Педовка

      Серое небо над Сеулом затягивалось тучами, будто сама природа чувствовала настроение Джисона. Хан смотрел в окно своей комнаты, где на подоконнике всё ещё стояла пепельница с окурками мятных сигарет Минхо. Тот уехал три месяца назад, но Джисон так и не решился её выбросить. Тупо, блять, очень тупо хранить мусор бывшего. Телефон разрывался от сообщений — Феликс снова звал его потусить с новыми друзьями. Эти придурки с экономического вечно ходили в одинаковых оверсайз худи и слушали какой-то отстойный рэп. Джисон бросил взгляд на свою любимую футболку с принтом Tokio Hotel и вздохнул. Может, и правда пора что-то менять?       Бан Чан говорил, что Минхо не вернётся. Что эта стажировка — только начало, и в Европе у него будет больше возможностей. Джисон смотрел на их первое совместное селфи, где они оба с подведёнными глазами и в рваных джинсах позируют на фоне закрытого рок-клуба. Ли тогда впервые сказал, что любит его, прямо там, среди граффити и окурков.       Под окнами общежития шумела толпа первокурсников. Джисон наблюдал, как они собираются группками все как один: в огромных футболках и мешковатых джинсах. Феликс уже который день пытался затащить его в их компанию, утверждая, что «социализация — лучшее лекарство от депрессии». Хан фыркнул, откидываясь на кровать. На стене напротив всё ещё висел самодельный постер с автографами их любимой рок-группы. Минхо тогда два часа стоял под дождём, чтобы добыть эти подписи.       — Джисон-а, хватит киснуть в четырёх стенах! — голос Феликса ворвался в комнату вместе с прохладным осенним воздухом. — Пошли с нами, там ребята с экономического устраивают вечеринку.       — Отъебись, Ликс, — Джисон накрыл голову подушкой, но друг уже плюхнулся рядом на кровать.       — Слушай, я понимаю, что ты страдаешь и всё такое, — Феликс говорил непривычно серьёзно. — Но нельзя же вечно носить траур по отношениям, которые Минхо сам похерил.       Джисон резко сел на кровати, сжимая кулаки. Слова друга били точно в цель — Ли действительно выбрал карьеру вместо их отношений. Даже не предложил попробовать встречаться на расстоянии. Просто сказал: «Так будет лучше для нас обоих», будто имел право решать за двоих. Но даже несмотря на это, ему больно слушать от друга такие слова в адрес своего бывшего парня.       Следующим вечером Джисон впервые переступил порог «нормального» клуба. Никакого угара, слэма и тяжёлых гитарных риффов — только пафосная электронная музыка и модные коктейли. Парни с экономического приняли его на удивление тепло, особенно какой-то Джэхён, который весь вечер угощал его выпивкой.       — А ты симпатичный, когда не красишь глаза этой жуткой подводкой, — заметил Джэхён, придвигаясь ближе. От него пахло дорогим одеколоном и кальянным дымом.       Джисон промолчал, делая очередной глоток приторного коктейля. Раньше они с Минхо ржали над такими напитками, предпочитая дешёвое пиво и крепкий кофе. Интересно, что сказал бы Ли, увидев его сейчас — в широких джинсах, с уложенными волосами, потягивающего какую-то розовую хрень с зонтиком? Даже в такие моменты он думал о нём. Когда казалось, пора забыть и отпустить, и вспоминать только когда в компаниях начинают разговор о конченных бывших.       Музыка грохотала, от басов дрожали стены, а Джисон впервые за долгое время чувствовал что-то кроме тоски. Пусть это была всего лишь смесь алкогольного опьянения и желания забыться, но даже такие эмоции казались лучше, чем бесконечное прокручивание воспоминаний в голове и самобичевание.       Джэхён научил его разбираться в трэп-битах и современном рэпе. Показал, как правильно забивать кальян и какие бренды сейчас в тренде. Феликс радовался, что друг наконец-то «вышел из своей эмо-скорлупы», а Бан Чан хмурился всё сильнее, но молчал. Только один раз не выдержал:       — Ты же понимаешь, что это не ты? — спросил он, глядя на новый лук Джисона. — Все эти шмотки, музыка, тусовки — это попытка сбежать от себя.       — А что плохого в том, чтобы измениться? — огрызнулся Хан. — Может, мне надоело быть тем сопливым пацаном, которого бросили ради грёбаной карьеры.       Бан Чан покачал головой, но спорить не стал. Только добавил тихо:       — Знаешь, Минхо любил тебя именно за то, что ты всегда оставался собой.       — Бывшие парни вообще не имеют права голоса, — отрезал Джисон, поправляя воротник модной рубашки. Телефон в кармане завибрировал — очередное сообщение от Джэхёна с приглашением на вечеринку. Хан улыбнулся, стараясь не думать о том, что эта улыбка больше похожа на гримасу.       В конце концов, если Минхо мог так легко изменить их жизнь, почему он не может?       Две недели пролетели как в тумане. Джисон научился подбирать оверсайз худи под цвет кроссовок и делать модную укладку. Он даже заменил аниме постеры в своей комнате на изображения Викенда и Нейборхуд. Джэхён не скупился на комплименты, а его компания казалась всё более привлекательной — никаких разговоров о музыке и искусстве, только тачки, шмот и последние сплетни универа.       Октябрьский вечер выдался на удивление тёплым. Джисон курил обычные сигареты у входа в клуб, пока Джэхён со своими друзьями обсуждал какой-то новый трэп-альбом. Безвкусная табачная горечь оседала на языке — совсем не то, что знакомый мятный вкус, но так даже лучше. Меньше напоминаний.       — Там сегодня новый диджей, — Джэхён приобнял Хана за плечи. — Говорят, он из Европы недавно вернулся.       Сердце Джисона пропустило удар, но он заставил себя равнодушно пожать плечами. Мало ли кто возвращается из Европы? Компания двинулась внутрь, где грохотала музыка и мелькали разноцветные огни. Никакого душного подвала с живыми выступлениями — всё чисто и стильно, как в клипах популярных айдолов. Наполированные стойки, официанты в наглаженных передниках вместо следов от обуви на столах, разбитых бутылок у сцены и заблеванных туалетов с презиком на стене.       В вип-зоне было тише. Джэхён заказал всем какие-то коктейли с блёстками и выебистыми названиями с ценой, за которую этот коктейль должен поехать к Хану в общагу, выдраить его комнату и приготовить ужин, а по воскресеньям проводить ему тренинги из личностного роста. Джисон цедил свой напиток с ебануто неоправданной ценой, разглядывая толпу внизу. Парень справа что-то увлечённо рассказывал, положив руку ему на колено, но Хан едва ли слышал хоть слово.       — Я сейчас, — пробормотал он, заметив в толпе знакомый силуэт. Наверное, показалось. Определённо показалось, потому что Минхо не стал бы…       — Блять, — Джисон замер на полпути к танцполу. У диджейского пульта действительно стоял Ли Минхо собственной персоной, всё такой же охуенный в своей кожаной куртке и с подведёнными глазами. Только волосы теперь короче и цвет другой — глубокий синий вместо привычного чёрного.       Первым порывом было сбежать. Вторым — подойти и высказать всё, что накипело за эти месяцы. Джисон не успел решить, какому порыву поддаться, потому что Минхо поднял глаза и их взгляды встретились. Время будто остановилось, музыка отошла на второй план, превратившись в невнятный гул.       Ли явно его не узнал. Его взгляд скользнул дальше, цепляясь за других людей в толпе. Ещё бы — Джисон сейчас был похож на сотни других парней в этом клубе. Никакой индивидуальности, никаких особых примет. Именно того он и добивался, разве нет?       — Детка, ты куда пропал? — Джэхён появился рядом, прижимаясь ближе, чем требовали приличия. — Пойдём танцевать?       Краем глаза Джисон заметил, как Минхо снова посмотрел в их сторону. На этот раз его взгляд задержался дольше, в нём мелькнуло что-то похожее на узнавание. Хан демонстративно улыбнулся Джэхёну и потянул его в центр танцпола.       «Смотри, — думал он, двигаясь в такт музыке. — Смотри, как охуенно я живу без тебя. Как круто вписался в новую тусовку. Как…»       Его мысли прервались, когда знакомый трэк резко сменился тяжёлым гитарным риффом. Толпа недоумённо загудела — такая музыка здесь была не в почёте. Джисон застыл, узнавая песню. Их песню. Ту самую, под которую они с Минхо впервые поцеловались.       — Что за говно он включил? — Джэхён поморщился, пытаясь перекричать музыку. — Пойдём отсюда, здесь…       Договорить он не успел. Минхо появился словно из ниоткуда, оттесняя его в сторону. Джисон не успел даже среагировать, когда чужие губы накрыли его рот. Знакомый вкус мятных сигарет, знакомый запах кожаной куртки, знакомое всё — до дрожи в коленях, до предательского комка в горле. Джисон застыл, чувствуя, как предательски подгибаются колени. Где-то на фоне возмущался Джэхён, кто-то присвистнул, но всё это казалось таким далёким и неважным.       Минхо целовал его жёстко, властно, будто метил территорию. Одна рука зарылась в выпрямленные волосы Джисона, вторая крепко держала за талию, не давая отстраниться. Не то чтобы Хан собирался — его пальцы уже вцепились в знакомую кожанку, комкая потёртую ткань.       — Какого хера ты творишь? — Джэхён дёрнул Минхо за плечо, пытаясь оттащить. Ли оторвался от губ Джисона всего на секунду — ровно столько, чтобы смерить наглеца таким взглядом, что тот невольно отступил на шаг.       — Съебись, — коротко бросил Минхо и снова притянул Джисона к себе. На этот раз поцелуй вышел мягче, почти нежным. Хан почувствовал, как по щекам потекли злые слёзы — то ли от обиды, то ли от облегчения.       Музыка всё ещё грохотала их песней, заглушая возмущённые голоса толпы. Джисон отстранился первым, упираясь ладонями в грудь Минхо.       — Ты не имеешь права, — его голос дрожал от ярости. — Ты, блять, свалил на два года и теперь думаешь…       — На два года? — Минхо усмехнулся, проводя большим пальцем по его нижней губе. — Малыш, я вернулся через три месяца. Просто кое-кто заблокировал меня везде и сменил номер.       Джисон моргнул, пытаясь осознать услышанное. В голове начали всплывать обрывки разговоров: Феликс, убеждающий удалить все контакты, Бан Чан, говорящий что-то про «временное расставание», новая симка, купленная в состоянии пьяной обиды…       — Но ты уехал… насовсем, — Джисон запнулся, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Я видел билет в один конец.       — Потому что я не был уверен в какой именно день вернусь, малыш, я понял… — Минхо прижал его ближе, словно боялся, что Хан снова исчезнет. — Понял, что никакая карьера не стоит того, чтобы потерять тебя. Но ты уже успел…       Он замолчал, окидывая взглядом новый образ Джисона. В глазах Ли мелькнуло что-то среднее между болью и яростью.       — Чан сказал, что тебе нужно время, — хрипло продолжил он. — Что я должен дать тебе пережить это по-своему. Но, блять, я не могу смотреть, как ты превращаешься в одного из этих…       Минхо не договорил — Джисон сам подался вперёд, затыкая его поцелуем. Где-то на фоне Джэхён что-то кричал про «грёбаных пидоров», кто-то улюлюкал и свистел, но им было плевать. Потому что Минхо вернулся. Джисон отстранился, пытаясь собраться с мыслями. В голове был полный сумбур, а сердце колотилось как бешеное. Вокруг них постепенно образовалось пустое пространство — люди отходили подальше, бросая недовольные взгляды.       — Нам нужно поговорить, — Минхо крепче сжал его талию. — Только не здесь.       — А где? — Джисон нервно облизнул губы. — В той сраной кофейне, где ты сказал, что уезжаешь?       — В той сраной кофейне, где я впервые понял, что влюбился в тебя, — Ли усмехнулся, проводя большим пальцем по его скуле. — Помнишь? Ты тогда опрокинул на себя горячий шоколад и материл официантку десять минут без перерыва.       Джисон почувствовал, как к горлу подступает ком. Конечно, он помнил. Как и всё, что было связано с Минхо — каждый грёбаный момент, каждое слово, каждый взгляд. Именно поэтому он так отчаянно пытался стать другим человеком.       — Хан Джисон! — голос Джэхёна прорезал воздух. — Какого хрена происходит?       — Происходит то, что ты сейчас по-хорошему уйдёшь, — Минхо даже не повернулся в его сторону, продолжая смотреть Джисону в глаза. — Или я объясню тебе, почему не стоит лезть в чужие отношения. Выбирай.       — Чужие отношения? — Джэхён истерически рассмеялся. — Да ты его бросил! А я…       — А ты решил, что сможешь занять моё место? — теперь Ли всё-таки посмотрел на него, и в этом взгляде читалось столько угрозы, что Джэхён невольно отступил. — Охуенно придумал. Только вот незадача — ты даже не заметил, что он до сих пор носит мой браслет.       Джисон машинально дотронулся до тонкой кожаной полоски на запястье. Он действительно так и не снял браслет, который Минхо подарил ему на их первую годовщину. Прятал под длинными рукавами, убеждая себя, что просто забыл о нём.       — Пиздец, — только и смог выдавить Хан. — Ты всё это время…       — Я всё это время пытался до тебя достучаться, — Минхо провёл пальцем по браслету. — Писал Феликсу, просил Чана поговорить с тобой. Каждый грёбаный день проверял твои соцсети, смотрел, как ты меняешься. Как превращаешься в кого-то другого.       — А почему просто не вернулся раньше? — Джисон с трудом сдерживал дрожь в голосе.       — Потому что я идиот, — Ли горько усмехнулся. — Думал, что если ты действительно хочешь измениться, начать всё с чистого листа, я же не имею права тебе мешать. Но когда увидел тебя сегодня… Блять, Джисон, эти шмотки, эта музыка — это же не ты. Совсем не ты.       — А кто я? — Хан сам не заметил, как повысил голос. — Тот сопливый эмо-пацан, которого ты…       — Ты — тот, кого я люблю, — перебил его Минхо. — В любых шмотках, с любой музыкой. Но я хочу, чтобы ты был собой. Тем Джисоном, который орёт на весь район песни Tokio Hotel, носит сетчатые колготки под рваными джинсами и никогда, блять, никогда не стесняется того, кто он есть.       Джисон почувствовал, как земля уходит из-под ног. В ушах звенело, а к горлу подступали слёзы — злые, отчаянные. Три месяца он пытался стать другим, пытался забыть, как дышать Минхо, как существовать в его системе координат. А теперь выяснилось, что всё это время…       — Ты не охуел ли? — голос Хана дрожал. — Думаешь, можно вот так просто вернуться и…       — И что? — Минхо притянул его ближе, несмотря на сопротивление. — Сказать, что я проебался? Что нихуя не могу без тебя? Что каждый раз, когда видел твои новые фотки, хотел примчаться и содрать с тебя эти уёбищные шмотки?       Где-то на фоне кто-то присвистнул, но Джисон едва ли это заметил. Он смотрел в глаза Минхо — такие знакомые, с этой дурацкой подводкой, которую тот научился рисовать лучше, чем сам Хан.       — Ты даже не позвонил, — прошептал Джисон, вцепившись пальцами в кожанку Ли. — Ни разу, блять, не…       — Потому что ты сменил номер на следующий день после моего отъезда, — Минхо невесело усмехнулся. — А потом заблокировал все мои аккаунты. Феликс сказал, что ты напился и устроил истерику, удаляя все наши фотки.       Джисон вздрогнул, вспоминая ту ночь. Он действительно нажрался как свинья, орал на весь район песни Placebo и методично стирал все следы их отношений. А наутро проснулся с новой симкой и чувством опустошающей свободы. Свободы быть кем угодно, кроме влюблённого в Ли Минхо эмо-пацана.       — Знаешь, что самое смешное? — Минхо провёл большим пальцем по его щеке, стирая злые слёзы. — Я ведь реально думал, что делаю как лучше. Что эта стажировка — охуенный шанс, что ты будешь мной гордиться. А потом понял — нахуй любую карьеру, если ради неё надо оставить тебя.       — И поэтому просто смотрел, как я… — Джисон запнулся, не зная, как описать эти три месяца попыток стать другим человеком.       — Да, — Ли сжал его плечи почти до боли. — Смотрел и ненавидел себя за то, что довёл тебя до этого. Что ты решил, будто с тобой что-то не так. Будто нужно меняться, чтобы…       — Чтобы не чувствовать себя таким никчёмным, — Джисон наконец озвучил то, что грызло его все эти месяцы. — Ты такой охуенный, что иногда просто смотреть больно. И когда ты уехал, я подумал… может, это потому что я недостаточно…       Минхо заткнул его поцелуем — жёстким, почти грубым, будто хотел вытрясти эту чушь из его головы. Зубы цеплялись в чужие губы, вгрызаясь почти до крови, язык методично толкался в рот, ведя немую борьбу за пространство, а руки так сильно обнимали, будто хотели задушить.       — Ещё раз скажешь такое, — прошипел Ли, отстраняясь, — и я тебя прямо здесь выебу, чтобы все видели, какой ты охуенный.       — Ты не посмеешь, — Джисон рассмеялся сквозь слёзы, утыкаясь лбом в его плечо.       — Спорим? — Минхо демонстративно потянулся к его ремню, и Хан шлёпнул его по рукам, чувствуя, как краснеет.       Музыка в клубе сменилась на какой-то попсовый трек, и Джисон поморщился. Только сейчас он осознал, насколько же ненавидит эту херню. Три месяца слушал, пытаясь убедить себя, что ему нравится, что это модно, что…       — Поехали отсюда, — Минхо словно прочитал его мысли. — У меня дома завалялась твоя старая футболка Placebo и подводка.       — Ты хранил мои вещи? — Джисон поднял голову, вглядываясь в его глаза.       — Я всё хранил, — Ли погладил его по щеке. — Каждую грёбаную мелочь, которая напоминала о тебе. Даже те стрёмные фотки с фестиваля, где ты нажрался и пытался станцевать стриптиз под Rammstein.       — О господи, заткнись, — Джисон спрятал пылающее лицо, уткнувшись в его грудь. — Я думал, мы договорились никогда не вспоминать тот случай.       — Как я могу забыть? Это было охуенно горячо, — Минхо рассмеялся, но тут же стал серьёзным. — Пойдём отсюда. Я больше не могу видеть тебя в этой одежде.       — Эй, голубки! — пьяный голос Джэхёна прорезал воздух. — Вы ещё не закончили свой цирк?       Джисон почувствовал, как напрягся Минхо. Ли медленно обернулся, и его взгляд не предвещал ничего хорошего. За спиной Джэхёна уже маячили его дружки — типичные мажоры в дизайнерских шмотках.       — Знаешь, что меня всегда бесило в таких, как ты? — голос Минхо стал опасно тихим. — Вы думаете, что если напялить тряпки подороже и включить крутого пацана, то можно получить всё, что захочется.       — А ты думаешь, что если вернулся из своей сраной Европы, то можешь… — договорить Джэхён не успел. Минхо одним плавным движением оказался рядом с ним.       — Могу что? — Ли чуть наклонил голову, разглядывая его как особо мерзкое насекомое. — Забрать своего парня? Или ты реально думал, что сможешь его изменить?       Атмосфера накалялась. Джисон знал этот взгляд Минхо — такой же был перед той дракой, когда Ли сломал руку придурку, пристававшему к Хану на концерте. Нужно было что-то делать, пока ситуация не вышла из-под контроля.       — Хён, — Джисон мягко тронул Минхо за плечо. — Поехали домой. Я хочу переодеться.       Это сработало. Ли медленно выдохнул, но, прежде чем отвернуться, наклонился к самому уху Джэхёна:       — Если ещё раз приблизишься к нему — останешься без зубов. Это не угроза, а дружеский совет.       Толпа расступалась перед ними, когда они шли к выходу. Кто-то шептался, кто-то снимал на телефон, но им было плевать. Джисон крепче сжал руку Минхо, чувствуя, как внутри растёт что-то тёплое и знакомое — чувство правильности происходящего.       Прохладный ночной воздух ударил в лицо. Джисон глубоко вдохнул, словно пытаясь очиститься от душного клубного смрада. Минхо достал пачку сигарет — тех самых, мятных, от запаха которых у Хана защемило сердце.       — Держи, — Ли протянул ему зажжённую сигарету. — Знаю, что ты скучал по ним.       Джисон взял сигарету подрагивающими пальцами. Октябрьская ночь кусалась холодом, заставляя ёжиться в тонкой модной футболке. Вокруг них кружились жёлтые листья, гонимые порывистым ветром, а над головой раскинулось тёмное небо, затянутое рваными облаками. Где-то вдалеке слышался шум машин и приглушённые басы из клуба, но здесь, в небольшом переулке, было почти тихо. Минхо молча накинул на его плечи свою кожанку. От куртки пахло сигаретами, одеколоном и самим Ли — тот самый запах, который Джисон пытался забыть все эти месяцы. Знакомое тепло окутало его, и Хан невольно прижался к потёртой коже щекой.       Они медленно шли по пустынным улицам, огибая редких прохожих. Свет фонарей отражался в лужах, оставшихся после дневного дождя, создавая причудливые узоры. Минхо держал его за руку — крепко, будто боялся, что Джисон снова исчезнет. Его пальцы были тёплыми, с привычными мозолями от гитарных струн. У перекрёстка они остановились, дожидаясь зелёного сигнала светофора. Мимо проносились машины, поднимая брызги с мокрого асфальта. Джисон смотрел на отражение неоновых вывесок в витринах закрытых магазинов и думал о том, как часто проходил здесь за эти три месяца, старательно избегая воспоминаний.       — Знаешь, — Минхо внезапно нарушил уютное молчание, — я каждый день ходил в ту кофейню.       — Зачем? — Джисон повернулся к нему, разглядывая знакомый профиль в тусклом свете фонаря.       — Надеялся встретить тебя, — Ли усмехнулся, выпуская колечко дыма. — Но ты так старательно избегал всех наших мест, что я начал сомневаться — может, правда стоит отпустить?       Порыв ветра взъерошил их волосы, принося с собой запах близкого дождя. Где-то вдалеке прогремел гром, и Джисон невольно прижался ближе к Минхо. Тот только крепче сжал его руку, поглаживая большим пальцем костяшки.       — А потом я увидел тебя сегодня, — продолжил Ли, когда они свернули на знакомую улицу. — В этих уёбищных вещах, с этой дерьмовой укладкой… Ты выглядел таким потерянным, Сони. Таким чужим самому себе.       Первые капли дождя упали на асфальт, оставляя тёмные следы. Джисон запрокинул голову, подставляя лицо прохладным каплям. Вода смывала остатки модной укладки, возвращая волосам их естественный вид. Минхо смотрел на него, не отрываясь — так же, как в их первую встречу, когда Хан прятался от дождя под козырьком музыкального магазина, с подведёнными глазами и в рваных джинсах. Дождь усиливался, превращая улицу в размытое полотно из огней и теней. Холодные капли стекали по лицу, смешиваясь с непрошеными слезами. Джисон вдруг почувствовал, как же сильно устал: от попыток быть другим, от фальшивых улыбок, от бесконечного бега от самого себя.       — Помнишь, что ты сказал мне тогда? — Минхо притянул его ближе, укрывая от дождя. Его голос звучал хрипло, будто ему тоже тяжело давались воспоминания.       — Когда? — спросил Джисон.       — Первая встреча.       — Что ты похож на грёбаного вампира, — Джисон улыбнулся сквозь слёзы. — И что только придурок будет стоять под дождём и пялиться на незнакомого парня.       — А я ответил…       — Что лучше быть придурком, чем всю жизнь жалеть об упущенном шансе, — Хан закончил фразу вместе с ним. Минхо тогда действительно выглядел как вампир — бледный, с чёрными волосами и в этой своей неизменной кожанке.       Очередной раскат грома заставил их вздрогнуть. Дождь превратился в настоящий ливень, заставляя прохожих разбегаться по укрытиям. Но они продолжали стоять посреди пустеющей улицы, будто застыв в своём собственном пузыре времени.       — Знаешь, что я понял за эти три месяца? — Минхо провёл большим пальцем по его нижней губе, стирая дождевые капли. — Что я конченый мудак. Думал, что делаю как лучше, что эта стажировка — шанс обеспечить нам будущее. А в итоге чуть не проебал самое важное.       Мимо с шумом пронеслась машина, обдав их фонтаном брызг. Джисон даже не дёрнулся — какая разница, когда они уже насквозь мокрые. Рубашка неприятно липла к телу, а модные джинсы потяжелели от воды. Только кожанка Минхо по-прежнему хранила тепло, окутывая знакомым запахом.       — Ты знаешь, что я начал учиться читать рэп? — Джисон нервно рассмеялся. — Джэхён сказал, что с моим голосом только это и остаётся.       Глаза Минхо потемнели от злости:       — Этот ублюдок ещё и…       — Но знаешь, что самое смешное? — перебил его Хан. — Каждый грёбаный раз, когда я пытался читать их тексты про тачки и бабки, в голове крутился припев Placebo. Я даже записался в грёбаный спортзал, чтобы соответствовать их тусовке, но…       — Но? — Минхо приподнял его подбородок, заставляя посмотреть в глаза.       — Но тренер включил какой-то трэп, а я начал подпевать Dear Diary, которая играла в наушниках, — Джисон снова рассмеялся, но смех больше походил на всхлип. — И знаешь, что я понял? Что это всё — полная хуйня. Я не могу быть кем-то другим, даже если очень стараюсь.       Квартира Минхо окутала таким знакомым запахом свежести и мяты. Всё на своих местах: казалось, будто этих трех месяцев и не было. Не было той ночи, в которую Джисон обрывал все нити, связывающие его и Минхо. Не было бессонных ночей с громкими всхлипами и пьяными рыданиями. Не было той тяжести в груди, что вдохнуть не позволяла. Всё как всегда. Те же стены, обклеены постерами с панк-группами и аниме, ночник в форме двух котят в колдунских шляпах и мантиях, повсюду хаотично разбросаны вещи. Книги служат подставками под десяток кружек из-под кофе, стул больше похож на устрашающего монстра в тени, ибо Минхо нагло игнорирует существование шкафа, неряшливо кидая вещи на стул.       — Проходи. Сейчас будем греться, — выводит из оцепенения Джисона Минхо.       Горячий чай дымится в кружках, парни закутаны в тяжёлые банные халаты, на ногах их любимые парные тапочки: одни белые с кроличьими ушками, другие коричневые с беличьими. На фоне идут новости по телевизору. И ребята пытаются делать вид, будто реально их смотрят и они очень заинтересованы одним из американских сенаторов и его дочерью, что выходит замуж за инженера из Китая.       Тишина натянута, как струны укулеле, на которой Джисон играл на стримах Минхо. Они так много говорили этим вечером о своих чувствах, что стоило бы выдохнуть и в спокойствии посидеть и подумать обо всем. Но раз они уже здесь, нужно разобраться.       — И… — неуклюже начал Минхо, закашлявшись, — что дальше?       Джисон повернул к нему голову, мысленно мечась от желания спрятаться от этого проницательного, но такого нежного и любящего взгляда и желанием прильнуть к его потрескавшимся губам.       — Я… А что тут думать? — пытается Хан собрать в кулак все свое мужество. — Если ты всё ещё любишь меня и хочешь продолжить отношения, то здесь не о чем думать.       Минхо хихикнул.       — Ты прав. Просто… — запнулся Ли. — Давай дадим друг другу немного времени. В плане, я не хочу начинать всё с чистого листа. Я хочу продолжить. Я бы хотел вернуть конфетно-букетный период для начала, а потом, чтобы развивалось всё постепенно.       — Хочешь снова меня добиваться? — прошептал Хан, наклоняясь к Ли.       Минхо неожиданно для себя смутился близости в такой момент. Мурашки по коже пробежались от касания к бедру под халатом. Он сглотнул вязкий ком в горле.       — Хочу, — в той же манере ответил Ли. Его голос стал ниже, с хрипотцой, от которой у Джисона побежали мурашки по коже.       — И как именно? — Хан придвинулся ещё ближе, почти касаясь губами его шеи. От Минхо пахло дождём, сигаретами и чем-то родным, знакомым до дрожи в коленях.       — Например, — Ли провёл пальцами по его шее, задевая влажные после душа волосы, — могу начать с того, что напомню тебе, как сильно мне нравится твоя бледная кожа. Особенно когда на ней остаются следы.       Джисон шумно выдохнул, когда Минхо наклонился и прикусил кожу чуть ниже уха. Халат начал сползать с плеча, обнажая ключицы, и Ли тут же проследил их кончиками пальцев.       — Или, — продолжил Минхо, оставляя дорожку поцелуев вдоль его шеи, — могу показать, как сильно скучал по твоим стонам. Помнишь, как ты всегда пытался их сдерживать?       — Заткнись, — выдохнул Джисон, запрокидывая голову и давая больший доступ. Его пальцы уже путались в волосах Минхо, то ли притягивая ближе, то ли пытаясь оттолкнуть.       — Не затыкай меня, детка, — Ли усмехнулся ему в шею. — Ты же знаешь, как я люблю говорить о том, что собираюсь с тобой сделать.       Его руки скользнули под халат Джисона, оглаживая бёдра. Хан вздрогнул от прикосновения прохладных пальцев к разгорячённой коже. В голове шумело, а сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.       — Минхо… — имя сорвалось с губ почти стоном, когда Ли прикусил особенно чувствительное место на шее.       — Я так скучал по тому, как ты произносишь моё имя, — Минхо на мгновение оторвался от его шеи, заглядывая в глаза. — Особенно когда я…       Он не договорил, потому что Джисон сам подался вперёд, накрывая его губы своими. Поцелуй вышел жадным, отчаянным — столько невысказанных слов, столько подавленных эмоций. Руки Минхо скользнули выше по бёдрам, притягивая Хана ближе, практически усаживая к себе на колени.       — Чёртов халат, — выдохнул Ли, пытаясь распутать узел на поясе. Его пальцы дрожали от нетерпения, и Джисон тихо рассмеялся.       — Кажется, кое-кто потерял свою хвалёную выдержку, — поддразнил Хан, но его голос сорвался на стон, когда Минхо в отместку прикусил кожу на ключице.       — А кое-кто всё такой же наглый, — Ли провёл языком по следу от укуса, заставляя Джисона выгнуться. — Может, стоит напомнить тебе, кто здесь главный?       От этих слов по телу Хана прошла дрожь. Минхо всегда умел одними словами довести его до грани. Особенно таким голосом — низким, хриплым, обещающим.       — Напомни, — прошептал Джисон, зарываясь пальцами в его волосы.       Халат наконец поддался, соскальзывая с плеч. Прохладный воздух коснулся разгорячённой кожи, но это не шло ни в какое сравнение с жаром прикосновений Минхо. Его руки, казалось, были везде — оглаживали спину, спускались на бёдра, снова поднимались выше.       — Знаешь, — Минхо оставлял дорожку поцелуев вдоль его шеи, спускаясь к груди, — я каждую ночь представлял, как ты стонешь подо мной. Как выгибаешься от каждого прикосновения. Как умоляешь…       — Блять, заткнись, — Джисон попытался заткнуть его поцелуем, но Ли перехватил его руки, удерживая.       — Нет уж, детка, — усмехнулся Минхо. — Теперь ты будешь слушать. Каждое грёбаное слово.       Его губы спустились ниже, прихватывая кожу, оставляя следы. Джисон дрожал, пытаясь вырвать руки из захвата, но Минхо держал крепко. Эта беспомощность всегда сводила с ума — знать, что он полностью во власти Ли, что тот может делать с ним всё, что захочет. Минхо ослабил хватку, позволяя Джисону устроиться у него на коленях. Халат почти полностью сполз, открывая бледные плечи и ключицы, уже покрытые розовыми следами. Хан поёрзал, устраиваясь удобнее, и с удовлетворением услышал, как сбилось дыхание Ли.       — Играешь с огнём, детка, — Минхо провёл ладонями по его бёдрам, забираясь под ткань халата. — Ты же помнишь, чем это обычно заканчивается?       Джисон наклонился к его уху, слегка прикусывая мочку:       — Напомни.       Руки Минхо тут же сжались на его бёдрах — наверняка останутся синяки, но Джисону было плевать. Он слишком долго пытался забыть эти прикосновения, эти властные жесты, эту дрожь во всём теле от одного только взгляда Ли.       — Ты такой красивый, — выдохнул Минхо, проводя языком по его ключице. — Особенно когда дрожишь под моими руками. Когда не можешь сдержать стоны.       Джисон выгнулся, когда Ли притянул его ближе, заставляя проехаться пахом по его члену. Его пальцы путались в синих волосах Минхо, то притягивая ближе, то оттягивая от особо чувствительных мест. По телу разливался жар, и даже прохладный воздух квартиры не помогал остудить горящую кожу.       — Хён… — простонал Хан, когда руки Минхо скользнули выше под халатом.       — М? — Ли оторвался от его шеи, заглядывая в глаза. Его зрачки были расширены, а на губах играла та самая ухмылка, от которой у Джисона всегда подкашивались колени.       — Ты знаешь.       — М? Что хочет котёнок? — хитро улыбаясь, спрашивает Ли.       Он раздраженно скинул халаты, до бесящего мешающие, дабы быть ещё ближе. Джисон покраснел в щеках и спрятал взгляд, пытаясь сбежать от смущения.       — Ну же, маленький, ты можешь это сказать, — вкрадчиво говорит Ли, успокаивающе поглаживая Хана по спине.       — Хочу тебя. И твой член хочу.       Минхо удовлетворённо хмыкнул и потянулся к тумбочке за смазкой. Джисон задрожал от предвкушения. Его взгляд метался от прозрачной жидкости на пальцах любимого и до его хитрого прищура.       — Привстань, — скомандовал Минхо.       Хан сжался от ощущения холодной смазки между своих ног, но под тёплым взглядом расслабился, позволяя Минхо пропустить внутрь один палец.       — Хорошо?       В ответ Джисон лишь промычал, прищуриваясь и выгибаясь в спине. По ней уже стекали крупные капли пота, а низ живота тянуло от ощущений внизу. Минхо методично вставлял в него палец за пальцем, растягивая мышцы. Хан лишь прижимался ближе, ластился, словно и правда маленький котенок, жадный к нежности. Он зарывается в волосы Минхо, стараясь самостоятельно насаживаться на его пальцы, что до смущающего громко хлюпают внутри.       — Котёнок готов? — с коварной улыбкой на всё лицо спрашивает Ли.       Джисон в ответ лишь недовольно промычал от ощущения опустошения, когда старший вытащил пальцы. Но в тот же момент вздох перебил стон, когда Ли приставил головку члена к его дырочке и вошел сразу во всю длину.       — Блять, блять, блять, — лепечет Хан, чувствуя, как сильно Минхо его растягивает.       — Что, детка? Забыл уже, как это, когда тебя трахают?       — Блять, Минхо, сука, — едва не плачет Джисон. — Глубже, прошу.       Минхо приподнимает его и начинает втрахивать скорее, заставляя выгибаться и стонать, дрожать и просить большего. Ли кусает его за шею, руками хватая за задницу и насаживая на свой член. Касания Минхо обжигают, заставляют всё внизу скручиваться в тугой узел наслаждения. Джисон непрерывно ёрзает, старается самостоятельно насаживаться. Он прищуривается, стараясь не смотреть вниз, а тем более в глаза Минхо, чтобы сохранить рассудок. Но голос Минхо вырывает его из роя мыслей.       — Сладость моя, иди сюда.       Минхо вжимает его в себя, глубоко и мокро целуя, не давая выбраться из оков своей любви. Джисону кажется, будто его скоро разорвёт от ощущений. Он чувствует переполненность внутри, как методично член проезжается по простате с каждым движение. Горячие касания плавят кожу, поцелуи сводят с ума.       — М-минхо, — со стоном тянет Джисон, спермой заливая его торс.       — Мой котёнок так быстро кончил?       Он ловит обмякшее и содрогающееся тело Джисона на себе и довольно облизывается.       — Станешь на коленки для своего любимого?       На дрожащих ватных ногах, не без помощи Минхо, Джисон всё же спустился вниз на колени.       — Ротик, — скомандовал Ли.       И Джисон послушно открыл рот, высовывая язык наружу и показывая свою готовность.       — Мой послушный котёнок, — хвалит Минхо, одной рукой поглаживая Хана по волосам, а другой доводя себя до оргазма.       Он прислонил член к губам Джисона, словно мажет гигиеничкой, а тот лишь усмехнулся и широко лизнул головку, невинно чмокнул и обхватил губами, посасывая.       — Ммм, блять, открой, — буквально прорычал Ли, кончая Джисону на язык и губы.       Джисон лежал, уткнувшись в плечо Минхо. За окном всё ещё шумел дождь, а по стеклу стекали капли, создавая причудливые узоры в свете уличных фонарей. В комнате было тепло и уютно, только изредка сквозняк из приоткрытого окна заставлял поёжиться.       — Замёрз? — Минхо натянул одеяло повыше, укрывая их обоих. Его пальцы нежно перебирали волосы Джисона, успокаивая и убаюкивая.       — Нет, — Хан прижался ещё ближе, вдыхая родной запах. — Просто не верится, что это всё взаправду.       — Что именно? — Ли чуть повернул голову, чтобы видеть его лицо.       — Что ты вернулся. Что мы снова вместе, — Джисон провёл пальцем по его ключице, словно проверяя реальность происходящего. — Что всё это время ты…       — Любил тебя? — закончил за него Минхо. — А ты думал, я могу разлюбить? Серьёзно, Хан Джисон?       В его голосе слышалась усмешка, но глаза были серьёзными, почти печальными. Джисон приподнялся на локте, заглядывая в эти глаза, которые снились ему все эти месяцы.       — Знаешь, — Хан закусил губу, подбирая слова, — я ведь правда пытался тебя забыть. Ходил на свидания, менял стиль, слушал другую музыку. Но каждый грёбаный раз что-то напоминало о тебе.       Минхо притянул его ближе, целуя в висок:       — Например?       — Всё, — Джисон тихо рассмеялся. — Мятные сигареты в магазине. Та кофейня возле универа. Даже грёбаный дождь каждый раз вспоминал нашу первую встречу.       — Кстати о завтра, — Минхо лениво водил пальцами по его спине, вырисовывая невидимые узоры. — Надо будет забрать твои вещи из общаги.       — Думаешь, меня так просто отпустят? — Джисон фыркнул, вспоминая строгие правила общежития.       — А кто спрашивать будет? — Ли усмехнулся. — Я уже договорился с Бан Чаном. Он подежурит завтра на вахте, так что проблем не будет.       — Ты всё продумал, да? — Хан приподнял голову, глядя на него с подозрением. — Погоди, так вы с Чаном всё это время…       — Общались? Конечно, — Минхо потянулся за сигаретами на тумбочке. — Кто-то же должен был присматривать за твоей задницей, пока я не вернусь.       — Вы оба мудаки, — беззлобно проворчал Джисон, наблюдая, как Ли прикуривает. — И что дальше?       — А дальше, — Минхо выпустил струйку дыма в потолок, — мы забираем твои шмотки, сжигаем всё это модное дерьмо на заднем дворе, а потом едем в тот магазин, где продаются твои любимые рваные джинсы.       — И подводка? — с надеждой спросил Хан.       — И подводка, — Ли улыбнулся, протягивая ему сигарету. — А вечером у меня выступление в «Неоне». Помнишь это место?       Джисон помнил. Маленький андеграундный клуб, где они впервые поцеловались. Где Минхо впервые спел для него, стоя на крошечной сцене с потрёпанной гитарой. Где они провели столько вечеров, слушая живую музыку и целуясь в тёмных углах.       — И ты хочешь, чтобы я…       — Чтобы ты сидел в первом ряду, как раньше, — Минхо затушил сигарету. — В своих любимых сетчатых колготках под рваными джинсами. С подведёнными глазами и этой твоей охуенной улыбкой. Чтобы все видели — мой Джисон вернулся.       Улицы за окном постепенно затихали, только редкие машины разбивали тишину ночного города. Дождь превратился в лёгкую морось, оставляя на стёклах прозрачные дорожки. В приоткрытое окно врывался прохладный октябрьский ветер, принося с собой запах мокрого асфальта и опавших листьев.       Минхо наблюдал, как Джисон медленно проваливается в сон, уткнувшись носом ему в шею. Его дыхание становилось всё ровнее, а пальцы, до этого крепко сжимавшие футболку Ли, постепенно расслаблялись. В тусклом свете уличных фонарей его лицо казалось особенно юным и беззащитным.       «Больше никогда», — подумал Минхо, осторожно убирая прядь волос с его лба. Больше никогда он не позволит Джисону усомниться в себе. Не даст повода думать, что нужно меняться. Что нужно быть кем-то другим, чтобы заслужить любовь.       За эти три месяца они оба изменились. Минхо понял, что никакая карьера не стоит того, чтобы потерять человека, который принимает тебя целиком: со всеми тараканами в голове, дурацкими привычками и несбыточными мечтами. А Джисон… Джисон осознал, что пытаться быть кем-то другим — всё равно что пытаться дышать под водой. Рано или поздно придётся всплыть на поверхность, чтобы глотнуть воздуха. Их воздуха.       Завтра они начнут всё заново. Вернее, продолжат с того места, где остановились. Будут снова слушать старые рок-баллады, целоваться под дождём и спорить о том, чья очередь покупать сигареты. Джисон вернёт себе свой стиль, свою музыку, свою сущность. А Минхо будет рядом, чтобы напоминать — он идеален именно такой, какой есть.       Любовь — это не когда ты пытаешься соответствовать чьим-то ожиданиям. Любовь — это когда можешь быть собой и знать, что тебя не оттолкнут. Когда не нужно прятать свои странности и заморачиваться над каждым словом. Когда даже в толпе таких же «нормальных» людей чувствуешь себя особенным — потому что кто-то смотрит на тебя так, будто ты центр его вселенной.       Бан Чан был прав — иногда нужно отпустить человека, чтобы он понял, где его настоящее место. Иногда нужно дать ему время заблудиться, чтобы он смог найти дорогу домой. А дом — это не модные клубы с пафосной музыкой. Дом — это старая кожанка с потёртыми рукавами, мятные сигареты и тихое «люблю тебя» в изгиб шеи.       Джисон что-то пробормотал во сне, прижимаясь ближе. Минхо улыбнулся, натягивая одеяло повыше. В конце концов, какая разница, что там думают остальные? Главное — они снова вместе. И теперь уже точно навсегда.       А завтра… Завтра они устроят грандиозное сожжение всего этого модного барахла. Минхо уже представлял, как будет гореть дизайнерская одежда, как Джисон наденет свои любимые рваные джинсы, как они будут целоваться под недовольные взгляды прохожих. Как вечером в «Неоне» он снова споёт ту самую песню — их песню. И Джисон будет сидеть в первом ряду, подпевая каждому слову, с размазанной подводкой и самой искренней улыбкой на свете.       Потому что иногда нужно потеряться, чтобы понять — ты уже давно дома. Нужно примерить чужую жизнь, чтобы осознать — своя намного лучше. И нужно попытаться стать кем-то другим, чтобы наконец принять — ты уже тот, кем должен быть.