Экскомьюникадо

You can run — Adam Jones

      Мужской раскатистый смех разносится по полупустому помещению.       — Ты все не перестаешь удивлять меня, Ким Тэхён, — голос звучит насмешливо и будто совершенно не веря. — Насколько велики твои аппетиты, если хочешь себе эту француженку. Разве он стоит статуса экскомьюникадо?       — Он стоит большего, Намджун.       Намджун бросает взгляд на лужу, струйками вытекающую из разбросанных по холлу трупов, под лакированными туфлями крови. Тэхён не пощадил никого из охраны, и эта же участь может ждать и его, стоит ему не найти хотя бы одного правильного слова. Дуло пистолета направлено прямо в грудь, на приметившееся Тэхёном место для выстрела, но Намджун непривычно расслаблен, держа руки в карманах брюк.       — Даже моей жизни, брат?       Тэхён непривычно скалится, обнажая зубы в хищной ухмылке, и что-то в его глазах пугающе мерцает, веет безумием, граничащим с жаждой обладания — сейчас он готов вцепиться в глотку в любую секунду.       — Даже твоей жизни, если будешь мне мешать.       Рука опускается, повисая в воздухе, а вместе с ней грубый металл пистолета. Безмолвие наполняет воздух, пороховой пылью оседая в крови.       Намджун являлся одним из представителей парижского отеля «Континенталь», и, несмотря на то, что это место являлось нейтральной территорией с запретом на конфликты, его брат решил переступить незыблемый закон. Тэхён добивался желаемого любыми способами, его уважали за скорость, точность и «чисто» выполненное задание. Однако именно упертость привела его к одержимости, желанию заполучить себе местную знаменитость — парня-аккаунта. Если раньше его желания ограничивались деньгами и признанием, то теперь он хочет человека. И это меняет все.       Это негласное сокровище, парень-аккаунт, принадлежало «маркизу» — тёмной лошадке преступного мира, чьи уши, глаза и руки, казалось, были повсюду. И чтобы заполучить «своё», запавшее глубоко в душу, но принадлежавшее пока что не ему, Тэхён пошел даже на предательство, выследив «маркиза» в «Континентале», но как жаль, что он смог улизнуть еще до прихода Тэхёна . И сейчас…       — Боже, — протягивает, — какое же дерьмо. Правление кланов будет разгневано.       — Этого я и добиваюсь. Именно так я смогу добраться до него.       …Намджун просто обязан поступиться кровными узами и объявить Тэхёна экскомьюникадо, нарушившего всеобщий запрет нейтральной территории.       Глаза Намджуна становятся холодными — он смотрит на брата так, словно пронзает его сотнями острых ледяных игл. И молчит. Долго, неторопливо взвешивая и ущерб, который повлечет его решение, и ту выгоду, которую получит, к сожалению, не он. Так долго, что капли крови, падающие с разбитой люстры, кажутся громкими. В этом взгляде нет ни тени прежней братской привязанности, только сухой расчет. Он видит не просто брата, а опасную силу, которая угрожает хрупкому равновесию преступного мира.       Разум Тэхёна был пленен образом парня-аккаунта, а все остальные детали жизни стали не более чем размытым фоном на пути к поставленной цели. Для него мир сузился до одного человека — хрупкой фигуры, с которой однажды посчастливилось пару раз встретиться и ради которой он был готов поставить на карту все.       — Ты понимаешь, что за этим последует? — Голос звучит отстраненно, почти бесстрастно. — Это будет война, Тэхён. Ты развяжешь хаос, который поглотит нас всех.       — Хаос — это порядок, Намджун, — произносит он, усмехаясь, пока его глаза горят безумным огнем.       В кармане пальцы нащупывают обжигающий холодом гладкий корпус мобильного телефона. Намджун понимает, что все его слова сейчас — не более чем звук, который тонет в белом шуме. Тэхён давно перестал слышать что-либо, кроме собственных желаний. Он поглощен этой жаждой, а любое сопротивление лишь сильнее раздует пламя пожара. Намджун привык контролировать ситуацию, быть тем, кто устанавливает правила, но сейчас из-под его ног уходит почва, и он чувствует бессилие. Возможно, он уже проиграл этот бой, ещё до того, как он начался. Теперь единственное, что он может сделать, — это попытаться минимизировать ущерб.       На том конце провода, не успей прозвучать даже полноценного гудка, мгновенно раздается голос — формальный и безошибочно узнаваемый. Это женский голос закона, голос системы, которого все так боялись и уважали.       — Отдел оплаты счетов. — Намджун бросает взгляд на часы. Минутная стрелка выравнивается точно на половине. — Полчаса. За нарушение нейтралитета Континенталя Ким Тэхён будет объявлен экскомьюникадо.       В трубке на секунду воцаряется тишина, прерываемая механическим звуком печатного станка, а затем чеканным, идеально выверенным и лишенным эмоций голосом отдается подтверждение:       — Заказ подтверждён. С момента вступления заказа в силу все права Ким Тэхёна будут отменены, а его статус аннулирован.       Сеть аккаунтов, Тэхён однажды сравнил её с опасной паутиной, приходит в движение. Новости распространяются со скоростью лихорадки — вируса, заражающего каждого, кто встретится на пути, перепрыгивая от одного защищенного канала сервера к другому. Посыльные передают сообщение из уст в уста, а цифровые устройства — сообщения по известным номерам телефонов. Вскоре каждый закоулок преступного мира, от темных подворотен до роскошных пентхаусов, разнёс весть: «Ким Тэхён — экскомьюникадо». Даже бывалая хромая псина знала, за кем сегодня будет открыта охота.       Электронные доски во всех филиалах аккаунтов загораются, высвечивая Тэхёна, а рядом баснословно огромную цену, которую заплатят тому, кто поймает «призрака».       Имя «Ким Тэхён» теперь приговор. Он больше не брат, не киллер, не человек — он теперь мишень, которую будет преследовать весь мир. Абсолютно любой, которого он когда-либо обидел.       Объявление экскомьюникадо не просто отмена статуса, а обрушение всех его нынешних связей и прав. Начало охоты. И теперь каждый — матерый убийца, агент или просто амбициозный наемник — будет жаждать его голову, чтобы заполучить ту обещанную баснословную сумму за его поимку.       Аккаунты — люди-тени, чьи лица никогда не появляются на публике. Они — незримые кукловоды, подчиняющиеся правлению кланов, управляющие потоками информации и крупных сумм денег. И теперь все их ресурсы направлены на Ким Тэхёна, нагло поправшего устоявшиеся законы, который не более чем проблема, ошибка в системе, которую необходимо исправить.       — Делай, что хочешь, но не жди моей поддержки после начала, — хмыкает Намджун, понимая, что отступать уже некуда. Закатное солнце прячется за высотками, погружая город в сумрак, а время начинает свой ход, словно после застоя. — Не хочу наблюдать за этим цирком.       Справа слышится возня. Кто-то из охранников все это время притворялся мертвым. Окровавленная дрожащая рука тянется к валяющемуся рядом ножу. Тэхён мгновенно реагирует и направляет на все еще живого, но сильно раненого человека пистолет. Первый выстрел, оглушая в тишине, поражает ладонь, которой мужчина отчаянно пытался дотянуться до валяющегося рядом ножа. А затем, без малейшей задержки, следует второй — точный и смертельный — прямо в голову. Тело с хрипом обмякает и падает.       Тэхён вновь опускает оружие, дуло которого слегка дымилось. Намджун не двигается, изучая каждое мертвое тело как результат «работы» брата. В нём нет ни удивления, ни отвращения, лишь снисходительная печаль. Тэхён всегда был таким, а сам Намджун, до того как стать представителем парижского отеля «Континенталь», сам не раз держал в руках оружие и убивал.       — Тебе и не придётся, я быстро со всем закончу.       — Что ж, я надеюсь на это, брат. — В голосе Намджуна слышится толика фатализма. Он разворачивается и направляется к запасной лестнице, скрытой за служебной дверью. На мгновение, перед тем как выйти из холла, брат поднимает руку, делая короткий, прощальный взмах. — Не создавай мне проблем больше, чем есть уже сейчас. И удачи.       Намджун ушёл, как любил и всегда, — с последним за ним словом и наступившей после ухода тишиной. Солнце садится, прячась за зданиями. Тени становятся глубже, тянутся по полу, поглощая остаток света, жидким мёдом подсвечивая бледные лица и застывшие конечности. Кровь становится темной, теряя свой яркий красный цвет, и превращается в черную смоляную массу.       — Прошу вас, за мной.       Из тени призраком появляется Чон Хосок, личный помощник Намджуна, и протягивает платок. Его лицо, обычно улыбчивое и расслабленное, сейчас лишено всякой мимики, оставаясь совершенно бесстрастным. Хосок слегка кивает головой в сторону грузового лифта, ведущего на нижние уровни отеля — в самое его сердце, откуда без лишних слов сопровождает Тэхёна узкими коридорами, пока в итоге они не оказываются в оружейной комнате.       Свет загорается, индикатором поймав движение, освещая ряды оружия самых различных калибров и модификаций. Они выставлены на обозрение, сверкая сталью на полках и открытых стенах.       Арсенал действительно впечатляющий, даже лучше, чем ему предлагала верхушка, когда он брался за выполнение их заданий, — у Намджуна явно наметан глаз на редкие и довольно дорогие «игрушки». Хосок жестом указывает на массивный стальной стол, где уже лежало несколько пистолетов, гранат, боевых ножей и идеально укомплектованных обойм с патронами — всё, что понадобится для самозащиты.       — Он знал? — приподнимает бровь Тэхён, мигом оказываясь у стола, оценивая каждый предмет. В руках оказывается любимый Heckler & Koch USP, явно хранящийся здесь Намджуном для брата, ведь сам тот ими никогда не пользовался. Тэхён пальцами скользит по рукоятке, проверяя баланс и вес, и касается предохранителей, после кладя на место — в чемоданчик, где лежит ещё один такой же пистолет и два глушителя.       — Догадывался. Он хорошо вас знает, но при этом надеялся, что до такого исхода ситуация не дойдет. — Чон Хосок подхватывает парочку ножей с зубчатым лезвием. Он предлагает взглянуть на них, ведь позволил себе по личной рекомендации отобрать то, что нехарактерно для обычного стиля Тэхёна, но во многом могло упростить и ускорить его продвижение, предоставляя преимущество в ближнем бою, если придется столкнуться с несколькими противниками одновременно.       — А такой спектакль разыграл.       Пусть все задания Тэхёна и были по итогу «чистыми», ведь цель всегда устранялась, как и было оговорено в контракте, — он в некоторой степени оставался небрежен. Отдавая предпочтение ближнему кулачному бою, где можно было почувствовать наполняющий каждую клеточку тела адреналин, и огнестрелу — на «шум» нередко слетались все желающие обратить на себя внимание шавки. Его выполнение всегда было своеобразным и редко — стерильным, ведь на местах, где он бывал, трупы запекались в собственной крови. Однако для заказчиков главным было то, что цель устранена, а остальные вытекающие трудности оставались заботой самого Тэхёна и были для них не так уж и важны.       Но именно небрежность, вызов правилам и стандартам двигали им.       Тэхён всегда берёт только то, в чём абсолютно уверен и что не подведёт его в самый ответственный момент, но и предложение Хосока отклонять не было желания. Он рассматривает ножи, оценивает баланс, остроту заточки. Хосок отобрал хорошие экземпляры. Тэхён прячет их в обувь, за пояс, во внутренние карманы. Пистолеты занимают места под пиджаком. Дымовые шашки — в специальные карманы на бедрах.       — Везде есть «уши» и «глаза», — бросает Хосок и помогает закрепить маленький приёмник на запястье, что будет передавать зафиксированную радиоволну.

***

      Тэхён оказывается за пределами «Континенталя» ровно в назначенный час, и мир вокруг него словно сжимается. Плотные сумерки накрыли Париж, зажигая огоньки фонарей. Каждый его шаг теперь отслеживается тысячами невидимых глаз, а каждое движение вычисляется с точностью до миллиметра. Теперь он больше не просто Ким Тэхён, он — экскомьюникадо, призрак, обреченный на бегство. И аккаунты сделают всё, чтобы этот призрак исчез навсегда.       Тэхён замечен. Охота началась.       По микрофону небрежно стучат короткие, резкие импульсы, похожие на постукивание коготком, а после в эфир врывается сводящий с ума слушателей особой волны бархатный голос.       — Чудесного времени, мои дорогие хищники! Меня попросили выполнить особый заказ для особого гостя нашего вечера, а потому спешу сообщить вам о начале захватывающей игры. Хотите получить редкий приз? Тогда вы должны успеть до рассвета! Ну что, устроим Ким Тэхёну тёплый приём?       Ведущий срывается на короткий смешок, а внутри Тэхёна просыпается азарт — тот, кто говорит это, определённо знает, что его «вызов», его особое послание, услышит один-единственный человек, тот, кому посвящен этот эфир. Тэхён усмехается в ответ, игра началась, и он намерен в ней победить, даже если для этого ему придётся перевернуть весь Париж. Он получит свою француженку, что разжигает внутри него опасное пламя. Это не просто вызов — это обещание. Обещание встречи, от которой кровь закипает в жилах, и Тэхён не намерен упустить этот шанс.       Эта ночь принадлежала ему.