Nightingale

– Мика! – раздаются встревоженные голоса из-за изгороди. – Вернись, Мика! Молчи. Не смей оборачиваться. Если сейчас ты бросишься назад - у тебя больше никогда не появится возможности уйти. Хватит с меня. – Мика! – голоса становятся тише, а после и вовсе смолкают. Ветер треплет тёмные волосы, пока я мчусь навстречу неизвестности. Кофта легко развевается, а сандали топчут мягкую землю, в то время как я пытаюсь выровнять дыхание. Я бегу прочь. Прочь от этих людских чувств, от слёз и боли, что делают нас такими уязвимыми. Прочь от того, что может помешать мне быть счастливым. Каждый из этих людей так или иначе хотел ранить меня. Пока я открывал им свою душу и трепетно хранил в сердце каждый миг, проведённый с ними, они лишь желали навредить мне. Избавиться от меня, как от старой плюшевой игрушки, что уже надоела своему хозяину. Вот и я - такой же мягкий, набитый ватой, с голосовым модулем вместо рта и ленточкой на шее - брошеный. Если игрушка ломается - она больше не нужна. Поэтому люди без мучений совести избавляются от таких игрушек. Вот и я - сломался. Просто решил хоть раз выразить свою волю, сказать всё как есть, но тут же стал бесполезным. От меня избавились. Жёсткая трава царапает обнажённые голени, пока ноги рассекают зелёный покров поляны. Впереди виднеется сосновый лес. Мрачный, угнетающий - самое подходящее место для того, чтобы исчезнуть. Скрыться. Уйти. Умереть для всех. Никто не пойдёт искать меня после всего случившегося, так почему бы и нет? Холодный туман тут же окутывает меня, как только вместо травы я давлю ногой первую ветку дерева. Ледяной воздух врывается в лёгкие, и я всей грудью вдыхаю его, поглощаю полностью, ровно как и это место потихоньку поглощает меня. Я с ним - одно целое. Мы оба пугающие, странные. Никто не заботится о нас, и мы просто бесцельно продолжаем существовать. Нет, я вру. Я замедляю шаг, почти останавливаясь. Оглядываясь вокруг, я вдруг осознаю, что полностью потерял ориентир. Я не знаю, как мне вернуться. Не хочу знать. Всё это окружение... Не пугает меня, скорее наоборот - успокаивает. Я просто хочу остаться здесь навсегда. Протянув руку вперёд, я хватаюсь за тонкую веточку и отламываю её, зажимая в ладони. Нагло вру. У леса есть смысл - все эти деревья и растения поддерживают экосистему, симбиоз человека и природы. Об этом не раз говорили воспитатели, хоть меня и не особо интересовало. И, конечно же, без этого леса наши края не были бы такими, как сейчас: без него бы всё вокруг опустело, потеряло краски. А без меня что? Продолжив идти дальше, я рассматриваю хрупкую чёрную ветвь. Всего одно неловкое движение - и она тут же сломается напополам, тоскливо упадёт в ноги. А ведь сколько ещё здесь таких веток, которые человек ломает и выбрасывает как хлам. Поэтому сейчас под подошвой раздаётся громкий хруст палок и сосновых иголок, сопровождаемый шуршанием густой травы. Кроны деревьев уходят ввысь, заслоняя собой не то, что солнце - само небо. Туман сгущается, сокращая видимость. Ноги устали от ходьбы, начинают подкашиваться. Да и сам я чаще моргаю мокрыми глазами, желая закрыть их и провалиться в долгий сон. Сон всегда помогает. После пробуждения мысли приходят в порядок, и ты можешь спокойно оценить ситуацию. Сейчас нужно просто поспать, поэтому я продолжу идти в поисках лучшего места для отдыха. Вдруг нога предательски цепляется за что-то, когда я пинаю очередной папоротник. Не успев даже вытянуть руки, я неуклюже падаю на влажную землю, встречая лицом мокрые и острые палки. Выдыхаю. Переворачиваюсь на бок и подтягиваю колени к себе. А дальше всё происходит машинально. Будто моё тело не подвластно мне: горячие слёзы сами катятся по щекам, не мои руки сжимают плечи, и кто-то другой сейчас беспомощно всхлипывает, утопая в грязи. В этот момент мысли исчезают, я просто рыдаю над чем-то, о чём совершенно не думаю. И это далеко не слёзы счастья. Уже не сдерживаясь, я закрываю лицо руками, сильнее вдавливая себя же в землю. Плач превращается в рёв, который не разносится вокруг, а растворяется, лишь вырвавшись, потому что это место подавляет его. Будто даже этот бор приказывает тебе со всей строгостью: "Терпи". А я натерпелся. Сколько я повторял себе под нос эту фразу каждый раз, когда меня унижали? Десять? Сто? Дай хоть ты мне побыть слабым. Приоткрыв глаза, я устремил взгляд вдаль, рассматривая что-то мутными разноцветными глазами. Протёр руками лицо и прижал их к себе, пытаясь согреть своим тяжёлым дыханием. Я никогда не считал себя сильным. Сильный человек бы просто не позволил так к себе относиться, а я только и делаю, что молча выполняю приказы других, сдерживая слёзы. Сильным людям не нужна постоянная поддержка и семья. Пока кто-то, вроде меня, хватается за каждого человека рядом, боясь, что его покинут, самодостаточные личности смело идут вперёд, не страшась препятствий. Мне же страшна любая трудность. Я вовсе не такой, как нормальные люди. Опустились сумерки. Никто так и не нашёл меня. Значит, я и вправду не нужен ни одному человеку на этой земле. Отряхиваясь от налипшей грязи, переворачиваюсь на другой бок. Руки медленно согреваются и я укладываю на них свою голову. Шмыгнув носом, я окончательно освобождаюсь от навязчивых бессвязных мыслей, которые не давали покоя последние пару минут. Закрываю глаза, медленно погружаюсь в сон. Спустя некоторое время, вздрогнув, я распахиваю глаза. Приподнимаюсь и оглядываюсь вокруг, после облегчённо выдыхаю. Всего лишь ночной кошмар. "Или не ночной..." – думаю я, глядя вверх. Кажется, здесь стало только темнее. В этом лесу и днём не особо светло было, а теперь и вовсе ничего не разглядеть. Мне что, придётся остаться здесь на всю ночь? Пытаясь сохранять равновесие, я аккуратно встаю на ноги, отряхивая одежду от налипшего мусора. Глаза мечутся по телу, останавливаясь на носочках ног, что скрыты в белоснежных гольфах. Я полный дурак. Ведь я люблю этих людей, ровно как и они любят меня. Они бы не заботились обо мне, если бы я был им чужим. Не стоило давать волю своим эмоциям. Разве теперь они смогут принять меня такого? Шорох. Я резко оборачиваюсь, ища источник шума. Я точно слышал хруст ветки, который она может издать только под тяжестью чьих-то ног. Кто здесь? Озираясь по сторонам, я вглядываюсь в чёрные стволы деревьев и мутный туман. Особенность моих глаз никак не влияет на зрение, отчего поиск не становится проще. Бесполезные, так ещё и уродливые. Эти два разноцветных шарика всё никак не увидят того, что сейчас, возможно, угрожает моей жизни. Вращаясь по кругу ещё несколько минут и тараща глаза во все стороны, я, наконец, успокаиваюсь и оставляю жалкие попытки найти то, что меня потревожило. Может, и вовсе показалось? Опустив голову, я медленно начинаю идти вперёд, но ощущение, будто здесь есть кто-то ещё, так и не покидает меня. – И что ты здесь делаешь? – раздаётся насмешливый голос позади меня. Отскочив вперёд и развернувшись, я встаю в защитную позу. Руки согнуты и сжаты в кулаки, глаза беспорядочно бегают из стороны в сторону, останавливаются на человеке, стоящем прямо передо мной. Высокий, розоволосый юноша строгим взглядом смотрел прямо на меня. В его лиловых глазах не было ни злости, ни страха, только холод. После заданного вопроса он лишь молчал, пялился на меня и ожидал ответа. – Прошу, не трогайте меня, – робко отвечаю я, начиная пятиться назад и выставляя перед собой руки. – Я-я ухожу... – Куда же ты пойдёшь? – незнакомец снова ухмыляется. Я останавливаюсь. Кулаки опускаются, а глаза снова наполняются слезами. – Н-не убивайте меня... – я тихо мямлю, закрываясь руками. Незнакомец, явно опешив от такой реакции, осторожно протягивает руку и делает шаг навстречу. – Я не причиню тебе вреда, – говорит он, уже мягче. – Я хочу помочь. Я аккуратно выглядываю из-под ладони. Этот парень и вправду не выглядит угрожающим. Лишь стоит на месте, тянет руку ко мне. – Ты заблудился? Легонько киваю. – Позволь проводить тебя, – вновь говорит он без тени эмоций. – Я правда ничего тебе не сделаю. Окончательно убрав ладони от лица, я сую их в карманы кардигана. Хоть этот человек и выглядит добрым, но в мысли постепенно закрадывается недоверие. Откуда ему знать, где выход? Знает ли он, откуда я сам? Я отвожу глаза, чтобы не смотреть ему в лицо, и, чуть более уверенно, произношу: – А почему я вообще должен вам верить? Голос дрожит, и вместо этой фразы изо рта вылетает невнятная каша из звуков. В ответ молчание. Я мну пальцы и продолжаю цепляться взглядом за любую вещь, которая может отвлечь меня от него. В кронах сосен шумит ветер, заглушая мысли. Ни звука больше. Я становлюсь всё более раздражённым из-за этой тишины, начинаю кусать губы. Что он вообще о себе возомнил?! Ему напрямую был задан вопрос, пусть он будет так добр ответить на него. Не странно ли это, что именно в такой момент со мной рядом оказывается другой человек? Каковы его мотивы? Это не может быть простым совпадением. И этот парень сейчас стоит и смотрит прямо мне в душу. Невыносимо. Тишина начинает сдавливать мозг, неловкий момент затягивается, вызывая лишь больший дискомфорт. Не в силах больше терпеть это, я поднимаю глаза и смотрю прямо в лицо противнику, хмуря брови. Но его вид тут же заставляет меня замереть от удивления. Его руки сложены на груди, а лицо украшено нежной улыбкой. Для... Меня? Нет, почему он вообще это делает?! Я так и не услышал ответа на свой вопрос. – Потому что я тоже заблудился, – он опережает меня, когда я набираю в лёгкие воздуха, чтобы высказать ему всё своё недовольство. – Как и ты. Не понимаю. Я совсем не понимаю этого человека. Несколько минут назад он говорил о том, что готов помочь, а сейчас сбивает меня с толку этими словами. И как же ты собирался помочь мне?! – Я знаю, что не внушаю доверия, – он вновь заговорил, будто прочитав мои мысли. – Но нам лучше пойти домой. Домой. Нет у меня никакого дома. Мрачные мысли снова поглощают мой разум, как и слова этого юноши. Пусть ведёт куда хочет. Всё это время я не сводил с него глаз. Только сейчас я обратил внимание на его одежду: изысканная ткань чёрного пиджака, украшенного серебряными нитями, переливается синевой, острый воротник бордовой рубашки выправлен наружу, слегка обнажая белую шею, а тёмные штаны ровными складками уходят вниз, закрывая сапоги. Весь его вид говорит о том, что этот наряд сделан из тканей высшего качества. Но одно дело - дорогая одежда, а совсем другое - хороший вкус. Этот парень смог совместить обе такие вещи. От сияния металлических брошей на лацканах невозможно отвести взгляд. Мне хотелось смотреть на это сочетание цветов как можно дольше, настолько поразил меня его образ. Мне о таком изящном наряде даже мечтать не позволено, а он, в таком-то месте, стоит передо мной, облачённый в самую прекрасную одежду. Я бы и дальше глазел на него, не говоря ни слова, но резкое движение этого юноши вывело меня из транса. Медленно переставляя ноги, он шёл прямо на меня. Боясь, что он может что-то сделать со мной, я просто замер, затаив дыхание. Он подходил всё ближе и ближе, отчего мои ноги задрожали, а нутро похолодело. Когда юноша почти приблизился, я готов был зажмуриться, но тот лишь проскользнул мимо меня, проходя дальше. По шагам было ясно, что он продолжает двигаться, а не остановился позади. Я громко выдохнул, но тут же прикрыл рот рукой. Он наверняка слышал это, но даже если и так, то просто проигнорировал. Я повернулся, глядя на его удаляющуюся фигуру. – Не стой столбом, пошли, – он чуть повысил голос. – Нам не стоит находиться в таком месте. Я лишь молча последовал за ним, сверля взглядом его спину. Он сказал "нам"? Почему "нам"? Я полностью уверен, что сам он точно не впишется в такое окружение, но я-то... Разве это место - не то, что подойдёт такому, как я? Ему следовало просто бросить меня там же, где нашёл, и уходить самому. – Вы... Сказали "нам", – решаюсь задать ему этот странный вопрос, – Вы думаете, что я не должен здесь находиться? Ответ последовал не сразу. Ещё некоторое время незнакомец лишь молча шёл впереди меня. – А кто, по-твоему, вообще должен находиться в лесу? От этих слов я опешил. Его резкие вопросы били в самое сердце и проникали в разум, залезая в самые потаённые его уголки, заставляли размышлять о таких странных вещах. Даже несмотря на то, что он идёт впереди, я чётко могу слышать его речь, будто она сама желает достигнуть моих ушей. – Ну, есть ведь люди, для которых такие места в самый раз, – и вновь безостановочный поток слов льётся без контроля. – Например, плохие люди, глупые люди, самоубийцы... – Ни слова больше, – вдруг он перебивает меня. Кажется, его голос стал ещё громче и грубее. – Но, разве... – всё никак не успокоюсь я. – Разве мне - такому жалкому созданию - не подходит? Он резко останавливается, отчего я чуть не врезаюсь в его плечо. – А ты плохой или глупый? Или, может быть, самоубийца? Какой ты человек? До сих пор смотрит вперёд, но теперь в его голосе отчётливо слышна злость. Я вмиг опускаю голову, не желая смотреть ему в глаза, если он повернётся. – Ты вообще считаешь себя человеком? – с этими словами он слегка поворачивается. Под строгим взглядом этих прищуренных глаз я становлюсь меньше, сжимаюсь до размера хлебной крошки, небрежно брошенной на стол. Смети меня, раздави, выбрось. Сделай что угодно, главное не смотри на меня так. Нет. Не считаю. Я заводная игрушка, смирно сидящая на полке и ждущая своего часа. Я механизм, способный только исполнять определённый алгоритм действий. Я техника, которая нужна до тех пор, пока не сломается. Я кукла. Марионетка. Я могу ощущать его ровное тёплое дыхание. В нём тоже нет никаких эмоций, лишь спокойствие. Я же, напротив, дышу тяжело и прерывисто. Я знаю, он хочет, чтобы я взглянул ему в глаза. Но я ни за что не подниму своей головы. – Ты ничуть не хуже других, – отвечает светловолосый юноша. – Ты вовсе не такой, как описанные тобою люди. Неспеша, он отворачивается и продолжает идти. Я резко вскидываю голову, вновь видя перед собой лишь удаляющуюся спину. Сорвавшись с места, я спешу за ним, чтобы не отставать ни на шаг. Молча рассматриваю его розовые короткие волосы, воротник пиджака, неширокие плечи. Он знал, что я не отвечу? И если так, он не стал отчитывать или переубеждать меня... Он достаточно проницательный человек. Интересно, что он имел в виду, когда сказал, что "тоже заблудился"? Размышляя об этом, мои глаза опустились ниже, разглядывая его белый широкий пояс. Он надет поверх одежды, а низ его пиджака забавно выглядывает из-под него, походя на очень короткую юбку. Он словно... Девчонка. От этого сравнения моё лицо расплылось в улыбке. Прикрывая ладонями рот, я изо всех сил старался не засмеяться. Но как назло, с уст сорвалось тихое хихиканье. Парень вновь резко остановился, но тут же развернулся, ловя взгляд моих весёлых глаз. Сейчас я уже не смогу отвернуться или отвести взгляд, поэтому просто смотрю на его лицо. Розовые брови сведены, а по уголкам острых глаз еле видны морщинки. Как часто он хмурился, раз они появились? Собственно, он делает это и сейчас, поэтому разозлить его проще простого. – Что? Над чем ты так смеёшься?! От этого вопроса я лишь сильнее улыбался, щуря глаза. Парень продолжал грозно смотреть на меня, дожидаясь ответа. – И вообще, хватит идти позади меня, – с этими словами он схватил меня за локоть, оттаскивая в сторону от себя. Я перестал улыбаться и молча смотрел на собеседника. Такого же потерявшегося человека, который сейчас пытался спасти нас обоих. Но от чего спасаться ему? Я уверен, что такой человек живёт в хорошей богатой семье, что он засыпает в тёплой постели и просыпается с уверенностью в сегодняшнем дне. Уверен, что он не терпит унижения или боли. Этот человек точно выше всего этого. Будто он просто выше всего живого на земле - неповторимая форма совершенства. Я не могу оторвать свой взгляд от этого идеального человека. Просто глядя на него, я потихоньку осознаю собственную ничтожность. Он фыркнул и первый тронулся с места. Я последовал за ним, ускоряя шаг. Нужно идти в ногу с ним, чтобы ему не пришлось замедляться и ждать меня. Я действительно... Могу идти рядом с ним? Не то, чтобы мне не нравилось - вовсе наоборот, но рядом с этим человеком, одежда которого сияет в свете луны, а светлые глаза спокойно и нежно глядят лишь вперёд, я выгляжу так невзрачно. Увидь нас сейчас какой-либо человек, что бы он подумал? Мы словно принц и нищий. В жизни бы не подумал, что я окажусь рядом с таким юношей, не то, что заговорю с ним или пойду в такт ногам. – Ваш пиджак был похож на юбку, – я всегда был прямолинеен и не любил молчать в компании. Вот и сейчас решаю прервать тишину своей нелепой фразой. – Даже если и так, то что? – он косо смотрит на меня и хмурится. – Ты хочешь в чём-то меня упрекнуть? – Вовсе нет! – машу я руками. – На вас это выглядит так красиво и необычно. Он вздыхает, но после продолжает: – Одежда - это второе впечатление о человеке. Первое - лицо. Даже если оно не вышло, то люди всегда обратят внимание на то, как ты одет. Некоторые будут разглядывать тебя с головы до пят, чтобы понять, что ты надел на встречу с ними, — после этих слов он прервался, словно давая понять, что речь идёт обо мне. – И поэтому важно соблюдать чувство стиля и меры. Не у каждого есть вкус, чтобы понять, какая одежда хороша, а какая - на скорую руку сшитая разноцветная тряпка. Цвет, количество, качество - всё это ты должен уметь оценить и правильно скомпоновать. Ведь если человек полностью увешан бижутерией - это выглядит безвкусно. Если он надевает одежду кислотных цветов и излишне обнажает своё тело - это вызывающе и вульгарно. Тот, кто обладает чувством прекрасного, никогда бы не позволил себе такого. Я внимаю каждому его слову, не смея смотреть по сторонам. Ловлю каждый слог, что он произносит. Несмотря на то, что этот человек не кажется таким уж взрослым, его слова и действия говорят об обратном. До этого я даже и не задумывался о тех вещах, о которых он сейчас так уверенно говорит. Он кажется знатоком своего дела, до познания которого мне как до луны. До него ещё никто не рассказывал мне об этом, так что упустить что-либо сейчас являлось огромной потерей. – Думаю, ты понимаешь, что не вся одежда из магазинов хороша. Твоя кожа может быть невосприимчива к некоторым видам тканей, отчего это плохо скажется на твоём здоровье. Важно понимать, какая ткань безвредна для тебя и какая одежда, в таком случае, подойдёт тебе лучше всего, – иногда он поглядывает на меня, видя, как пристально я слушаю. Наверняка он польщён таким вниманием, а я и не против уделить его хоть полностью. – Именно поэтому я прибегаю к шитью. Лучший образ - тот, который ты создал сам. Если тебе что-то не нравится в наряде, ты можешь собственноручно это исправить или даже с нуля создать полноценную вещь. Кстати, этот костюм я сделал сам. – Вы правда умеете шить?! – перебиваю его я, округляя глаза. – А что? – он спрашивает с подозрением. – Хочешь сказать, что я не должен этого делать? – Нет, нет! Просто я впервые встречаю того, кто всерьёз занимается этим. – Умение шить - навык гораздо полезнее, чем ты думаешь, – не торопясь, продолжает парень. – Кто знает, когда он может внезапно пригодиться тебе. Неужели ты и вправду ни разу не брал в руки нитки с иголкой? – Ну, на самом деле... – отвечаю, чувствуя, как мои щёки слегка краснеют. – Я пробовал чинить старые игрушки. Я думаю, что это неплохо у меня получалось... Другие, по крайней мере, были довольны. – Но ты даже не пытался создать ничего своего? – Нет, – опускаю голову вниз. Несмотря на то, что этот человек не стыдил меня, мне становилось неловко. Я не сделал ничего такого, за что меня можно было бы осудить, но сейчас хочется провалиться сквозь землю. Перед ним мне хотелось показать себя как достойного человека, но, кажется, я вовсе не являюсь таким. И ведь он прав: я могу только перекраивать чужой труд, не добавляя в него своей индивидуальности. – Я бы и не смог сделать этого так, как вы. – Это же очевидно, тебе до моего уровня ещё далеко, – ухмыляется он, поднося ко рту кулак. – Но, знаешь, не бросай это дело. Кто знает, вдруг ты сумеешь создать что-нибудь собственными руками. Эти слова поразили меня так, что я чуть не споткнулся и кубарем не покатился со склона. Если бы такое было возможно, то наверняка в этот момент в моих глазах заплясали бы звёзды. Только что он похвалил меня. Без скрытых мотивов, без злых намерений - искренне. Он действительно поддерживает мои начинания и хочет, чтобы я двигался дальше. – Хорошо! – на моём лице засияла настолько яркая улыбка, что от неё стало чуточку ярче вокруг. – Я обязательно продолжу совершенствоваться! Кажется, будто он улыбался некоторое время после моих слов. Тем не менее, на этом наш диалог и закончился. Мне было немного не по себе от того, что мы вновь идём в тишине. Всё-таки тем для обсуждения было более, чем достаточно, и я хотел узнать мнение моего собеседника о них. Прокручивая в голове наш недавний разговор и ловя себя на мысли, что размышления этого человека удивительно взрослы и логичны, я, наконец, нахожу то, что могло бы стать интересным предметом обсуждения. И что я хотел бы оспорить. – Но разве главное в человеке - не душа? – спрашиваю я с ноткой недоверия в голосе. – А? Ты так прицепился к той фразе... И какая же у меня, в таком случае, душа? – Ха? – Какая у меня душа? – вновь повторяет он свой странный вопрос. Я правда не понимаю, что отвечать ему в такие моменты. Тем не менее, нужно придумать что-то, что не смутит его и подойдёт по описанию. В конце концов есть столько всего, что я хочу ему сказать. – Вы безусловно хорошая персона с прекрасной душой! – отвечаю я, глупо улыбаясь. – Я впервые встречаю такого умного и заботливого человека как вы. Любой другой на вашем месте уже бы давно бросил меня, но вы буквально спасаете меня сейчас. Вы так красивы и уверенны в себе, хотел бы я... Резким и громким хохотом он прерывает меня. – Знаешь, я люблю комплименты, – заливаясь смехом и щуря глаза, говорит он, – но такую откровенную лесть терпеть не могу. – Вообще-то я говорю всё, как есть, – обиженно отворачиваюсь я. Не могу видеть его лица, но уверен, что и сейчас он улыбается. Ничего смешного здесь нет. Я действительно сказал всё, о чём думаю. – Хорошо, пусть будет так. Но разве, взглянув на меня, ты сразу понял это? – обращается он ко мне. – Согласись, что твоими первыми мыслями были далеко не рассуждения о том, насколько чиста моя душа? Я молча кусаю губы, уставившись в сторону от этого парня. Он будто может видеть меня насквозь, скрыть от него что-либо невозможно. Да и бесполезно. – Встретить кого-либо, когда ты один в лесу - это довольно страшно, не находите? – спрашиваю я. – Естественно, я испугался. – Но ведь я - нет, – говорит светловолосый с тенью издёвки. – Конечно, вы ведь гораздо выше и сильнее меня, – я отвечаю, пытаясь казаться максимально грубым. – Кто знает, что вы могли со мною сделать? – Между прочим, – юноша тут же становится серьёзным и начинает хмуриться, – я был здесь ещё до того, как ты пришёл и развалился спать. – Вы наблюдали за мной всё то время, что я спал?! – Конечно, – он вновь усмехается с тем же надменным выражением лица. – Иначе волки бы оставили от тебя одни кости. – Так это из-за вас мне снились кошмары, – отвечаю понуро, искоса гляжу на него. В ответ снова тишина. Я ведь не задел его своими словами? Хотя... Он и сам рад задеть меня, так что пусть хоть раз получит нечто подобное в ответ. Но он лишь молча идёт вперёд. Никакого эффекта? Докатились. Я издеваюсь над таким хорошим человеком. Извиняться неуместно в такой ситуации, но нужно как-то исправить положение. Я сбавляю шаг до тех пор, пока вовсе не останавливаюсь. Собеседник проходит чуть вперёд, затем разворачивается и вопросительно смотрит на меня. Теперь, когда мы стоим лицом к лицу и я могу смотреть прямо в эти светло-фиолетовые глаза, я решаюсь задать вопрос, от которого он не сможет отвертеться. – И всё же, – неуверенно начинаю я. – Что вы имели в виду, когда сказали, что "тоже потерялись"? Молчит. Думает что сказать или просто не хочет отвечать? В конце концов вопрос действительно требует честности и искренности. Может, ему есть что скрывать? В таком случае, готов ли я узнать об этом? Даже не знаю... Не похоже, что у него вовсе могут быть какие-либо злые намерения. За всё время, что мы шли, я даже не обратил внимания на что-либо, кроме него. Поэтому только сейчас я заметил, что вокруг стало гораздо светлее. Ветер прекратил беспорядочно шуметь и разносить грязь, а силуэты деревьев стали менее пугающими. Краем глаза я даже мог заметить редкие цветы. Несмотря на то, что всё ещё стояла ночь, от тех ощущений, что были при пробуждении, не сталось и следа. Хоть я и не чувствовал гнетущего чувства с самого начала, но теперь это место действительно можно назвать "настоящим лесом" - такой же величественный, манящий, живой. И сейчас я могу в деталях рассмотреть лицо своего проводника, а не просто его белый блеск: маленький аккуратный нос, сведённые брови, выкрашенные под цвет волос, тонкая полоса губ и идеальной чистоты кожа. Но самое главное - глаза. Кристальные, лиловые глаза всегда были спокойны, словно морская гладь, в которой хотелось утонуть. Их блеск под стать маяку, что светит для таких как я - сбившихся с пути кораблей. Несмотря на то, что большую часть времени его взгляд полон равнодушия, он смеётся и злится вместе с ним, показывая всю искренность своего хозяина. Такие красивые глаза просто не могут лгать другим, ровно как и он сам. Ни единого изъяна. Он просто идеален во всём. – Я обязательно расскажу тебе позже, – уголки его глаз опускаются, наделяя взгляд нежностью и некой тоской. – Хорошо? – А? – я отрываюсь от своих размышлений и пытаюсь обработать слова собеседника. – Да, хорошо! Когда эти слова были произнесены, юноша уже отвернулся и неспеша продолжил путь. С криком "Подождите!" я ринулся догонять его. Выравнивая шаг и тяжело дыша, я продолжил идти рядом со своим проводником. Теперь я даже не знал, о чём поговорить, да и нужно ли это было сейчас? В тишине разглядывая траву, я заметил небольшие светящиеся комочки. Светлячки... Не думал, что увижу их в такое время года. Если они поднимутся в воздух, это будет необычайно красиво. Хотелось бы мне хоть раз увидеть это... – Кстати, – парень окликнул меня, отчего я вздрогнул. – Ты ещё не устал? Скоро мы выберемся отсюда. Скоро? Мне казалось, будто мы прошли совсем малое расстояние. Да и я убежал далеко от приюта. Неужели мы так быстро расстанемся? – Вовсе нет... Вы так хорошо знаете этот лес? – Лучше, чем ты можешь себе представить, – отозвался он, сворачивая куда-то в заросли папоротника и раздвигая руками низкие ветви. – Иди сюда. Я осторожно последовал за ним. Почему он вдруг отклонился от маршрута? Стоит ли мне вообще слепо идти за ним? – Не бойся ты так, – вновь зовёт, будто понимая мои опасения. – Я просто хочу показать тебе красивое место, мы не потеряемся. – Будто здесь есть что-то красивое... – выдохнул я и пошёл вслед за спутником. Не то, чтобы мне не нравились красоты природы, просто мне на ум не приходило, что такого красивого он может найти средь этой глуши. Ветки хлестали меня по лицу, пока я пытался отодвинуть их в сторону, а трава так и норовила опутать мои ноги. Потирая расцарапанные щёки, я продирался сквозь эти терни вслед за юношей. Шёл как можно быстрее, лишь бы не упустить из виду спутника. Хотя, если говорить о спутниках, то здесь им является не он. Он - целая планета, вокруг которой вращаются такие как я. Если бы я общался с таким человеком, то определённо бы последовал за ним куда угодно. Это ведь не так уж и плохо. – Это здесь, – раздался приглушённый голос где-то в конце лиственного лабиринта. Я ринулся вперёд, чтобы догнать удаляющуюся фигуру. Когда раскинувшиеся ветви деревьев и мокрые кусты остались позади и под ногами почувствовалась твёрдая почва, я опустил голову вниз, пытаясь отдышаться. – Неужели это стоило потраченых усилий? – спрашиваю я, держась за коленки. Собеседник стоит молча, пока я протираю глаза. Вновь не получив ответа, тяжело вздыхаю и поднимаю взгляд. Я мог бы сколько угодно критиковать его за то, что он заставил меня проделать весь этот путь ради какого-то места. Но это желание пропадает сразу же, как только я сам оглядываюсь вокруг. Мои зрачки мгновенно расширяются, и я замираю, словно очарованный, не смея пошевелиться. Это место кардинально отличается ото всех, что я видел в этом лесу. Оно отличается даже от тех картинок, нарисованных для сказок. Здесь сказка наяву. Кристально чистая вода забытого озера тихо плескалась в окружении деревьев и зелёных трав, а ветер создавал свою уникальную мелодию, раскачивая бутоны белых цветов. Светлячки взмыли над водоёмом и кружились, становясь заменой блёклым звёздам. Ветви ив нежно раскачивались, задевая кронами водную гладь. И всё это - перед моими глазами. Я хлопаю ресницами, пытаясь понять, не сплю ли я и сейчас. Но происходящее более, чем реально. Не в силах больше стоять, я срываюсь с места и мчусь навстречу прекрасному пейзажу. У озера я падаю на колени, опуская руки в холодные волны и набирая в ладошки воды. Смотрю на своё отражение - в ответ смотрит растрёпанный взволнованный мальчишка с разноцветными глазами. Аккуратно погружаю лицо в воду и умываюсь. Встряхивая головой и разбрызгивая влагу с кончиков волос, я облегчённо вздыхаю. Никогда не думал, что посреди глухого леса найдётся столь волшебное место. Стоит ли мне потом прийти сюда вновь? – Испачкаешься, – строгий голос доносится до меня, когда я опускаю руки на влажную землю. – Извините, – будто машинально отвечаю я. Поднимаюсь и протираю исцарапанные колени. Затем просто начинаю смотреть вперёд и проводить взглядом светлячков. – Значит, ты убежал из дома? – незнакомец тихо смеётся и присаживается на одиноко стоящий камень. Ухмыляясь, смотрит на меня и ждёт ответа. – Откуда вы знаете? – спрашиваю я, скрещивая руки на груди. – Заметь, я ничего не говорил, а всего лишь спросил, – он закидывает ногу на ногу и продолжает игриво смотреть мне в глаза. – И хватит уже мельтешить перед глазами, садись. Он кивает на местечко рядом с собой, приглашая отдохнуть от длинной "прогулки". Я молча сажусь и кладу руки на колени, не смея поднимать глаз. – Значит, я прав? – Почти, – киваю я и отвожу взгляд. – Я из приюта. Глаза собеседника слегка округляются, после чего он подносит ко рту кулак. – Возможно, мне не следовало в это лезть... – Всё хорошо, правда! – улыбаюсь я, пытаясь сгладить ситуацию. – Вы же не знали, да и я не волнуюсь об этом. Конечно, это не так, но я не могу так просто взвалить все свои проблемы на человека, с которым знаком всего пару часов. Меня волнует это гораздо больше, чем других малышей из моего приюта. Поэтому я делаю для них всё, чтобы они не чувствовали того же. Если меня уже не исправить, то я смогу хотя бы для них обеспечить беззаботное детство, стать для них тем, что называют "семьёй". – В таком случае, – юноша подпирает подбородок и смотрит на меня. – Я сбежал из дома. – Серьёзно?! – вскричал я, прислоняясь к собеседнику и чуть не хватаясь за него руками. – Вы? Из дома? – Не садись ко мне так близко! – подпрыгивает он, закрываясь от меня рукой. – Что вообще на тебя нашло?! – Хе-хе, извините, – отодвинувшись, я полностью сосредотачиваю внимание на парне. Он негромко фыркает, встряхивая головой, после чего сразу принимает ту же позу. – Да, из дома. А что, ты думал, что некто, вроде меня, на такое не способен? – Ну, честно говоря, – отвечаю я и потираю шею, – я предполагал, что вы здесь ради какого-то дела. Может быть, прогулка или сбор чего-либо. Но я бы никогда не подумал, что вы сбежали. Мне казалось, что у вас нет причин для такого... – Даже у самого счастливого человека может найтись повод для грусти. Не стоит обесценивать мои проблемы, просто потому что твоя ситуация хуже. – Я ни в коем случае не хотел этого! – отвечаю я, теребя руки. – А... В таком случае, ваша семья... Они хорошие люди? – С какой стороны посмотреть, – он вздыхает. – Да и кто я такой, чтоб судить? Любой семьёй стоит дорожить. – Верно... – Но, знаешь, даже у меня бывают периоды полного одиночества, – он говорил так, будто пытался хоть чуть приободрить меня. – Когда кажется, будто весь мир настроен против тебя, и тебе не остаётся ничего, кроме как молча терпеть. Знакомо? Я смотрю ему в глаза и киваю. Неужели хоть кто-то смог понять меня? Неужели в нём я нашёл отражение своих чувств? – Вот и мне знакомо, – он поднимает глаза и наблюдает за светлячками. – Я не стал терпеть и просто убежал. Мне просто было необходимо побыть одному и разобраться в мыслях. – А затем вы "тоже потерялись" в лесу? – спрашиваю я с дурацкой улыбкой. Он резко разворачивается в мою сторону и смотрит исподлобья так, будто готов пустить искры из глаз. Я тут же перестаю улыбаться и инстинктивно отодвигаюсь. – Нет, ты не понял, – тяжело выдыхает он, закрывая глаза. – Да и не думаю, что поймёшь. В любом случае, я рассказал тебе, почему оказался здесь. Надеюсь, хоть теперь ты не боишься. – Вам можно доверять! – весело выдаю я. – Как быстро ты поменял своё мнение, – спутник поднимается с камня и делает несколько шагов вперёд. – Пошли, пора уже возвращаться "по домам". Не хочешь же ты просидеть здесь всю оставшуюся жизнь? Люди часто теряются в таких лесах и не находят выхода. Уверен, что за тебя уже начали волноваться. Тебе очень повезло, что рядом оказался... Его глубокие размышления прервал мой смех, тихим эхом разнёсшийся вокруг. Выглядело так, будто это было насмешкой, издевательством, но я вовсе не имел этого в виду. – Что? Что такое?! – вполоборота он зло смотрит на меня. – Разве я сказал что-то смешное? – У вас светлячок на макушке, – отвечаю я, поднимаясь и указывая пальцем на свою голову. Абсолютно смущённый, он начинает ощупывать розовые волосы, пытаясь найти злополучное насекомое. Схватив его, он еле удерживается, чтоб не раздавить его, после чего кладёт на камень, ожидая, когда кроха улетит. Смотрит на меня. – Чувство юмора у тебя отвратительное, – вновь говорит такие обидные вещи. – Это выглядело забавно, – отвечаю я, игнорируя его слова. Вдруг нос начинает предательски чесаться, и я, закрывая лицо, отворачиваюсь и чихаю. Проклятье... Только не говорите, что я простужусь. Шмыгнув носом, я возвращаюсь к собеседнику. – А у тебя, видимо, светлячки в носу... Будь здоров, – он искоса посматривает на меня. – Тебе, кстати, не холодно? Климат здесь правда не лучший. – Спасибо, всё нормально, – говорю я, потирая нос. Холодно или тепло - болезнь может застать тебя в любой момент. Но меня они застают слишком часто. Вдруг мою руку резко пронзает холод. Отставив мысли, я ошарашенно оглядываюсь на своего спутника, который аккуратно сжимает мою ладонь. Снова он безэмоционально смотрит мне в глаза и даже не пытается что-либо сказать. – Вы уверены, что это мне холодно? – спрашиваю его, ощущая на своей коже ледяные кончики пальцев. – Твои руки тоже холодные, – произносит он и отпускает мою руку. – Надень-ка это, твоя кофта здесь мало чем поможет. После этих слов он расстёгивает свой пиджак, снимает его, аккуратно складывает и протягивает мне. – Что? Но... Как же вы сам? – недоумеваю я. – Я не могу его взять! – Бери, раз я предлагаю. Я не так чувствителен к холоду, как другие люди, поэтому вполне смогу обойтись без верхней одежды. Я осторожно протягиваю руки и беру его пиджак. Как можно нежнее закидываю на плечи и надеваю поверх кашемирового кардигана. Волна мурашек прокатывается по телу от нахлынувшего тепла. Мягкая ткань согревает онемевшую кожу, и даже мои чувства потихоньку оттаивают. Я впервые держался за руки с кем-то моего возраста... Точнее, кому-то не было противно прикасаться ко мне. Это точно было взаправду? Что он почувствовал? Подразумевал ли он что-то под этим? Так много вопросов... Я и до этого был безумно рад, что этот человек относится ко мне на равных, но сейчас он и вовсе взял меня за руку и отдал свой пиджак. Это действительно то, что называется счастьем? Разве я заслуживаю этого? Он стоит впереди и ждёт меня. Я нервно сжимаю кулаки, пытаясь перестать размышлять на такие темы. Но затем, словно искра, проскакивает идея, при мысли о которой мои щёки начинают пылать, а этими кулаками хочется разбить себе лицо. Хотя, что мне вообще терять? Вряд ли я вовсе когда-либо встречу его вновь, поэтому... Начинаю медленно приближаться к нему, опустив голову. Парень смирно стоит на месте и ждёт, пока я встану наравне с ним, чтобы продолжить путь. Чем ближе я подхожу, тем тяжелее становятся трясущиеся ноги и быстрее бьётся сердце. Я действительно собираюсь совершить нечто столь безумное? Ему ведь явно это не понравится. Но отступать некуда. Совсем близко подхожу к нему и останавливаюсь. Голову поворачиваю вбок, дабы он не увидел моего раскрасневшегося лица. Он уже собирается тронуться с места, но в этот момент я рывком хватаю его за руку. Согревшимися пальцами цепляюсь за ледяную ладонь. Мне плевать, насколько холодными будут его руки, если я смогу держаться за них. Если я смогу хоть чуть отогреть их. – Хм? Чего это ты? – он оборачивается и задаёт вопросы с нотой неприязни. – Хочешь идти, взявшись за руки? Стучащая в висках кровь заглушает его слова, пока я пытаюсь выровнять сбитое дыхание. Биение сердца, готового выпрыгнуть из грудной клетки, гулом отдаётся в ушах. Он точно зол. Но я не хочу, чтобы сейчас он так просто взял и отверг меня. Только не он. – Пожалуйста... – этим писком было всё, что я смог выдавить из себя сейчас, хотя сказать хотелось многое. Я стою чуть не плача, пока моя ладонь начинает медленно соскальзывать с чужой руки. – Ладно, – небрежно отвечает он, крепко хватая мою опустившуюся руку. – Только сейчас, и только потому что ты этого так хочешь. Я тут же вскидываю голову и смотрю на него, открыв рот. – Не пялься на меня так, будто я только что спас тебе жизнь. Трудно было сказать, почему он так легко согласился на это. Что им двигало: сочувствие, долг? Но это не имеет значения. Важно лишь то, что он не оттолкнул меня. Он слегка тянет меня вперёд, желая продолжить путь. Я послушно следую за ним, сжимая пальцами чужую кожу. – Ну, можно и так сказать, – шёпотом говорю я, улыбаясь и отводя взгляд. Слегка поднялся ветер и растрепал наши волосы. Я улыбался всё то время, что поток тёплого воздуха обдувал моё лицо. Мы шли молча, но это не было так уж плохо. Просто сейчас каждый из нас полностью сосредоточился на своих мыслях. Интересно, чувствует ли он то же самое? Это тепло, разливающееся в груди, это нежное, приятное чувство. Ощущение того, что ты не один сейчас, и что человек рядом не стыдится тебя. Думая об этом, я невольно сильнее сжимаю руку своего проводника. Он игнорирует и это, но я даже благодарен. Я бы отдал всё, чтобы этот момент длился вечно. Если это чистилище - я не хочу искуплять грехи. Если это сон - я не хочу просыпаться. От мысли о том, что скоро мы расстанемся и никогда больше не увидимся, мне становилось... – Мы пришли, – этими словами он прерывает мои размышления, а затем высвобождает свою руку. Я округляю глаза и осматриваюсь по сторонам. Я стою там же, откуда начинал свой побег. Длинной тенью изгородь укрывает наши силуэты. На небе сияет пара звёзд, а луна уже скрывается за верхушками деревьев. – Так быстро? – я всё ещё оглядываюсь, ничего не понимая. – Скажи ещё, что ты не рад, – фыркает юноша. – Нет, конечно, я рад, но... Неужели мы расстанемся так? – Извини, усыновить тебя не могу, – он усмехается и складывает руки на груди. – Я понимаю... Тени становятся всё длиннее, знаменуя скорый конец ночи. Воротник его рубашки слегка покачивается на ветру, а он сам аккуратно проводит ладонью по волосам, поправляя их. Я неловко стою, не зная, как правильно попрощаться. Я не чувствую, что теперь мне можно как-либо касаться его, как это обычно делают друзья при расставании. Да и не друзья мы вовсе... — Ах, точно, – говорю я и начинаю снимать пиджак. – Заберите, он ведь... Он прерывает меня, кладя руку на моё плечо. Невольно я вздрагиваю от такого внезапного жеста, но не подаю вида, что испугался. Парень аккуратно держит моё плечо, следя за тем, чтобы не сильно сжимать руку. Она... Тёплая. – Лучше оставь себе, – улыбается он и смотрит мне в глаза. – Себе я ещё смогу сделать такой. – Вы уверены? – спрашиваю его, понимая, что больше он ничего не скажет. – Я... Очень вам благодарен. Он уже собирается уходить, но тут я окликиваю его. – Я могу хотя бы узнать ваше имя? – кричу я, глядя на него блестящими глазами. Он оборачивается и смотрит на меня всё с той же улыбкой. – Ицуки, – чуть погодя, отвечает он. – Ицуки Шу. – Я запомню... – говорю и отворачиваюсь, ровно как и он. Казалось бы, сейчас мы должны пойти вперёд, вернуться к своей привычной обстановке и продолжить жить, будто ничего и не было. Это неправильно. Всё заканчивается как, казалось бы, должно закончиться, но это не так. Я не согласен с таким концом. – Погодите! – я оборачиваюсь вслед юноше и окликиваю его. Но он уже исчез. Он не захотел тоже обернуться и сказать мне что-либо. Значит, его жизнь хороша и без меня... Я всего лишь очередной незнакомец, который для него ничего не значит. Я прижимаю к груди бархатный пиджак и направляюсь к приюту. Решаю вновь пройти через брешь в изгороди, чтобы не привлекать внимание. Подойдя к зданию, осторожно отворяю дверь запасного выхода, стараясь создавать как можно меньше шума. Оказавшись внутри, облегчённо вздыхаю, не обнаружив никого из персонала, и закрываю за собой дверь. На цыпочках крадусь к лестнице, надеясь скорее добраться в комнату и развалиться на кровати. – Мика! – женский голос доносится со стороны кухни, откуда после показывается фигура нянечки. – Где ты был, проказник?! – Я... Простите... – Что сегодня с тобой? – она аккуратно протирает посуду и устало смотрит на меня. – Я действительно не понимаю, что я сделала не так и чем это заслужила. Ну скажи, разве я плохо к тебе отношусь? Голос няни звучит одновременно и добро, и раздражённо. Но одно можно понять точно - устало. Она одна из тех немногих нянь, что стараются уделять внимание каждому ребёнку. И я не исключение. Я не хочу, чтобы она переживала и тратила свои силы на меня. – Вовсе нет! Просто... – и что мне сказать? Что меня всё достало? Что мне надоело выслуживаться перед каждым человеком здесь? Или что я просто избалованный ребёнок, который был в плохом настроении? Что из этого разочарует её больше? – Простите... В ответ она лишь тяжело вздыхает. – Отправляйся спать. Поговорим завтра. – Мика-нии! – с лестницы слышится звонкий голос, и ко мне тут же подлетает рыжеволосая девочка. За ней тянется ещё пара мальчишек. – Где ты был? – зевая, спрашивает один из них. – Так, ребята, идите спать, уже поздно, – отвечает девушка, ставя посуду на место и направляясь к нам. – Погоди... Мика, откуда у тебя этот пиджак? – Мне... Подарили, – я даже не знаю, что ответить, ведь ответ будет звучать совершенно безумно. – Неужели ты его украл? – спрашивает она, прикрывая рот ладонью. – Хватит! – кричит один из детей. – Мика вовсе не такой, он бы никогда такого не сделал! – Ты ведь не делал этого? – спрашивает девочка, хватая меня за рукав. – Правда, Мика-нии? – Простите... – не в силах больше сдерживать эмоции, я падаю на колени. По щекам текут слёзы, пока толпа детей обнимает меня, пытаясь утешить. Мне остаётся лишь уткнуться носом в бархатную ткань подаренной вещи, сдерживая громкие всхлипы. Какой же я идиот. – Вот ты, вроде, взрослый парень, – говорит мальчишка, сидящий на краю моей кровати, – а расплакался совсем как девчонка. – Мальчики тоже могут плакать, – улыбаясь, отвечаю я. После того, как я разрыдался на полу коридора, воспитательнице пришлось буквально тащить меня в комнату и укладывать в кровать. Ну и концерт я устроил... Из-за этого няня наверняка подумала, что я сошёл с ума. Даже заставила мерить температуру и принесла конфет с чаем. – Ты заболел, Мика-нии, – грустно говорит девочка, крутя в руках градусник. – Где ты вообще был?! – Я... – прокручиваю в голове сотни разных слов, которые не заставят детей волноваться. – Просто гулял. – Нормально ты погулял, – вздыхает третий ребёнок. – Взял, убежал, и вернулся поздней ночью. – Братец, пообещай больше не сбегать, – говорит черноволосый мальчик, разворачивая блестящую конфетную обёртку. – Да, Мика-нии! – вскрикивает девочка, залезая на другой край кровати. – Не бросай нас одних! – Я ни за что не брошу вас, – отвечаю я и глажу её по волосам. – Простите меня. – Расскажи сказку, и тогда простим, – улыбается второй парнишка. Остальные начинают одобрительно кивать. – Ну хорошо, – смеюсь я и тянусь к прикроватному ящику. – Дайте-ка я достану книгу. – Ну нет, эти сказки мы уже наизусть знаем! Придумай что-нибудь новое. – Что-нибудь новое? – я делаю глоток горячего чая и чешу затылок. Я не мастер придумывать что-либо, а тем более то, что сможет заинтересовать малышей. Но старые сказки могли им и вправду надоесть. Что же придумать? Как насчёт... – Эй, ребята, – я хитро улыбаюсь и киваю в сторону окна. – Вы ведь можете увидеть отсюда лес, так? Что вы о нём думаете? Дети тут же поворачивают головы и глядят в распахнутое окно, затем переводят взгляд обратно на меня. – Тёмный. – Дикий. – Страшный. – Верно, верно, – отвечаю я, поднимая над ребятами ладони со скрюченными пальцами. – Он о-о-очень страшный! Даже днём там царит тьма и бродят страшные монстры! Малыши рефлекторно отодвигаются от меня, прячась друг за другом. Кажется, я слегка перестарался. Ну ничего, сказка на то и сказка, чтобы закончиться хорошо. – Именно в этом лесу я и очутился. Я бродил по нему, пытаясь найти выход, но всё было тщетно, – пытаясь сгустить краски, рассказываю им эту импровизированную историю, словно в последний раз. – Я бы до сих пор скитался по нему, если бы не... Выдерживаю небольшую паузу, ловя на себе заинтересованные взгляды. Нужно найти подходящий момент для продолжения, чтобы сохранить интригу. Делаю ещё один глоток чая, после чего вновь смотрю на детей. – Волшебник, – говорю я и прикрываю глаза. – Я встретил волшебника, который помог мне выбраться. После этих слов на некоторое время повисает тишина, а затем по комнате разносится звонкий хохот. Я распахиваю глаза, глядя на заливающихся смехом малышей. – Что смешного? – надуваю губы и обиженно отворачиваюсь. – Мика, ты бредишь, – отвечает парнишка, вытирая выступившие от смеха слёзы. – Откуда тогда я, по-твоему, взял этот пиджак? – лукаво спрашиваю я, указывая пальцем на сложенную на тумбочке одежду. Ребята затихают и вновь с интересом глядят на меня, хлопая глазами. – Он был добрым человеком, который помог мне выбраться и подарил этот костюм. Только вместе мы смогли проделать столь длинный путь и найти дорогу обратно. "Ох, что же я делаю... Так я ведь подстреку их отправиться в лес. Нужно срочно что-то придумать" – проносится у меня в голове, и я начинаю перебирать всевозможные варианты развития действия. – Но этот волшебник сказал, что за свою жизнь он способен помочь человеку лишь один раз. И на этот раз он помог... – я слегка запинаюсь, будто веря в свои же выдумки. Конечно же, я живу не в сказке, и этот человек сможет помочь ещё многим людям, а я для него - не особенный. – Мне. Поэтому, ребята, ни за что не убегайте в лес. Волшебники не всегда могут услышать ваш зов. – И ты хочешь сказать, что он совсем ничего не взял у тебя взамен? – щурясь, спрашивает мальчик. – Конечно же взял. – Что? – Мою душу, – отвечаю я, усмехаясь и проводя ладонью по области сердца. На секунду глаза малышей округляются, но после этого дети тут же начинают хмуриться и складывают на груди руки. – У тебя плохое чувство юмора, – говорит один из мальчишек, болтая ногами. – Ха-ха, это я уже слышал! – хихикаю я, протягивая детям коробку конфет. – Ну, закончим со сказками, лучше возьмите ещё сладостей. Они радостно хватают ещё пару конфет и начинают уплетать их. От такого зрелища лицо невольно расплывается в улыбке. И как я вообще мог уйти от таких милых ребят? В дверь раздаётся стук, после чего до нас доносится приглушённый голос: – Я знаю, что вы там, негодники! Хватит приставать к Мике, бегом спать. Малыши встрепенулись, быстро доев конфеты, а после, спрыгнув с моей постели, направились к выходу. – Нам пора, Мика-нии, – говорят они и машут крохотными ручками. – Спокойной ночи! – Сладких снов! – улыбаюсь я и машу им в ответ. Толкаясь, они всей толпой пролезают через дверной проём, после снова прощаются со мной и аккуратно закрывают дверь. Я улыбаюсь им вслед, ставя кружку на тумбу. Срываю с себя одеяло и поднимаюсь на ноги, которые подкашиваются то ли от усталости, то ли от сразившей меня простуды. Медленно подхожу к подоконнику и усаживаюсь на него, глядя в сторону леса. Мне действительно не стоило убегать, учитывая то, как сильно любят меня малыши и персонал приюта. Просто это было совершено на эмоциях, поэтому я не сильно задумывался о таких важных вещах в тот момент. С другой стороны... Пальцем я провожу по слегка запотевшему стеклу, вырисовывая причудливые узоры. – Я бы не встретил тебя... Ицуки Шу, – шепчу я, прислоняясь щекой к холодной оконной раме. Что же ты делаешь сейчас? Наверняка ты сидишь в уютной квартире в окружении семьи и пьёшь тёплый чай, который гораздо вкуснее нашей дешёвой заварки. Ты рад такой жизни? Я думаю, что да. По крайней мере, хочу на это надеяться. Такой прекрасный человек, как ты, просто не должен страдать. Всё ли у тебя хорошо? Я буду молиться, чтобы ты всегда был счастлив. А... Думаешь ли ты обо мне? Я разочарованно стираю рисунки на стекле и встаю с подоконника, бросая взгляд на розовеющее небо. – Мы с вами ещё встретимся, я обещаю, – с улыбкой разворачиваюсь и направляюсь к кровати. Прохожу мимо других кроватей, одиноко стоящих в этой полупустой комнате. Когда-то на них спали дети, такие же, как я. Сейчас здесь уже не осталось никого моего возраста. Всех их забрали приёмные родители, и теперь они счастливо живут вместе с ними. Они полностью заслуживают этого. Они послушные дети и у них нет... Ненормальностей. Выключаю лампу и грустно вздыхаю, рухнув на кровать. Подтягиваю к себе плюшевого мишку, сидящего у изголовья постели. Перед тем, как накрыть его одеялом, я некоторое время рассматриваю его, держа в руках. – Знаешь, а ведь мы с тобой совершенно не похожи, – говорю я, глядя в его блестящие бусинки на месте глаз, в которых отражается моё лицо. Нежно прижимаю его к груди и закрываю глаза, проваливаясь в глубокий сон. *** – Кагехира. Я сонно щурю глаза, закрываясь рукой от солнечного света. Мямлю что-то невнятное и отворачиваюсь в сторону. – Кагехира! – чей-то голос раздаётся прямо над головой, а затем кто-то хватает моё ухо и начинает тянуть за него. – Ай! Оставь мои уши в покое! – кричу я, поднимая голову вверх. Мои глаза встречаются взглядом с сиреневыми, заставляя всё осознать в этот же миг. – Оши-сан! – я срываюсь с места и бросаюсь на шею своему дорогому учителю, крепко обнимая его. Это был всего лишь сон. Приют давно остался в прошлом, ровно как и тяготящие меня чувства. Нет никаких тёмных лесов и недостижимых волшебников, есть только он - мой любимый Оши-сан, с которым я искренне счастлив. Я понял. Если бы я встретился с ним раньше или при других обстоятельствах - всё было бы иначе. Он бы не стал моим великим учителем, а я - его преданным учеником. Тогда мне хватило всего одного взгляда, чтобы понять: этот человек - тот, ради кого я создан. Если бы всё закончилось так, как в том лесу, я бы просто сдался и прожил свою жизнь без смысла. Спасибо вам большое, Оши-сан, что в действительности всё произошло иначе. Я знаю. Он ни за что не бросит меня. Не уйдёт, растворившись в тумане. И даже если так - я последую за ним до самого конца. Оши-сан. Как бы низко вы не пали - я паду ещё ниже, лишь бы вы не опускали руки и продолжали очищать от грязи этот испорченный мир. Если вы прикажете мне умереть - я сделаю это. Главное не бросайте меня. Хорошо, Оши-сан? – Что на тебя нашло?! – Шу тянет меня за шиворот, пытаясь освободиться из цепких объятий. Но, к его сожалению, я слишком сильно вцепился в ткань синего пиджака и не желаю отпускать его. – Ты что, плачешь? – удивлённо спрашивает он, видя, как я дрожу, уткнувшись ему в плечо. – Мне приснился такой ужасный сон! – тараторю я, вытирая выступившие слёзы. – Я думал, что больше никогда не увижу вас! Что вы ушли навсегда! Вы же меня не бросите, Оши-сан, правда? – Ну же, тише, – говорит он, наконец высвобождаясь из моих рук и придерживая меня за плечи. – Присядь. Всё ведь закончилось, так? Я сажусь обратно на скамью и смотрю на своего наставника. Легонько киваю. – Я рядом с тобой, видишь? – он гладит мою ладонь и глядит на меня с успокаивающей нежностью, – Я не собираюсь никуда уходить. – Хорошо... – щёки покрываются румянцем и я невольно сжимаю свои пальцы, – Спасибо вам большое. – Отдохни немного и возвращайся к работе, – говорит он, потрепав меня по волосам. – Мне тоже нужно кое-что доделать. Поговорим позже, хорошо? Он медленно направляется к двери, вновь оставляя меня в одиночестве. Нет, этого не должно случиться вновь. – Оши-сан! – я вскакиваю с лавки и кричу ему вслед. – Давайте сегодня куда-нибудь сходим? – Хм... – он останавливается и задумывается. – В принципе, я сегодня свободен. Ты хочешь куда-то пойти? – Я полностью рассчитываю на ваш выбор. — Как насчёт недавно открывшейся булочной? – спрашивает учитель, на лице которого появляется недобрая ухмылка. – Точно! Вам нравится французская выпечка, я помню! – Счёт оплачиваешь ты. Улыбка моментально пропадает с моего лица и я растерянно смотрю на учителя. Я... У меня ведь совсем нет своих денег, я не смогу оплатить даже свой заказ. Но я также не хочу расстраивать Оши-сана. – Я... Я обязательно найду деньги до вечера, – отвечаю я, опустив голову. – Не переживайте, я смогу заплатить. – Я просто пошутил, – понуро отвечает он, возвращаясь ко мне. Я смотрю в пол до тех пор, пока учитель не касается пальцем моего носа. – Ну же, не расстраивайся, – ободряюще говорит он, садясь рядом со мной. – Давай поработаем вместе. – Хорошо! – киваю я, доставая из-под стола стопку бумаг. Спустя некоторое время сортировки, заполнения документов и обсуждения эскизов я откладываю их в сторону, лениво зевая. Поворачиваю голову, поглядывая на учителя. Он полностью сконцентрирован на работе, разбирая очередную коробку материалов. Я подпираю щёки, облокотившись на стол, и пристально наблюдаю за его движениями. Со стороны может показаться, будто я какой-нибудь влюблённый мальчишка, смотрящий за объектом своего обожания. Собственно, я не собираюсь полностью этого отрицать. – Ты уже закончил? – он бросает на меня взгляд, видя, как я прохлаждаюсь. – Угу, а вы? – Почти, – отвечает Шу, продолжая рассматривать накопившиеся с прошлых работ вещи. – Хочу ещё поискать какие-нибудь украшения. Ещё некоторое время после этого я разглядываю своего собеседника, но ощущение скуки не даёт мне сидеть на месте. Оглядев все углы комнаты и поделав корявые самолётики из ненужных бумаг, я ловлю себя на мысли, что больше здесь делать нечего. Но и уходить сейчас не хочется. Вновь смотрю на учителя, который даже не думает заканчивать работу. С другой стороны, он не так уж занят. Аккуратно двигаюсь ближе к нему. Некоторое время смотрю в сторону, пытаясь спрятать смущение, затем осторожно обвиваю руками его предплечье. От неожиданности он вздрагивает, пытаясь вырваться, после чего облегчённо выдыхает. – Какой-то ты сегодня слишком сентиментальный, – говорит учитель, мягко улыбаясь. – Я знаю, Оши-сан, – кладу голову ему на плечо и закрываю глаза. – Сегодня можно. – И что же за сон тебе приснился? Расскажешь? – После сегодняшней прогулки! – После прогулки, так после прогулки, – отвечает он, нежно касаясь моей головы своей щекой. – И никаких булочных.