Бессоница

В тихой, темной комнате неожиданно раздается пронзительный чих. В слабом освещении монитора видны разлетающиеся частички пыли, от нее нос начинает чесаться еще больше, и решительно невозможно воздержаться от второй волны защитного безусловного рефлекса. Отчаянные попытки Юнги довести свою работу до идеала, педантичное рассматривание и исправление, не давало ему покоя вот уже несколько ночей. Он бы, наверное, так и замерз на своем рабочем кресле, цепляясь за стол полуживыми синими пальцами, благо ноутбук отчаянно сохранял все вносимые изменения, нагревая пространство возле себя. Где-то позади, в глубокой темноте, копошение простыни будто сглаживает холод комнаты, неуверенная поступь по махровому пыльному ковру все приближается, и что-то мягкое и теплое обволакивает со спины. Буквы и цифры с экрана ноутбука расплываются при первом смаргивании их с глаз, усталость сваливается на голову моментально, будто поток вдохновения иссяк и пришло время встретиться с суровой человеческой реальностью. Сонный и раздраженный Хосок обнимает так нежно, почти проваливаясь обратно в сон, утыкается носом в шею и сопит так тихо, что сопротивляться просто невозможно. Тишину опять нарушает Юнги, своим тяжелым усталым вздохом, и наконец в комнате господствует темнота, все источники света и бессонницы потушены и мысли начинают приобретать тягучий характер. Несколько неуклюжих и усталых перешагиваний до кровати, рука Хосока такая теплая, по сравнению с ледышками Юнги, это так забавно. Хосок вообще постоянно излучает тепло, его нельзя просто увидеть, можно только почувствовать. Вот и сейчас, укладываясь в постель, Юнги чувствует, что она все еще теплая, и пахнет любовью, потому что на этом месте лежал Хосок, а он, как известно, пахнет исключительно любовью. И если бы здесь лежал любой другой человек, она бы давно остыла от холода, пожирающего всю комнату. Его же тепло было особенным, оно всегда оказывалось рядом, грело в самые страшные морозы. Юнги обнимает свой лучик счастья, Хосок в ответ целует в лоб и тепло расходиться маленькими искринками по всему телу, пальцы ног больше не покалывают от холода, а руки теперь чувствуют все то, что и должны. Голова становится все тяжелее и глаза предательски закрываются. Юнги до последнего смотрит на дремлющего парня напротив, пока сам не проваливается в сон. Завтра ему предстоит опять бороться с несовершенствами искусственного интеллекта, вести переговоры, вносить правки, но все это завтра... А сейчас... сейчас комната наполнена тихим сопением, шуршанием одеяла и убаюкивающими поглаживаниями по мягким волосам на макушке.