Ночь в Альт-Сити

Где-то на крыше империи. –Воу, Дейви как такому правильному как ты получается перепивать меня?–Винс на удивление успешно к своему изумлению пытался вызвать у Дейва улыбку. На секунду явно на мгновение что казалось показалось и было не видно за стеклами очков, жизнь промелькнула в остекленевших глазах. В его голове явно промелькнуло– Усыпить бабочек, отравить тараканов. –Мой отец пил много чая.– На его лице промелькнула тень от небольшой улыбки. Как только Кавински подумал что это вероятно самое длинное что он слышал от Дейва он спросил– И что? Я тоже чаем балуюсь. –Ну подумай. Мертвая жена, пострадавшая дочь, психически нездоровый сын. Он пил много чая. От суицида его останавливал только ребенок. Причем в прямом смысле этого слова. Если он умрет то я снова останусь один. Если раньше мне уделяли хоть немного внимания, то с появлением сестры ребёнком номер один стала она. Хотя ощущение что я был на втором месте даже один, А с появлением ее я был дай бог пятым. Так что чай пил и я. Литрами. Банками. Чайниками. Я до сих пор периодически выпиваю чайник чая. Я не уверен что там только алкоголь.– Ло не понимающе посмотрел на Кавински приходящегося в шоке. Нет он видел такое в быту наблюдателя. Но. –Нет история конечно очень печальная, но... Дейв. Это. Самое. Длинное. Что. Я. От. Тебя. Слышал. У тебя такой прекрасный голос, почему ты молчишь? – Лололошка с шоком и страхом посмотрел на Кавински так что проблески этого были видны даже через очки. –Я... Я... Я давно столько не говорил... – Но почему?–Кавински начинал осознавать что под его идеализированный недоступный образ лучше и в правду молчать, но от этого хотелось только сорвать эту пленку неприкосновенности. –Обычно меня перебивают на полу слове.– Кавински уже хотел было возразить но вспомнил моменты когда сам грешил подобным. –Наверное ты злишься? –Буду злиться будет только хуже. –В каком смысле? –Каждый раз когда я злился меня затыкали, орали, били, ломали кости и делали только хуже. –... Кто? –Все. Мне давно сказали. Я. Мальчик. На. Побегушках. Я просто должен помогать. Злоба и грусть не должны мне мешать. Я не имею права на депрессии. Мечты. Жизнь. –И ты все равно любишь своих поганых друзей? –Друзья они мне только номинально. Я ненавижу их. –А, меня? –Ты постоянно меня куда-то вводишь не спрашивая мнения зная что я не откажусь. Используешь меня. Мне нельзя ненавидеть. –Это... Печально. Почему ты просто не покончишь с этим? Я бы просто спрыгнул с крыши.–На это заявление Ло поднял кофту с одеждой комиссара. Взору Аху... пораженного таким действиям Кавински предстали кучи шрамов. Порезы, укусы, ожоги. Но самые большие два огромных шрама на спине и груди. На груди это выглядело как черно-фиолетовая снежинка размером во всю грудь, неровная, разбросанная. Но с точным ядром. Выглядело так будто кто-то попытался с помощью магии сгнить ещё живого человека. Но на спине... Как он лежит? Как он ходит!? На всю спину был подобный уродливый, огромный, глубокий шрам. Будто кто-то создал меж пространственную воронку прямо в человеке. –Кавински, я так рад что встретил тебя. Ты послушал меня. И у меня к тебе одна единственная просьба. Я вынужден раз за разом умирать оставляя шрам. Но если я выполняю просьбу то это не считается, и у меня к тебе просьба. Молю попроси меня умереть! Я ненавижу эту жизнь! То что я жив наказание в буквальном смысле этого слова! Я всё объясню потом! Молю. Доверься мне! –Я буду ждать. Прошу можешь мне помочь Ло! Прошу УМРИ– На лице Ло воцарилась счастливая улыбка которая означает что он больше не будет страдать. Спустя миллионы лет боли. Он свободен...