, — говорит Поттер с довольно пугающей улыбкой. — Я могу через них пройти. Драко готовится к худшему, когда Поттер снова берет его под руку и аппарирует. Но ничего не происходит — ни удара, ни сопротивления магии, ни ответной реакции разрушающихся защитных чар. Поттер выглядит так же удивленно, как и Драко. — Интересно, — говорит он. — Я уже был здесь. Он устраивал небольшой ужин, и я пришел вместе с Роном и Гермионой. Возможно, после этого он так и не удосужился наложить защиту против меня, — он смотрит на входную дверь. — Самодовольный ублюдок. — Пошли, — тихо говорит Драко. Для преступника Кларк удивительно беспечен в отношении безопасности, ограничившись лишь защитными чарами вокруг дома. На дверях и окнах нет никаких дополнительных защит, поэтому простой Алохоморы достаточно, чтобы проникнуть внутрь. На первом этаже темно и тихо. Поттер ведет Драко по коридору в кухню, где открыта дверь. Узкая лестница ведет вниз, в подвал, откуда доносится теплый свет и приглушенные голоса. Их меньше, но у них есть эффект неожиданности. Теперь Драко выходит вперед, медленно спускается по лестнице, потому что Поттер не может двигаться так быстро, как он. Он насчитывает пятерых мужчин: Кларка и еще четверых, трое из которых заняты работой, а Кларк и один из неопознанных мужчин спорят о чем-то в дальнем конце комнаты. Поттер и Драко достигают низа лестницы, и Драко оглядывает помещение, выбирая наиболее выгодные места для атаки. Большой рабочий стол занимает центр комнаты, на нем стоят несколько полных котлов. Всю дальнюю стену занимает книжный шкаф, забитый книгами и стопками пергамента. Трое мужчин заняты тем, что оборачивают банки с готовым зельем в защитную марлю и укладывают их в ящики. Справа от них, между печью и стопкой коробок, есть небольшая ниша, где Поттер будет хорошо защищен, и Драко дергает его за рукав и ведет туда. Еще одна лестница ведет наверх, предположительно в задний двор, куда Драко намерен прокрасться через комнату и спрятаться. Но прежде чем он успевает отойти от Поттера, Кларк взмахивает палочкой и кричит: — Экспеллиармус! Фините Инкантатем! Драко пытается удержать палочку, но она вырывается из его руки и летит через комнату вместе с палочкой Поттера. Остальные четверо мужчин ахают, когда Поттер и Драко внезапно становятся видимыми. Кларк ухмыляется им. — Умно, — говорит он. — Но я почувствовал ваш запах. О, не твой, Гарри. Подавители скрывают твой запах. Я почувствовал его. Ты связал его с собой, не так ли? Он буквально пропитан твоим запахом. Об этом ни в одной из книг об оборотнях, которые пролистал Драко, не упоминалось. Если он выберется отсюда, он намерен написать серию гневных писем их издателям. — Сдавайтесь, — говорит Поттер. — Авроры знают, что мы здесь. Они прибудут с минуты на минуту. — И к тому времени, как они прорвутся через мои защитные чары, нас здесь уже не будет, — он смотрит с Поттера на Драко. — И вы оба будете мертвы. Очень жаль. Лично вы оба мне нравитесь. Но я не могу позволить вам меня выдать. Особенно ты, Драко Малфой, — Кларк вздыхает. — Я так надеялся, что ты пойдешь по стопам отца. У тебя выдающийся ум. Мне бы пригодился такой союзник. Драко усмехается ему. — Я бы никогда не стал помогать такому, как ты. — Ах, но ты уже помогаешь, — говорит Кларк. — Понравился ли тебе фейерверк, который я устроил? Ты сам подал мне эту идею во время нашего разговора в пабе, когда рассказывал, как вдохновлялся изделиями из Всевозможных волшебных вредилок Уизли при создании своих разработок. И я подумал: а почему бы не обратиться прямо к первоисточнику? По-моему, это сработало превосходно. Разве нет? — Ты ранил полдюжины авроров, — говорит Поттер. — Ты идиот, если думаешь, что они когда-нибудь перестанут тебя искать. — Сомневаюсь, — говорит Кларк, улыбаясь ему. — Я превратил их Спасителя в темное существо, и меня до сих пор никто не нашел. — Хочу заметить, что мы тебя нашли, — говорит Драко, кладя удерживающую руку на Поттера. — Просто досадная случайность, — отвечает Кларк, кивнув в сторону мужчины рядом с ним. — Филмор напортачил с адресом камина, а тот, к несчастью, оказался временно недоступен. Пришлось, как простым смертным, входить через парадную дверь. — В последний раз повторяю, — сквозь стиснутые зубы цедит Филмор. — После смены названия магазина мне пришлось изменить и каминный адрес. — И в последний раз повторяю, — огрызается Кларк. — Я же сказал тебе не злить Агнес! — Когда мы захватим Министерство, эта сука первой отправится на тот свет, — мрачно бросает Филмор. Кларк поднимает руку, останавливая его. — Всему свое время. Она лишь часть проблемы. Министерство коррумпировано. Оно превратилось в неповоротливую, обремененную бюрократической некомпетентностью структуру, настолько прогнившую, что единственный способ ее исцелить — это разрушить до основания и построить заново, — он кивает Филмору. — Мои коллеги задумали неплохую идею, но им не хватило навыков для ее реализации. Они хотели контролировать ключевых членов правительства ради продвижения своих интересов — чистоты крови и защиты нашей культуры. Чем больше магглорожденных вливаются в наш мир, тем сильнее они размывают наши традиции, наши ценности, нашу… — Боже мой, — говорит Поттер. — Ты что, читаешь монолог? Драко пытается ткнуть его локтем, чтобы тот, черт возьми, заткнулся, потому что провоцировать толпу темных волшебников, когда тебя загнали в угол, разоружили и численно превосходят, не кажется лучшей идеей. А в вопросах провокаций Драко, уж если говорить начистоту, разбирается лучше многих. Но Поттер и слышать ничего не хочет. Он отмахивается от Драко и продолжает говорить. — Знаешь, почему Волан-де-Морт так и не победил меня? Потому что он не мог заткнуться. Если бы он просто убил меня, на этом бы все и закончилось. Но вместо этого он всегда трепался о своих грандиозных планах и своем трагическом прошлом. — Поттер, — предупреждает Драко. — Не смей говорить о Темном Лорде в таком тоне! — шипит Филмор, сделав шаг вперед. На этот раз Кларк его не останавливает. — Но это правда, — пожимает плечами Поттер. — Помнишь, когда он вернул себе тело? Он полностью контролировал ситуацию. Я был связан и безоружен. И что он сделал? Начал разглагольствовать о своем несчастном детстве и о славе Пожирателей Смерти, а потом, вместо того чтобы убить меня сразу, вернул мне палочку и решил устроить дуэль, — он фыркает и закатывает глаза. — Честно, кто в здравом уме вооружает своего врага? — Темный Лорд… — …мертв, — прерывает его Поттер, вскинув подбородок. — Волан-де-Морт мертв, и я убил его. — И я получу огромное удовольствие, отомстив за него, — говорит Филмор. Он подходит совсем близко к Поттеру и приставляет кончик палочки под подбородок Поттера. И тут Поттер бьет его по лицу. Драко бросается за груду коробок, когда в них начинают лететь проклятия. Поттер вырывает палочку Филмора и кричит: — Акцио палочки! Волшебникам удается удержать свои, но палочки Драко и Поттера летят через комнату, и Поттер ловко ловит их обе и бросает одну Драко. — Протего! — кричит Драко, и отклик его палочки кажется совсем немного странным. Он понимает, что у него палочка Поттера, но она беспрекословно подчиняется его воле, поэтому он не пытается вернуть свою. Хотя в последние недели Драко тренировался в дуэлях больше, чем когда-либо в жизни, противостоять численному превосходству пяти против двоих — задача не из легких. К счастью для него, один из этих пятерых безоружен, а один из его двоих — сам Гарри, черт возьми, Поттер. Поэтому вскоре они одолевают двоих противников, оставляя в строю троих. Драко вступил в дуэль с Кларком, пока Поттер сражался с одним из других волшебников, когда все идет наперекосяк. Они оба списали Филмора со счетов, потому что Поттер забрал его палочку. Но он ползет по полу туда, где лежит распластавшийся и без сознания один из его товарищей, берет его палочку и наносит удар. — Авада Кедавра! Зеленый луч света устремляется прямо в Драко, и Поттер уже движется в сторону Драко. Он толкает Драко плечом, отбрасывая его в сторону, и едва успевает поднять свою палочку, чтобы самому произнести Авада Кедавра. Два заклинания сталкиваются и взрываются дождем зеленых искр. В тот же момент Кларк атакует Поттера, а Филмор — Драко, и дуэль продолжается. Третий волшебник, который прежде сражался с Поттером, пользуется возможностью сбежать, мчится через подвал и исчезает на лестнице. Двое против двоих. Драко мрачно улыбается. У этих ублюдков нет шансов. Он атакует и парирует, уклоняется и уворачивается, выжидая момент. Раздается громкий взрыв, и Драко успевает заметить, что Кларк решил, что не сможет пробить мощный щит, которым Поттер окружил себя. Вместо этого он начинает бомбардировать пол под ногами Поттера. Камень трескается, образуя неровные сколы, Кларк бьет еще раз, и Поттер едва удерживается на ногах. Еще одно заклятие — и пол не выдержит. Филмор запускает в Драко проклятие, но тот легко его отражает. Филмор снова атакует, но промахивается. Драко направляет ответное заклятие в сторону Кларка, прерывая его атаку на пол, но в этот момент заклятие Филмора попадает в стол, разрывает его в щепки и разбрасывает все, что на нем стояло. Включая котлы с зельем. Брызги жидкости попадают Драко в лицо, ослепляя его на мгновение, а затем тяжелый котел обрушивается ему на голову. Мир кружится, он слышит, как Поттер резко выкрикивает Экспеллиармус и Инкарцеро один за другим. Потом — спешные шаги, громкий треск, еще одна вспышка заклинания, проносящегося над головой. И последнее, что он видит перед тем, как провалиться в темноту, — испуганное лицо Поттера.

***

Быть аврором — опасная работа, настолько опасная, что, когда Драко приходит в сознание, его прошлый опыт подсказывает ему, что он в больнице, еще до того, как он откроет глаза. Прохладные, неестественно хрустящие простыни. Монотонный гул диагностирующих чар. Воздух слишком холодный и чуть более сухой, чем хотелось бы. Драко открывает глаза. О да. Определенно Святой Мунго. — Малфой, — говорит Уизли, вставая со своего стула и нависая над кроватью Драко. У него странно обеспокоенное выражение лица. — Как ты себя чувствуешь? Драко на мгновение замолкает, чтобы оценить свое состояние. Голова слегка болит, но в остальном он чувствует себя хорошо. Или, по крайней мере, достаточно хорошо, чтобы не понимать, почему Уизли смотрит на него так. — Нормально, — отвечает он, но голос выходит мягким, рассеянным и слегка невнятным. Ну, это уже тревожно. — Где Поттер? — спрашивает он, стараясь говорить четче, но голос все равно остается каким-то плавным и отстраненным. Значит, его накачали зельями. Уизли нервно бросает взгляд на дверь. — Снаружи. С ним все в порядке, не волнуйся. И мы поймали Кларка и остальных. Все они находятся под стражей и ожидают суда. Как видишь, со мной тоже все в порядке. Спасибо, что спросил. Это, конечно, хорошо, и Драко рад это слышать, но это не объясняет, почему Поттера нет рядом. — Я хочу видеть Поттера. Выражение лица Уизли становится страдальческим. — Мне нужно пойти сказать твоему целителю, что ты очнулся, — говорит он. Драко хмурится, провожая его взглядом. Он знает, что Уизли в курсе, что наложенные на него диагностирующие чары мгновенно оповестят его целителя, как только он проснётся. Он приподнимается на кровати и ждёт, когда кто-нибудь войдёт и объяснит ему, какого чёрта происходит. Спустя едва ли минуту в палату заходят целитель, сопровождаемый двумя медведьмами. Драко задают все стандартные вопросы: знает ли он своё имя, какой сегодня день, что он помнит последним. Проверяют его жизненные показатели, спрашивают, испытывает ли он боль. — Немного ломит, но не слишком, — отвечает он. — Я бы хотел увидеть Поттера, если вы не возражаете, — Уизли сказал, что с ним всё в порядке, но Драко нужно убедиться собственными глазами, что Поттер не ранен. Целитель и медведьмы обмениваются обеспокоенными взглядами, после чего целитель кивает. — Приведите его. Одна из медведьм выходит и возвращается через несколько мгновений вместе с Поттером. Тот выглядит обеспокоенным, приближаясь к кровати и замирая сбоку. Ни единой царапины, слава Мерлину, иначе Драко пришлось бы убить его самому. Поттер ничего не говорит, просто смотрит на Драко с тревогой. — Ты, — говорит Драко, слегка ошеломлённый тем, насколько приглушенно и растерянно звучит его голос, даже несмотря на злость. — Ты, чертов идиот. Глаза Поттера удивлённо округляются. — Что? — Ты слышал меня, ты чертов идиот. Мне даже не нужно спрашивать, о чём ты думал, когда бросился передо мной, потому что я знаю — ты вообще ни о чём не думал. — Что? Ты серьёзно собираешься меня отчитывать? После того, как сам прикрыл меня, а не себя? — Я просто получил по голове и меня накачали зельем. А тебя могли убить, — резко отвечает Драко. — Ты даже не знал, сработает это или нет! А если бы ты не рассчитал время… — Но я рассчитал, и со мной все в порядке, — настаивает Поттер. — И с тобой тоже. — Да не в этом дело! Дело в том, что ты не имел ни малейшего представления, можно ли отразить смертельное проклятие таким образом, но это не остановило тебя от… Целитель быстро выступает вперёд, отталкивая Поттера назад и вставая между ними. — Достаточно, достаточно. — Эй, — говорит Драко. — Я с ним еще не закончил. Но Поттер позволяет оттеснить себя к другой стороне комнаты, а целитель вновь поворачивается к Драко. — Мистер Малфой, как вы себя чувствуете? — Как будто мне на голову уронили чертов котел, и у меня есть идиот-герой в качестве парня, — огрызается он. Или, по крайней мере, пытается. Голос по-прежнему звучит приглушенно, а голова будто набита ватой. — Как вы относитесь к мистеру Поттеру? Драко наклоняется в сторону, чтобы злобно взглянуть на Поттера. — Хочется его ударить. Целитель моргает. — Вы не чувствуете к нему ничего другого? — Нет, — говорит Драко. — Мне почти всегда хочется его ударить. — Так не должно быть, — говорит целитель, выглядя весьма озадаченным. — О, но это правда, — говорит Драко. — Это очень интересно, понимаете? Он Мальчик-Который-Выжил, внушает смелость и решимость всем вокруг, кроме меня. Я чувствую только желание врезать ему. Это совершенно нечестно. — Нечестно? — переспрашивает целитель, и Мерлин, это начинает надоедать. Этот болван слишком туго соображает для настоящего целителя, и Драко задумывается, как тот вообще прошёл обучение. Надо будет подать жалобу. — Крайне нечестно, — подтверждает Драко. Его внезапно клонит в сон, и это слегка тревожит. — Есть непростительно мало обстоятельств, при которых мне разрешено его ударить. Однажды он подавился крошками печенья, и я смог как следует хлопнуть его по спине. Это был лучший момент за всю неделю. — Я постараюсь давиться крошками почаще, — торжественно обещает Поттер с другого конца комнаты. — Вот за это ты мне и нравишься, — бормочет Драко, закрывая глаза. — Ты очень уступчивый. — Но это же нелогично, — слышит он голос целителя. — Он должен быть безумно влюблён. Но я и так влюблён, думает Драко, проваливаясь в сон. Он не слышит, ответил ли Поттер.

***

Когда Драко приходит в себя во второй раз, Поттер уже рядом. К несчастью, какое бы чудесное заклинание или зелье ни использовали на его голове, их действие успело пройти. — О, Мерлин, это отвратительно, — стонет он, прижимая руку ко лбу. Поттер поднимается со стула и садится на край кровати Драко. — Что случилось? — Голова болит, — Драко осторожно ощупывает бинт, обмотанный вокруг головы. Он даже не заметил его, когда проснулся в прошлый раз. — Чувствую себя так, будто меня сбил бладжер. — Бладжер, котел — какая разница? Оба из железа, — замечает Поттер, и Драко подумывает поправить его, ведь котлы вовсе не железные, большинство из них делают из олова. Но это кажется слишком утомительным, а разница между ударом по голове одним или другим предметом, вероятно, не так уж велика. Да и в том, что Поттер никуда не годится в Зельях, он и так давно убедился, незачем напоминать снова. — Думаю, твой целитель скоро принесёт что-нибудь от боли. — Не хочу его, — ворчит Драко. — Разве нельзя позвать Гермиону? Поттер фыркает. — Я расскажу ей, что ты это сказал. — Если она придет сюда, я сам ей скажу. И попрошу принести мне зелье от боли заодно, — Мерлин, как же у него гудит голова. Поттер шарит рукой по простыням, находит его руку и крепко сжимает. — Я так рад, что с тобой все в порядке. — Разумеется, — вздыхает Драко. — Но я так боялся, что не будет, — говорит Поттер. — Тебя облили с головы до ног мощным любовным зельем. Драко хмурится. — Ну, со мной все хорошо. И, похоже, Кларк разобрался с его побочными эффектами. Мы успели, да? — Успели, — тепло отвечает Поттер. — Хотя, если бы зелье не сработало, ему пришлось бы начинать всё заново, так? — Вообще-то, — говорит Драко. — Я думаю, что с зельем все в порядке. Поттер хмурится. — То есть ты и правда под его воздействием? Драко вздыхает. — Нет, совсем нет. Насколько я могу судить по анализу и тому, что рассказала мне Грейнджер… Я думаю, оно не заставило меня влюбиться в тебя, потому что я уже влюблен. Так что оно просто не подействовало. — Ты… — Поттер смотрит на него с расширенными глазами. — Я люблю тебя, — говорит Драко, потому что хочет, чтобы у Поттера не осталось никаких сомнений в том, что он имеет в виду. Поттер целует его, и Драко забывает обо всей боли. Отвечает на поцелуй, растворяется в тепле его тела, в ощущении его губ. Запускает пальцы в его волосы, прижимает к себе крепче. И, конечно же, именно в этот момент в палату заходит его целитель.

***

Меньше чем через месяц Драко отказывается от своей модной квартиры в пользу уютного дома Поттера. — Вам не кажется, что вы торопитесь? — спросил Уизли, когда они объявили о переезде. И Поттер засмеялся. — У нас была тринадцатилетняя пауза в отношениях, — он обнял Драко за шею. — Скорее, мы опаздываем. Позже Драко спросил его, действительно ли Поттер считает, что всё началось тогда. — Для меня, по крайней мере, да, — сказал ему Поттер. — Именно тогда я начал думать о тебе по-другому. День переезда больше напоминает вечеринку, чем хлопоты. Собираются все их друзья — Уизли, Грейнджер, Джинни, Дин, Невилл, Пэнси и Луна. Перевозить, по сути, особо нечего — Драко и Поттер заранее разобрали вещи, решив, от чего избавиться, а что заменит мебель Поттера, — но все предложили прийти помочь, а Поттер никогда не может отказать своим друзьям. Они делают это после работы в четверг вечером. Требуется меньше часа, чтобы расставить всю мебель в доме Поттера, а все коробки аккуратно сложить в стороне, чтобы Драко разобрал их позже. — Поттер, — говорит Драко, чтобы привлечь его внимание, и сует ему охапку свитеров. — Отнесешь это наверх? — Конечно, — отвечает Поттер и отправляется выполнять поручение. Драко ждёт, пока скрипнут половицы над головой, затем тихо выходит из гостиной, оставляя друзей болтать и открывать бутылки с пивом, и спешит за ним. На лестничной площадке он ненадолго замирает, глубоко дышит, проводит рукой по волосам. Теперь он носит их чуть длиннее — чтобы скрыть след от укуса на затылке. Отпечаток зубов Поттера зарубцевался серебристо-белым, почти неразличимым на его бледной коже. Но всё же это его отметина, их отметина, и Драко не нравится мысль, что кто-то ещё может её увидеть. Он делает ещё один глубокий вдох и идёт дальше. Он ловит Поттера в тот самый момент, когда тот выходит из спальни, и без лишних слов втягивает его обратно внутрь. Поттер, этот прекрасный распутник, лишь ухмыляется и обвивает его талию руками. — Не желаешь обсудить Бельгию? — спрашивает он. Драко закатывает глаза. Он давно перестал пытаться заставить Поттера перестать использовать эту нелепую фразу как кодовое обозначение для «Я хочу трахнуть тебя прямо сейчас, пожалуйста». — Не за этим я сюда поднялся, — говорит он. — Правда? — Поттер моргает, выглядя совершенно сбитым с толку. Будто вариант Драко плюс спальня, не равняется сексу, это то, о чем он даже не задумывался. — Нет, — говорит Драко. Сердце гулко стучит у него в груди, пока он обходит кровать и тянется к тумбочке с его стороны. Открывает верхний ящик, достаёт спрятанную там два дня назад книгу. Разворачивает её на отмеченной странице, глубоко вдыхает. Он продумывал множество вариантов, как всё сказать, но в итоге просто суёт книгу Поттеру и выдаёт: — Как насчет этого? И тут уже слишком поздно отступать. Он задерживает дыхание и наблюдает, как глаза Поттера бегают по строчкам текста. — Ты хочешь связать себя со мной узами? Но это… — Поттер хмурится, снова перечитывает отрывок, затем смотрит на Драко. — Это едва ли можно назвать узами. Они почти ни на что не влияют, а разорвать их можно простым контрзаклинанием. — Именно, — говорит Драко. — Вот почему я их выбрал. Поттер хмурится ещё сильнее. — Чтобы ты мог уйти, если передумаешь? — Нет, идиот. Потому что ты связан со мной… — Типа связан, — поправляет Поттер. Драко закатывает глаза. — Ладно, потому что ты типа связан со мной… — Ну вот теперь это звучит глупо, — бурчит Поттер, надувшись. Мерлин, ну почему всё идёт не так, как Драко планировал? — Поттер, это в принципе звучит глупо. Можно я договорю? — Драко сверлит его взглядом. Поттер молча изображает, будто запирает рот на ключ и выбрасывает его. Мерлин, этот человек доведёт его до могилы. И Драко, должно быть, сошёл с ума, потому что он бы ни за что не променял его ни на кого другого. — Я выбрал такие лёгкие узы, потому что хочу, чтобы ты знал: я с тобой, потому что хочу быть с тобой, а не потому, что мы не можем разорвать связь. Ты связан со мной по инстинкту, но это влияет на тебя всего одну ночь в месяц. Ты можешь уйти в любой момент. Я хочу этих уз, потому что любой из нас может произнести пару слов, разорвать их, уйти и не оглядываться. Но мы не будем, потому что выбрали друг друга. И для меня это значит больше, чем нерушимые узы. Потому что пока между нами есть эта хрупкая связь, мы знаем, что остаёмся рядом не по принуждению, а потому что хотим быть вместе. В его голове это звучит логично, но произнося это вслух, он чувствует себя немного глупо. Тем не менее, по тому, как сияют глаза Поттера, Драко понимает, что выбрал все правильно. — Давай сделаем это сегодня. Прямо сейчас, — говорит он. Драко моргает. — Что? — Почему бы и нет? — настаивает Поттер, теперь уже с воодушевлением. Он улыбается, и Драко уже знает, что в итоге согласится, потому что не способен отказать Поттеру, когда тот такой — яркий, восторженный, импульсивный и такой Гарри, что Драко буквально тонет в собственной любви к нему. — Все наши друзья здесь, для ритуала не нужна никакая подготовка. Давай сделаем это прямо сейчас, — он тяжело опускается на одно колено и берет обе руки Драко в свои. — Драко Малфой, ты свяжешь себя узами со мной? Драко только смеётся и тянет Поттера за руки. — Вставай, дурак. И ты не можешь спрашивать, я первый предложил. — Ах, но ты не спросил как следует, — говорит Поттер, снова вставая, немного покачиваясь, но Драко поддерживает его. — Просто сунул мне книгу в лицо и сказал: «Как насчет этого?» Это вряд ли предложение. — Потому что это и не предложение, — фыркает Драко. — Мы не женимся. — Почему бы и нет? — пожимает плечами Поттер. — Для меня мы вместе навсегда. Драко замирает. — Ты… Ты только что… сделал мне предложение? Поттер улыбается своей кривоватой улыбкой, от которой у Драко внутри всё плавится. — Да. Я хочу этого. Драко, ты выйдешь за меня? — он опускает взгляд. — Я бы снова встал на одно колено, но сегодня перегрузил ногу и не уверен, что смогу подняться во второй раз. Но Драко больше не слушает его, потому что он слишком занят тем, что обнимает Поттера и говорит «да». Держась за руки, они спускаются вниз по лестнице. — Эй! — кричит Поттер из дверного проема гостиной. — Мы с Драко только что обручились. Комната взрывается ликующими криками и поздравлениями, и проходит целый круг объятий, прежде чем им удаётся вставить хоть слово, чтобы объяснить про узы. Затем следует ещё один круг радостных возгласов, объятий и поздравлений, прежде чем Грейнджер берёт ситуацию под контроль. Они проводят ритуал перед камином, а их друзья образуют вокруг них полукруг. Грейнджер читает заклинание. Пэнси становится рядом с Поттером, а Уизли — рядом с Драко. И вот, взмахом палочки и парой произнесённых слов Драко чувствует, как магия окутывает их обоих. Они закрепляют узы поцелуем. Заклинание этого не требует, но когда между ними вспыхивает магия, Поттер тянется к нему, и Драко склоняет голову, чтобы его встретить. Это идеальное завершение их спонтанной церемонии — и идеальное начало их совместной жизни.

***

Но, разумеется, в жизни чёртового Гарри Поттера ничего не могло закончиться так просто, думает Драко спустя полчаса. Вместо этого, когда тосты, вино и поздравления наконец утихают, Уизли подаёт голос. — Есть только один способ закончить этот вечер должным образом, — серьезно говорит он. — Благородная и Древнейшая Игра на Выпивку. — Toujours saoûls! — кричит Джинни, а Гермиона вздыхает: — О Рон, ну нет. — Почему нет? Это будет лучшая игра в истории. Ты только представь её лицо, когда мы скажем, что полукровка, унаследовавший её поместье, только что связал себя узами с одним из последних выживших членов Благородного и Древнейшего Рода Блэков. И что они оба мужчины! — продолжает Уизли. — Она будет в ярости. — Это невероятно неуважительно, — твердо говорит Грейнджер. — Ты же знаешь, как я к этому отношусь. Да, она была ужасной женщиной, но она мертва, и это всё равно… Брови Уизли слегка приподнимаются, и он отдергивает занавеску. — МЕРЗКИЕ ЗАХВАТЧИКИ! ГРЯЗНЫЕ ПРЕДАТЕЛИ КРОВИ! — пронзительный взгляд Вальбурги устремляется прямо на Грейнджер. — ОТВРАТИТЕЛЬНАЯ ГРЯЗНОКРОВКА ОСКВЕРНЯЕТ БЛАГОРОДНЫЙ И ДРЕВНЕЙШИЙ ДОМ БЛЭКОВ СВОИМ НЕЧИСТЫМ ПРИСУТСТВИЕМ! Любопытно, думает Драко. Он буквально видит, как в Грейнджер закипает кровь. — Ох, чёрт, — говорит она. — Дайте мне эту чёртову бутылку. — Toujours saoûls! — радостно вопит Джинни, передавая бутылку, и на этот раз этот возглас звучит уже со всех сторон. Игра, конечно, совершенно нелепая. Она громкая, хаотичная и в основном сводится к тому, что все кричат — друг на друга и на портрет. Уолли перевозбуждается от шума и тоже начинает визжать, усиливая хаос. Люси поворачивает голову и бросает на него презрительный взгляд и передвигается по жердочке, чтобы увеличить между ними расстояние. — ГРЯЗЬ И НЕЧИСТОТА! — вопит Рон, в то время как Вальбурга верещит: ГРЯЗЬ И РАЗВРАЩЕНИЕ! — Чёрт возьми, — вздыхает он, делая глоток за «грязь». — Я был так уверен, что угадал. Как Поттер и предупреждал Драко, когда объяснял правила, дольше нескольких минут играть невозможно. Первым сдается Невилл — он встаёт, задвигает занавеску, прерывая Вальбургу на полуслове о том, как все они оскверняют её славный дом одним лишь своим присутствием. Драко интересно, говорит ли она это по привычке, или она искренне не понимает, что ее убрали с площади Гриммо. — Извините, но мне завтра на работу, — говорит Невилл. — И нет ничего хуже, чем встречать первокурсников с ужасным похмельем. Можете спросить, откуда я это знаю. Поттер хихикает. — В этом преимущество обучения взрослых, — говорит он. — Кроме того, я всегда могу пригрозить им пробежкой, если они спровоцируют мою головную боль. — Да, но они все и так думают, что ты немного чокнутый, — говорит ему Уизли. — Они не ошибаются, — добавляет Джинни, ухмыляясь. — Я не настолько плох! — протестует Поттер. — Дерьмоперд, — говорит Уизли. — Вооружённые пешки, — добавляет Панси. — Перо с Люмосом, — вставляет Дин. Драко понятия не имеет, что означает последнее, но по реакции остальных догадывается, что история того стоит. Надо будет позже расспросить Поттера. Он оглядывается — на своих друзей и друзей Поттера, которые неожиданно стали и его. На Поттера, чьё лицо раскраснелось от смеха. На дом, который теперь принадлежит им обоим. Поттер ловит его взгляд, улыбается и притягивает Драко за руку, быстро целуя. И не отпускает, оставляя их пальцы сплетёнными. И Драко не может не улыбнуться в ответ. Он и не подозревал, что это именно то, что ему нужно. Но он представить себе не мог, что будет так счастлив.