Спасибо, что сыграл со мной

— Привет-привет, большая и хмурая бука! Чей-то до мерзкого самодовольный и задорный голос донёсся чуть выше. Чужая тень скрывала его от света белоснежных ламп, а гул оставшихся в живых людей противно жужжал в голове, увеличиваясь до силы громкоговорителя. А тут ещё и этот... человек. Непонятно кто, зачем и с чего вдруг он прискакал к нему с широкой улыбкой от уха до уха, скрывая свои причудливые глазёнки за своим обаянием. Веритас чуть приподнял голову, дабы увидеть нарушителя его спокойствия, и это действительно оказался он - человек под номером 240. С ним он успел сыграть лишь единожды когда-то, когда совсем не было людей в команду. Не удивительно, что тот решил подойти к нему в этот раз самостоятельно... В остальное же время этот странный доходяга не терял надежд с ним подружиться...по каким-то непонятным для Веритаса причинам. Это была четвертая игра, и находится здесь было подобно посещению притона... А ведь осталось ещё две игры, прежде чем он получит заветный приз и наконец оплатит свои дикие долги за те научные вложения, которые себя не оправдали. И самое меньшее, что он бы сейчас предпочёл, это заводить друзей. Даже если это эгоистично и меркантильно с его стороны. — Эй? Приём? Что, один раз потусовался со мной, и решил тактично слиться? — Не унывал парень, усаживаясь на ступень выше. — Как-то это не красиво. — Что тебе нужно? — Не поворачивая головы спросил Веритас, устало вздыхая. — Постоянно бегаешь за мной. Как пёс, честное слово. Неужели здесь больше нет игроков? — Тц, какой злой, посмотрите на него! Столько пережили вместе, а ты до сих пор меня не принимаешь. Обидно! — Ткнул в плечо своего "друга" светловолосый, на что в ответ почувствовал, как мужчина чуть дёрнулся, скидывая его руку. — Ну-ну, не кипятись! В конце концов... играть-то тебе больше не с кем. Рацио незаинтересованно поднял взгляд на свою прошлую команду, люди в которой уже успели разделиться на пары, оставляя его в стороне. Он даже не был этому очень-то удивлён, вновь опуская взгляд в пол. — Ты так выглядишь, будто на тебя уже дуло наставили. — Цокнул 240, вздыхая и поднимаясь со ступеней. — Ну давай! Давай вместе! Ну! Я очень удачливый. Я не сдохну! Зуб даю! — С чего я должен тебе верить? Где гарантии, что ты не предашь меня? — Ну хотя бы потому, что ты уже играл со мной. Я ведь не подвёл тебя! Назови хоть одну причину мне не доверять. 240 оказался чересчур назойливым, и принялся дёргать Рацио за его же кофту, что того явно выводило из себя, и он, словно имея на себе раковину, пытался отцепить его от себя и спрятаться. — Ты как ребёнок! — Страдальчески закатил глаза 240, переведя взгляд на таймер. — Три минуты осталось! Ты кроме меня никого здесь больше не найдёшь! Чуть помедлив, Веритас всё же поднялся с белоснежных, немного даже испачканных кровью, ступеней. Он навис над "белобрысой надоедливой молью", как он уже успел его прозвать за прошедшее время, глядя на него абсолютно безразличным взглядом. Но тот, в отличие от Рацио, выглядел очень даже весёлым. — Воу-воу! Ты поосторожнее со своими габаритами! Ха-ха... ладно. Ты главный, идёт? Лишь бы сыграл со мной. — Тут же притих парень, почесав шею. Веритас уже замечал в нём эту привычку ранее, однако сейчас он увидел на этой белоснежной шее что-то чёрное... как тату. А на этом тату были царапины. Ярко-красные, свежие... словно он пытался содрать кожу вместе с чёрными надписями. Однако 240, замечая заинтересованный взгляд мужчины на нём, застегнул свою кофту до самого горла, тем самым скрыв всё то, что не должны видеть другие. Удивительно, но на его лицо вновь вернулась эта насмешливая улыбка, которая до дрожи в костях раздражала Веритаса. — Время. Оба повернулись на голос, как по механизму. Если Рацио выглядел напряжённым, то 240 был абсолютно расслаблен, пока обе его руки были в карманах. ... Странно было то, что за весь разговор он практически не вынимал их. Но Рацио не стал зацикливать своё внимание на этом. Они сыграют. Белые ворота открылись. Веритас смотрел на свою "команду", которая посчитала нужным бросить его на произвол судьбы. Он знал, что такое могло произойти. В этой игре никому нельзя доверять, ибо каждый действует из личных целей... Но почему-то этот парень, который подле него, всегда старался держаться ближе к Рацио. В любых голосованиях был за него, и часто пытался заговорить с ним... Заступался, когда были жёсткие споры. Однако сам Веритас был слеп к такому проявлению интереса со стороны 240-ого, сохраняя дистанцию между ними. ... Но даже когда была та "кровавая" ночь, этот человек защитил его от нападающего со спины, и даже не потребовал ничего взамен, хоть Рацио того и предлагал... Веритас не мог понять его целей, и опасался ему доверять. Уже в первый день о нём были слухи, которые и посеяли в Рацио семя сомнения. Он Авгин. Они все - воры, лжецы и убийцы. Так они говорили. Но он, 240, не был таким. Не было даже намёка на такое его поведение... На такие цели. Он ни разу не убил человека, не подставил, не ограбил. Держался от игроков особняком, насмехаясь над ними с высоты своей койки... И как раз из-за этого в ту ночь ему всё-таки досталось, и ещё не успевшая зажить с того времени рана на ноге и рваная на ней одежда отчётливо напоминали ему об этом. Людей вывели в какое-то очередное странное помещение... В нём было множество небольших разноцветных домиков, а желтый свет падал так, будто уже был поздний вечер - время, когда все они, будучи детьми, играли в одну единственную и последнюю игру. Каждого из игроков завели в разные части этого помещения. 240 вместе с Веритасом оказались в небольшом "дворике" с миленьким жёлтым домиком и невысокой лесенкой. Зелёный заборчик скрывал их от взглядов других игроков, и только сопровождающий солдат мог следить за их игрой. — В прятки играть будем? — Пошутил 240, ткнув в бок своего напарника. Однако тот не выглядел таким же спокойным, как 240. Совсем наоборот: на лбу появилась испарина. Он боялся услышать название этой игры, ведь уже догадывался, какая именно это игра. — Игра - Кганбу. Игрокам, которые разделились на две пары, будут предоставлены по десять камушков. Как именно проводить игру - ваш выбор. Проигравший игрок - выбывает. — Раздался откуда-то сверху спокойный, даже радостный женский голос. Словно этот безжизненный граммофон знал, что большинство игроков выберут тех, кому доверяют больше всего. — Удачной игры! — Вот те на... — С выдохом проговорил 240, принимая два мешочка из рук сопровождающего их солдата. — Как неудобно вышло. — Ты... — Рацио развернулся к парню, однако лицо того до сих пор было полностью умиротворённым и расслабленным. — Ты знал? — Ну так. Детали. — Улыбнулся светловолосый, сунув в ладонь Веритаса мешочек с камушками. — Не волнуйся. Я не намерен тебя обманывать здесь, ха-ха! Если играть, то честно. Веритас взглянул на мешок в своей руке, а затем на руки своего напарника... и они отчётливо дрожали. Это было ясно видно, как и было видно то, что парень очень старался это скрыть. — Почему ты выбрал меня? — Спросил Веритас, сжимая мешочек в руке до хруста костяшек пальцев. — Если знал, почему выбрал меня?! Рацио откинул мешочек в деревянный забор, и тот сразу с глухим стуком ударился об него, падая на землю. Подойдя к 240-ому, который мог только поднять руки в жесте "сдаюсь", Веритас грубо схватил его за грудки, притягивая ближе к себе. — Для чего ты это сделал?! — Тебе же было всё равно на меня и мою жизнь, злюка 67. — Печально улыбнулся 240, опуская руки и пожимая плечами. — К чему эти эмоции? Я же сделал как лучше. Так тебе не пришлось убивать своих друзей. Это ведь хорошо! — Ты... Ты идиот! — Скрыл своё лицо в руках Рацио, понимая, что и сам таковым являлся. — Поменяйте мне партнёра. Поменяйте, живо...! — Запрещено. — В грудь Рацио упёрся ледяной ствол, со стороны которого раздался щелчок, обозначающий, что оружие было заряжено и готово к выстрелу. Спину обдало холодом, когда позади послышался тихий смешок. Раздражает... Если бы мог, Рацио бы навсегда заставил его замолчать! — Хватит, 67. — Позвал его 240. Кулаки Веритаса сжались, что он сам едва сдерживался, чтоб не врезать солдату впереди. — Оставь эту послушную собачку. Давай... играть. — Я не собираюсь... — Однако очередной толчок дулом в грудь заставил сердце сжаться, а дыхание замереть. Лицо, скрытое за маской треугольника, сказало своим сухим голосом робота: — В случае отказа одного из игроков - выбывание обоих. — А! Уважаемый! Он не отказывается! Мы будем играть, будем! — 240 оттолкнул Веритаса от солдата, и тот, чуть мешкая, опустил оружие, делая шаг назад. Взгляд 240-ого потемнел, что даже заставило Веритаса напрячься, а голос его моментально изменил тон в соответствии с ситуацией: — Прекращай. Не делай глупостей. Хочешь умереть вдвоём ничего не добившись? Рацио опустил голову, не забыв с ненавистью взглянуть на солдата в последний раз, которому не было до этого никакого дела. Как и не было дела до того, кто из них останется в живых. — Ну давай! — Прокашлялся и повеселел 240, разведя руки в стороны. — Если не хочешь торопиться, у нас есть целых... эм... 30 минут? В любом случае, мы можем пока поговорить как нормальные люди. Всё-таки мы так и не смогли этого сделать до этого момента. Веритас молча сел на ступени, спрятав руки в волосах и склоняя голову. Только сейчас он осознавал, насколько был законченным глупцом, ведь постоянно и во всём подозревал 240-ого, который никогда не делал ему ничего плохого, а только в точности наоборот - помогал. Но Рацио не ценил этого. Боялся, что тот хочет втереться в доверие. Он поверил тем слухам, которые распространяли игроки... А в итоге те, кому он сам доверился, бросили его, стоило этой возможности появиться. И только этот проходимец, которого все вокруг ненавидели и обходили стороной, всегда был за него. Вина колола его тело во всех частях как ножи или миллионы игл. Понимание, что этот человек вызвался играть с ним, а значит, доверял, делало только больнее, усиляя это жгучее и мерзкое чувство. Это было ужасно... Отвратительно! Вместо того, чтоб раскрыть глаза на того, кто действительно о нём беспокоился, он предпочёл группу предателей, мол "у них статус выше". Как же он был глуп... Как глуп! Слился с общим мнением, словно подчиняясь стадному инстинкту, как чёртово животное. От самого себя тошнило, ведь он, фактически, сам пользовался добротой 240-ого, благодаря которому к мнению Веритаса прислушивались остальные. Однако чувствует он эту вину или нет - не важно. Кто-то сегодня всё равно умрёт. — Ну чего ты раскис? Думаешь, я мухлевать буду? Я же уже говорил, что... — Не в этом дело. — Сухо и с раздражением ответил Веритас, не поднимая головы. — Для чего тебе мне помогать? Зачем вообще вызвался играть именно со мной, если знал обо всём? Неужели ты так хочешь умереть? Почему... — Я не хочу умирать. — Чётким и серьёзным голосом прервал его 240, скрещивая руки на груди. Словно бы это могло его как-то защитить. — Я лишь хотел честную игру. И я уверен, что с тобой этого можно будет добиться. Всё-таки такие речи в общежитии толкал! Ну я и поверил тебе! 240 присел на ступень рядом, локтями опираясь о задние ступеньки и запрокидывая голову вверх. Там не было неба - лишь его имитация, нарисованная красками вкупе с жёлтым светом ламп. Это расстраивало, вынуждая печально вздохнуть... А в это время один мешочек одиноко лежал у забора, когда другой в руке 240-ого, который тот подкидывал в руке, сохраняя гнетущее между ними молчание... Он и в самом деле хотел помочь Веритасу. В любых командных играх выбирал именно его команду, без исключений... Даже если туда его не брали. 240 не хотел умирать, это так. Но больше всего он не хотел смерти "злюки 67", которого постоянно донимал. От того, зная следующую игру, выбрал его в качестве партнёра. ... Точно изначально знал, что проиграет. — Скажи хоть, как зовут тебя? — Чуть повернул он голову в сторону собеседника, но тот даже не шелохнулся. Он продолжал сидеть так, словно с ведра окаченный. — Уже нет смысла скрывать имён. Всё равно один из нас умрёт... А так хоть помнить будем. Веритас молчал, сжимая руки на голове. Это его состояние совсем не радовало 240-ого, ибо молчать всё это время он явно не хотел. Это скучно. — Ладно, я начну. Моё имя... эм... — 240 замялся, обдумывая, как бы правильно это сказать: — Я Какавача... Но обычно меня называют Авантюрин. Так что ты... — Какавача. — Игнорируя его "второе" имя, позвал Рацио. — Как ты оказался здесь? Для чего продолжал играть? — Я? — Удивился Авантюрин, тыкая в себя пальцем. Его этот вопрос точно застал врасплох, ибо было заметно, как он занервничал из-за поисков достойного оправдания. — Д-да это... это не важно. Просто проиграл все деньги... В долги влез. — Врёшь ведь. — Наконец, Веритас соизволил убрать руки с лица, и повернул голову к собеседнику. Даже его красные глаза определённо стали ярче. Как два рубина! — Слишком хорошо играешь для того, кто всё проиграл. — В детских играх и дурак победит. Это просто везение. — Усмехнулся Авантюрин, махнув ладонью. — Значит, ты считаешь, что все погибшие - хуже дураков? — Это естественный отбор. Слабые отсеиваются даже такими, казалось бы, глупыми смертями. Как, например, в тише едешь - дальше будешь. — И ты думаешь, что они достойны смерти? — Пытаешься выставить меня плохим человеком, чтоб не было так обидно побеждать? Я не такой скотина, злюка 67. — Смеялся Авантюрин, толкнув Веритаса плечом. — ... Во всяком случае, тем людям не пришлось убивать своих друзей. Им, можно сказать, даже повезло. — ... Ты прав. Прошу прощения. — Виновато понурил голову Веритас, массируя затёкшую шею. — Я не хотел оскорбить тебя этим. — Надо же! Злюка извинился! А сегодня отличный день! — Заулыбался Авантюрин, шлёпая себя по бедру. — Ну а ты? Как тебя угораздило попасть сюда? Ты выглядишь слишком... престижно для такого места. — Престижно? Не смеши. Внешность, пожалуй, единственное, что является моим в моей же жизни. — Хмыкнул Веритас. — Я - исследователь. Я вкладывался в эксперименты, которые считал успешными. Надеялся, что они получат огласку... Однако ни одно из них и яйца выеденного не стоило. Даже если продуктами моих исследований сейчас пользуются - мне не принесло это никакой прибыли. В итоге я разорился, погряз в огромных долгах, из-за чего мне иногда силой приходилось отбиваться от кредиторов... Недавно они пришли снова. И теперь меня намерены убить... Хотя я сомневаюсь, что даже это может оплатить мои долги. Авантюрин внимательно слушал своего собеседника, который пересказывал свою историю с таким лицом, словно это уже не имело в его жизни никакого значения. Голос его не дрогнул даже тогда, когда дело зашло об убийстве. — ... Я только боюсь, что может пострадать мой наставник. Они упоминали его. — Продолжил Рацио. И здесь его голос заметно изменился... Стал на тон тише: — Мне всё равно, что будет со мной. Но я не хочу, чтоб по моей вине страдали другие. — ... Вот как. Я... эм... Я думаю, что понимаю тебя. — Слабо улыбнулся Авантюрин. Веритас заметил, что тот начал нервно перебирать свои пальцы, то и дело кусая губы, или снова чесал шею, словно сам хотел что-то сказать: — У меня... К чёрту. Нет у меня никаких долгов. — ... Нет долгов? — Удивился Рацио, развернувшись к нему полностью. — Зачем же ты здесь тогда? — На самом деле я никому и никогда это не рассказывал. Мне запрещено. — В итоге, чтоб Рацио не видел тот явный стыд, который он испытывал, Авантюрин спрятал свои дрожащие руки в карманах кофты: — Я... Авгин. Ты, я уверен, уже и так знаешь это. Не зря же избегал. Виновато поджав губы, но заинтересовавшись, Рацио наклонился чуть вперёд, чтоб расслышать каждое слово, которое скажет ему Авантюрин. Сам же Какавача никак на это не отреагировал, продолжая свою историю: — ... Практически весь мой народ был уничтожен. Те, кто остался в живых - теперь рабы. Я в их числе. — Парень спрятал половину своего лица в кофте. Очевидно, что сей разговор для него был очень болезненным, и носить это в душе было той ещё мукой... И, пожалуй, он благодарил ведущего игры за возможность выговориться без чувства вины, и страха быть убитым руками его хозяев. — С десяти лет я был рабом. Я надеялся, что эта игра поможет мне освободиться... Что шанс, который мне подарила судьба, поможет выкарабкаться из всего этого дерьма. Что я смогу выкупить себя. — Выкуп? — Удивлённо вскинул брови Веритас. В настоящее время работорговля не так развита, и он думал, что это уже успели давно искоренить... Но явный пример сейчас здесь. Сидит рядом. — Какова... сумма выкупа? — А её нет. — Пожал плечами Авантюрин. — У меня даже нет права забрать эти деньги. Документов нет... О, и знаешь что? Мой "хозяин" один из тех, кто сейчас наблюдает за нами через эти камеры! Это одна из причин, почему я всё ещё жив. Он хочет забрать эти деньги. Это он помог мне попасть на эти игры. Я думал, что он хочет развлечься, даровав мне свободу за выигранные деньги... Но нет. Он заберёт и их, и меня. — Как... отвратительно! Это... Это наглость! Для чего ты ему вообще нужен? И почему он отправил тебя? — Скривился Веритас, озлобленно уставившись на камеры, расположенные в каждом углу помещения. Сам факт того, что за ними наблюдают сверху, уже вынуждал чувствовать себя хомяком в лабиринте. Это злило настолько, что даже Рацио не заметил то, как от нервов чуть язык не прикусил! — Не важно. Да даже если бы я и знал причину, то ничего бы не изменил. К тому же моя удача позволила мне столько продержаться. Он уверен, что я выиграю... Да и я сам это знаю. Во что бы я не играл - всегда выхожу победителем. — Плечи Авантюрина опустились, как и его взгляд... Дрожащие руки уже было практически невозможно скрыть даже в карманах кофты. А блеклая, практически болезненная улыбка говорила о его отчаянии. Стало ясно, что он уже устал так "побеждать". — А если... Если победу, например, одержит другой игрок? — Я умру. — Без колебаний ответил Авантюрин, глядя безжизненным взглядом куда-то вперёд. — У меня нет выбора. Никогда не было. Веритас замолчал, просто глядя в профиль Авантюрина. Его тело потряхивало, а былая насмешка исчезла с лица бесследно. Рацио увидел в нём запуганного дворового кота, побитого живодёрами и брошенного на улицу умирать в стужу и смертельный холод. Он ведь и сам считал Авантюрина не более, чем очередным пушечным мясом, как остальные. Этот парень создавал впечатление дерзкого и безбашенного, которому нет дела до своей жизни. ... Но при этом он до паники, до животного ужаса боится умереть. — Может, когда-нибудь он наиграется, и бросит меня. — Сдавленно усмехнулся Авантюрин, рассматривая мешочек в руке со всех сторон. — Пожалуй, я даже спасибо ему скажу... Ну или убью его сам, сделаю документы, и уеду далеко-далеко отсюда... Туда, где никто меня не найдёт. Пожалуй, это и есть моя мечта? Да... Это она и была. Была моим стимулом играть. Даже вздохнуть для Рацио казалось невозможным. История, которую он услышал, будто и рядом не стояла с его проблемой. Конечно он хотел победить. Хотел спасти свою шкуру, работу и родных... Но никак не ценой жизни других людей! Особенно когда этот человек, почему-то, ему доверяет... От этого на душе становилось вязко, как если бы он тонул в болоте уже на уровне горла, где дышать становилось невозможно. Он хотел остаться человеком... Хотел поступать гуманно! Но такое чувство, что вся эта игра была создана для того, чтоб лишить людей человечности. — Но, к сожалению, ни мечте, ни цели этой не быть. Всё ведь не так просто, ха-ха! — Криво улыбнулся Авгин. Он чувствовал, как что-то насильно тянуло его за уголки губ, заставляя смеяться тогда, когда не хотелось... когда хотелось лишь плакать и жаловаться на свою судьбу, ведь твоё желание и слово ничего не значит в этом мире. Пустое место. Бельмо на глазу. — Будто кто-то закроет глаза на то, что погиб таких масштабов бизнесмен, участвующий в этих играх в качестве ВИП гостя. Когда Авантюрин всё же посмотрел на Рацио, он увидел только впавшего в глубокие раздумия человека. Настолько его лицо было серьёзным, что казалось, брови соединятся на переносице. Это насмешило парня, помогая улыбнуться по-настоящему. Не через силу. — Не думай даже об этом. Я рассказал тебе это не для того, чтоб ты решал эту проблему за меня. — Подперев щёку кулаком, широко улыбался Авантюрин. — Я просто хотел выговориться кому-нибудь перед тем, как умру. — Что, прости? — Ощутимо вздрогнул Веритас, поднимая голову. Он надеялся, что ослышался. — Давай сыграем? Рацио не заметил, как Авантюрин повернулся к нему... А, как оказалось, он всё это время смотрел на него, когда рассказывал о себе. Пустой взгляд этого человека насылал на тело армию мурашек, а тихий голос вынуждал испытывать к нему жалость. — Осталось всего пять минут. Переведя взгляд на таймер, Рацио в самом деле увидел на нём отсчёт от пяти минут, и это время таяло как свеча. Сердце забилось быстрее, и на дрожащих ногах он поднялся с лестницы, намереваясь пойти за тем брошенным мешком и прокручивая в голове слова Авантюрина: "перед тем, как умру". — Стой. — Остановил его Авантюрин, потянув за рукав. — Нам хватит и десяти камней. У меня есть одна очень простая игра. Веритас остановился, взглянув на Авантюрина, который вновь опустил взгляд в землю, словно собираясь с силами. Казалось, что его весёлая и "жизнерадостная" когда-то физиономия уже не вернётся после прошедшего разговора. Рацио почувствовал себя виноватым за то, что недавно хотел, чтоб та улыбка исчезла с его лица... Однако он резко поднялся с места. Авантюрин оживился так, будто неизведанное что-то наполнило его силами и энергией. Бледное лицо приобрело новых красок, но одна его рука все же была спрятана в кармане. — Всё просто... — Авантюрин энергично подбежал к жёлтому домику, и прочертил прямо под его окном линию на земле своим кроссовком. — Кто кинет дальше этой линии - победил. Идёт? — Какавача... — Веритас повернулся к компаньону, но тот с улыбкой до ушей пытался выудить два шарика из мешка своими трясущимися руками. — ... Почему ты сказал, что... — Расслабься, док. Это всего лишь игра... Да, н-насмерть, но кто не рискует, тот не пьёт. — Отчаянно пытался веселиться Авантюрин. Однако выходило, мягко сказать, отвратительно. Было скорее похоже на то, что он просто возьмёт и упадёт в обморок от страха. — Держи! У каждого по одной попытке! Авантюрин выкинул мешочек с оставшимися камушками куда-то за забор, чтоб тот не отвлекал их от процесса. В руках было два камушка, и один он кинул в руки доктору, и тот сразу же его словил. А время всё шло. Шло неумолимо, что остались лишь жалкие три минуты. — Уступаю вам ход, уважаемый, который так и не сказал мне своё имя! — Авантюрин театрально указал ладонью на место старта, делая шаг назад. Грудь его от быстро дыхания постоянно вздымалась, что было заметно даже под кофтой... Он отчаянно пытался успокоиться, но все попытки с треском проваливаясь. — Авантюрин! — Нервничал Рацио. Однако тот его не слушал, стоя позади и наблюдая за действиями спутника. — Ты кинь сначала, а потом мы поговорим! Если время останется, ха-ха... Но в ту же секунду послышался отчётливый стук камня о мелкий гравий. Авантюрин, раскрыв глаза, уставился на исследователя, который с невозмутимым лицом смотрел на него в ответ с пустыми руками, прямой как палка спиной и бегающими от волнения глазами. Было так непривычно видеть его таким! Маленький цветной камушек лежал прямо у его ног. Веритас даже не планировал его кидать. Даже не размышлял о том, чтоб одержать победу! — ... Оу. Вот как. — Авантюрин незаинтересованно пнул камешек ногой, вновь поднимая взгляд на Веритаса. А тот свёл брови к переносице, с полной уверенностью глядя на Авантюрина. — И всё-таки я тебя не понимаю... Вроде ненавидишь...

Авантюрин замахнулся. Кулак, в котором был камушек, ходил ходуном от дрожи.

— А вроде...

Бросок!

Рацио уверен, что смог переиграть этого Авгина.

Что его протест чего-то стоил...

Игра была засчитана. Если Рацио верно всё расчитал, то...

— ... Даже спасти пытаешься! И камешек улетел... Улетел в совсем противоположную от финиша сторону! Широкий, практически безумный оскал красовался на губах Авантюрина, когда тот, заведя руки за спину, развернулся к ошарашенному Рацио, который не знал какими бы словами сейчас обругать этого идиота. Всё его красноречие улетучилось, словно и не было у него этого, не позволяя сказать что-то слишком "развёрнуто": — Ты... Ты что сделал?! — Рацио с силой толкнул парня в забор, от чего тот даже слегка качнулся, издавая мерзкий и скрипящий звук. — Почему ты... — Представляешь, я замахнулся, а он в другую сторону соскользнул! — Чуть ли не истерически смеялся Авантюрин, понимая, что с ним случится. Ужас накрыл волной, затемняя сознание. — Бросай заново! — Волновался Веритас, постоянно посматривая на таймер, на котором с каждым словом было всё меньше и меньше времени. — ... Я тебя совсем не понимаю, док! — Авантюрин смотрел на Рацио широко раскрытыми и недоумевающими глазами. Улыбка растянулась на лице, обнажая белоснежные зубы, в то время как руки молниеносно оказались в карманах его кофты. — Ты ненавидишь меня. Ты не доверяешь мне. Презираешь. В конце концов, я тебя раздражаю с самого начала игр! К чему здесь твоё показное беспокойство? Хочешь показаться героем? Ты же выиграл! Ура! Радуйся, ну! Снова вынимая руки из кофты, Авантюрин громко-громко захлопал в ладоши, даже когда кончики его пальцев тряслись. — Ты спасёшь себя, свой бизнес, своего наставника. Разве это не хорошо? — Перебрасывай! Ты намеренно нарушил правила! — Злился мужчина, сжимая ткань его кофты и вдавливая прямо в забор. — И что с того? Я же проиграл. Нужно уметь проигрывать... Для меня это чувство не знакомо. Так непривычно! — Развёл руки в стороны Авантюрин, сощурив глаза в непрекращающейся улыбке. — ... Тебе есть ради чего бороться. У тебя есть друзья, семья, цели... У меня же ничего из этого нет. Я даже играю не за себя, а за своего хозяина. Так дай же мне убить его хотя бы таким образом! — Так нельзя... Перебрось! Сейчас же! — Сжимал кофту на груди Авантюрина Веритас, когда на таймере уже было чуть меньше минуты. — Приятель, у нас была всего одна попытка. У меня больше нет камушков. — Авантюрин показательно выставил пустые ладони перед лицом Рацио, однако тот на них даже не посмотрел. — Хватит. Дай мне умереть уже, и прекрати строить из себя заботливого друга, коим ты для меня так и не стал. Авантюрин высвободился из неожиданно ослабевшей хватки доктора. Было это от отчаяния, страха, вины, печали... Авантюрин даже думать не стал. Позади уже стоял солдат, терпеливо ожидающий проигравшего. — Хоть бы имя мне своё называл - пользы было бы больше. — Вновь улыбался Авантюрин, вставая подле солдатика в розовом.

Страшно.

Страшно умирать.

Ноги едва удерживали его, а сознание всё меньше могло распознать где реальность, а где один сплошной кошмар.

10

Рацио моментально развернулся, и увидел, как дуло небольшого пистолета уже стояло у виска Авантюрина, который закрыл глаза, лишь бы не видеть того, что с ним произойдёт. Лишь бы не видеть оружие, вплотную прижатое к голове, и эту вырвиглазную униформу, которую на любых серьёзных собраниях Авантюрин любил обсуждать.

9

— Я... Нет... Так нельзя! Я не могу... — Рацио схватился рукой за волосы, сжимая их в кулак. Голова пульсировала. Сердце билось набатом. Он хотел подойти. Хотел помочь! Плевать на время, плевать на игры! То, что сделал Авантюрин - его вина. Рацио был слишком непредусмотрительным. Не понял сразу, что от него хотели... По его вине всё-таки страдают люди. Как он это ненавидит... Ненавидит!

8

— Ну пожалуйста! Ты лишаешь меня последних слов! — Улыбнулся Авантюрин, не открывая глаз. — Прекрати винить себя. Я сам так решил! Слышишь? Сам! Мне не нужны деньги, и уже не нужна свобода. У меня просто изначально её быть не могло. Моя судьба - умереть здесь. На этих идиотских детских играх в камушки.

7

Рацио сглотнул, пытаясь выровнять дыхание. Всё вокруг будто сменило свои тона на алый, загоняя его прямо в угол, как козу на убой. Он уже видел смерть. Видел, как умирают другие игроки... Даже несмотря на то, что Авантюрина многие ненавидели, он был тем, кто мог поднять настроение и в самые тяжёлые для людей времена. Он фактически стал миротворцем, благодаря его ораторским способностям! Хотя по нему и не скажешь... Он даже отказывал себе в еде, отдавая всё пожилым бабушкам и дедушкам, которые едва сводили концы с концами, чтоб погасить долги своих неблагодарных детей. Но даже несмотря на все его положительные качества, люди ненавидели его за то, что он родился не "тем" человеком.

6

— М-меня зовут... Я... — Сделав шаг вперёд, Рацио хотел было дотянуться до Авантюрина, однако солдат лишь сильнее прижал дуло к его виску, тем самым говоря "подойдёшь - убью". Он не понимал своих чувств. Он в самом деле не выносил Авантюрина... Не выносил его беззаботного поведения после каждой игры, и вечно весёлого лица, от чего некоторые даже полагали, что он "под чем-то". Однако тому на все их предположения было до одного места, и он не стеснялся слать таких куда подальше. А вот как бы Рацио не был к нему холоден, Авантюрин от этого будто становился более активным. Как заводная игрушка.

5

— Всё хорошо. — Сквозь страх, Авантюрин открыл глаза. Ресницы дрожали, глаза бегали по земле... Но даже так казалось, будто взгляд его всё же прояснился, а дрожь в теле пропала совсем. Он улыбался, совершенно при этом не двигаясь. Холодный металл утыкался ему в висок, вселяя ужас перед своей грядущей смертью. Он не хотел этого. Он хотел будущего. Хотел быть нормальным. Хотел быть как все. Хотел быть свободным. Но, как и говорил ранее, выбора у него нет. Единственное, что он может сделать в знак своего протеста - умереть намеренно. Сделать так, чтоб его хозяин разорился от тех средств, что были затрачены на него во время игры.

4

— Моё имя... М-моё имя Веритас. — Наконец выдавил из себя мужчина, неотрывно глядя на своего когда-то напарника. Он замер, боясь пошевелиться. Словно это могло бы убить их на месте. — ... Веритас... Рацио.

3

— М-м... Веритас Рацио! — Повторил за ним Авантюрин, как бы пробуя на язык каждую букву. Он поднял голову, улыбаясь так широко и, наконец, искренне! Авантюрин смотрел на Рацио. Ему в глаза. — Красивое имя. Очень красивое. Тебе идёт.

2

— Какавача... — Предпринял последнюю попытку позвать Авгина Рацио. — Пожалуйста... Перебрось. Но в ответ он услышал только хриплый голос с его стороны: — Спасибо, что сыграл со мной... — В нём бушевал страх, размером со смерч или само цунами. Однако голова его держалась прямо, как и спина. Его трясло, но он не желал ослабевать ни на минуту, пытаясь растянуть эти текущие секунды. Глаза чуть намокли... В них блестело что-то едва заметное на свету. Как кристаллы, которые сразу же исчезали в таких странных, причудливых... но всё-таки красивых глазах. — ... Веритас Рацио.

.

.

.

1

... Выстрел.