Решить уравнение

- Миша, давай поговорим, - Саша ждал меня у офиса. – Я не понимаю, что произошло. - Я ухожу от тебя. Пошёл нахуй, - зло ответил я, хотя еле мог говорить от боли. Почему мне попадаются одни мудаки? Где я так нагрешил? Не было сил злиться, плакать или выяснять отношения. Хотелось просто лечь и умереть. Такое чувство, будто украли душу, оставив лишь оболочку. Я не стал блокировать Сашу или вносить его в чёрный список, просто игнорировал. Он слишком упорный. Всё равно меня найдёт… Не дома, так на работе. И вот он здесь. Непонимающе смотрит, хмурится. А у меня изнутри поднимается волна ярости. Как он мог? Я шёл, печатая шаг, словно старался раздавить землю, а Саша остался стоять на месте. «Даже не пытается оправдаться» - горько подумал я. Во дворе знакомая машина уже стояла у подъезда. Стоило мне приблизиться к ней, как Саша вышел на улицу и перекрыл мне дорогу. - Я ничего не понял, но сейчас ты мне всё объяснишь, - он схватил меня за руку, затолкал на заднее сиденье, забрался следом и заблокировал двери. - А ты не понимаешь, да? – голос уже дрожал. - Миш, я не привык играть в угадайку. Если есть проблема, скажи словами через рот. - Я встретил другого, - соврал я, наблюдая, как он дёрнулся от моих слов. Мне было так больно, что хотелось ударить еще сильнее. Словесно, конечно же. - Доволен? Выпусти меня. - Я тебе не верю, - мужчина сканировал меня глазами. – В чём дело? - Ты еще спрашиваешь? – выплюнул я ему в лицо. – Я видел тебя с ней! Предатель! Вы с Игорем одного поля ягоды! Что он, что ты! Знать вас не желаю! Я уже орал ему в лицо, не в силах сдерживаться. Саша смотрел на меня, а потом схватил за руки и встряхнул: - Какого чёрта ты несёшь и при чём тут Игорь? - А при том, - вырвал я руки, - что он, как и ты, ведёт двойную жизнь. Спит с женой, которая рожает ему детей. У тебя тоже есть ребёнок, значит, где-то и жена имеется, да? Глаза Саши стали круглыми от удивления, а потом до него дошло: - Ты про Марьяну, что ли? Так она не моя дочь. - А называла тебя папой просто так, да? – Я сложил руки на груди и отвернулся. - Нет, не просто так. Она действительно считает меня своим отцом в силу возраста… Марьяна дочь моей сестры. Та отказалась от неё еще в роддоме, а родители взяли под опеку. Когда Марьяшка стала подрастать, то привязалась ко мне и начала называть папой, - его голос сорвался. – Я не смогу сказать девочке, что она сирота при живых родителях. - Хорошая сказка. Долго сочинял? - Миша, - в голосе Саши было столько боли, - я никогда не врал тебе, слышишь? Просто такие вещи не говорят сразу, их держат в секрете до определённого момента. Я бы обязательно тебе всё рассказал… в своё время. Но если мои слова для тебя пустой звук – ты можешь уйти. Он разблокировал двери, но я продолжал сидеть. Если он прав, и я сейчас уйду… Я потеряю его навсегда… - Почему, - сглотнул вязкий ком в горле, - она отказалась от ребёнка? - Это была нежелательная беременность, - голос Саши был глухим. - Ксюша только закончила институт и устроилась на хорошую работу, как у неё завертелся роман. Она узнала о беременности очень поздно. Там был какой-то сбой в цикле… Ну и ещё её не тошнило, не тянуло на солененькое. В общем, всё как обычно. Она поняла, лишь когда начал расти живот, но аборт делать было поздно. - А отец? - Он из командировочных. От ребёнка отказался, узнав о нём. И беременность превратилась в проклятие. Ксюша работала до последнего, а потом перешла на удалёнку. Она доносила Марьяшку, родила… и отказалась от неё. Через неделю уже вернулась к работе и перевелась в другой филиал. Теперь она работает и живёт за несколько тысяч километров отсюда, а о дочери даже и не спрашивает. Высылает деньги на ребёнка, но на этом всё. Саша замолчал, а мне стало не по себе. Вот так отказаться от своего счастья? Кажется, я сказал это вслух, потому что мужчина ответил: - Да. Дочь на неё совсем не похожа. Я хочу со временем перевезти Марьяшку к себе. Она растёт и начинает задавать вопросы, почему папа приезжает только раз в неделю. Не знаю, как всё это оформляется… Но если есть такая возможность, я хочу её удочерить. - Ты должен был сказать мне… - тихо сказал я, уже не чувствуя ни капли злости. - Когда? Когда мы только узнавали друг друга и учились доверять? Или когда любили друг друга? Ты ведь тоже не рассказал маме о нас? Или… ты правда меня больше не любишь? Я резко обернулся. Да как он мог так подумать? А потом вспомнил свои жестокие слова. - Прости меня, пожалуйста… Я уже пережил предательство, поэтому так остро отреагировал. Саша притянул меня к себе и легонько поцеловал: - Верь мне. Это всё, о чём я тебя прошу. Любовь у нас есть, а с доверием пока проблемы. Я улыбнулся и лишь прижался сильнее. Как хорошо, что мы всё выяснили. Если бы Саша не запер меня здесь и не потребовал объяснений, неизвестно, каких дров я бы еще наломал из-за своей обиды и нежелания слушать. - Ты познакомишь меня с Марьяной? Ну и к твоим родителям я тоже не прочь съездить… И я обещаю, что поговорю с мамой… Скоро. Мужчина облегченно выдохнул: - Я еду завтра поздравлять родных. Если хочешь, поехали вместе. - А можно? - Давно можно. Я им уже рассказывал о тебе… И они в курсе о моей ориентации, трусишка. Я тихонько засмеялся, потираясь щекой о дорогого человека. А мне вторил красивый смех самого лучшего мужчины. *** Этот Новый год был особенным. Мы приехали с Сашей к его родителям, поздравили Марьяну и… остались на всю ночь. Девочка ждала Деда Мороза, иногда заглядывала под ёлку и не отлипала от Саши, а я помогал его маме накрывать на стол. Ко мне отнеслись весьма благодушно, и я чувствовал себя частью семьи. Когда сонную Марьяну унесли наверх, а родители ушли к соседям, мы остались в доме одни. До Нового года оставалось всего ничего, и настало время загадывать желание. Саша держал меня за талию и не хотел никуда отпускать. - Мы же упустим момент… Нужно выпить за новое счастье! – уговаривал я его, целуя в шею. - Да мне и со старым неплохо, - хмыкнул мужчина, но всё же позволил мне отойти к столу и налить шампанское. Бокалы встретились, тоненько звякнув. - С Новым годом! - С Новым счастьем! По телу разлилось приятное тепло, согревая и расслабляя. - Я не успел приготовить тебе подарок, - вспомнил я и расстроился. – Глупо получилось. - Не это главное, правда? – Миша протянул мне коробочку. - Ух ты, какие красивые, - я восхитился, рассматривая дорогие часы. – Спасибо. Мои постоянно ломаются. - Я хочу, чтоб для тебя это были не просто часы, - я поднял взгляд. – Я хочу, чтоб это было время… Время, которое мы можем подарить друг другу. Когда я понял, о чём он говорит, я запрокинул голову. Перед глазами всё расплывалось от счастья. Наши желания обязательно сбудутся… Главное, верить в это и очень-очень хотеть. Вместо эпилога. Полгода спустя. Игорь. - А Мишу с собой ты не возьмёшь? – Жена опять за своё. - Куда? – рявкнул я, натягивая футболку. – Кто за ним будет следить? Ты соображаешь, что говоришь? - Я тоже хочу отдыхать! Хочу побыть в тишине, а не прислуживать тебе. - Милая, - расхохотался я. – Ты давно мне не прислуживаешь. Или разогреть ресторанную еду так сложно? А может, твой ноготь сломался, когда ты доставала посуду? Вызови няню, если не в состоянии справиться с сыном! Миша заплакал, испугавшись нашей ссоры, а я взял ключи и ушёл, хлопнув дверью. Чёртова жизнь. Чёртова жена. Когда я пытался развестись, жена бегала за мной. Звонила, унижалась и даже заручилась поддержкой родителей. Я задыхался рядом с ней… После ссоры с Мишей… Я в тот день был слишком расстроен и подавлен, поэтому позволил всему случиться. Женя долго скрывала от меня беременность, а потом «обрадовала». Я не мог бросить беременную жену, тем более она носила моего сына… Мишеньку. Я ненавидел себя за то, что разрушил своё счастье, но даже сейчас… Если бы Миша вернулся, смог бы я быть с ним открыто, как Саша? Хотел бы сказать «да», но на самом деле… Увы… Я знал, что Миша теперь живёт с Сашей, часто видел их вместе, но подойти не решился. Стыд до сих пор жёг изнутри. - Готов? – спросил я сидевшего в машине сына. – Тогда погнали. Велосипеды уже были в машине, и мы поехали на Источник. Время за разговорами пролетело быстро. Отметившись и прикрепив номер к велосипеду сына, мы пошли на детскую трассу. Организатор, женщина лет сорока, уже объясняла длину трассы и количество кругов, когда я выхватил в толпе знакомое лицо, и слева закололо. Миша склонился над девочкой лет пяти, помогая ей застегнуть защиту. - Сынок, прокатись пока по трассе. Вдруг колёса надо подкачать? – сказал я ему, а сам пошёл к тому, кого так сильно любил до сих пор и так жестоко обидел. - Привет, - сказал я, жадно следя за реакцией парня. Он поднял на меня глаза. Секунда – и равнодушие сменилось узнаванием. Я прочёл все эмоции на его лице, вот только любви там больше не было. - Привет, - сказал он, поджимая губы. – Какими судьбами? - Да вот… Сына привёз. А ты… - А я с семьёй, - отрезал он и улыбнулся кому-то за моей спиной. Мне не стоило оборачиваться, чтоб знать, кто к нам идёт. С Сашей нам удалось сохранить шаткий нейтралитет, но отношения никогда не станут прежними. Я коротко кивнул бывшему другу, спешно пожал ему руку и повёл сына на старт. Гонки прошли быстро. Потом мы погуляли немного вдоль речки, попинали мяч на поле и пошли в столовую. Настал обед, а свободных мест не осталось. - Папа, вон там есть! – углядел сын и бросился занимать свободный столик. Но не только он заметил его. Миша с Марьяной тоже подошли и стали расставлять тарелки. - Можно? – спросил я парня, а тот только пожал плечами. Мол, не выгонять же тебя с ребёнком. Дети ели и болтали о велогонках, мы же сидели молча. Я разглядывал Мишу, стараясь запомнить каждую деталь его образа. Не вспоминать, сука, только не вспоминать… - Миш, ты прости меня. Я тогда поступил, как последняя сволочь… - начал я, но меня бесцеремонно оборвали. - Не стоит. - Я знаю, что ты не хочешь меня видеть, просто знай… Я никогда бы так не поступил с тобой… И то видео… Это был лишь шантаж. Жест отчаяния, чтоб вернуть любимого человека. - Хорошо. - Скажи, ты счастлив с Сашей? - Вполне. Ведь он дал мне то, чего ты так и не смог. Доедали мы молча. Миша сидел, равнодушно глядя мимо меня, и поглаживал циферблат наручных часов. В тот момент, когда он увидел кого-то на улице, его лицо посветлело, глаза заискрились радостью, преображая и без того красивые черты. - Марьяшка, вон папа! – обратился он к черноволосой девочке, и они дружно встали из-за стола. Я смотрел им вслед и понимал, что чувства к Мише не прошли. Я думал, что это временное увлечение, похоть… Но это оказалась настоящая любовь, которая бывает только раз в жизни. И я её не заметил…