what do you see before it's over?

Человек на экране проводит пальцами по волосам и пытается улыбнуться. Его улыбка слабая, натянутая, но искренняя. —...Я просто хотел, чтобы ты знал, понимаешь? — он делает глубокий вдох и протягивает руку куда-то в сторону по панели управления. В последний раз он пристально смотрит в камеру и говорит: — Пока, Найнс. Видео мигает, затухая. Другой мужчина, по эту сторону экрана, застывает, ошеломленный. Спустя несколько секунд он неловко двигает руками, будто не знает, что именно он хочет сделать, как вдруг по внутренней связи гремит сообщение. Корабль наконец-то готов к запуску. Мужчина вскакивает, выбегая из комнаты. Стул, на котором он сидел, крутится еще несколько мгновений по инерции, а после останавливается. В комнате тихо, слышно только далекое эхо двигателей и приказов. А затем экран аварийного приёмника снова мигает, и запись начинается сначала. Изможденное лицо мужчины обращено куда-то мимо камеры, пока он бормочет себе под нос: — Гэвин Рид, кодовый номер GV231R710, дата... Я уверен, что прошло больше ста часов с предыдущего полёта, но я не знаю точно, я не... Он сжимает пальцами переносицу, пока и так бледный шрам не становится абсолютно белым от давления, и, наконец, поднимает взгляд. В выражении его лица есть что-то совершенно неправильное, но стороннему зрителю едва ли может быть понятно, почему. В основном он выглядит усталым, даже истощенным, и возможно, смирившимся с чем-то, что, очевидно, нависает над ним дамокловым мечом. Такое выражение лица будто и не присуще ему вовсе. — Привет, Най, — мужчина не улыбается, но голос становится на тон приятнее. — Я правда надеюсь, что это дойдёт именно до тебя, а не до этих ублюдков, которые будут перехватывать сигнал или снова не попадёт к той странной женщине-роботу-аскету или... Да-да, я перехожу к делу. Не надо так на меня смотреть. Кажется, ему становится спокойнее, когда он притворяется, что говорит с кем-то, а не сам с собой. Он ставит локти на панель, и наваливается на них всем весом, будто в нем совсем не осталось никаких сил. — Это просто дерьмовая куча, всё, что могло пойти не так, просто взорвалось у меня перед носом, и я— Послушай меня, Найнс. Я... Мне очень жаль, что это происходит, мне очень жаль. Я ненавижу это, я ненавижу всю эту ситуацию, все эти нелепые совпадения, я ненавижу себя прямо сейчас, потому что это было невероятно тупо, и я не послушал тебя — снова — и… Он переводит дыхание. — Если бы я мог, я бы никогда не отправил тебе такое. Я бы никогда не рассказывал об этом, ты не заслуживаешь, чтобы я причинял тебе боль, особенно таким образом, но я эгоист, ха! Его лицо кривится в улыбке, но вместо веселья там только отчаяние. Он начинает говорить ещё быстрее. — Я чёртов эгоист, и я так хочу, чтобы я был не один, я просто— В этой пустоте нет ничего и выхода тоже нет, и я хочу хотя бы дать тебе знать. Чтобы хоть кто-то во вселенной узнал, что со мной произошло. Мне жаль, прости, прости, это... Он останавливается, чтобы восстановить слишком ускорившееся дыхание. Когда он успокаивается и снова смотрит в камеру, его глаза сухие, но кожа вокруг них покраснела, делая его лицо в разы печальнее. Он продолжает немного отстраненно. — После того как ты отказался ехать со мной за украденными чипами и извлеченными данными, я решил быстро разобраться самостоятельно. Ты уже и сам это понял, ладно, прошло достаточно времени с того момента. Все было нормально, буквально одна нога там, другая здесь — но какой-то идиот на планете взбудоражил Стражей; они всполошились, начав проверять всё вокруг, — и заметили меня. На краю кадра видно, как он начинает нервно стучать пальцами по панели, задевая ногтями кнопки. — Ещё одна нелепая случайность — пока работало силовое поле Стражей, не дающее взлететь, щит корабля, наоборот, просто испарился на глазах, и в итоге до того, как я успел убраться с поверхности планеты, Стражи довольно основательно наделали дырок в корабле. — Теперь ещё смешнее, — он фыркает, скользя взглядом поверх камеры, смотря, вероятно, в бескрайний космос, — как только я смог покинуть атмосферу, планируя перелететь пару сотен километров над планетой, чтобы приземлиться и собрать материалов, подлатать повреждения и, знаешь, повторить попытку, появились пираты. Уроды пришли целой группой, и, видимо, опять же по ужасной случайности они пролетали мимо, когда я вылетал на орбиту, из-за чего меня обнаружили их сканеры. И... — И только в этот момент я понял, что повреждения, полученные от Стражей, не просто поверхностные — внутреннее хранилище, пушки, даже лазеры для добычи материалов — всего этого просто как не бывало, ты можешь поверить? — он несчастно смеётся, сжимая одной рукой свои растрепанные волосы у затылка, а другой вцепившись в стол, как в спасательный круг. — Я не мог вернуться обратно к Стражам, пока они не потеряют меня полностью и не успокоятся, и я не мог отбиться от пиратов как обычно, я был один, что, да, тоже ошибка, но... Он делает пару вздохов, снова замедляя темп, и говорит, теперь тщательно прижимая ладони к столу, чтобы они не двигались. — В общем, мне пришлось сделать импульсный прыжок в рандомном направлении. Ты знаешь, как работает это дерьмо, его нельзя остановить посередине — и я хоть и не оказался прям в другой галактике или далекой системе, но попал в сектор, где нет ни станций, ни планет вблизи, ни... Ничего, на самом деле. Это чёртова пустота, я не могу передать сигнал и вызвать помощь, я не могу приземлиться и починить корабль, я не могу добыть еды... — Ох, я не сказал. Да, что ж, я уже начал свой список нелепых стечений обстоятельств, верно? И последнее из них, в общем то, то, из-за которого сейчас все это и происходит — это то, что у меня нет, блять, топлива! — он слабо смеётся, закрывая лицо. Кажется, у него даже нет сил на злость. — Импульсный двигатель на нуле, гиперпрыжок и так не был доступен без тёмной материи — я рассчитывал, что заберу все нужные материалы на планете, но это... Это просто. Это невероятно. Он опускает руку, но его взгляд остаётся прикованным к потолку. — Я так облажался, Най, абсолютно по-королевски. С таким размахом я ещё ничего так не портил — все, что у меня есть, это перерабатываемый воздух ещё на пару недель, относительно целый корабль и скорость передвижения в районе трехсот пятидесяти юсов — и не мне тебе говорить, что это недостаточно, здесь даже еды... Прости, прости, я просто— Он останавливается, неосознанно покачиваясь в тишине с закрытыми глазами. В воцарившейся тишине от этого зрелища становится немного не по себе, но, вскоре он снова начинает говорить. — Больше всего я бы хотел, чтобы ты никогда не видел этого дерьмового шоу, я— я пущу сообщение для нашей волны и уже посылаю сигнал бедствия на тысячи километров вокруг, просто... Это безнадёжно, пожалуйста, прости меня. — Если вдруг кто-то найдёт меня, я закрою передачу — я не дам тебе это увидеть, но если никого не будет... Я должен попрощаться. Если ты сможешь когда-нибудь простить меня... В его слова влезает механизированный женский голос: «Запись будет автоматически завершена и отправлена через одну минуту». Гэвин наклоняется к камере — теперь его усталое лицо находится в центре кадра, и он смотрит прямо на своего предполагаемого собеседника. Видно темные круги под глазами, нездоровую бледность лица и отросшую неровную щетину. Его плечи напряжены, руки крепко прижаты к панели, но глаза теперь лихорадочно блестят, утратив печальную пустоту. — Я люблю тебя. Если это то, через что мне придётся пройти, то все в порядке. Я лишь прошу тебя, чтобы ты был в безопасности и счастлив, ладно? Его губы дёргаются, а лицо, наконец, полностью расслабляется. — Я люблю тебя, и мне жаль, что я не могу вернуться. Раздаётся предупреждающий сигнал. Гэвин проводит пальцами по волосам и пытается улыбнуться. —...Я просто хотел, чтобы ты знал, понимаешь? — он делает глубокий вдох и протягивает руку куда-то в сторону по панели управления. В последний раз он пристально смотрит в камеру и говорит: — Пока, Найнс. Видео мигает, выключаясь. Затем начинается снова. Доходит до конца, превращаясь в чёрный экран. И запускается заново. Оно повторяется так ещё сто четырнадцать раз. А потом передача прекращается.