Им суждено было быть вместе, но что-то пошло не так.

В детстве я не понимал, почему мой очередной младший брат был таким чрезмерным. Он был слишком добрым, слишком честным, слишком правильным. Таким, каким "Агриче" быть не должен! Только Асиль невинно прячет небо В своих глазах и меня пробивает дрожь. Яд сомнения растекается по замершему телу. А когда я собственными руками заставил небо чужих глаз потухнуть у меня в первый и в последний раз замерло сердце. Я каждый раз ругаю себя, проклинаю, но моей выдержки не хватает, чтобы остановить собственные ноги, которые привели в комнату иллюзии. Рант мной горд. Рант думает что я так тренирую волю и выдержку. Откуда ему знать, что я проигрываю, стоит только войти в эту проклятую комнату? Проигрываю, стоит только увидит его... Голубые глаза ненастоящие, но это единственное, что я могу получить. В детстве я клялся себе, что это лишь один раз, лишь проверить правда ли комната иллюзии может создавать любую эмоцию. И подумав, решил возвести образ того, кто меня любил. Я не ожидал увидит там Ранта, но рассчитывал хотя-бы на молодую мать, во времена, когда у неё было немного любви и привязанности ко мне. Тело прошибло холодным потом, стоило мне увидит того, кто явился моим самым страшным кошмаром, и самым сильным желанием. Я хочу уйти, выйти вон, и больше не возвращаться сюда, но тело отказывается слушаться, стоило фальшивым губам расплытся в улыбке. А потом нежный, как шебетение обманчиво прекрасных ядовитых птиц, голос предлагает почитать мне. И я остаюсь. Это моя личная дофаминовая яма. Потому что по возвращению с миссии, я думаю ни о ком, больше всего хочу не на родовой ужин, а в эту комнату. В комнату где мне рады. Где меня любят. Сердце сжимает в тиски от понимания, что эта любовь фальшивая. Асиль мог бы любит меня по настоящему, обнимать нежно, гладит по черным волосам, читать тихим голосом. Если бы мне предложили любое средство для успокоения, я бы попросил лишь его… В детстве это были милые посиделки, где Асиль читал мне, где он обнимал мягко-мягко, где он обрабатывал мои раны. С возрастом это изменилось. Так нельзя! Кричу я себе внутренне, вжимая фальшивого младшего брата на диван, и подчиняясь моему воображению, Асиль и сам тянется ко мне. Утыкается носом в шею, смеётся мягко, шепчет что-то приторно сладкое, от неразборчивых слов перехватывает дыхание. В будущем, повинуясь Роксане, такой же фальшивке, которая не смогла заменить мне брата, как я хотел. Я убил всех. Ранта, Фонтайна, младших. А потом, когда Роксана сказала что Агриче, вместе с той самой комнатой, отойдёт Джереми, я убил и его. Весь в крови, я возвращался в комнату, где меня любили.