Мы две маленькие пули в револьвере

Мы умрём где-то посреди ночи

Но я люблю тебя очень

И я люблю тебя очень

Мне очень жаль, что мы умрём

Где-то посреди ночи

Но я люблю тебя очень

И я люблю тебя очень

Мне очень жаль, что мы умрём

(Парнишка & ELLA — Мы умрём)

      — Ещё раз так бездумно под пули кинешься, я тебе лично оторву голову, — стоило зайти в пустое помещение, сорвался Дракон. Он прижал к стене своего боевого товарища, впечатав в стену кулак, а вторую руку разместив на чужом горле.       — А кого я защищал, по-твоему? — удивительно сдержанно ответил Олег.       — Я бы и сам справился, идиот! Мерзавец конченый! Уебок! — и резко припадает губами. Целует жадно, агрессивно, кусает, сжимает горло. Злится. В ответ его целуют удивительно спокойно и мягко. Утешают. Дракон поневоле перенимает медленный темп и действительно успокаивается, руку с горла на талию переносит, осторожно поглаживая.       Отрываются неохотно, и Волков только бросает:       — Успокоился?

***

      Где Дракон нашёл это полуразрушенное здание с сохранившейся кроватью и, что самое главное, закрывающейся изнутри дверью, было загадкой. Он таинственно молчал на все вопросы, просто привёл туда Волкова и запер подобие комнаты.       Чаще всего их секс был быстрым, жёстким, торопливым. Не было времени на прелюдии, не было возможности хоть немного побыть ласковыми друг с другом. И казалось, что их обоих это устраивало: они не пара, они — боевые товарищи. Когда ты на войне, ты и трахаешься как на войне. Им не нужны были нежности и поцелуи. В этот раз все пошло совсем по-другому.       Сначала Вадим просто… обнимал Олега. Вот так стоял и прижимал к себе, даже не создавалось ощущения, что задушить пытается. Как-то… нежно? Странно. Потом медленно целовал, не спешил снять одежду, не пытался подтолкнуть к стене или кровати. Просто целовал. И всё в них выло от непривычности и неправильности происходящего, но так трепетно было в груди, что нарушать внезапное мягкое равновесие было грехом покруче бесконечных убийств, с которыми приходилось сталкиваться каждый день.       — Заебал, — выдохнул Волков и сам опрокинул Дракона на диван, начиная снимать с него одежду.       — Я хотел сделать все правильно, — возразил тот.       — Сделаешь ещё, — Олег улыбнулся. Он умел улыбаться, чем каждый раз мог довести Вадима до головокружения, оргазма и нервного срыва. Это случалось крайне редко, но когда обнажались небольшие клычки, Волк был очаровательно-настоящим и таким, таким красивым. Когда он ухмылялся, он, конечно, не становился искусственным, и жестокая хитрость была ему к лицу, но его улыбка… Вад бы умер за нее, не моргнув и глазом.       — Смотри у меня, — притворно строго выдал Дракон и прошипел сквозь зубы, стоило грубой ткани формы проскользнуть по уже возбужденному члену. Он повторил себе, что сегодня всё будет не так.       Когда они избавились от одежды, Вадим практически заставил Олега лечь на спину, а потом целовал и целовал каждый синяк и шрам на худом загоревшем теле. Волков сначала возмущался и торопил, потом как-то даже смущённо и неловко просил прекратить, но только после уверенного «наслаждайся, пока у нас есть время, идиот» расслабился и позволил себе прикрыть глаза. Но не закрыл их полностью. Вад неожиданно потянулся, чтобы достать что-то вроде одеяла, скрутить и положить под поясницу своему Волку.       — Это ещё зачем?       — Хочу видеть твоё лицо, когда мой член в тебя входит, — на ходу сочинил, явно, но Олег внимания обращать не стал, сдался всё-таки.       А Вадиму смотреть хотелось, напитываться, насыщаться. Как в последний раз разглядывать тело любимое, в глаза смотреть и трогать, бесконечно трогать. Каждый их раз может стать последним, они могут умереть где-то посреди ночи. И Вадиму было нужно больше.       Дракон растягивал долго и осторожно, хотя Олег и возмущался. Сначала один палец, затем два, и все это время не прекращал целовать. А прежде чем войти, наклонился ближе и прошептал в губы:       — Люблю тебя, мерзавец, — и наконец медленно вошёл одним движением.       В этот раз не было бешеной скорости и рваных толчков. Вадим двигался медленно, глубоко, с оттяжкой. Волков хрипло дышал, но оставался очень тихим, его всегда было сложно вывести даже на тихие звуки. Олегу было смущающе приятно видеть Дракона таким — удивительно чувствующим. Тёплым, а не обжигающе горячим. Мягким, но уверенным.       Внезапно Вадим вышел из горячего тела под ним и спустился по кровати вниз. Впервые за всё время совместной службы и рваного секса он склонился над членом партнёра, готовый взять его в рот как последняя шлюха. Другого шанса может не быть.       — Не привыкай, — кинул он и на пробу прошёлся языком по всей длине. В конце концов, он всё-таки насадился ртом, показывая удивительно неплохие навыки минета. Волк простонал. Боже, он действительно это сделал. Кажется, Вад готов был кончить от одного этого факта. Но его приоритет — удовольствие Олега. На самом деле, это всегда было так, просто обнажилось только сейчас.       Волков предупредил перед оргазмом и кончил от ласки грубой руки, испачкав спермой чужую кровать. Подтянул лениво Дракона за плечи ближе и немного ослабевшей ладонью довёл партнёра до разрядки. Они впервые могли позволить себе просто полежать рядом после секса. Они не целовались и даже не обнимались, просто дышали одним воздухом.       — И я тебя. Я люблю тебя очень.       — И я люблю тебя очень.