Жизнь 354

Они лежали в тишине. Не потому что поругались, а потому что спали. На улице уже расцвело, но сон так и кутал в мягком одеяле. Нам Гю, как обычно, закинул ногу на Таноса и сдвинул его в самый край кровати. Такое ощущение, что им вовсе не нужна была двуспалка, они бы поместились и на одной. Танос тёплый. Обнимать его одно удовольствие. Фиолетовые волосы были спутанными, но все равно выглядели по-своему красиво. Кошак, медленно моргая, убрал все пряди с его лба, опустил голову обратно на любимую грудь и нежно улыбнулся. А потом сматерился, сгоняя всю атмосферу к чертям. - твою мать – он вскочил с нежной кровати и компании фиолетового. Над Сеулом давно висело солнце. Люди снова кишели по городу, машины гудели за окном, соседи начинали свою марафонию – я проспал! В этом виноват Танос, который до часу ночи не давал ему спать своими припадками рэперства. Субон же потянулся и перевернулся на другой бок, сонно ответив: - и тебе доброе утро Нам Гю накинул на себя первые попавшиеся шмотки, а именно: свои какие-то черные джинсы и синюю толстовку Таноса. Зацепил резинку для волос, схватил свою маленькую сумку и пулей вылетел из дома, оставив весь быт на, уже опять заснувшем, Таносе. Казалось бы бары работают вечером. Весь движ начинается вечером, а открытие ровно в 9:00. Но на часах бедного опоздуна цифры превышали 11. Жизнь с женой босса была страшной мукой. Ей видимо понравилось работать надзирателем и она решила продолжить свое дело. Вытребовала у своего статус и теперь являлась главным администратором. Неделю назад была её коронация и новые законы тут же вступили в дело. Она добавила официантов, столики, меню, форму. Теперь у них были черные футболки с белой надписью на спине с именем бара: «Бурундуки». Кошаку не нравилось это название, потому что оно ни как не было связанно с тематикой этого заведения. Да и звучит глупо. Так же убрали живую музыку, заменив её какими-то колонками. Поставили охранников. Короче из прекрасного места, где у Нам Гю столько архивных видео, сделали какой-то банальный ресторан. Длинноволосый не первый раз просыпает. Обычно его опоздания даже не замечают. Но теперь пришла эта гребаная сучка на красных шпильках. Теперь эта дрянь расхаживает в своей блузочке, наблюдая за каждым. Нам Гю наверное уволят. И он хотел уйти. Он проработал здесь всего 4 месяца. Но что-то держало. Даже эта сучка давала некую остринку, что оставляло его тут. Мин-Су. Розетка в конце концов. Парень влетел с самыми огромными извинениями. Быстро переоделся и молился, чтобы его не вышвырнули на улицу. Благо этой сучьей морды здесь не было. Мин-Су, заметив запыхивающегося друга, слабо улыбнулся - с огнём играешь – малец тихо хихикнул Футболки Нам Гю носил только дома. Он никак не мог привыкнуть надевать что-то с открытыми рукавами при людях. А теперь эта гребаная форма. Теперь Нам Гю носит под своими вещами водолазку. Но сегодня он проспал, даже не вспомнил о том, что на работе форма. Он молча стоял напротив своего ящичка, который поставили каждому и пытался что-нибудь придумать. Дело было даже не в том, что будет некомфортно, когда будут пялиться, а в том, что эта манда уволит его сразу же, как только заметит. Да и не нравились эти шрамы ему. Их очень хорошо было видно на свету. Выпирающие вены, изуродованные до умопомрачения. Эти места были другим цветом. Хорошо видные дырки от толстых шприцов и неграмотного укола. Как бы Нам Гю не отвлекал себя от это этого, внутри все равно ненавидел. «Ты можешь меня встретить?» - набирает пальцами на клавиатуре длинноволосый и выходит из бара. Танос подумал, что его уволили. Уже готовил успокоительную речь и снова готовился к бессонным ночам. Увидев пустое лицо кошака, который еле плелся в синей толстовке, заставило сердце Субона пропустить удар. - тебя уволили? – осторожно спрашивает фиолетовый, пытаясь узнать причину - я хочу напиться – заявляет Нам Гю, игнорируя вопрос Таноса Субон не стал лезть. Молча кивнул и пошёл следом за ним. Они зашли в какое-то заведение, достаточно приличное. Приглушенный свет, зашторенные окна. Это был ресторан, в котором сидели милые пары в компании друг друга. Нам Гю сел за самый последний столик, вдалеке от всех. Съёжился на мягком чёрном диване, сложил голову на руки, закрыв ими лицо. Таносу ничего не оставалось делать, как сесть напротив. Подошла милая девушка официантка и предложила им меню. Кошак не поднял голову, он ждал свою выпивку, которую ему тут же заказал фиолетовый. Они молчали. Официантка принесла им бутылку хорошего рома и 2 бокала. Когда девушка покинула их, Нам Гю принялся открывать бутылку. Его глаза были полные жалости и обиды, как у маленького котёнка. - открой – сдаётся длинноволосый, когда он не смог открыть крышку Танос тоже помучался, но в итоге получилось. Налив янтарного цвета содержимое в широкий бокал, Нам Гю залпом залил его себе в горло. Он сморщился от горечи во рту и глубоко вздохнул. Они молчали. Субон наблюдал за постепенным опьянением Нам Гю, пока тот в своей тишине смаковал жидкостью. Выпил бутылку он быстро, потребовал вторую, третью. Опьянеть до потери памяти, чтобы не вспоминать. Чтобы вообще не думать. Вырезать бы эти шрамы, зашить бы каждую дырочку. Поменяться бы с кем-то руками или вернуться в прошлое, чтоб сказать себе нет. Но такое невозможно. И вот после завершения 3 бутылки, на улице начало темнеть. Кошак шатается из стороны в сторону, а полностью трезвый фиолетовый усмехался с его глупого лица - уволили? – прерывает их идиллию Субон Нам Гю тяжело вздыхает, икает и засучивает свои рукава. - ненавижу – он ещё раз икает и протягивает свои оголенные руки Таносу И тут Субон понимает. Причина то вовсе не в увольнении. - ты чего? – начинает Субон и берет в ладони бледные ручки кошака – ты из-за этого что-ли? Are you crazy, man? Танос, никого не стесняясь, слегка наклоняется и начинает целовать изгибы рук парня. Так нежно, с самой большой любовью. - гребаные наркотики – жалобно стонет пьяный - у тебя самые красивые руки на свете – Чхве продолжает выцеловывать его руки, будто пытаясь вылечить, забрать все плохое. Субон думал, что он смирился. Смирился выпертых испорченных вен, изуродованную кожу. Но нет. Он до сих пор переживал. И Танос лечит. Даже в пьяном состоянии Нам Гю выдыхает, делает надрывистый вздох и слабо улыбается. Нужно уметь любить свои шрамы и отпускать свое прошлое. Не нужно бояться что сделали что-то неправильно. Танос целовал его предплечья до тех пор, пока Нам Гю не потянул его для поцелуя в губы. Он отпустил. Заплатив за бухло, Субон повел пьяного Нам Гю домой. Ноги подкашивались, голова туманилась, зато Танос был рядом. - да держи ты меня – смеётся, непонятно с чего, кошак Тут они оба замолкают, потому что напротив них стояла пара. Мужчина на коленях читал девушке стихи, пока та от такого трогательно плакала Пьяный Нам Гю – это отдельный номер. Он усмехается, вырывается из хватки фиолетового и опускается перед ним на колени - мой дорогой, я – раздаётся громкий ик – люблю тебя от всей своей души и подарю тебе я шинь-шу-ши! Длинноволосый обнимает его за колени и начинает плакать. Милая пара, от увиденного переглядывается и, покрутив у виска, уходит. Субон начинает смеяться, пытаясь отодрать от своих ног пьяного Нам Гю - ты сорвал чье-то свидание – фиолетовый поднимает его с асфальта - оу, да? – кошак оглядывается – мне насрать Он впивается в его губы снова. Привкус алкоголя был конечно неприятным, но Танос не жаловался. Танос лечит. На следующий день Нам Гю стоял в рабочей футболке без всякой водолазки под низом - что это у тебя? – спрашивает парня одна назойливая официантка - поцелуй дьявола – Нам Гю передразнивает её интонацию, а после тихо улыбается, рассматривая свои шрамы.