Снегурочка по вызову

      Лысая макушка проснулась в дверь, над ней показался сопливый длинный нос. Леви встретил Конни и Жана угрюмым взглядом.       — Эрен плачет, — сказал пискля Конни.       — Это не я! — хмуро подхватил Жан и шмыгнул носом. Значит, точно он.       Жан явно надеялся, что воспитатель не услышит, как он пнул Конни за дверью.       — Обормоты… — буркнул Леви и затащил обоих в кабинет.       Он подтянул сползшие шорты Конни, достал из кармана чистый платок и заставил Жана высморкаться. На попытки сопротивления воспитатель припугнул, что расскажет всей группе, как Жан позавчера напрудил в штаны.       Леви не стал слушать, из-за чего разревелся самый большой нытик их детского сада, и выставил мальчуганов за дверь. Конни унёсся с хохотом, предвещающим скорую молву по группе об одном зассыканце, а Жан кричал проклятия, очень разнообразные для четырёхлетки.       — Что думаешь? — обратился Эрвин, показав Леви разворот журнала новогодних костюмов. — Особенно Снегурочка хороша, вот только найти бы, кого ею нарядить…       Леви безразлично пожал плечами.       — Нормально, как и все пять вариантов до этого.       Он бросил Эрвину на стол сопливый платок — всегда любил так пакостничать, и неважно, что им по тридцать лет.       — Если намекаешь на меня, то даже не надейся.       Эрвин негромко рассмеялся, а Леви опустился на прежнее место, напротив него.       — Ханджи наряди, пусть пирата играет кто-нибудь другой, — добавил Леви и продолжил заполнять заявку на сладкие подарочные наборы для их детворы.       — Ханджи — и Снегурочка?..       Ханджи Зоэ работала в их саду медсестрой, и во всей Элдии не найти более причудливого медика. Человеком она была тоже странным: любила за кружечкой пенного потрещать о новых опытах Элдийского научно-исследовательского центра и — внезапно — о ядерной физике. Для протокола: Леви больше никогда не ходил с ней в бар.       — Ну, какой год выдался, такая и Снегурочка, — хмыкнул Леви. — Тогда Петру попроси.       Эрвин категорично помотал головой.       — Она уже выучила сценарий, и у неё самый большой текст. Не могу же я теперь забрать её роль.       Леви сдержал своё язвительное предложение — заказать в таком случае костюм Снегурочки размера XXL и втиснуть в него упругий Эрвинов зад, натренированный пилатесом и прогрессивными взглядами. То ли дело Леви — по старинке, как завещал его дядька, предпочитал мозолить руки штангой среди лязга железа и вони тестостерона.       Старое кресло Эрвина издало жалобный скрип, когда он развалился на нём со страдальческим вздохом.       — Недавно я собирал информацию для статьи о полезном влиянии экспериментально-исследовательской деятельности на дошкольников, — осторожно начал он, — и, знаешь, — я сам удивился, когда увидел! — там сбоку выскочило окошко…       Леви отложил заявку, предчувствуя неладное. Однажды Эрвин затащил на сервер вирус, тыкая вот так на всё подряд, и вскоре на корпоративном сайте вместо новостей сада зависла ироничная реклама презервативов с подмигивающим белобрысым мужиком в нелепых очках.       — С девушками, кхм… очень древней профессии, — продолжал он, — узкой направленности, если можно так выразиться. И я сейчас внезапно вспомнил об этом. А если нам…       — Пригласить шлюху играть Снегурочку на детском утреннике? — не вытерпел Леви. — Эрвин, ты ебанулся?       Эрвин вскинул брови и развёл руками, явно не догадываясь, в чём был неправ.       Леви уважал Эрвина Смита, руководителя их частного детского сада «Крылышки свободы», а также давнего друга и товарища, но иногда его чрезмерно нестандартное мышление ужасало.       — А что такого? Какая разница, что ей делать, если за это заплатят… — бормотал Эрвин, раскачиваясь на своём кресле и почёсывая гладко выбритый подбородок. — Она, наверное, и не против будет, если не придётся ни с кем…       — Заткнись и подпиши. — Леви передал ему заявку на подарки. — В тебе ничего святого, Эрвин. Но чтобы ты от меня отвалил, скажу: мне фиолетово, кто будет играть Снегурочку на утреннике, хоть шлюха, хоть сама Имир из преисподней. Всю ответственность перед родителями бери на себя.       Эрвин загудел красивым басистым смехом, подписал документ и вновь разлёгся на кресле, закинув руки за голову.       — И кстати, — сказал Леви, у выхода обернувшись к другу, — советую почитать на досуге, как работает контекстная реклама. Ещё раз поймаешь на наш сервер вирус, я тебе поставлю режим детской безопасности на ноутбук. Смотри порнуху дома, Эрвин, мать твою… Четвёртый десяток уже в спину дышит.       Комментарий о своей ханжеской натуре Леви пропустил мимо ушей.       На том и порешили.       Через четыре дня на всех рабочих компьютерах где попало начали всплывать окошки с однотипными предложениями вроде «Елена, 200 метров от тебя, мокрая, ждёт, когда ты ей напишешь», и Леви всё-таки установил режим детской безопасности. А ещё через два дня, когда пришло время новогоднего утренника, в кабинет старшего воспитателя заскочила молодая хорошенькая блондинка. Леви в этот момент подшивал костюм Деда Мороза под свой рост. Только Эрвин мог подписать его на этот абсурд, сославшись на задатки невероятного актёрского таланта, пропадающего зазря.       — Здравствуйте! Я ваша Снегурочка! — радостно сказала розовощёкая девица, смахивая снег с мехового ворота.       Леви ни разу в жизни не встречался с проституткой. Он мыслил на этот счёт ограниченно и стереотипно, относился равнодушно, как и к любым другим способам заработка, кроме воровства. Ну, стоит сказать, ещё Леви на дух не переносил создателей бестолковых и бесноватых мультфильмов для детей. Обычно такое называли «современным искусством». Леви обходился лаконичным — «херня какая-то».       Девушка выглядела совершенно непримечательно: ни колготок в сетку, ни ярко-красной помады, что, по мнению Леви, являлось неотъемлемой частью дресс-кода проституток. Эта была красивой и вроде бы весьма приличной. Хотя сейчас любая студентка могла зарабатывать, продавая свои трусы на интернет-аукционах.       О времена, о нравы… Впрочем, как рассказывал ему всё тот же дядька, во времена его молодости в моде был пирсинг на интимных местах. Леви ему, вообще-то, не слишком доверял, — мог набрехать, а то и сам себе выдумать «модные тенденции», проколов по пьяни член.       — А имя есть? — спросил Леви, вернувшись к шитью, хотя поглазеть на проститутку ему хотелось куда больше — научный интерес, конечно же. — Или у вас по именам обращаться не принято?       Девушка рассмеялась. Смех у неё был переливчатый, мелодичный, а не сиплый и прокуренный, что тоже для себя приятно отметил Леви. Ну конечно, Эрвин не стал бы кого попало приглашать на утренник за две копейки. Выбрал небось подороже, элитную…       — К нам можно по имени. Мы не гордые и звёзд с неба не хватаем, псевдонимы не используем. — Девица повесила свой пуховик на гвоздик у двери кабинета и провела ладонями по гладким волосам, собранным в длинную косу. — Меня зовут Мила. А вы — Леви, верно? Господин Смит предупредил, что вы будете ждать меня и передадите мой костюм.       Какое-то имя уж больно чуднóе у неё оказалось. Никаких вам жгучих Анжелик или страстных Жозефин — фантазия у Леви на потенциально фривольные имена тоже была весьма ограничена и базировалась на отрывках из кино.       — Если и правда всем так представляешься, лучше подумай над псевдонимом, — сказал Леви, поймал взгляд Милы, полный замешательства, и стушевался — он не привык дразнить женщин, и род их деятельности роли не играл. Само как-то вырвалось… — Не бери в голову. Костюм висит в шкафу за твоей спиной.       Мила очаровательно улыбнулась, на щеках у неё появились ямочки, что всё больше отдаляло её от образа девушки лёгкого поведения.       Бросая на неё взгляды украдкой, Леви всё ждал, покажется ли её истинная натура. Вдруг проститутка начнёт сексуально раздеваться или попросит «помочь» ей с платьем… Платье, кстати, у неё было совсем обычное, даже скучное: серое, мелкой вязки.       Какая-то унылая проститутка…       Но вот, вытащив из шкафа нежно-голубого цвета костюм с пушистыми воротником и оборками, Мила встала посреди кабинета и уставилась на Леви. Ничего сексуального, как ни странно, не произошло.       — Что? — уставился он в ответ.       — Могу я попросить вас выйти, пока переодеваюсь?       «Какая стеснительная шлюха попалась», — подумал Леви, но спорить не стал и, бросив шитьё, вышел из кабинета.       — Думаю, она отлично справится. Мы договорились на три часа рабочего времени, мне даже уговаривать её не пришлось… — беседовал Эрвин с Петрой, одним из работников сада. — И к тому же мы укладываемся в заложенный на праздники бюджет.       Петра была похожа на грустный кактус, страдающий от оспы. Даже для суккулента с депрессией у неё был очень нездоровый вид. Костюм ёлки сильно уступал костюмам Деда Мороза и Снегурочки.       — Леви! — окликнул Эрвин, стащил с головы несуразную шляпу волшебника и жестом подозвал друга. — Ну что, ты уже видел нашу Снегурочку? Как тебе?       — Сойдёт. — Леви размял шею после долгой кропотливой работы над своим костюмом. — Дорого взяла?       У Петры загорелась звезда на зелёной макушке и неровно замигала, словно фонарь машины скорой помощи.       — Недорого. — Эрвин начал тормошить звёздочку Петры в поисках кнопки выключения. — Постоянно заедает, что же такое…       — Осторожно! — пискнула Петра.       — Медузу мне в печень! — разразилась Ханджи, выскользнув из-за двери актового зала, где резвились ряженые дети. — Якорь мне в…       Эрвин громко кашлянул и отпустил Петру. Звезда упрямо моргала красным.       — Ханджи! Я бы попросил.       — Что? — удивилась она и притворно захромала в сторону Леви. — Я хотела сказать «в рот», Эрвин. Всё в рамках приличия, как мы с тобой и договаривались. Я всю ночь не спала и собирала в свой лексикон самые яркие пиратские фразы, чтобы образ получился живым!       Необычайная тяга к искусству, однако.       Натянув повыше очки поверх чёрной повязки на одном глазу, Ханджи по-свойски приобняла Леви за плечи и спросила:       — А ты когда костюм наденешь?       — Когда Снегурочка кабинет освободит. Лучше скажи, почему от тебя такая вонь?       — О! — гордо воскликнула Ханджи и давай свою рубаху растягивать да Леви в нос совать. — Я облила её ромом и надушила дедовским одеколоном для антуража. Хорошо получилось, а?       Леви выразительно сморщился:       — Фу.       Эрвин сурово добавил:       — Ханджи, я же просил…       Моблит заорал, выскочив из ниоткуда:       — Вы, блин, упадёте! Там Род Рейсс приехал на дочку посмотреть, а с ним целая съёмочная группа!       От избытка чувств Моблит затряс кулаками, и его жидкая бородёнка немного отклеилась — тоже, видать, от восторга.       Леви покачал головой. Только репортёров им не хватало. И как они будут выглядеть со стороны? Два брата-пирата, по виду сбежавших из дурки, печальная ёлка, волшебник с детским режимом на ноуте, Дед Мороз-карлик и Снегурочка прямиком с трассы.       Фрик-шоу, короче…       — Я готова! — отозвалась Мила, показавшись из кабинета Леви. — Когда начинаем?       Она так гармонично смотрелась в костюме Снегурочки, будто сошла со страниц новогодней сказки. Леви было трудно представить её голой, на коленях перед каким-нибудь богатеньким (или не очень) хреном, но именно это он попытался сделать. Ничего у него не вышло, и он вернулся в свой кабинет, рассерженный мыслью, что ему хочется сделать проститутке комплимент или, может быть, пригласить её на свидание…       Матушка не обрадовалась бы — она рассчитывала получить в невестки кого-нибудь вроде учительницы, а лучше — врача.       Леви рассчитывал хотя бы не на Ханджи.       Девушка она видная, приятной внешности, не глупая, ещё и врач, что оценила бы мама. Но после совместного просмотра четырёхчасового видео об экспериментальной трансплантации синтетической матки Леви её побаивался. Для протокола: приглашений к ней в гости он тоже больше не принимал.       Даже после подшивки костюм был Леви велик, и пушистая белая оборка волочилась по полу, собирая на себя всю грязь. Серебристая искусственная борода царапала лицо, а яйца у Леви вспотели, не прошло ещё и пары минут, как он нацепил этот позорный наряд.       — О, как это мило, вам идёт! — с воодушевлением встретила его Петра, звезда на зелёной макушке тревожно замигала. Где-то заворчал Эрвин.       — Ага, Дед Мороз мечты, — отмахнулся Леви и пошёл к актовому залу, все остальные поплелись за ним цепочкой. — Если дети разочаруются или получат психологическую травму, все вопросы к Эрвину.       Мила хихикала рядом, учтиво прикрывая рот синей варежкой. В сапожках с каблуками она стала ещё выше, а с припылёнными белой тушью ресницами — ещё симпатичнее.       Ах, милая Мила…       Влюбиться в шлюху — отличное завершение года, правда?       Ну пиздец!       Леви решил больше не смотреть в сторону Милы.       Но передумал, поскольку очень скоро её очарование заполнило каждый квадратный метр актового зала. Дети хохотали, родители умилялись, не скупились на аплодисменты. Мила, как сказочный ангел, кружила по залу, приковывая к себе внимание Леви и вынуждая его несчастные яйца потеть ещё сильнее.       Волшебник запорол представление, когда начал читать сценарий не с той страницы. Пираты запутались в репликах. Звезда Петры наотрез отказалась гореть, и дети чуть не посрывали глотки, пока орали «Ёлочка, ну гори ты уже!»       В конце концов Снегурочка была благополучно украдена пиратами, спасена героем-Дедом Морозом, который ниже её на целую голову, а оглушённая ёлка загорелась после того, как волшебник хорошенько её потряс.       Несмотря ни на что, все остались довольны. Леви считал, что ситуацию спасла красавица Мила запредельным обаянием и артистичностью, которые, в его понимании, к профессиональным качествам проституток не относятся.       Леви начал гадать, а что, если она — заблудшая актриска? Может быть, Мила приехала из глубинки покорять Митрас, и ничего не получилось из этой затеи? По столице таких историй гуляло полным-полно. С иной стороны, она могла гнаться за большими деньгами, не боясь замарать рук. И прочих частей тела.       — Дед Мороз, ты не слушаешь мой стишок! — захныкала Саша на коленях у Леви, лохматая рыжая грива сползла ей на лоб. — Я всю ноть утила его с мамой!       Лучше бы её мама учила с ней букву «Ч». Леви оставил себе заметку поинтересоваться у Петры об успехах их дошколят. Она была логопедом всё остальное время, когда не играла роль контуженной ёлки со своенравной звездой.       — Слушал, — буркнул Леви и сунул Саше в руки сладкий подарок в шелестящей упаковке. — Очень хорошо, иди, внученька.       — А ну расскажи мне, о тём он был? Думаешь, можешь гнусно обманывать меня, раз мне тетыле года?       Леви нехотя оторвал взгляд от Милы. Она танцевала с ватагой маленьких титанов — дань истории элдийского народа; рядом скакала бурая лошадка. Сопливый нос, выглядывающий из-под плюшевой маски, напоминал Жана.       — Эй! — цыкнул Леви и натянул львиную шапку до самого подбородка Саши. Щекоча девчоночьи бочка, он приговаривал под её гогот и визг: — Тебя кто таким фокусам научил? Будешь манипулировать Дедом, он тебе на весь следующий год наколдует кашу с комочками и кисель с пенкой!       Саша брыкалась и плевалась выразительным — «Бе!»       Когда подошло время водить хороводы вокруг ёлки (настоящей, не той, что прятала свою звезду от волшебника) Леви перестал отговаривать себя смотреть на смеющуюся Милу. Желание пригласить её на чашечку чая царапало сердце и щекотало язык. Обуяла жажда просто поговорить, знаете ли, по душам и спросить, не хотела бы она случайно пойти в педагогический…       А как добрался Леви до своего кабинета, служившего в день праздника гримёрной, так язык и проглотил. Мила в сверкающем платье Снегурочки, наполовину расстёгнутом на спине, резко обернулась ко входу. Пленительная и обворожительная… Девичьи щёки, словно от ласковых поцелуев мороза, ярко рдели, светлая коса немного растрепалась после энергичных плясок.       — Хорошо, что вы пришли… — томно выдохнула Мила. — Я начала переживать.       Леви сглотнул вязкий комок из невысказанных комплиментов и кивнул.       — Эрвин мне то же самое говорит на каждой планёрке.       Мила поджала губы, сдерживая улыбку. Леви часто слышал, что у него отвратительное чувство юмора. Если Миле нравилось — не то он ей приглянулся, а не то надеялась на чаевые.       — У меня замок заело, — сказала она, смущённо опустив глаза с мерцающими белыми ресницами. — Не хотелось бы испортить ваш костюм. Можете помочь мне?       У Леви перехватило дух. Так и знал, что её натура настоящая наружу покажется, так и знал… Всё же дошла проститутка до просьбы «помочь» с платьем. А как смятение играла натурально — точно неудавшаяся актриса! В тёплых штанах Леви заинтересованно дрогнул член, но задница стыдливо загорелась и на душе сгустилась грусть. Это что же, он приглянулся ей не больше, чем любой другой клиент?       Тогда уж ничего здесь не попишешь…       — Вам нравится ваша работа? — постарался он спросить как можно деликатнее и даже голос предусмотрительно смягчил, мол, не осуждает. — Не думали, что достойны большего? Вы могли бы сыскать успех на более, хм… солидной работе.       Замок зажевал ткань платья. Леви осторожничал и не торопился, ему тоже не хотелось испортить казённую вещь, а ещё нравилось чувствовать, как иногда его пальцы легонько касались нежной девичьей кожи молочного цвета с лёгким розовым оттенком — Миле было жарко.       — Нравится, я сама выбрала этот путь, — спокойно отвечала она. — Меня приняли совсем недавно. Платят не очень много, но и я ведь новичок. Все с малого начинают, обычное дело. Пока опыта наберёшься, пока стесняться перестанешь, пока дрожь в руках и ногах утихнет — всё это занимает некоторое время. Своё имя и славу в нашей сфере зарабатывают годами. Думаю, вы и сами это понимаете. Но, к слову, говорите точь-в-точь как мой папа…       Мила захихикала, а Леви ужаснулся и дёрнул собачку замка.       Её отец знал и ничего не делал?! Да если бы дочь Леви вот так… Да если бы он только узнал…       Раз уж так дела обстоят… К чёрту мысли о свиданиях и задушевных беседах с проституткой. Тем более Мила сама попросила «помочь ей с платьем».       — Готово, просто ткань зажевало.       Леви дождался пока Мила обернётся и решительно приник к губам, схватив её тонкую талию руками. Он поднялся ладонями к лопаткам, царапая обнажённую спину сухими мозолями, и крепко прижал девушку к себе.       Прошло, казалось, всего мгновение. Леви и почувствовать толком ничего не успел, — Мила возьми да оттолкни его с яростным писком! Она вмиг растеряла любезность, а её взгляд и лицо — очарование. Мила была похожа на свирепую кошку. Леви непонимающе на неё смотрел, но вдруг всё понял и с надеждой обратился:       — А! Доплатить надо, что ли? Не подумал, виноват!       — Свинья! — воскликнула Мила ломаным голосом и, отвесив Леви своей нежной ручкой тяжёлую пощёчину, выскочила ураганом из кабинета. Дверь грохнула, как взрыв.       Леви жмурился и потирал щеку.       «Какая привередливая проститутка», — досадно думал он, как раз когда дверь снова распахнулась и появился ошалевший Эрвин.       — Что случилось?! — паниковал он, оглядывая Леви и кабинет. — Я столкнулся с Милой, хотел пригласить на наш новогодний корпоратив, а она даже слушать меня не стала и убежала, вся красная и жу-у-уть какая злая!       — Ты откуда такую целомудренную шлюху достал? — раздражённо выплюнул Леви.       — О чём ты? — тихо спросил Эрвин. — Леви, ты что-то сделал?       Леви рассказал другу всё как было: и как ему Мила приглянулась, и как на чай не смог её пригласить, и как решил он, что раз осталось оплаченное время, испытать новые острые ощущения.       Ощущения и правда оказались острыми.       — Ай-яй-яй… — Эрвин щёлкал языком и качал головой, глядя невидящими глазами в пол. — Ай, как неудобно-то…       — Да что ты там бормочешь?! — сорвался Леви, стаскивая с себя костюм, в котором после выходки Милы стало совсем жарко.       — Видишь ли, Леви, Мила — актриса театра, она согласилась нам помочь с выступлением из большой любви к детям и совсем уж за символическую плату, а ты вон как с ней обошёлся…       Леви подавился от злости и замешательства.       — Ты же сказал… — прошипел он.       — У тебя совершенно нет чувства юмора. Я должен был понимать, это моя вина. Ай, как неудобно-то вышло…       — Болван ты, Эрвин, — пробурчал Леви, красный, как переспелая редиска, и отвернулся. Он смягчился: никак не удавалось совладать с медовой радостью на сердце и упрямой улыбкой.       — И вещи свои бросила, — всё вздыхал Эрвин, озираясь по кабинету. — Завтра же лично к ней пойду с извинениями, у неё выступление будет в театре. А пока пусть остынет…       Леви обернулся, от странного приятного трепета покусывая щеку изнутри.       — Не надо, я сам перед ней извинюсь… Театр-то хоть какой?       — Королевский! — значительно сказал Эрвин.       — Вот как… — Леви сдался и просиял улыбкой. — Актриса Королевского театра, значит…       Маме понравится.       Только бы Мила позволила ему объясниться. И согласилась на чашечку чая.