Жизнь 354

В квартире стоял жуткий запах перегара. Наверное, сигарета 10 была выкурена за это утро. Наркоманы не те люди, которых будет что-то заботить. Внешний вид, мнение других, срач в доме. Им особо плевать на какие-то рамки поведения. Люди с зависимостью никогда не были нормальными. Агрессия, апатия, бесчувственность ко всем. Даже к близким людям. Сложно назвать это отношениями. У наркоманов все сложно. Особенно у фиолетового репера и длинноволосого бармена. - morning – заходит на кухню Субон, почесывая затылок. Мешки под глазами, лицо расслабленное. Он казался мёртвым, пугающим. Руки бледные, тонкие, с синяками. Танос небрежно схватил ими какую-то грязную кружку и налил воду из-под крана. Нам Гю уже прижился. Не путался в комнатах, знал свое место. Да и сожитель его устраивал. Каким бы он не был, он нравился бармену. Засыпали они вместе, иногда Нам Гю один, потому что Танос не ночевал дома. Он спал с другими. Нам Гю знал, знал что тот приходит с чужим засом на шее. Знал, какие у него дела на вечер. Знал, что между ними нет ничего кроме постели и наркотиков. После долгой потери кого-то важного, любой человек начинает казаться нужным. Особенно, с которым ты чаще всего проводишь время. Хотелось забрать, прижать к себе и никому не отдавать. Не хотелось с кем-то делить. Нам Гю нравилось, когда Субон его слушал, когда разговаривал, когда во сне пододвигался к нему и что-то ворчал. Не хотелось даже думать о том, что с кем-то все точно так же. Становилось обидно, больно. Какая-то злость вырастала в те моменты, когда Субон возвращался с размазанной красной помадой по всей спине. Не говорил, потому что сам не хотел верить, что действительно ревнует. К чему ревновать то? Откуда у них есть понимание нормальных людских отношений? Ну заплачет он, прильнет к бледной щеке, попросит прощения. А дальше что? – забудет. Обиднее всего было, когда он приводил их домой. Нам Гю возвращался утром после ночной смены. В квартире темно, светать только начинало. В прихожей валялись чьи-то каблуки, какие-то женские тряпки. В спальню никогда не решался зайти. Молча уходил на кухню и сидел там до самого талого, пока она не уйдет, чувствуя себя так отвратительно. Курил сигареты до фильтра, тушил в раковине и снова курил. Блондинка, брюнетка, сути не имело. На этой кровати спал Нам Гю. Была такая ненависть. Хотелось просто ворваться в спальню, схватить эту сучку, вышвырнуть её в чем есть за дверь, вернуться к Таносу, прижаться со всей силы и умолять любить только его, целовать только его, спать только с ним. Нам Гю зависим, как наркотиками. Быть зависимым человеком это страшная штука. Дышать, жить, засыпать и просыпаться с мыслями об одном и тоже это ненормально. Он же пошёл на это. Ворвался в комнату. Красивые очертания фигуры девушки впивались в глаза. Её мягкие темные волосы лежали на подушке, которые хотелось вырвать. Нам Гю схватился за них и потянул на себя. Девушка закричала, от чего проснулся фиолетовый. Бармен дотянул её до самой входной двери и вышвырнул. Кинул ей её тряпки, каблуки и захлопнул дверь. Это его квартира. - она была хороша – усмехается Субон, поставив пустую кружку на место. - хватит водить всяких блядей в наш дом – грубо отрезает бармен. Не было никакого дома. Все это было под наркотиками и все его чувства были под сраным порошком. - это мой дом – шмыгает носом Танос, открывая холодильник – кого хочу, того и вожу - не хочу себе венерический букет – Нам Гю хлопает дверцей холодильника прямо перед носом фиолетового. Он сам понимал, что строить обиженного в этой ситуации нет смысла, потому что все равно не дойдёт, но почему то язык жил своей жизнью- скажи честно, зачем я тебе нужен? Это ревность пожирает. Она заставляет унижаться, ломаться перед кем-то. Нам Гю готов сделать все. Все лишь бы эмоции утихли. - кто тебе сказал, что ты мне нужен? – подходит к нему репер, зарываясь пальцами в длинные волосы. Красные больные глаза душили. Нельзя было думать о чем-то большем. Это не та жизнь. Субон впервые хотел кого-то не физически. Он смотрел в эти карие глаза и в животе начинало давить, крутить. Ощущать его тело рядом с собой было не так, как со всеми. Нам Гю казался вообще отдельным человеком на этой Земле. Задерживать свой взгляд на нем было чем-то странным, несвойственным. Эти ощущения были такими острыми, что хотелось лезть на стену. Когда мозг затуманен он не способен застраивать логические цепочки, просчитывать исходы событий. Просто, увидев Нам Гю с кем-то, происходит какой-то щелчок, команда. Собеседник представляет собой опасность, врага, которого нужно устранить. - пойдём поговорим – толкает какого-то парня Субон, уводя его от своего Нам Гю. Даже под наркотой он был готов умереть за него. Это было страшно. Страшно осознавать, что какой-то человек для тебя становится целым миром, даже больше. Танос спихивал это на таблетки, на свою психическую нестабильность и просто на долгое отсутствие кого-то рядом. Хотелось верить, что это временно. Что настанет тот момент и Нам Гю вылетит из квартиры, оставив только маленький след в памяти. Но он заполнял эту память. Его запах, голос, характер – все это крутилось в голове 24/7. - может я и люблю тебя – сказал одним вечером Субон, смотря куда-то вдаль – я просто не умею - научимся – тихо отвечает бармен, нелепо укладывая свою ладонь поверх руки Таноса. Танос лежал под одеялом и листал галерею, смотря их с Нам Гю фотографии - че лыбишься? – замечает его светящиеся лицо кошак, вытирая чистую мокрую голову полотенцем - да так – Танос ехидно улыбнулся и подмигнул – фанатки пишут - о, о, о – кошак незамедлительно прильнул к фиолетовому – есть идея За окном была глубокая ночь. Нога Нам Гю была на своём месте. Телефон у Субона изъяли. Директ не сильно интересовал: скинули номер Мин-Су какой-то фанатке и сказали, что это Таноса, отправили самым дотошным ссылки с трояном, мол на какой-то частный канал. А дальше Нам Гю открыл ленту, забыв о том, что телефон не его. Они научились.