Писанина ради денег, славы и всего остального

      Первая ночь без сна, полного и совершенно бесполезная, как и многие другие закончились тогда, когда незаметно стрелки наручных часов переместились сначала на три часа ночи, а после, будто через миг, уже показывали пять часов, шесть часов, и вот без пятнадцати минут седьмого. Точное время можно было отсчитывать по тому, как часто приходилось выключать будильник до самого звонка. На самом деле не так часто – пару раз за все время, но и это уже начинало надоедать.       Данный акт неспания был совершенно непроизвольным еще шесть или пять, а может и четыре часа назад – он был нужен лишь для того, чтобы продлить ночь, ничего не делание и разговоры в сетевой игре. Но теперь приходилось платить по счетам, выплачивать, наконец, все накопленные долги – не только метафорические и моральные перед самим собой, но и более ощутимые, понятные и реальные – долги по учебе. Их накопилось как минимум по всем предметам и как максимум за весь семестр, последнее, в прочем, представлялось наиболее очевидным и правдивым – впасть вместе с первыми холодами в социальную спячку было определенно плохой идеей, которой не было оправданий.       А теперь – самое главное. Спасательный круг и одновременно гильотина, что будет бить не по глазам, а прямо в самый мозг. Как минимум по задумке. Кофе. Растворимый, не самый дешевый, но все еще растворимый – потому и отвратительный на вид и на вкус, особенно для того, кто в лучшие времена успел попробовать дорогой, очень мягкий и сваренный в гейзерной кофеварке кофе. Именно такое коричнево-серое сочетание грязной и без того чашки, внутри которой можно было, как по кольцам ствола дерева, отсчитывать жизненный путь бедной посуды, хлопьев кофе, что не представляли из себя ничего, что напоминало бы настоящее и живое растение, его ягоды или же семена, сахара, почти безвкусного и не дающего сладости в виду своей дешевизны при большом количестве и кипятка должны были, наконец, заменить одни химикаты внутри системы нервного клубка на другие.       Получалось с переменным успехом: глаза, почти ослепшие от монитора и постоянной перебежки с клавишей на экран и обратно, даже после весьма способных помочь глазных капель, были заточены только на пристальный прищур сквозь чуть пожирневшие от непрерывного передвижения веки, а голова продолжала укладывать тело в горизонтальное положение. Даже приготовления всех необходимых вещей к выходу, поощрение в виде сладости и очередные укоры внутреннего голоса не помогали подняться с места.       Постоянная борьба «у меня еще есть время для того, чтобы это исправить», приправленное «как-то холодно и страшно выходить наружу» и «ты теряешь свою жизнь, тратишь ее впустую», колющее не каждый день, а каждую секунду существования монотонной иглой швейной машинки, каждый раз останавливалась на моменте принятия тела той самой злополучной позы – лежа на мягкой поверхности. Точка невозврата. Даже после трех чайных ложек кофе на три чайные ложки сахара на одну чашку. Кипяток превратился в какую-то почти неощутимую на языке субстанцию, ни одно поощрение в виде сладкого пряника и ни один жесткий удар хлыста мысли укора не помог. Семь ровно.       День зимнего равноденствия, как было написано в старых учебниках по окружающему миру, уже прошел – и теперь утро выглядывало довольно быстро. Но даже увеличивающийся с каждым днем световой день не увеличил мотивацию. Можно было сотню раз говорить о недостатке витамина Д или же сетовать на давно закончившуюся банку магния, или же на свою пропащность в жизни, но факты – то, что неумолимо. Долг только растет, и должник не собирается его платить. Тогда же, рано или поздно, так или иначе, сама жизнь, которую в будущем будут пренебрежительно называть судьбой-злодейкой, придет за платой.