«Я не праздную»

— Кажется, примерно в это время нормальные люди начинают названивать своим близким и поздравлять их с очередной сменой даты, — Алтан язвит, как в последний раз. — Если хочешь выйти позвонить — валяй, я тут посижу. Праздничная ночь предсказуемо не задалась с самого начала. Чёрт знает, что там у Золотейшества за история с Новым годом, но такое трагично-кислое выражение лица даже у него бывает нечасто. Дракон честно старается исправить ситуацию: травит байки, подкладывает в тарелки еду (никакого оливье и холодца, разумеется; над этими блюдами полдня трудились личные повара, так что результат выглядит угнетающе пафосно и идеально), подливает вино и даже порывается включить музыку, но по ледяному взгляду догадывается, что это будет окончанием не только года, но и его работы на Дагбаева. А возможно, и жизни. Да что не так-то?! Полночь они встречают в гробовом молчании, и все заготовки Вадика с предложением символично поцеловаться под бой курантов, сжечь бумажку с желанием или хотя бы пальнуть пробкой от шампанского в окно остаются неозвученными. Год начинается с напряжённой тишины. Очень хочется выругаться и хорошенько встряхнуть Алтана за плечи, потому что это перестаёт казаться хоть сколько-то нормальным, но Вадим сдерживается и ждёт. Дожидается только через полчаса, когда шум фейерверков с улицы становится почти невыносимым. Настойчиво лезет в голову ироничная и мерзкая аналогия с Сирией: грохот взрывов, недовольное чем-то начальство и стойкое ощущение, что надо брать деньги и валить из этого пиздеца, пока живой. Только в этот раз хрен он куда-то свалит, конечно. Особенно теперь, когда змейка пошла на контакт, хоть и плюётся при этом ядом. — Ну и кому мне звонить, по-твоему? — Вадим пожимает плечами. — Ну, напишу потом сослуживцам в чат… получу в ответ от кого-нибудь из них пожелание сдохнуть, скорее всего, но надо же быть вежливым. А ты? Никому позвонить-написать не хочешь? — Поздравительные письма сотрудникам и деловым партнёрам рассылаются автоматически или через секретаршу, зависит от их уровня. Она умница, даже себя от моего лица поздравит сама, — Алтан распаляется с каждым словом, добавляя язвительности в голос, точно пытается нарваться на конфликт. — А больше некому. Но можем проверить! — он хватает со стола телефон. — Что ж, кто тут у нас? Кучу контактов, подписанных латиницей и иероглифами, пролистывает не глядя. На кириллице притормаживает и с каким-то болезненным удовольствием начинает отметать имена одно за другим. — О, представляешь, у меня тут даже номер Разумовского сохранён зачем-то. Давай ему позвоним, вот он рад-то будет. Спросим: «Спишь, гнида рыжая?» — с каждой минутой он ведёт себя всё развязнее, и Вадиму это не нравится. Обычно Золотейшество контролирует себя куда лучше, даже в гневе. — Или вот ещё, давай мэру позвоним! Спросим, почему так хреново снег чистят. Уверен, я последний человек, от которого он ожидает услышать этот вопрос. Алтан листает список почти до конца, не переставая паясничать, но вдруг резко умолкает. Смотрит на экран пару секунд, нажимает кнопку блокировки и швыряет телефон обратно на безукоризненно белую скатерть. Неловко задевает при этом свой бокал, и по ослепительной белизне расползается уродливое блёкло-красное пятно, удушливо пахнущее специями. — Дурацкая игра, — голос у него не дрожит, но взгляд какой-то отчаянный. Дракон прекрасно понимает, до какого контакта он дошёл. — Что, и ей не позвонишь? — он не подначивает, просто спрашивает. Очень хочется, чтобы это странное состояние Алтана пошатнулось хоть в какую-то сторону, чтобы стало наконец понятно, что с этим делать. — Зачем? Она обычно не горит желанием со мной общаться. Да и как ты это представляешь? «Да, я знаю, что Китайский Новый год отмечают в феврале, а обычный в Гонконге наступил почти шесть часов назад, но я решил, что тебе обязательно нужно дежурное поздравление»? — Она достаточно умна, чтобы всё это предисловие про разницу во времени и культурах не требовалось, — мягко замечает Вадим. — Простого «с Новым годом» будет достаточно. — Ты её недооцениваешь. Она не упустит случая высказаться, что я тугодум, если не понял, насколько это «простое поздравление» неуместно, и да, все эти причины будут названы первым делом, — Алтан машинально делает ещё глоток глинтвейна. — А ты знаешь, я даже поспорить с тобой готов! На что, на пять тысяч, как обычно? Или инфляция сказалась и на тебе, и теперь ставки выше? — Даже я не настолько сволочь, чтобы спорить с тобой на такие темы, — Вадим качает головой, но теперь отчаянье сквозит не только во взгляде, но и в голосе Дагбаева. — А мне уже самому интересно! — он хватает телефон. — Звонить не буду, не хватало ещё выслушивать нотации по поводу того, что я пьян. Просто напишу. Он бегает пальцами по экрану, хмурится, исправляя опечатки, и с торжествующим видом отправляет сообщение. Вадик следит за этим пристально, но под руку предпочитает не лезть. — Что ж, давай выпьем за то, что мы с тобой оба на хрен никому не нужны, — Алтан поднимает бокал и усмехается. — Так себе итоги года. Он умолкает, отпивая, а Дракон не знает, что на это сказать, и комната снова наполняется тишиной, нарушаемой только шумом с улицы. Ощущается это как затишье перед бурей. Какие бури Дракон не успел повидать за эти годы? Да дохрена, если подумать: расслабился, привык, что всё идёт по одним и тем же сценариям. Что именно рванёт в этот раз, он всё ещё не понимает, но нутром чует, что рванёт точно. — Может, всё-таки музыку включим? — неловко спрашивает он наконец. — Если бы мы не трахались, ты продолжал бы на меня работать? — неожиданно, зло и совершенно не в тему спрашивает Алтан. Вот оно и началось. Ещё не взрыв, но обратный отсчёт на таймере. Золотейшество на пределе, можно почти услышать, как звенят натянутые нервы. Вадим качает головой. — Я не собираюсь на это отвечать. Если ты полагаешь, что слишком пьян, чтобы наутро вспомнить этот разговор, то я тебя разочарую. Ты пьёшь всего второй бокал. А ещё у тебя нервный срыв на подходе, поэтому тебя так несёт. — Нет у меня никакого нервного срыва, — раздражённо фыркает Алтан. — Есть. И лучше уж ты сейчас выпустишь пар, поорёшь на меня, можешь даже отпиздить, я мешать не буду, чем потом натворишь хуйни какой-нибудь в неподходящий момент, — Дракон абсолютно спокоен, но внутренне подбирается, следя за реакцией. Алтан некоторое время молчит, глядя почти шокированно, потом роняет голову на стол и издаёт то ли смешок, то ли всхлип. Вадим ожидал не этого, конечно. Крика, отрицания, едкой отповеди, удара, озлобленного требования свалить и не появляться до конца праздников, в конце концов. Но только не тихого, безжизненного почти голоса: — Я правда настолько мразь неблагодарная?