humiliation

»>»>»>»↠ ≈1≈ ↞«<«<«<«

Камеры были везде. Маленькие красные огоньки бы могли осветить всю башню. если бы не вырубались вместе с остальных электричеством. Камеры были абсолютно везде, потому что личное пространство – иллюзия. Ерунду и глупость – Вокс так говорил, устанавливая камеры во всех углах своей личной спальни. Он не был исключением в своей слежке. Камеры были везде, даже во всех санузлах, как говорили слухи. Но в этот раз причина не касалась вуайеристических наклонностей. Это было для безопасности, мало ли хуйни люди творят в туалетах. Ладно, это было небольшое потакание вуайеристическим наклонностям! Но оно не имело значение. Это было для безопасности. Это было для Валентино, имеющего определённого рода пагубные склонности. И мерзкую привычку считать туалет местом, где можно им поддаваться. Если бы не резкое тревожное желание Вокса убедиться, что всё в порядке, Валентино бы точно подох несколько раз от передоза в толчке. Или в тот раз, когда от злости разломал зеркало, уебав свои полудохлые вены осколками. Вокс потом пытался отмыть весь его ворс от крови. И вообще ждать, пока он возродится, всегда было отстойно. Воксу это не нравилось. Но ещё меньше ему нравилось наблюдать за хуйнёй после ужина. После большей части приёмов пищи, как Вокс успел заметить. Валентино жевал активно, умудряясь листать социальные сети, курить и лапать бедро Вокса, интенсивно отвлекая внимания от свалявшемся особенно заметно утром воротнике и дрожащим пальцем. Вал в целом отличался мерзлячестью. Вокс знал об этом, старательно делая вид, что просто раздражается от его дрожжи, поэтому собирается держать общие помещения и этаж Валентино теплее, чем всю остальную башню. Валентино, если и ел, то обычно за двоих, не вызывая никаких подозрений. Здоровый парень. А потом он закрывал замки на своём этаже и закрывал дверь в ванную. Вокс обратил на это внимание в первый раз случайно. Он подозревал, что Вал притащил свеженькую партию хмурого и собирался опробовать её или набрать ванную, чтобы вызывающе расслабиться. Валентино – тот, кто точно научился определять расположение всех камер и иногда баловался, чтобы привлечь к себе больше внимания. В этот раз ничего подобного не было, даже если Вал стоял на коленях. Его крылья были раскрыты, а плечи подрагивали. Никаких подробностей: гадёныш развернулся к объективу спиной. Вокс потратил немного времени на попытку настроить положение камеры, но в итоге только смог убедиться, что Валентино опирается тремя руками на ободок унитаза. Слюна текла из его рта: больше зеленовато-желтая, чем привычно тёмно-розовая. Это та картина, которую стоило бы закрыть, но личного пространства не существовало. Вокс почувствовал необходимость сдвинуться с места, оказаться там и уточнить, что за хуйня, но ответ был довольно очевиден, а заставить Валентино паниковать из-за того, что он был не один, не хотелось. Поэтому Вокс замер в своём кресле, стараясь отвести взгляд или переключить изображение, но его руки приросли к подлокотникам. Вал воровато огляделся. Его тело было полностью охвачено дрожью, его горло активно сокращалось и он подался ещё вперёд, почти прижимаясь головой к бачку унитаза. Одна из рук надавила где-то в области желудка, будто это могло помочь ему избавиться от содержимого побыстрее, но, конечно, это не работало. Раздраженное выражение его лица сменилось жалостливым и умоляющим, а потом снова гневным. Одна из верхних рук была покрыта смесью слюны и крови: главный минус острых зубов был в том, что острыми были они для всех. Он расцарапал, закусал собственную руку почти до локтя, пока заталкивал её себе в горло. В Аду нельзя умереть, если тебя не пырнут ангельской сталью, в Аду ты будешь страдать грёбанную вечность, именно поэтому это Ад. В Аду тело начинает адаптироваться ко всему хуже, чем в мире ещё пока живых. Валентино так привык повторять старый добрый процесс: поел и вернул еду обратно через глотку. Он делал так ещё при жизни, только ближе к её концу столкнувшись с тем, как сложно стало вызывать рвоту. Но тогда он подох раньше, чем это стало его раздражать. Теперь дохнуть было некуда, ему приходилось засовывать руку всё глубже, чтобы тело начало сотрудничать. Челюсть трещала, а в глазах к концу четверти часа начинали стоять слёзы: это было больно, но больше давило ощущение бессилия. Весь мир каждый раз оказывался против него, стоило только опустить на колени в туалете. Он просто пытался быть лучше, не быть ахуительно уродливым. Раз ему строго запретили пытаться отрезать свои когти, то он мог следить хотя бы за состоянием фигуры. Никто нихуя не мог в этом понять. Горло начинало болеть, будто его потёрли наждачкой. То есть, конечно, так и было, потому что он случайно кусал руку и царапал чувствительные слизистые внутри. Но это наконец сработало! Дышать стало невероятно трудно, а слюна стекала по руке и капала в унитаз. Убрать пальцы он успел не до конца, поэтому пришлось брезгливо стряхнуть тёплые влажные кусочки овощей, когда он убрал руку. Рвотная масса сделала горлу ещё хуже, она смешалась с кровью и приобрела мерзковатый оттенок. Так лучше, организм продолжал делать, что нужно, только теперь от отвращения к заполняющей идеально белую чашу блевотине. И к самому Валентино. Конечно, после избавления от ужина, он был лучше. Намного лучше. Еда закончилась, но спазмы всё ещё сжимали горло. Валентино кашлял, сплёвывая слюну с кровью. Его тело трясло так, что перед глазами картинка не выравнивалась. Когда последняя судорога закончилась, он едва смог нажать на смыв и отползти от унитаза подальше. Нужно было сделать небольшой перерыв. Спина сама нашла стену в качестве опоры и Вал поджал колени к себе, обнимая нижней парой рук. Верхние бессильно ударились ладонями об идеальный кафель. Он был грязный, слюнявый и со следами рвоты вокруг рта. Мерзкое зрелище, которому стоило привести себя в порядок, но для этого нужно было сначала восстановить силы. Ему стоило выпить немного воды и почистить клыки, но Валентино только завернулся в свои крылья, пытаясь согреть истощённое тело. Вокс не знал и четверти того, что происходило в дурной голове, он едва ли мог догадываться об этом, но он рефлекторно потянулся к клавиатуре, чтобы залезть в общую систему башни и добавить температуры в тёплые полы санузлов на этаже Валентино. Лишь бы тот решил, что это просто удачная случайность.

»>»>»>»↠ ≈2≈ ↞«<«<«<«

Валентино знал Вокса уже почти четыре десятилетия и за это время выучил о нём несколько фактов: во-первых, Вокс был излишне беспокойным; во-вторых, он слишком любит усугублять свою излишнее беспокойство. Как только он начинает волноваться, то считает, что стимуляторы помогут снова стать продуктивным. Вал никогда не был идиотом. Он-то отлично понимал, что едва ли это делает лучше, но убедиться в своих догадках мог всего несколько раз. Тогда лампы мерцали. Это было заметно плохо, особенно для тех, кто не залипал на всё светящееся. Когда с Воксом было что-то не так, освещение мигало и отрубалось, утягивая всю Башню в темноту и тишину. Но это было другим. Вокс был в порядке – так казалось. Валентино хотел подразнить его тогда. Хотел завалиться и отвлечь от той ерунды, которой Вокс там был занят, но ерунды никакой не было. Аппаратная встретила уродливо тревожным цветом на части мониторов, падающими графиками на других и белым шумом на оставшихся. У них были какие-то незначительные проблемы с производством последние несколько дней и Вокс изображал бурную деятельность. Изображения скакали, иногда красный покрывался помехами, рябил и выключался, чтобы активировался другой экран. Вокруг царил невыносимый гул и только это помогло скрыть уверенный шаг Валентино от Вокса. Ну или тот всё равно был слишком занят самим собой, чтобы обратить внимание на что-то ещё. Странным самим собой. Валентино таким его видел крайне редко, стоило бы запечатлеть, будто историческое событие, но звук камеры бы отвлёк Вокса от напора эмоциональности. А так он прижался спиной к аквариуму и потухшие когти скоблили заднюю часть его экрана. Вокс тяжёло дышал и это было даже громче, чем работающая на полную мощность совмещённая система охлаждения и вентиляция. Вокс не нуждался в дыхании, но всё равно думал, что он прямо сейчас умрёт от нехватки кислорода. Он ненавидел это. Он ненавидел то, как громко и сильно сердце стучало и как кровь переливалась по его венам. Тревога стала невыносимой, она звенела в голове, как огромный колокол. Всё было невыносимо плохо, они не были ни к чему готовы, Вокс мог только прямо сейчас растянуться на полу и умереть. Когти скребли его заднюю панель, чтобы хоть как-то вернуть в реальность. Это не помогало. Ему никогда ничего не помогало, потому что ничего не могло помочь в замершем времени. Вокс застревал в желе, где не было ничего, кроме тяжесть в груди и свернувшегося мокрой тряпкой желудка. Невозможно было открыть глаза, потому что мир вокруг кружился. Вокс думал, что определённо умирает второй раз прямо сейчас. Насовсем. Ангелы могут проломить стены и уничтожить его, потому что Вокс не контролировал всё. В прошлый раз он умер, потому что не смог оценить обстановку. В прошлый раз он умер, потому что у воды в его бутылке был другой привкус. С тех пор Вокс ненавидел то, что не мог видеть. Он не хотел умереть второй раз. Его трясло и когти крепче вцепились в голову. Он должен был встряхнуть производство и напомнить, на кого они, блять, работают. Но Вокс ничего не мог сделать прямо сейчас. Он не мог подняться, потому что точно бы упал на пол и разбил голову. Провалялся бы здесь, пока его не обнаружили, чтобы починить. Примерно через вечность, потому что все знали, что Вокс занят сутками и выбирается на поверхность крайне редко. Его голова издала звук уведомления и ошибка отобразилась на одном из экранов. Вокс не мог видеть это, он вжимался спиной в аквариум с акулами. Беспокойные питомцы наворачивали круги по своей территории, чувствуя исходящие от хозяина электрические импульсы, сопровождающие приступы усиливающейся паники, но ничего не могли сделать, чтобы помочь ему. Вокс думал, что мельтешащие акулы смогут его отвлекать, но каждый раз этого оказывалось недостаточно, как бы сильно он не испытывал к своим малышкам что-то вроде любви. Его тело не хотело работать нормально, Вокс не понимал, какая его настоящая температура, но его кожа покрылась липким слоем пота. Он не был совсем человеком, но какие-то черты сохранил. Ахуительно опасные черты. В груди снова закололо при мысли о том, как солёные капли пота капают в его разодранный затылок. Вокс дёрнулся, убирая руки от головы, а потом ему показалось, что аквариум пошёл трещиной, что вода сейчас накроет его, что он собственными руками уничтожит самое дорого, что у него было, всей технике придёт конец, а следом и самому Воксу. Он рванул подальше от акул на дрожащих конечностях. которые не позволяли ему подняться, только отодвинуться и отползти так, чтобы не касаться прохладного стекла. Дыхание перехватило, когда он начал осознавать, что ничего не случилось. Валентино отмер на своём месте, когда Вокс начал шароёбиться. Это было как-то неприятно. Не то, что ты хочешь видеть у своего идеального партнёра. Не то, чему хочется соответствовать. Он попытался найти в себе презрение или злость на то, что Вокс решил, будто бы может вести себя так, но ничего не обнаружил. Возможно, у Вокса было на это право, раз уж он не отрубил электричество во всём городе и не попался никому на глаза. Валентино не считался, всё-таки он забрёл сюда случайно, преследуя собственные цели: развлечение, а не реальное желание задеть. Он так развлекался! Вокс смешно злился, когда его тыкали носом в проблемы, будто нашкодившего котёнка в лужу мочи. Животных Вал не держал, он не уживался возле четвероногих, чтобы судить о правильности их воспитания. В конце концов, в правильности воспитания Вокса он тоже совершенно не был уверен, объект всё-таки был ужасно странный. Пусть сам возится со своим дерьмом.

»>»>»>»↠ ≈3≈ ↞«<«<«<«

Иногда Валентино любил жестить. Со всеми подряд, поэтому, когда его внимание привлекала конкретная шлюха, она не могла рассчитывать, что гарантированно уйдёт целой. Даже Вокс не мог иметь гарантий, хотя он никогда не отказывался и не был против почувствовать на себе больше, чем просто ноющие мышцы. Валентино любил жестить и ему было плевать, с кем именно. Он сам не был исключением. Вокс рефлекторно поздоровался с троицей шлюх, выходившей из его личного этажа. Они стояли в лифте и даже Вокс на их фоне чувствовал себя меньше, чем должен был. Им нужно было обсудить мелкие дела с Валом и день среды должен был подойти для этого идеально. Было ещё время до общего ужина и расписание Вокса выплюнуло ему около получаса свободного времени, а Валентино не загрузил себя необходимостью присутствовать на студии до ночи. Короче говоря, это было идеальным временем. Валентино был обнажён и на его теле отлично были видны кровавые следы прошедшего секса. С учётом, что те парни были абсолютно чисты, Вокс поёжился от предположения. Синяки и царапины заживали за несколько часов, но Вокс отлично успевал рассмотреть следы рук на обнажённых бёдрах развалившегося в постели Вала. Конечно, иногда они играли в сопротивление, но Валентино поддавался и провоцировал, а Вокс всё равно застопорился, не уверенный в своих чувствах. А сейчас на запястьях Вала была россыпь синяков, будто его удерживали вопреки приказу и сопротивлению. Вокс замер, переступив порог спальни и несколько мгновений моргал. Было странно. Он мог рассмотреть следы о потушенных сигарет на плечах. Валентино издал непривычный звук, больше напоминающий кошачье шипение, чем стрекот или писк мотылька. Вокс на него пялился. Вот же мудак! Захотелось прикрыться, стыдливое желание охватило его, хотя должен был охватить гнев. Валентино был ахуительно занят всё это время. Он ненавидел такие дни, но считал их необходимостью. — У нас было дело, — Вокс деловито прокашлялся и поправил какую-то толстую папку с бумажками, прижимал к себе предплечьем. Валентино закатил глаза, потому что ему плевать было на все существующие дела прямо сейчас. — Иди нахуй, Вокси, у меня есть дела поважнее, — он зло фыркнул, укутываясь в крылья, чтобы Вокс не цеплялся за него своим пристальным взглядом Это был его способ. Вал не читал умной хуйни об этом, он просто услышал когда-то, что повторение помогает справиться. Повторение “травмирующих” событий, будто бы травмирующим было то, как старый ублюдок из церкви звал его после службы за собой. Или первые годы в Аду. Всё это было полной хуйнёй, Валентино не переживал, он просто… …просто. …просто? Он был в порядке, это была ещё одна сексуальная практика, у него было стоп-слово, которое Вал мог сказать, чтобы ублюдки снова становились милыми и заботливыми кроликами на поводке. Он просто развлекался так, как хотел развлекаться! — Как знаешь, — Вокс сократил расстояние между ними и тяжёлые бумажки рухнули на край кровати возле вытянутых ног Валентино. — Просто почитай, как будешь свободен, мы поговорим, когда ты будешь готов. Вокс остановился и Валентино показалось, будто он сейчас использует гипноз и начнёт какой-то там допрос, будто ему беспокоило то, что он только увидел. Глупость. У них, конечно, был союз, что-то вроде дружбы, секс без обязательств и игра в романтику, но это не значило, что в свободное от работы и друг друга время они должны были волноваться. Игры в романтику такое не предусматривали. Валентино обнажил зубы, когда понял, что Вокс стоит рядом слишком долго, а выражение на его экране кажется скорее нерешительным и обеспокоенным, а не насмехающимся, хотя должен был. — Конечно, поговорим о твоих важных делах, когда ты скажешь! — Валентино подтолкнул папку ногой, чтобы она упала с кровати. Он спрятал ступню практически сразу, чтобы Вокс не видел почти что свёрнутую лодыжку. В этот раз было совсем плохо, его накрыли воспоминания. То есть возбуждение, хотя Вал ведь этого добивался. Он много чего добивался, во всём был смысл, когда мысли не путались, когда желания и реакции были ему понятны. Это было редко. Жизнь была ебанной. Валентино потёр лоб и поднял взгляд на удаляющуюся спину Вокса. И нахуя он только припёрся и разрушил приятное уединение. Всё испортил, как обычно, тупой ублюдок. Теперь хотелось на кому-то отыграться, но вместо этого Валентино только сел на кровати и более жестоко пнул папку в стену, чтобы вся бумага разлетелась по спальне. Что они все, сука, о себе думают?! Вал сжал зубы до скрипа и поднялся на ноги, расправив крылья. Он собирался принять душ и подождать, пока его тело восстановится. Оно всегда быстро восстанавливалось, забирая с собой все следы из его прошлого. Это было самое приятное в процессе и самое рассматривающее, потому что из головы всё вылетало только ближе к вечеру. И почему он не мог вымыть из своей башки всё дерьмо, как из желудка или задницы. Мог, наверное, стоило бы когда-нибудь попытаться, до этого только убедившись, что Вокс занят своими ахуительно важными делами.

»>»>»>»↠ ≈4≈ ↞«<«<«<«

У Вокса были привычки. У всех людей они есть, просто некоторые из них были до ужаса раздражающими. Валентино долго наблюдал, как этот умник за завтраком тягает корочку от недавней ссадины. Ссадина должна была зажить к утру, она бы зажила, если бы дурацкие шаловливые пальцы Вокса не соскабливать её всё утро. Он выглядел немного рассеянным с самого утра. И перегретым, потому что, когда он выходил из ванной оттуда полетел нереальный пар. Вокс так иногда делал: позволял миру вредить его телу, делая вид, что в этом нет ничего особенного. Валентино видел, как он игнорировал свои сбои, потребность в еде или зарядке, пока не отрубался на полу. Валентино видел, как Вокс отдирает корку от длинной царапины на предплечье. Валентино даже сам её оставил, когда они были слишком заняты сексом, чтобы думать о чьей-то безопасности. Кровь Вокса была химической и тяжело пахла. Его когти светились неоном, а их кончики были грязными от засохшей крови. И это после душа-то! Валентино фыркнул и отвёл взгляд от Вокса. Ноль внимания в ответ, тот был излишне увлечён собственными руками и это начинало раздражать. Иногда он чесал бинты после битв или надавливал на трещины, бормоча что-то себе под нос, а потом вздрагивал и снова становился нормальным, даже более собранным, чем до этого. — Хватит заниматься хуйнёй, Вокси, твой кофе остывает. Вокс вздрогнул и остановился до того, как его когти вошли в плоть. Он моргнул, а потом вздохнул и отодвинул повреждённую руку подальше от Валентино, будто мог скрыть свою деятельность. Придурок — Ты придурок, — озвучил Валентино свою мысль, а Вокс одарил его весёлым смешком. Улыбка вернулась на его лицо и он потянулся к салфеткам, чтобы стереть подсохшую кровь. — Тебе не нужно напоминать, что ты думаешь обо мне, Вал, я отлично это знаю, — он подхватил вилку и начал активно засовывать в свой проклятый говорливый рот завтрак. — И я тоже ценю твоё общество. Любитель поговорить о всякой хуйне просто обожал издеваться. Он откровенно смеялся над Валентино, хотя сам должен был стать объектом насмешки. Осталось только скорчить недовольное выражение лица и наблюдать за тем, как Вокс вливает в себя горькое топливо. — Может сахарку, детка? — Вал подвинул к нему нужное и оскалился, когда Вокс бросил на него уставший взгляд человека, который "уже говорил". Она оба знали, что, на самом деле, Вокс любил мягкий кофе на альтернативном – или обычном, если его приступ самобичевания выходил на другом уровне – молоке и с парой ложек сахара, но пил стабильно фильтр, страдая от горечи на языке. Это было просто отвлекающим манёвром для организма. Вокс морщился от всего, что одновременно происходило с ним. Было намного проще отвлекаться на что-то неприятное. Он мог быстро сосредоточиться, получая стимуляцию. К тому же иногда он просто заслуживал горький кофе или горячую до сбоев ванную. Он допускал слишком много косяков, которые требовали исправление. Когда-то в прошлой жизни он бы получал по спине или заднице, а потом строгие выговоры. А потом бы долго пялился на своё отражение в зеркале, убеждаясь, что ничего из этого не скажется на его внешнем виде. Теперь восстанавливаться было легче, а у него появилась новая привычка. Вокс вытер когти о салфетку и поправил рукав, скрывая царапину. Вообще-то Валентино не видел, как прошлым вечером Вокс сделал выбор между ним и работой, чётко зная, что никогда не должен выбирать что-то кроме работы. Он просто облажался в очередной раз. Руки двигались без его размышлений, без Валентино Вокс бы даже не осознал, что именно делает. Он потёр боковую грань экрана и выдохнул. Есть не хотелось, механические действия замедлились и он наконец перестал выдерживать застывшую в воздухе тишину. Он собирался отправиться в ванную, чтобы закрыть царапину пластырем, чтобы к следующему утру она точно заросла. У Вокса была вся ночь для работы.

»>»>»>»↠ ≈+1≈ ↞«<«<«<«

Вокс вернулся в свою спальню примерно через сутки. Время добиралось до девяти, а огромная фигура на его кровати. — Зачем ты припёрся, Вал? — он стянул с себя пиджак и сел на свою половину кровати. Валентино замычал, выражая сопротивление: он не хотел просыпаться, но возня всегда будила. — А почему ты не припёрся ночевать? — Валентино широко зевнул и потянулся всем телом до хруста, пожевал губу и повернулся на бок. Его длинные пальцы коснулись напряжённой спины Вокса. — У меня были дела важнее… — Важнее, чем ты? Они замолчали, а через мгновение хватка стала другой. Валентно обнял Вокса поперёк груди и дёрнул назад, заставляя его рухнуть назад, а после блокируя все попытки вырваться из хватки. Рубашка и брюки полетели на пол под натиском четырёх рук. Вокс оказался прижат к матрасу, а через мгновение почувствовал тяжесть на бёдрах. Валентино забрался на него, а после улёгся сверху, поглаживая напряжённые плечи. — Не понимаю, о чём ты. Отъебись, детка, я не в настроении сегодня трахнуться, — он откинул голову на подушки и тяжесть стала равномерной. Валентино лёг сверху и его голова прижалась к груди. У Вокса отчаянно билось сердце. Он снова волновался, но никак не мог понять из-за чего именно. А потом Валентино вонзил острые зубы в его плечо, разрывая плоть, пока кровь не хлынула в его рот. Чертовски вкусно! Он слизал всё, пока капли решили, что им стоит перестать течь. Вокс не издал ни звука, чувствуя себя слишком потрясённым и сбитым с толку. — Это за то, что ты – тупой кусок дерьма, А это за воду, — отчеканил Валентино и в следующее мгновение прижался к месту укуса языком, вылизывая его, чтобы кровь смешалась со слюной, отлично заменяющей анестетик. — Воду? Стой ты о той, которая… — Заткнись, Вокс, я убью тебя, если ты озвучишь это, — Валентино зашипел ему на ухо, прижимаясь ближе. Вокс оказался в хватке из четырёх рук, а чужая щека снова прижалась к его груди. Вода. Он распорядился, чтобы в личной ванной комнате Валентино всегда стояла бутылка тёплой воды, чтобы он мог справиться с тем, что было в его горле. Хорошо, что они говорили про воду, а не про повышение температуры, после которого Вал перестал трястись так заметно. В здании стало настолько теплее, насколько было возможно для Вокса, чтобы он не перегревался. Он вздохнул и зарылся пальцами в жёсткий ворс крыльев, чувствуя, как под ними скрываются острые кости и натянутая кожа. Валентино был до ужаса лёгким, его можно было унести одной рукой, не то чтобы Вокс собирался это пытаться – звучало слишком рискованно, не хотелось его случайно уронить. — Я думаю, у тебя проблемы, — Вокс вздохнул, его ладони чертили успокаивающие круги на спине, хотя прямо сейчас Валентино не нуждался ни в каком успокоении. Он выглядел в пределах нормы, а значит был в норме. Это ведь не было делом Вокса. — Кто бы говорил, ты опять дрыхнешь полчаса у себя в норе! Вокс равнодушно фыркнул. Он чувствовал себя слишком вымотанным, чтобы спорить, хотя собирался потратить всего около пары часов на сон, а потом принять ванную и вернуться в аппаратную к многочисленным экранам. Он опять проебал часть ночи от разыгравшегося приступа тревоги. Они происходили чаще, когда приближалось Истребление. Вокс плохо принимал близость смерти. Он тряхнул головой и попытался наконец выползти из-под тяжести тела. Понадобилось немного воздуха, но Валентино надавил на плечи и решил проигнорировать все желания своего делового партнёра. — У нас проблемы, Вокси, ты не какой-то особенный, чтобы тебя всё обходило стороной, — Вал облизнулся, стирая с губ остатки воксовой крови. Он раскрыл крылья, чтобы сделать из них пародию на одеяла и Вокс почувствовал, насколько холодным было тощее тело. Стало немного удобнее. Настолько удобнее, что глаза медленно слипались, будто Вокс мог таким образом отстать от твоего жесткого расписания. Валентино взял его за одну из рук, медленно поглаживая предплечье там, где недавно была царапина после из развлечения и попыток Вокса отвлечься. Кожа, конечно, успела восстановиться. У них были проблемы, да? — Стоит начать с этим разбираться? Стоит? Валентино пожал плечами, разнеженный теперь он издавал довольное пищание. В какой-то степени это было мило, но он быстро покачал головой вместо ответа на вопрос. Вокс удивлённо промычал, надеясь услышать другой ответ. Но как будто им было нужно? Плевать, они не могут подохнуть, это в другой жизни нужно было анализировать и попытаться не сойти с ума. Валентино прижался к нему теснее и Вокс почувствовал, что его бёдра оказались зажаты между чужими так, что остатки надежды на свободу осталось только похоронить. Он не был против прямо сейчас. Несколько часов на сон, чтобы вернуться в ебанутый ритм. Валентино всё равно станет скучно, если он уже проспал ночь в этой кровати. — У нас есть проблемы поважнее всякой хуйни, — озвучил Вал. Возможно, они думали об одном. Нахуй обсуждения. Нахуй их.