Ночь, такси, вокзал

      Неделя пролетела незаметно. Работа, дом, дом, работа. Ду Чен сходил с ума от этого графика, но ничего не мог поделать с этим. Шэнь И запретили возвращаться на работу, пока его ситуация не решится. У его дома сутками дежурили полицейские, чтобы поймать того сумасшедшего ублюдка, который заварил всю эту кашу.       Шэнь И покорно ждал и почти не выходил из дома. Все было нормально до того вечера, когда Ду Чена отпустили раньше домой, видя его измотанный вид. — Я в порядке, — пытался доказать он свою правоту, но никто ему, конечно же, не поверил.       Так он и оказался на пороге своего дома намного раньше обычного. В то время, когда он возвращался, Шэнь И уже спал среди своих набросков и рисунков, которые делал в течение дня. Но не сегодня.       Возвращение Ду Чена осталось незамеченным. Шень И стоял на кухне, что-то увлеченно рассматривая. Инспектор тихо подошел к нему со спины, пытаясь тоже посмотреть на столь интересный предмет. Его взор привлекает яркая упаковка снотворного и горсть таблеток в руке Шень И. — Что это? шепчет он, заставляя художника вздрогнуть и отстраниться. — Когда ты вернулся? — он пытается спрятать таблетки за спиной, надеясь, что его тайна не была раскрыта. — Хочешь, чтобы я повторил вопрос? — взгляд у Ду Чена тяжелый, выжидающий. Он смотрит в душу, докопавшись до правды. — Ничего важного, — Шэнь И не оставляет попыток уйти от разговора. — Считаешь, что я совсем глуп? — Прости.       Ду Чен молчит, достает себе кружку и наливает крепкий кофе. Шэнь И молча следит за его действиями и не решается начать разговор. Он снова облажался. В тишине они проводят около пяти минут, пока часы издают тихий, монотонный стук где-то в гостиной. Ду Чен молчит, понимая, что давить бесполезно. Шень И вымотан происходящим, как и он сам. Молчание затянулось, а сил на споры и разборки не осталось. — Давай обсудим это завтра, я слишком устал, — Ду Чен поднимается из-за стола, но Шень И останавливает его попытку уйти, хватая за руку. — Прости, правда, прости. Я хотел тебе все рассказать, но тебе и без этого хватает проблем и все из-за меня. Не хотел еще больше создавать проблем. — Поэтому решил молчать? Легче стало? — Нет, — Шэнь И похож на маленького щенка, которого ругают за то, что он заигрался и навел хаос. Ду Чен смягчается. Он не хотел ругаться, не хотел давить, он просто беспокоился. — Расскажешь мне, что тебя беспокоит? — Кошмары, — на этом можно было бы и закончить, но Шень И решил поделиться всем, что скрывал в последнее время. Инспектор слушал, не перебивая.       Ду Чен молчал, давая перевести дух рассказчику. Было видно, что данное откровение далось ему нелегко, даже больше непривычно. — И как долго ты планировал молчать? — Пока мне не станет легче? — Шэнь И постарался перевести это все в шутку, натянув улыбку, но все это выглядело слишком наигранно. — Давай обсудим все утром, сейчас мы оба не в состоянии, — Шень И кивнул и потянулся к снотворному, но Ду Чен перехватил его руку. — Сегодня спишь в моей комнате, без снотворного. — Но… — У тебя есть силы спорить? — в ответ тишина. — Вот и славно, пошли.       В комнате Ду Чена темно — шторы были плотно задернуты. Двуспальная кровать занимает большую часть пространства, да и комната была пустой. Рабочий стол, шкаф для одежды, кровать и пустые стены. Как это не сводило его с ума?       Шень И озирался по сторонам, словно потерянный котенок. — Не стой в дверях, — Ду Чен уже переоделся в домашнюю одежду и расправлял кровать. — Может, я все-таки вернусь к себе? — И снова будешь полагаться на таблетки? Если ты хочешь, то пожалуйста, принуждать тебя я ни к чему не собираюсь, — инспектор устало опустился на кровать, выжидающе смотря на гостя.       Шень И не выдержал этого взгляда и обошел кровать, ложась на вторую половину. — Вот и договорились, — Ду Чен потушил свет и лег в кровать, ощущая, как на тело наваливается усталость. Тихое дыхание под боком вводило в диссонанс, но в то же время успокаивало.       Инспектор перевернулся на другой бой и немного приобнял Шень И. — Ду Чен? — Мама всегда так делала, когда мне снились кошмары. Спи, — прошептал он, оправдывая свой импульсивный поступок.