"Растите крепкими и длинными"

В тусклом свете приглушённой лампы пятна грязи, вперемешку с кровью, выдавали себя на его светло-серых, даже серебристых волосах. В таких же светлых, но потухших глазах отражалась усталость и некое напряжение. Его тело покрывали раны, некоторые свежие, другие уже начали затягиваться, покрываясь тонкой плёнкой. Неизвестный стоял перед небольшим столиком, заваленным разнообразными предметами: бальзамами, точильными камнями, пилками, мягкими тряпками и пузырьками с медом и воском. Вокруг него, на деревянных полках, стояли ёмкости разного размера, наполненные мясом. Это было плотью тех, кто некогда были его товарищами или просто незнакомцами, чьи жизни оборвались ради поддержания его рассудка и целостности рогов. Запах крови и плоти наполнял комнату, создавая ощущение, будто с каждой секундой воздух сгущался, буквально превращаясь в жидкость, которую невозможно вдохнуть. Взгляд этого существа был прикован к отражению рогов в зеркале, которые торчали из его головы. Один из них был надколот на кончике, оставляя заметный дефект, одна мысль о котором очень раздражала. Рука прошлась по рогу, ощущая шероховатость поврежденного места. Он вздохнул, затем взял пилку и начал аккуратно подпиливать оба рога, стремясь к симметрии. Каждое движение было точным и сосредоточенным, словно он выполнял важный ритуал. Но попытки сконцентрироваться были тщетными, его пальцы дрожали, а дыхание было неровным и прерывистым, выдавая внутреннее напряжение, смешанное с раздражением. На соседней полке стояли другие ёмкости, наполненные материалом из которого состояли его рога. Со временем чешуйки этого материала отслаивались от рогов, давая новой ткани свободу расти и обновляться. Эти чешуйки были аккуратно собраны и хранились здесь, как драгоценные воспоминания о жизнях, нить которых оборвалась на этих рогах. После того, как рога были приведены в порядок, он достал баночку с бальзамом. Пальцы слегкп дрожали, когда он наносил смесь меда и воска на гладкую поверхность рогов. Запах сладкого меда наполнил комнату, контрастируя с запахом крови. Белая рубашка, которую он носил, была пропитана кровью, которая образовала темные пятна на светлой ткани. Раны, покрывающие его тело, были проигнорированы, словно они не имели значения. Он не обращал внимания на боль, которая пронзала его при каждом движении. Его мысли были сосредоточены только на одном — на его рогах. В то время как он продолжал процедуру, его мысли невольно возвращались к тому, кто уже этим вечером станет его ужином. Лицо того, кто некогда был живым и дышащим, всплывало перед его глазами. Он помнил его голос, его поведенческую и социальную модель, его последнюю попытку защитить себя, что отпечаталась в виде отколотого кончика рога. Безжизненность и лёгкое сожаление в выражении лица выдавало его чувства, когда он обратил свой взгляд к мешку, лежащему на полу. Этот мешок был размером с взрослого человека, и его содержимое было очевидно. Он медленно подошёл к обеденному столу, каждое движение было тяжелым, словно каждый шаг отнимал последние силы. Сев за стол, он ощутил знакомый холод дерева под ладонями. Перед ним лежало сырое мясо — красное, будто еще пульсирующее жизнью тех, кто некогда был живым существом. Он знал каждого из них: их лица, голоса, даже запахи, которые прямо сейчас наполняют комнату. Эти воспоминания смешивались с необходимостью выживания, создавая тяжесть в груди. "Недо-человек" взял нож с вилкой и начал есть, медленно и методично, чувствуя, как жизнь этих существ проникает в него, поддерживая его собственную. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь звуком столовых приборов, касающихся фарфора. Он ел, не отводя взгляда от мяса, погруженный в свои мысли и воспоминания, зная, что эта трапеза — цена, которую он платит за свое существование на протяжении следующей недели, или в лучшем случае двух недель. Когда последний кусок исчез во рту, он глубоко вздохнул, ощутив, как напряжение немного спадает, а рога на его лбу будто становятся чуть более прочными и гладкими. Он встал, оставив за собой стол, уставленный пустыми блюдами, и вышел из комнаты, не желая в неё возвращаться, хотя бы на протяжении следующей половины дня, хотя бы до ужина.