La violence

Чувствовать. Чувствовать любовь. Уилл Грэм чувствовал ее лишь иногда. Взять в пример, холодный нож, что лезвием своим проходится по животу, выпуская литры крови. Теплой, как руки Ганнибала, того, кто ее выпускает. Родной, как щелчок в сердце, когда его руки касаются лица, все хуже размазывая кровь. Красный. Красный, самый красивый цвет. Он олицетворяет любовь. Кровь, сердце и усталость, именно такой, любовь представлял Уилл. Безобразно хаотичной. Он мог бы поставить в одну колонну два слова. Любовь и насилие. Для его разума и понимания, перел ними должно стоять равно. А возможно, одинаковы они и не были, просто Грэм привык так любить. Начиная с его работы, заканчивая Ганнибалом. По правде говоря, он никогда и не думал, что ему достанется нормальный партнер, поскольку Уилл и сам не в себе. Поэтому, подсознательно понимал, что Ганнибал — его идеал. И Уилл вписывался в идеалы Ганнибала одновременно. Они оба, хотя упорно отрицают, считают, что это судьба. По другому и быть не могло, да и они не хотели. Платоническая любовь. В каком-то смысле? Уилл желал его существо, мысли, образы, а не его тело или наготу. Но все же, иногда ловил себя на мысли, что очень бы хотел. И был польщен, когда ловил те же взгляды от своего психотерапевта. Моральная этика? Будто бы она здесь когда-нибудь была. Алана сказала, что Уилл все дальше от бога, но он и не старался приблизится. Потому что знал, что недостоин. Тем человеком, перед кем он мог появится как угодно, был Ганнибал. Схожесть в интересах не давала быть смущенным хоть на долю секунды. Он хотел помогать людям, а Ганнибал убивал их. Грэм оправдывал его тем: что он избавляет их от мучений бренной и грязной жизни. Это помогало. В первое время. Он чувствовал любовь, когда Ганнибал оставил его жить. А еще, жгучую, младшую сестру любви, которая потеряла свой благородный вид. Ревность. Такую огненную, что заставляла грызть глотки. Ломать карандаши и письма. Побег с Беделией? Боже, это дно, Ганнибал. Так манипулировать, чтобы спровоцировать его возвращение, не самый элегантный способ. И, черт, у него получилось. Уилл минул все, что можно было. Повстречав давнего друга Ганнибала. Чийо была симпатичной. Знала, зачем Грэм пришел. Избавив ее от страданий и желания убить, Уилл сделал все сам. Он бы гордился. Это был неплохой резон. Уилл мог бы сказать, даже лучший. Но любить Уилл не хотел. Это его убивало. Убить любовь. Ганнибала. Иначе, он захватит душу и разум Уилла, заставляя его сходить с ума. Это очень пугало, липко оседая на корочке мозга. И Чийо это знала. Они вышли подышать свежим воздухом, после их непродолжительного разговора. — Есть другие способы показать то, что вы хотите, помимо насилия, — Чийо оставляет поцелуй на губах, толкая его с поезда, — И вы к ним не привыкли.

***

Впервые за долгое время, они встречаются в галерее, подле картины «Весна» (Primavera, 1482) Сандро Боттичелли. Неловкие взгляды и улыбки. — Так странно видеть тебя перед собой. Ганнибал улыбается, и накрывает своей руку Уилла. — Я повстречал Чийо. — И как она поживает? — он устремляет любопытный взгляд, буквально выпрашивая ответ. — Она столкнула меня с поезда. Уилл, с тихим смешком показывает на раны. Ганнибал посмеивается. — Молодчина. Пойдем? — Только после тебя.

***

Бок о бок, они направляются по улице. Уилл пытается нанести удар, но получает пулю. Они в квартире Ганнибала. — Чийо всегда ревностно меня оберегала, — Он перманентно злиться, но вытаскивает пулю. В мозгу Уилла плывет. Он под наркотой? Ганнибал обнимает Уилла, когда делает больно. Хотя, в объятьях не было нужды. Ему хотелось обнять Уилла. Позже, Грэм видит перед собой Джека. Он говорит что-то невнятное. Все так ярко. И мутно. Уилл видит перед собой только Ганнибала. Что за рога у него на голове? Глаза Лектера наполнены любовью. Протирает руки, и достает пилу с автоматическим лезвием. Уилл не глупый, совсем нет. Но когда перед тобой глаза, что смотрят с ненавистным обожанием, а в голове вспышки, он ничего не понял. — Джек был первым, кто хотел покопаться в твоей голове. Теперь это сделаю я, — наносит рану. Глубокую. Кровь хлещет. Не то, чтобы затуманенному разуму Уилла, было до этого дела. Саднит сильно, но терпимо. Его мысли улетают все дальше, а Кроуфорд кричит что-то ему вслед. Уилл так и не расслышал. Последнее, что он помнит, перед тем как отключится, что какие-то люди уводят Ганнибала.

***

Ганнибал несет его на руках. Темно. И холодно. Уилл почти без чувств, а Ганнибал еле плетется, но плетется. Ради Уилла. Потому что, это лучший стимул. Ганнибал может не говорить люблю, но убить всех, кто его касался. Прости меня. Нужно поставить на этом точку. И уверен, что наша история закончится. Потому что любить Ганнибала сложно. Прощай. Уилл репетировал свои слова много раз. Но когда наступил ответственный момент, он застыл. Глядя на того, кого искал. А зачем? Он так и не понял. Ганнибал смотрит любопытно, зная. Он все знал. Уилл, говоря жестокие, как сам Ганнибал, слова, решается. У него должен быть шанс. Ганнибал никому не принадлежит. И никогда не будет. Сердце Ганнибала, когда нибудь было Уилла? Он хочет так думать. Сердце создано, чтобы чувствовать лишь одно. Любовь. Отпуская, он это показывает. Целует. Ганнибал молчит.

***

— Я хочу, чтобы ты знал где меня найти. И они расстаются. Но Уилл знал, что не навсегда.

***

— Теперь они в безопастности, и ты можешь вернуться домой, если в этом есть смысл. Есть ли смысл? — смотрит прямо в глаза, припоминая тот поцелуй.