Опасный альянс

Серым пеплом осыпятся вниз те мечты, что не сбудутся никогда. Меня вряд ли раскурят на бис, шанс если и есть, то один из ста. Тебе травиться никотином моим, тебе кашлять моими смолами. Выдыхай скорей мой последний дым и закрывай окно, а-то холодно.

© Noize MC

_______

      Стоя на холостом ходу возле детской площадки, старая «Импала» тихо гудела, словно нежная колыбельная на фоне причудливого городка в штате Мэн. Дин прислонился к капоту, и поношенная кожа его куртки тихо заскрипела. На губах охотника появилась редкая улыбка. Воздух был свежим, с запахом сосны, влажной земли и далёкого океана — разительный контраст с запахом серы и пепла, который обычно преследовал его. Это было совсем не похоже на грязные номера в мотелях и пустынные шоссе, которые стали их нормой.       — Чувствуешь себя… умиротворённо, не так ли? — пробормотал Винчестер, окинув взглядом пастельных тонов дома, выстроившиеся вдоль улицы, пожилую пару, державшуюся за руки, когда они проходили мимо, и слыша детский смех, доносившийся с ближайшей детской площадки. Он не чувствовал такого спокойствия уже несколько месяцев, с тех пор, как они сбежали от Небес, спасаясь от их гнева и бюрократических ангелов.       Кастиэль, вышедший вслед за ним из «Импалы», стоял рядом, и его плащ резко контрастировал с весёлой обстановкой. Слегка повернув голову, он внимательно наблюдал за Дином, и его пронзительные голубые глаза наполнились тихой радостью. Постоянное напряжение, которое обычно проступало на лице охотника, смягчилось, сменившись мимолётным удовлетворением. То, что Винчестер выразил словами этот покой, стало бальзамом для измученной души Кастиэля.       — Я рад слышать это от тебя, Дин, — ответил Кас низким голосом, в котором звучала искренность. — Ты был… обременён.       — «Обременён» — это ещё мягко сказано, — усмехнулся Дин, но в его голосе не было привычной наигранной лёгкости. Он провёл рукой по своим вечно растрёпанным волосам. Они месяцами были в бегах. Месяцами оглядывались через плечо, гонимые неустанным преследованием Рая и Ада. Месяцами жили на адреналине и в отчаянии. Этот маленький городок, этот мимолётный момент спокойствия были долгожданной передышкой.       Винчестер не знал точно, что привлекло его в этот городок. Может быть, это было название, шёпотом обещавшее жизнь, которой, как он знал, у него никогда не будет. Может быть, это было отчаянное стремление к чему-то помимо бесконечной борьбы. Как бы то ни было, он чувствовал себя… легче.       Погрузившись в этот момент, Дин почти инстинктивно коснулся пальцами руки Кастиэля — мимолётное, электризующее прикосновение, которое он быстро убрал. По его телу пробежала искра, едва заметная, но неоспоримая. Близость и чувства, которые по-прежнему нарастали между ними, были опасной игрой. Они были охотниками, солдатами в космической войне, но не могли противостоять чувствам, которые испытывали друг к другу.       Кастиэль, однако, казалось, не заметил внезапного отступления Винчестера. Или, возможно, заметил, но решил проигнорировать это, и его лицо смягчилось, отражая теплоту полуденного солнца. Он был счастлив. Ужасно, невероятно счастлив. Он дорожил этими моментами, какими бы незначительными и хрупкими они ни были.       А потом всё изменилось. Лицо Кастиэля, ещё несколько мгновений назад озарявшееся тихой радостью, ожесточилось. Он резко вскинул голову, его глаза прищурились, сосредоточившись на чём-то — или ком-то — вдалеке. Перемена была такой внезапной, такой резкой, что у Дина по спине пробежала дрожь, и его расслабленная поза напряглась.       — Кас? — начал он, и на его губах зародился вопрос. — В чём дело?       Кастиэль не ответил, его челюсть сжалась. Он видел это даже сквозь тщательно созданную иллюзию — зловещую энергию, исходящую от фигуры, приближающейся к ним по улице. Демон. Проникший сюда, замаскированный, скрывающийся в самом сердце этого ничего не подозревающего города.       Не говоря ни слова, Кас резко, почти грубо схватил Винчестера за запястье. Он практически затолкал его обратно в «Импалу».       — Садись в машину, Дин, — скомандовал он резким голосом, лишённым обычной мягкости.       Дин, поражённый неожиданной силой и неподдельным страхом в глазах ангела, не стал спорить. Он забрался на водительское сиденье, сбитый с толку и дезориентированный.       — Поезжай, Дин! Сейчас же! — Кастиэль практически толкнул его. Его голос был низким, настойчивым, в нём слышался страх, которого охотник давно не слышал.       Дин не колебался. За эти месяцы он научился доверять инстинктам Каса, особенно когда они были настолько обострены. Он резко включил передачу, и «Импала» сорвалась с места, оставляя за собой шлейф пыли и недоумённые взгляды. Он взглянул на Кастиэля, и на его лице застыла маска едва сдерживаемой паники.       — Кас! Что, чёрт возьми, это было? — спросил Винчестер, до побеления костяшек сжимая руль. — Что ты видел?       — Просто веди машину, Дин. — Кас смотрел прямо перед собой, его костяшки побелели от того, как сильно он сжимал приборную панель. — Вывези нас отсюда.       Дин, несмотря на замешательство и растущее беспокойство, подчинился. Он ехал по извилистым улочкам городка, выжимая из «Импалы» всё возможное. Он чувствовал, как напряжение Кастиэля пронизывает машину, как ощутимая сила давит на него. Он рискнул бросить ещё один взгляд. Кас по-прежнему смотрел куда-то позади них, стиснув зубы.       — Кас, ты меня пугаешь, — сказал Винчестер низким умоляющим голосом. — Скажи мне, что происходит. Это ангелы? Демоны? От чего мы убегаем?       Кастиэль молчал, отказываясь встречаться с ним взглядом. Тишина была густой и удушающей, её нарушал только рёв двигателя «Импалы». Дину хотелось встряхнуть его, потребовать ответов, но он инстинктивно понимал, что бы ангел ни увидел, это глубоко потрясло его.       «Импала», зверь из чёрного металла с ревущим двигателем, пожирал асфальт, пока Дин жал на педаль газа, до побеления костяшек сжимая руль. Пыльные вихри кружились позади них, отражая бурю, бушевавшую внутри него. Кас сидел рядом с ним, выпрямившись как струна. Заходящее солнце окрасило пейзаж штата Мэн в огненно-оранжевые и меланхоличные фиолетовые тона, но это мало успокаивало расшатанные нервы Винчестера.       — Кас, — прорычал Дин, его голос дрожал от сдерживаемого раздражения. — Ты собираешься рассказать мне, что, чёрт возьми, происходит?       Кастиэль молчал, не сводя взгляда с мелькающих за окном деревьев. Его молчание было осязаемым, как стена, возводимая кирпич за мучительным кирпичом.       — Кас! Поговори со мной! Ты меня пугаешь. Ты же знаешь, что я ненавижу сюрпризы, особенно когда ты ведёшь себя так, будто кровавый апокалипсис дышит нам в затылок!       — Это… это было ничего, Дин. — Ангел наконец повернул голову, и его голубые глаза, обычно полные непоколебимой уверенности, теперь затуманились от тревожной уязвимости. — Просто… плохое предчувствие.       Они как раз добрались до окраины городка, где причудливые домики и обсаженные деревьями улицы сменились открытыми полями. Винчестер резко затормозил, и «Импала» с визгом остановилась на обочине. От внезапной остановки Кастиэль подался вперёд и инстинктивно схватился за приборную панель, чтобы не упасть. Дин заглушил двигатель, и они погрузились в тревожную тишину, нарушаемую лишь стрекотанием сверчков. Он повернулся к Кастиэлю, и на его лице отразился опасный коктейль из беспокойства и гнева.       — Ничего? Кас, я знаю тебя не первый месяц. Я знаю, что твоё «ничего» обычно означает «неизбежную гибель» или что-то похуже. Не лги мне.       — Ты должен доверять мне, Дин, — сказал Кас низким и настойчивым голосом. — Я не могу объяснить сейчас. Но нам нужно было уйти. Быстро.       — Доверять тебе? — взорвался охотник, его разочарование наконец-то выплеснулось наружу. — Кас, я всегда тебе доверяю! Но ты не можешь просто так вытащить меня из города, не назвав причину! Я имею право знать!       Ангел некоторое время молчал, его глаза были прикованы к зеркалу заднего вида, ища, сканируя. Он избегал взгляда Дина, нервно теребя пальцы на коленях. Он тяжело сглотнул, и кадык у него заходил вверх-вниз.       — Я… Я видел демона, — наконец сказал Кас едва слышным шёпотом.       Слова повисли в воздухе, тяжёлые и мрачные. С лица Винчестера сошёл румянец, и он стал выглядеть старше и утомлённее, чем за последние несколько недель. Беззаботный смех, непринуждённые улыбки, уютное молчание, которыми они наслаждались в последние несколько дней, казалось, испарились, сменившись знакомым грузом их общего бремени.       — Демон? Здесь? Кас, ты уверен, что тебе не показалось? Может, ты просто устал, — сказал Винчестер, пытаясь рационально объяснить то, что он услышал. Этот идиллический городок казался последним местом, где демон мог бы открыть своё дело.       — Я уверен, Дин. Он был в человеческом сосуде, но я видел его истинное лицо. Он наблюдал за нами.       — Он узнал нас? — мысли Дина неслись вскачь. Их отследили? Ад наконец-то настиг их?       — Я не знаю. Возможно. Скорее всего. — Кастиэль медленно покачал головой. — Но я не мог рисковать, Дин. Я не мог рисковать… тобой.       Слова повисли в воздухе, наполненные невысказанным смыслом. Винчестер выругался себе под нос, инстинктивно потянувшись рукой к ангельскому клинку, заткнутому за пояс. Он надеялся, может быть, глупо, что они смогут сбежать от этого. Хотя бы ненадолго. Он хотел нормальной жизни, хрупкой мечты о жизни без охоты, с Касом. Он хотел праздника в честь Дня клёна, нежных прикосновений, без постоянного страха, что за углом прячется что-то чудовищное.       — Почему ты мне не сказал? — спросил Дин, и в его голосе прозвучала боль, которая ранила сильнее, чем любое демоническое лезвие. — Зачем убегать? Почему просто не сказать мне?       — Потому что я боялся, Дин. — Кастиэль наконец встретился с ним взглядом, и в его глазах читалась отчаянная мольба. — Боялся того, что это с нами сделает. Это возвращение к… ко всему этому. К бесконечным сражениям, постоянной опасности. Мы были… мы были счастливы. Я был счастлив. И я боялся, что в тот момент, когда ты узнаешь, всё закончится. Что страх, паранойя,… война снова поглотят нас. — Он сделал паузу, его голос дрогнул от волнения. — Я боялся, что это разрушит нас, Дин. Я боялся, что это разрушит нас…       Охотник уставился на него, и его гнев медленно угасал, сменяясь глубоким пониманием. Он увидел уязвимость в глазах ангела, отчаяние в его позе. Он понял. Он тоже боялся. Боялся надеяться, боялся верить, что у них действительно может быть что-то настоящее, что-то долговечное.       — Кас… — Дин протянул руку и нежно взял Кастиэля за руку. Его прикосновение было тёплым, успокаивающим. — Думаешь, я не был напуган до чёртиков всё это время? Каждый раз, когда ты улыбаешься, каждый раз, когда мы смеёмся, я жду, что грянет гром. Я жду, что мир рухнет вокруг нас. Но… — он сжал руку Каса, не отрывая от него взгляда. — Но я бы ни на что это не променял. Ни на жизнь без страха, ни на жизнь без демонов, ни на жизнь без борьбы. Потому что это означало бы жизнь без тебя. А такая жизнь не стоит того, чтобы жить.       — Но… но что мы будем делать? — в глазах Кастиэля заблестели слёзы, и он крепче сжал руку Винчестера.       — Мы должны вернуться, — твёрдо сказал Дин. — Мы должны избавиться от этого демона, пока не стало слишком поздно.       — Нет, Дин. — Ангел яростно замотал головой. — Мы не вернёмся. Не сейчас.       — Кас, мы не можем просто оставить демона на свободе! Что, если он что-то замышляет? Что, если пострадают люди?       — Именно так, — напряжённо сказал Кас. — И именно поэтому мы уходим. Этот демон знал, кто мы такие. Он ждал нас. Это не случайная встреча. Это ловушка, Дин. И мы не можем позволить себе в неё попасть. — Он замолчал, выдерживая пристальный взгляд охотника. — Мы продолжим двигаться. Мы найдём новое место, где можно спрятаться. Место, где они не смогут нас найти. Мы должны оставаться незамеченными.       — Ага, незамеченными. — Винчестер фыркнул. — И что нам делать? До конца жизни питаться фастфудом и смотреть телик в мотеле? Меня уже тошнит от всего этого, Кас. Нужно сражаться!       Дин без лишних слов завёл «Импалу», и двигатель с рёвом ожил. Он развернул машину и поехал обратно в город, навстречу неизвестной опасности, которая их поджидала. Кастиэль сидел рядом, молчаливый и задумчивый, его голубые глаза, казалось, были устремлены в никуда. Несколько месяцев, проведённых в бегах, оставили свой след на них обоих. Они скрывались, меняли мотели как перчатки, избегали любых контактов с охотниками и потусторонними силами. Винчестер прекрасно понимал, что Небеса и Ад жаждали заполучить их, и единственное, что им оставалось, — залечь на дно.       Пока они ехали, заходящее солнце отбрасывало длинные тени на дорогу, и казалось, что деревья тянутся к ним, как костлявые пальцы. Воздух становился холоднее, в нём чувствовался запах сосны и надвигающейся беды.       — Дин, я не уверен, что это хорошая идея, — нарушил молчание Кас, его голос звучал глухо. — Охота — это опасно. Особенно сейчас. Мы не можем рисковать.       — Рисковать чем? Скукой и ожирением? — огрызнулся охотник.       Он знал, что Кастиэль прав. Здравый смысл подсказывал то же самое. Но несколько месяцев без дела, без адреналина, без ощущения цели, превратили его в ходячий комок раздражения. Он чувствовал, как ржавчина разъедает его навыки, как притупляется инстинкт охотника. Ему нужно было действие. Просто необходимо. Дин понимал, что ввязываться в это было безумием. Но его тянуло туда, как мотылька на свет.       — Послушай, Кас, — Винчестер смягчил тон. — Просто посмотрим. Быстро войдём, оценим ситуацию и выйдем. Если всё окажется слишком опасным, мы уйдём. Обещаю.       — Хорошо. — Ангел долго молчал, потом вздохнул. — Но я не хочу, чтобы ты делал что-то безрассудное, Дин.       — Когда это я делал что-то безрассудное? — Дин усмехнулся.       Детская площадка выглядела зловеще в сумерках. Ещё какое-то время назад здесь слышался смех детей, а теперь — лишь тишина, нарушаемая завываниями ветра. На одной из скамеек, лениво растянувшись, сидел человек. Одетый в обычную куртку и джинсы, он казался совершенно безобидным. Но Винчестер знал, что это лишь маска. Чёрные глаза, как два бездонных колодца, выдавали его истинную сущность. Демон, очевидно, ждал их. Заметив Дина и Кастиэля, он растянул губы в зловещей улыбке.       — Дин, будь осторожен, — прошептал Кас, потянувшись к ангельскому клинку, спрятанному под плащом.       Винчестер уже достал свой клинок, выкованный из ангельского металла. Он знал, что ему нужно действовать быстро и решительно. Он шагнул вперёд, готовясь броситься в атаку, но внезапно почувствовал, как что-то промелькнуло в его поле зрения. Слева и справа.       Из тени деревьев, окружавших площадку, вышли ещё несколько фигур. Тоже демоны. Их глаза горели чёрным огнём в полумраке. Дин почувствовал, как по спине побежали мурашки. Он просчитался. Он попал в ловушку.       — Чёрт, — прорычал он.       Кастиэль мгновенно бросился на одного из демонов. Охотник последовал за ним, нанося удар клинком. Демон взвыл от боли, но не упал. Он огрызнулся, отбивая атаку Дина.       Началась ожесточённая схватка. Демоны были сильны и многочисленны. Винчестер и Кас отбивались, как могли, но силы были неравны. Клинок Дина с хрустом вонзился в грудь одного из демонов, отправляя его обратно в Ад. Кастиэль с нечеловеческой скоростью и силой расправлялся с другим. Но их оставалось ещё слишком много.       Винчестер почувствовал резкую боль в боку. Один из демонов полоснул его лезвием по рёбрам. Он отшатнулся, огрызаясь и нанося ответный удар. Но в этот момент почувствовал сильный удар по затылку. В глазах потемнело. Мир перевернулся. Дин летел на землю, словно в замедленной съёмке, оглушённый и дезориентированный.       Лёжа на мокрой земле, он попытался подняться, но тело не слушалось. Голова гудела, перед глазами всё плыло. Он видел, как Кас сражается, отбиваясь от нескольких демонов одновременно. Его лицо было искажено яростью и беспокойством.       И тут в голове Винчестера ярко вспыхнуло воспоминание. Он вспомнил тот особняк. Дом Азазеля. Желтоглазого демона. Всё повторялось. Он снова был бессилен. Снова ничего не мог сделать. Снова видел, как страдает Кастиэль, а он не может помочь. Ужас сковал его. Он был парализован страхом и беспомощностью. Он знал, что это конец. Он знал, что они потерпели неудачу.       Охотник услышал крик Каса. Крик боли и отчаяния. Он попытался подняться, но смог лишь слабо застонать. Он видел, как демоны окружили ангела. Они наносили удары, от которых Кастиэль лишь содрогался. Но он продолжал сражаться с невероятной силой и отвагой.       И тут один из демонов, тот самый, что сидел на скамейке, ударил ангела, отбросив его назад. Кастиэль упал на землю без сознания. Дин попытался закричать, но из горла вырвался лишь хрип. Он был в ярости. Ярости на себя, на свою глупость и самоуверенность. Ярости на демонов, на их жестокость и беспощадность. Он лежал на земле, беспомощный и поверженный. И видел, как демоны приближаются к нему.       Винчестер закрыл глаза, ожидая удара. Он знал, что это конец. Но в глубине души, где-то между страхом и отчаянием, тлела искра надежды. Надежды на то, что они ещё смогут выбраться из этой передряги. Но в тот момент всё, что он чувствовал, — это ужас. Ужас, сковывавший его разум и тело. Ужас, напоминавший ему о том, насколько он хрупок и беззащитен перед лицом зла. Всё повторялось. И он снова был бессилен это остановить.

_______

      Дин распахнул глаза, и его тут же охватила ледяная волна ужаса. Вокруг была тьма, лишь едва пробивающийся сквозь щели в ветхих досках лунный свет рисовал причудливые тени на грязных стенах. Сырой, затхлый воздух резал ноздри, напоминая о плесени и гниении. Он попытался пошевелиться, но резкая боль пронзила его плечи. Винчестер поднял взгляд и увидел, что подвешен за руки, прикованные к потолочной балке ржавыми цепями.       Это место… оно было до боли знакомо. Подвал. Сырой, грязный, пропитанный страхом. Подвал, похожий на тот, в котором когда-то держал его Азазель. Но что-то было не так. Этот подвал был больше, просторнее, и в нём чувствовалась какая-то иная, более древняя и зловещая энергия.       Паника начала нарастать. Где он? Что происходит? Где Кастиэль? Эта мысль пронзила Дина, как электрический разряд. Что они сделали с Касом?       — Кас! — прохрипел Винчестер, пытаясь собраться с силами. Голос звучал надломлено, хрипло, едва слышно в этой гнетущей тишине. — Кастиэль!       Ответом ему был лишь зловещий хохот, донёсшийся откуда-то из глубины подвала. Хохот, который Дин знал как свой собственный кошмар. Хохот, который преследовал его во снах, напоминая об одном из самых страшных периодов его жизни.       — Азазель, — прорычал охотник, с трудом сдерживая рвущуюся наружу ярость. Из тени вышел демон с жёлтыми глазами. Он двигался плавно, грациозно, словно хищник, предвкушающий добычу. На его лице играла зловещая ухмылка.       — Дин Винчестер, — промурлыкал Азазель. — Как же я рад тебя видеть. Снова.       — Где Кастиэль? — процедил Дин сквозь зубы, чувствуя, как бешено колотится его сердце.       — Звать бесполезно, Дин. — Азазель сделал несколько шагов вперёд, рассматривая Винчестера, как диковинку. — Твой ангелочек сейчас в надёжных руках. Мои демоны развлекаются с ним.       Ярость охватила Дина. Он попытался вырваться, но цепи врезались в кожу, причиняя невыносимую боль. Безрезультатно.       — Ты… ты заплатишь за это! — прорычал Винчестер.       — О, Дин, Дин. — Азазель рассмеялся, запрокинув голову. — Ты сам виноват, что снова попался в мою ловушку. Ты и твой крылатый друг. — Губы демона растянулись в ухмылке. — Ты ведь наверняка знаешь про мой договор с… так сказать… «небесами». Они хотели заполучить тебя и твоего Кастиэля. Я не могу вас убить, это запрещено. Но пытать… В договоре об этом ничего не сказано. — Глаза Азазеля опасно заблестели, и охотник почувствовал, как по его телу расползается холод. — Поверь, Дин, на этот раз твои пытки будут намного… интереснее. — Азазель сделал ещё один шаг вперёд, и Дин почувствовал его дыхание на своём лице. — Знаешь, Дин, я всегда восхищался твоей стойкостью. Но я уверен, что даже ты сломаешься. И когда ты сломаешься, это будет очень… сладко.       В глазах Винчестера вспыхнула ненависть. Он собрал всю свою волю в кулак и плюнул Азазелю в лицо. Демон на мгновение замер, словно ошеломлённый. Затем его лицо исказилось от ярости. Он с такой силой ударил Дина по лицу, что тот едва не потерял сознание. Боль была адской.       — Глупый мальчишка, — прошипел Азазель, вытирая лицо. — Ты только что подписал Кастиэлю ещё один круг пыток.       Охотник почувствовал, как ярость и отчаяние смешиваются в его душе. Он ненавидел себя. Ненавидел за то, что снова попался. Ненавидел за то, что втянул в это Каса. Он знал, что виноват в том, что они здесь.       — Что ты собираешься делать? — спросил Дин, с трудом разлепляя разбитые губы.       — О, у меня много планов, Дин. Очень много. — Азазель снова улыбнулся. Эта улыбка была хуже любого удара. — Но начнём с малого. Посмотрим, как долго ты продержишься, прежде чем сломаешься. А пока… — он щёлкнул пальцами, и из тени вышли два демона. — …повеселитесь с ним.       Демоны приблизились к Винчестеру, и он почувствовал, как страх сковывает его с новой силой. Он знал, что его ждёт. Пытки. Боль. Отчаяние. И он ничего не мог сделать, чтобы остановить это. Но в глубине души, несмотря на всю боль и страх, тлела искра надежды. Надежды на то, что он сможет выстоять. Надежды на то, что Кастиэль выдержит. Надежды на то, что они смогут выбраться из этого ада.       Демоны схватили его, и он закричал. Крик, полный боли, ярости и отчаяния, разнёсся по затхлому подвалу.

_______

      Сырость облепила Дина, как вторая кожа, леденящим напоминанием о его пленении. Он потерял счёт времени, каждый мучительный день сливался с предыдущим в удушающей темноте подвала. Боль стала привычной. Голод и жажда мучили тело. Раны гноились и кровоточили. Демонические мучители были безжалостны, их изобретательность в жестокости, казалось, не знала границ. Каждая пытка была шедевром боли, выжигавшим его плоть, превращавшим его в холст, на котором была изображена чистая агония.       Винчестер был сломленным человеком, тенью того охотника, которым когда-то был. Его тело протестовало при каждом вдохе, при каждом движении. Он постоянно балансировал на грани сознания, цепляясь за нить своей воли, хрупкий щит против надвигающейся тьмы. А потом появился Азазель.       Желтоглазый демон навещал его каждый день, но, в отличие от остальных, он не поднимал на Дина руку. Ему это было не нужно. Его оружие было гораздо более коварным, гораздо более эффективным. Он наблюдал за Винчестером, как за подопытным кроликом. Он использовал слова. Он говорил о Кастиэле.       Азазель скрупулёзно описывал страдания ангела. Он рисовал яркие, гротескные картины, и каждый штрих был направлен на то, чтобы сломить решимость Дина. Он подробно описывал каждое извращённое наказание, каждое нарушение, каждый мучительный момент, выпавший на долю Каса. Он описывал всё это с клинической отстранённостью, которая пугала больше, чем любой крик. Он пытался сломить Винчестера, заставить его сдаться. Признаться в поражении. Отказаться.       Но Дин был упрям. Он был Винчестером. Он смотрел в бездну и смеялся, он справлялся с вещами и похуже. Он не сломается. Он не доставит Азазелю такого удовольствия. Он будет цепляться за надежду, которая шепчет, что Кастиэль жив, борется, ждёт.       Винчестер упорно молчал. Он знал, что если сломается, то всё будет кончено. И для него, и для Каса. Но с каждым днём становилось всё труднее. Боль становилась невыносимой. Сознание мутилось. И голос Азазеля звучал всё громче и громче в его голове. Однажды Азазель пришёл с особенно зловещим выражением лица.       — У меня для тебя новости, Дин, — промурлыкал он. — Кастиэль… Он больше не отвечает. Твой драгоценный ангел замолчал.       Сердце Дина пропустило удар, он стиснул зубы, отказываясь выдавать свой страх. Нет. Это не может быть правдой. Он знал, что это ложь. Он должен был верить, что это ложь. Кастиэль был сильным, сильнее, чем мог себе представить Азазель. Их связь, выкованная в огне и испытанная в бесчисленных битвах, была нерушимой. Винчестер не поддастся этим манипулятивным играм.       — Лжец, — выплюнул Дин, едва прохрипев это слово.       — Может быть. А может, и нет. — Азазель пожал плечами. — Но я думаю, что он близок к этому. И ты можешь это остановить, Дин. Всё, что тебе нужно сделать, — это сказать, что ты сдаёшься. — Демон усмехнулся, издав низкий гортанный звук, который эхом разнёсся по замкнутому пространству. Он наклонился ближе, его жёлтые глаза впились в душу охотника. — Скажи, что признаёшь себя лишь пешкой в игре, которую не можешь выиграть. Просто скажи эти слова, Дин. И его страдания закончатся. Навсегда.       Винчестер замолчал, его мир поплыл перед глазами. Он увидел лицо Кастиэля, его непоколебимый взгляд, его безмолвную преданность. Он услышал его голос, такой глубокий и звучный, шепчущий его имя. Он почувствовал тепло его благодати, щит от тьмы.       В голове Дина шла ожесточённая борьба. Он знал, что это ловушка. Он знал, что Азазель не сдержит своего слова. Он знал, что даже если он сдастся, Кас всё равно будет страдать, а мир всё равно будет гореть. Но он не мог вынести мысли о том, что Кастиэль будет страдать ещё хоть мгновение. Он не мог смириться с тем, что мог бы это остановить, но не сделал этого.       Винчестер закрыл глаза. Он подумал о Касе, ангеле, который бросил вызов Небесам ради него, который верил в него, даже когда он сам в себя не верил. Если он сдастся, он предаст себя. Он предаст всё, во что верил. Но если он не сдастся, Кастиэль умрёт. Он сделал свой выбор.       — Скажи это, Дин! — рявкнул Азазель, ударив его по лицу.       — Я… я сдаюсь, — выдавил Дин, чувствуя во рту привкус пепла. Его мир рушился на глазах. — Мы проигрываем. Мы всего лишь пешки. Просто… просто оставьте его в покое.       Последовавшая за этим тишина была оглушительной. Охотник не открывал глаз, готовясь к неизбежному предательству. Он знал, что, произнеся эти слова, он проклял их всех.       — О, Дин. Ты наивный, жалкий Винчестер. — Азазель холодно и торжествующе рассмеялся. — Ты правда думал, что я сдержу своё слово? Ты ещё глупее, чем кажешься.       Глаза Винчестера широко распахнулись от ярости. Он посмотрел в жёлтые глаза Азазеля и увидел в них лишь злобу и ненависть. Он понял, что совершил ошибку. Он был глупцом. Он позволил эмоциям затуманить свой разум. Он пожертвовал всем ради лжи.       — Иди к чёрту, — прорычал Дин, и слова прозвучали грубо и гортанно. — Иди к чёрту, сукин сын!       Он бросился на Азазеля, его ослабевшее тело подпитывала чистая, неподдельная ярость. Но это было бесполезно. Он был слишком слаб, слишком сломлен. Азазель просто ударил его кулаком в грудь, отбросив к каменной стене. От силы удара у Винчестера перехватило дыхание. Он почувствовал, как в голове вспыхнула жгучая боль. Он пытался сосредоточиться, дать отпор, но тьма надвигалась. Он чувствовал, как его сознание ускользает, поглощаемое невыносимой болью и отчаянием. Когда тьма поглотила его, в его голове эхом отозвалась одна мысль: Кастиэль. Он подвёл его. Он подвёл их всех.

_______

      Холодный, влажный воздух подвала Азазеля окутывал Дина, словно саван. Он проснулся со стоном, и мир закружился перед ним в вихре теней и боли. На этот раз Желтоглазый демон выбрал другую форму пытки. Вместо того, чтобы повиснуть на запястьях, Винчестер был подвешен вверх ногами за лодыжки, и кровь тошнотворным потоком хлынула ему в голову. Тошнота подступила к горлу. Но на этот раз он был не один.       В тускло освещённом помещении, подвешенный за запястья на цепях, которые казались слишком тяжёлыми для его телосложения, висел Кастиэль. При виде этого зрелища у Дина ёкнуло сердце. Ангел был без сознания, его голова болталась, а обычно безупречный плащ был разорван и испачкан. Охотник видел воспалённую, натёртую кожу на запястьях, где в них впивались ангельские наручники, предназначенные для подавления силы. На каждом сантиметре обнажённой кожи Каса, казалось, был новый синяк или порез. Эта сцена страданий заставила Винчестера содрогнуться от смеси страха и отвращения к самому себе. Это была его вина. Во всём. Он был безрассуден. Он недооценил демонов, Азазеля, ослеплённый желанием сражаться, вернуться к привычному образу жизни. И теперь Кастиэль расплачивался за это.       — Кас? — прохрипел Дин, его голос был хриплым от крови и страха. — Кас, очнись! Пожалуйста!       Винчестер напрягся, пытаясь освободиться от пут, грубая верёвка впилась в кожу. От этого движения по телу прошла волна боли, но он не обратил на неё внимания. Он должен был добраться до Каса, убедиться, что тот всё ещё… там.       Потребовалось много долгих мучительных мгновений, но, наконец, Кастиэль слегка приподнял голову. Его глаза, обычно яркие и непоколебимые, открылись, затуманившись от боли и замешательства. Как только он сосредоточился на Дине, на его лице промелькнул ужас.       — Дин, — прохрипел он едва слышным шепотом. — Ты… как?       — Не беспокойся обо мне, — быстро сказал Винчестер, стараясь, чтобы его голос звучал ровно, несмотря на непреодолимую панику, угрожающую охватить его. — Просто останься со мной, хорошо? Мы выберемся из этого.       Он выдавил из себя слабую улыбку, пытаясь изобразить оптимизм, которого не испытывал. Ему даже удалось изобразить жалкую попытку пошутить.       — Эй, помнишь ту сцену в «Человеке-пауке»? Ну, где он висит вниз головой? Сейчас я чувствую себя примерно так же.       Ангел непонимающе уставился на него, нахмурив брови. Намёк не дошёл до него, и Дин тут же пожалел о своей неуклюжей попытке пошутить. Кас не понимал отсылок к поп-культуре даже в самых благоприятных обстоятельствах. А в этой адской дыре это было просто жестоко.       — Дин, — повторил Кастиэль, и его голос немного окреп, но в нём всё ещё слышалось беспокойство. — Ты… ты в порядке? Что они с тобой делали?       — Я? Я в порядке, — солгал Винчестер напряжённым голосом. — Просто немного… перенервничал. А ты… выглядишь так, будто тебя через мясорубку пропустили.       Он лгал, и они оба это знали. Дин чувствовал, как кровь пульсирует в висках, как нарастающее давление грозит разорвать его череп. Кровь тонкой струйкой стекала по лицу, пачкая волосы. Боль пульсировала в каждой клеточке тела, напоминая о пытках, которым их подвергали последние несколько… дней? Недель? Но Кастиэль… Кастиэль был в гораздо худшем состоянии.       — Это моя вина, — выдавил из себя охотник, и в его словах чувствовалась вина. — Я облажался. Я привёл нас прямо к ним. Мне так жаль, Кас.       Он ненавидел дрожь в своём голосе, уязвимость, которую она выдавала. Он хотел быть сильным даже сейчас, успокоить Каса, но реальность их положения сокрушала его. Они были в ловушке, беспомощные, во власти демона-садиста, которому явно нравилось причинять боль.       — Не надо, — сказал Кастиэль удивительно твёрдым голосом. — Не вини себя, Дин. Мы сделали выбор. Мы сражаемся вместе.       Эти простые слова ударили Дина с силой физического удара. Он с трудом сглотнул, борясь с волной эмоций, которая грозила захлестнуть его. Ангел, даже в таком состоянии, пытался утешить его.       — Мы выберемся из этого, — сказал Винчестер, и в его голосе зазвучала уверенность, подпитываемая отчаянной верой в невозможное. — Мы всегда выбирались, верно? Мы проходили и через худшее.       Но даже когда он произнёс эти слова, в его животе поселился холодный страх. Он так много раз говорил эти слова — слова поддержки, неповиновения, надежды. Но на этот раз всё было по-другому. На этот раз препятствия казались непреодолимыми.       Дин посмотрел на ангела, которого любил больше всего на свете, увидел боль на его лице, усталость в глазах. Он с тошнотворной уверенностью понял, что Кастиэль был близок к срыву. Ангельские наручники истощали его силы, ослабляли его. Азазель явно работал над ним, мучил его, подталкивал к краю. Винчестер должен был что-то сделать. Должен был найти способ вытащить их отсюда. Но как? Собственное бессилие ощущалось как физическая тяжесть, давившая на него, душившая его.       — Кас, — сказал Дин низким и настойчивым голосом. — Ты чувствуешь свою благодать? Ты можешь… вообще исцелить себя?       Кас на мгновение закрыл глаза, чтобы сосредоточиться. Когда он снова их открыл, в них было глубокое, душераздирающее отчаяние.       — Наручники, — прошептал он. — Они… сдерживают меня. Я едва… чувствую это.       Сердце охотника упало. У них заканчивалось время. Он должен был подумать, должен был найти решение, но кровь, прилившая к голове, затуманила его мысли, не давая сосредоточиться.       Он снова посмотрел на Кастиэля, на окровавленного, израненного ангела, который стал его напарником, его другом, его всем. Он увидел боль в его глазах, лёгкую дрожь в руках. Он знал, что Кас держится на волоске, цепляется за сознание, цепляется за жизнь ради него. И Дин с ужасающей уверенностью понял, что если он ничего не предпримет, если не найдёт способ спасти их, то потеряет его. И мысль о том, что он потеряет Каса, увидит его сломленным и уничтоженным Азазелем… была невыносима.       — Кас, — сказал Винчестер ясным и сильным голосом, полным отчаянной решимости. — Послушай меня. Я вытащу нас отсюда. Обещаю тебе. Просто… просто держись.       Он не знал, как он собирается это сделать. Он не знал, что он собирается делать. Дин чувствовал во рту привкус ржавчины. Сырой подвал с затхлым запахом и ледяным воздухом казался вечностью.       Внезапно в подвал ворвались демоны. Их присутствие ощущалось как гнилостный смрад, пропитавший всё вокруг. А затем появился и сам Азазель. Его жёлтые глаза светились торжествующей злобой. Одним движением руки демон заставил грубую верёвку, удерживавшую Винчестера вниз головой, ослабнуть. Охотник, уже давно неспособный быстро реагировать, рухнул на бетонный пол, сильно ударившись головой. Мир на мгновение померк. Дин попытался подняться, но тело не слушалось. Всё, что он мог, — это смотреть на Кастиэля, который издал сдавленный крик, когда демоны опустили его на пол. Азазель улыбнулся, растянув губы в жуткой гримасе.       — Пора, — произнёс он, и в его голосе сквозила скука. — Я наигрался. Это становится утомительным.       Винчестер похолодел. Он понимал, что это значит. Они больше не представляли интереса для Азазеля. Но кто-то другой проявил к ним интерес.       — Небеса, — прошептал Дин, чувствуя, как надежда окончательно покидает его.       Демоны вытащили их из подвала. Винчестера волокли по полу, как тряпичную куклу. Они оказались в небольшой, тускло освещённой комнате. Там стояли ангелы. Не те доброжелательные воины, о которых писали в книгах, а суровые, бесчувственные создания, излучающие холодную ярость.       Демоны грубо толкнули Кастиэля, и он упал на колени перед собравшимися ангелами. Холодный камень пола прижался к его коже, напоминая о его нынешнем положении. Он поднял взгляд, и в его голубых глазах мелькнул страх, когда он окинул взглядом небесное воинство. Их лица были бесстрастны, излучая леденящее осуждение, от которого он задрожал. Дин застонал, пытаясь приподняться, но у него не получилось. Его тело кричало от боли. Он смотрел на разворачивающуюся перед ним сцену, и у него перехватывало дыхание. Воздух потрескивал от сдерживаемой силы, ощутимое напряжение грозило взорваться в любой момент.       Один из ангелов, высокая фигура, приблизился к Азазелю, желтоглазому демону, который организовал их поимку. Он протянул руку, и это было жестом, который, казалось, обещал перемирие. Азазель, на лице которого читалось высокомерие, без колебаний пожал руку ангелу. Это была роковая ошибка.       В размытом движении другая рука ангела метнулась вперёд, и из ниоткуда появился сверкающий клинок. Он вонзился в грудь Азазеля, пронзив его почерневшее сердце. Демон взвыл от боли и недоверия. На мгновение он застыл, его жёлтые глаза расширились от шока. Затем он с глухим стуком повалился на пол, его сущность растворилась в небытии. Оставшиеся демоны, лишившись мужества, разбежались, как тараканы, спасающиеся от света. Винчестер, всё ещё пытавшийся подняться, наблюдал за происходящим со смесью ужаса и замешательства. Он не мог понять, что происходит.       Дин перевёл взгляд на Кастиэля, и его сердце заколотилось в груди. Лицо ангела было бледным, а глаза широко раскрылись от страха. Он знал. Он понял это с тошнотворным чувством. Вот-вот случится что-то ужасное.       — Кастиэль, — заговорил один из ангелов, и в его голосе звучала божественная власть, — ты сбился с пути. Ты ослушался приказаний Небес. Ты заслуживаешь только смерти.       У Винчестера кровь застыла в жилах. Он попытался заговорить, возразить, но от страха у него перехватило дыхание. Он не мог позволить им убить Каса. Он не позволит. Затем ангелы обратили своё внимание и на него.       — А ты, Дин Винчестер, — продолжил ведущий ангел, его голос был лишён какой-либо теплоты. — Ты — источник развращения для ангела. Но ты будешь спасён и понесёшь тяжёлое бремя. Ты будешь жить со знанием того, что твой выбор привёл к гибели Кастиэля. Ты будешь нести бремя его смерти до конца своих дней.       Эти слова поразили Дина, как физический удар. Чувство вины и отчаяние нахлынули на него, грозя утопить. Он был в ответе за это. Каким-то образом он всегда был в ответе.       — Идите к чёрту, — прохрипел Винчестер.       — Твой гнев ничтожен. — Ангел рассмеялся. — Ты ничего не можешь сделать. Ты беспомощен.       — Кастиэль? — прохрипел Дин. Он почувствовал прилив отчаянной надежды, цепляясь за веру в то, что всё это было недоразумением.       Кастиэль не ответил. Он просто смотрел на Дина, и его обычно яркие голубые глаза затуманились от печали, которая отражала бурю, бушевавшую в сердце охотника. Паника сдавила горло Винчестера. Он должен был что-то сделать. Он должен был их остановить.       Без предупреждения один из ангелов поднял сверкающий клинок, выкованный из чистой небесной энергии. Он гудел от смертоносной силы, безмолвно обещая окончательную победу. Время, казалось, замедлилось.       Взгляд Дина встретился со взглядом Каса. В этот краткий миг, прежде чем лезвие опустилось, он увидел всё, что ему нужно было знать. Любовь. Безусловную, непоколебимую любовь, которая превосходила слова. И слёзы. Слёзы по нему, понял Винчестер, слёзы по жизни, которой у них никогда не будет.       Дин в отчаянии попытался подняться, броситься вперёд, сделать что угодно, чтобы защитить ангела, который стал для него больше, чем напарником, больше, чем другом. Но его тело не слушалось. Он был слишком слаб, слишком ранен. Он мог только смотреть.       Сверкнуло лезвие. Мир взорвался ослепительной вспышкой света. Винчестер беспомощно наблюдал, как она пронзает Кастиэля. Звук был тошнотворно тихим, как шёпот отчаяния. Дин закричал, издав первобытный, дикий вопль боли, разорвавший тишину. Кас ахнул, его тело на мгновение содрогнулось, на лице отразилась безмолвная агония, а затем он упал. Он упал на пол с тошнотворным стуком, его крылья раскинулись вокруг него, словно нарушенные обещания.       А затем, так же внезапно, как и появились, ангелы исчезли, оставив охотника наедине с холодной реальностью его потери. Мир накренился, размываясь по краям. Оцепенение грозило поглотить Винчестера, но он боролся с ним. Он не мог в это поверить. Всё произошло так быстро. Только что Кастиэль был здесь, излучая любовь и надежду. А в следующий миг его не стало, он погас, как свеча на ветру.       Не обращая внимания на жгучую боль в теле, Дин заставил себя двигаться. Собрав последние силы, он пополз к Кастиэлю, оставляя за собой кровавый след. Он должен был добраться до него. Он должен был увидеть его.       Винчестер посмотрел на лицо Каса, прекрасное, ангельское лицо, теперь бледное и неподвижное. Голубые глаза, когда-то полные жизни, теперь затуманились смертью. По лицу Дина текли горячие и безмолвные слёзы. Он никогда не позволял себе плакать, но сейчас слёзы лились свободно, потоком горя и отчаяния. Он потерял так много людей в своей жизни, но потеря Кастиэля была особенной. Это было похоже на потерю части себя. В очередной раз.       — Кас… — выдавил охотник, его голос дрожал от горя. — Кас, нет…       Он провёл пальцами по тёмным волосам Каса, вспоминая бесчисленное количество раз, когда они вместе противостояли невероятным трудностям, тихие моменты понимания, которые возникали между ними. Он вспомнил, как Кастиэль впервые произнёс его имя, как ненависть постепенно сменилась неловкостью, а затем и искренней привязанностью. Он вспомнил сражения, в которых они участвовали, жертвы, на которые они шли, непоколебимую преданность, которая связывала их. Он вспомнил любовь, которая выросла между ними, любовь, которая преодолела все границы, все ожидания. И теперь всего этого не стало.       Пальцы Винчестера дрожали, когда он коснулся лица Каса, кожа которого теперь была холодной и безжизненной. Он провёл пальцами по контурам его лица, а затем наклонился и коснулся губами губ ангела. Они были холодными, безжизненными. Но Дину было всё равно. Он закрыл глаза, наслаждаясь воспоминаниями об их прошлых поцелуях, о тепле и страсти, которые когда-то были между ними. Это был целомудренный, отчаянный поцелуй, безмолвное прощание с ангелом, которого он любил.       Их отношения не были внезапным взрывом чувств — это было медленное, болезненное, прекрасное цветение. Они неуклюже, неловко, с той же осторожностью, с какой относились ко всему остальному в своей жизни, шли по пути любви. Поначалу они скрывали свои чувства под слоями цинизма и сарказма, но любовь всё равно была, настоящая и сильная.       Винчестер лёг рядом с Кастиэлем, заботливо прикрыв рукой неподвижное тело ангела. Он притянул его к себе, словно мог каким-то образом вдохнуть в него жизнь. Он крепко держал его, отказываясь отпускать. Боль во всём теле пульсировала, постоянно напоминая о его собственной смертности, о его собственном провале.       Охотник знал, что Кас ушёл. Он знал, что ничего не может сделать, чтобы вернуть его. Но он не мог оставаться один. Ему нужно было быть рядом с ним, даже после смерти.       Дин приветствовал нахлынувшую тьму, нарастающее оцепенение, обещавшее забвение. Он с пылким отчаянием надеялся, что истечёт кровью и последует за Кастиэлем в неизведанную пустоту. Ему невыносима была мысль о том, чтобы продолжать. Он не мог представить себе мир без Каса. Теперь у него никого не было. Сэм тоже ушёл. Теперь не стало и Кастиэля. Дин не был уверен, что сможет продолжать жить в этом мире. В этом мире, где он потерял всех, кого любил.       Винчестер то приходил в себя, то терял сознание, холод пробирался в его кости. Каждый прерывистый вдох давался с трудом, был свидетельством угасающей в нём жизни. Мир продолжал вращаться, но для Дина он стал холодным, безмолвным и невыносимо одиноким. Радость, смех, всё это исчезло, сменившись пустотой, которая навсегда останется в его душе. Он остался с пустотой, которую не могла заполнить даже охота, с зияющей дырой на месте его любви.       Тьма всегда была рядом, подстерегала их. Мир был постоянной угрозой, а их отношения — мишенью. Винчестер остался с осознанием того, что даже когда он находит что-то, за что стоит бороться, мир всё равно может это отнять, оставив его лишь с грузом воспоминаний и вечным эхом потерянной любви.       Дин Винчестер был мастером в двух вещах: в охоте на монстров и в том, чтобы жить с невыносимой тяжестью утраты. Теперь у него появилась третья: любить ангела и знать, что значит потерять его. Навсегда.