Бутылочка

Ну да, а на что надеялся? Буквально всё указывало на то, что это заведомо плохая идея. Руслан, не отходя далеко от подъезда, закурил, без задней мысли засмотревшись на окно квартиры, из которой его только что выперли. Так поздно, свет не горит почти нигде, но окно Кашина – исключение. Забавно, если проводить аналогию с чем-то философским. Будто единственный лучик света среди тьмы. А Тушенцов взял и добровольно нырнул в эту тьму. Рука мёрзнет ужасно, но докурить надо, раз уж начал. И почему-то только когда тусклая искра зажжённой сигареты начала подбираться к фильтру, он задумался о том, куда вообще идти и что делать дальше. — Блять, — выругался тот себе под нос. В голове мысли сменялись одна за другой, и ни одной адекватной или внятной. "Куда.. может к Илье? Так он же не в городе... Тогда, тогда..." И всё. Он понял, что у него больше нет настолько близких людей. А домой уж точно идти не хотелось. Руслан сделал глубокий вздох и опять посмотрел в окно квартиры, где почему-то всё ещё горел свет.Как будто бы это чем-то поможет. Немного помявшись на месте, он всё же возвращается обратно в подъезд, ибо холод даёт о себе знать, а порывы ветра как назло пробираются прямо под куртку. Да и выбора особо нет. Не на улице же мёрзнуть. Он поднимается на пару этажей вверх и садится на случайно выбранной ступеньке. Зачем-то достал телефон и набрал Илью. То ли от безвыходности, то ли просто захотелось поделиться тем, что он пережил. Коряков отвечает не быстро, но всё же отвечает. — Час ночи, — констатирует факты сонным голосом не шибко довольный Илья, — Чё такое? — Это пиздец. — Да я понял уж, а по конкретнее? — Я ему признался. Ну тоесть как признался, просто сказал, что, мол, ну... ты мне нравишься и всё такое. Бля, вот наверное так глупо со стороны звучало, когда я ему про эти сопли розовые втирал. — Так, стой, тихо, — приостановил поток мыслей и слов Коряков, — помедленнее, я ещё не проснулся до конца... — Ой извините.И ещё кстати, прости за то что разбудил... — Да забей. Так чего говоришь, признался да? А что он ответил-то?? Не пугай так. — Он меня выгнал. — Тоесть? — Ну вот так вот. Мы сидели у него, говорили... Он начал про свою эту Леру, и меня как водой окатили, слова сами по себе вылетели, не знаю. — Бля-я-ять, чувак, — с сочувственным тоном проговорил Коряков, и заметно изменился в голосе.Теперь кажется даже злость из-за позднего звонка ушла на второй план. — Я там такого бреда нанёс, вспоминать стыдно. — Погоди, а ты сейчас где? — Сижу вот в подъезде, мне некуда идти. — Ёбу дал? Замёрзнешь ведь, ещё небось там спать надумал, да?? Или не успел ещё, балбес. — Ну так а чего, — Тушенцов усмехнулся и с наигранной жалостью протянул, — ну пап. — Так, ну-ка, иди обратно к нему и попросись переночевать хотя бы. Он же не настолько изверг, что бы людей на улице заставлять спать. — Ну, кстати да, может, ты и прав... Хорошо, я попробую. — Всё давай беги, а я спать, удачи. — Хорошо.Ты это, прости ещё раз.Спокойной ночи, давай. И как назло, с каждым этажом всё больше и больше сомнений. Тоесть да, может это и жалко, но что поделать, если идти правда некуда. Стоишь перед дверью, а в голове пустота. Если в предыдущие разы он заходил сюда чуть ли не как к себе домой, то сейчас пришлось собраться с духом и подобрать слова. Очень странное и даже убивающее чувство. Вдох, выдох... Пара глухих стуков в дверь, разрушающих тишину подъездного пролёта. Кашин открывает, даже не спросив, бесстрашный. Он ничего не говорит. Молча смотрит, замерев в слегка приоткрытой двери. — Короче, ну, — неуверенно начал Руслан, так как толком так и не придумал, что вообще сказать, — мне идти некуда, — он нервно усмехнулся. Оказывается, чувствовать себя слабым перед кем-то - это худшее, что можно испытать, — можно у тебя поспать? Я и на полу могу, не суть важно, хах... — Э-э-э, — протянул рыжий, скорчив на лице нечто вроде недопонимания, — ты серьёзно? — Ну я, эм, — заметно начиная нервничать он пытался вытянуть из себя хоть что-то похожее на внятную речь, — прошу, я же серьёзно. У меня нет выбора, понимаешь? — Ты мне противен, — с абсолютным безразличием ответил Кашин, выделяя каждое слово, так как будто это три отдельных предложения, и захлопнул дверь прямо перед чужим носом. И всё. Это всё ? Глаза беспорядочно бегали из стороны в сторону, оглядывая толстую железную дверь чужой квартиры. Тушенцов прижался спиной к холодной подъездной стене с кучей написанных на ней матов и медленно спустился вниз, садясь на бетонный пол с замысловато-колхозным узором. Ему холодно, нет, жарко, или холодно... Что это за чувство? Нечто странное, как будто бы тревожность лично поселилась в самой груди. Глупо. Рыдать – это глупо, как будто бы даже удел слабых. Хотя, кто бы говорил... В голове сразу же всплывает картина того самого дня. Балкон, Илья, бутылочка и... Лера. И опять, опять эмоции взяли верх. Перед глазами всё плывёт из-за возникших как из ниоткуда слёз, но ни капли не течёт по щекам. Хоть глаза и на мокром месте слёз всё же нет.Довольно странное чувство. Тушенцов лишь шмыгает носом, поджав нижнюю губу. Так проходит кажется минут 10, а может и больше, Руслан потерял счёт времени. Бездумно смотрел в стену напротив, на двери соседей, окно подъезда.Куда угодно – лишь бы на что-то отвлечься. Нагнетающую тишину разрушил звук поворота ключа в замочной скважине. Руслан вздрогнул от неожиданности. — Ладно, заходи, — на выдохе проговорил Кашин, — заебал под дверью хныкать, — продолжил хозяин квартиры, открывая дверь уже полностью. Руслан поднялся с пола, отряхнулся и зашёл так быстро, как будто бы боялся, что его собеседник вот-вот мог передумать. Хотя, возможно, так и есть. — Постелю тебе на диване, утром уйдёшь сразу, как проснёшься, — сказал как отрезал. Чётко и по делу. Кареглазый кивнул, давая понять, что не возражает... Лёжа на диване в чужой квартире и абсолютной тишине, в голову приходит сотня мыслей. Он прислушался, в соседней комнате тихо... "Видимо, спит уже..." — мысленно подводит итоги кареглазый, переворачиваясь на другой бок и с мыслью в духе — "И почему я об этом думаю вообще" — наконец засыпает.

*ᅠ ᅠ ᅠᅠ*ᅠ ᅠ ᅠᅠ*

Утро. И это, наверное, один из самых отстойных дней. Руслан сразу же тянется к телефону, на часах 9 утра. Он собрался так быстро, как смог, и напоследок зачем-то заглянув в комнату Кашина, вышел из квартиры. На улице пасмурно, прямо как и на душе, забавно. Но не страшно, ведь до дома всего ничего. А родители, вероятнее всего уже на работе, что не могло не радовать.Ибо выглядит Тушенцов так, как будто не "ночевал у друга", а тусовался всю ночь и на завтрак скурил косяк.А то и два.