Откровение

***

      Ночь обворожительна. В туманностях далеких холодных звезд зарождается что-то большее, чем просто мечтания, сотворяются противоречия и куются страдания простых смертных душ. В них отражается истинна — глубинный смысл начинает проникать в слова, мыслеформы проекцией ложатся на сухую реальность живительным цветом, наполняя ее идеями и магией вдохновения. В ночи рождаются идеи, откровения органично вплетаются в речь и проникают глубоко в подсознание, оставаясь там навеки.       Вот и мягкий, прохладный туман ласково ползет по городу. Долго ждать не пришлось — ум уже начал поддаваться порывам звездного хаоса. Заворожено смотреть в открытое окно мешают лишь тяжелые вибрации: как болезнь, они распространяются по всему телу, заражая его. Тяжесть инфернального языка молча угнетает своей атмосферой, о Его присутствии звенит даже пространство: чудовище не дает ощущать прекрасное, оно лишь поглощает и убивает…       День действительно выдался трудным, осмысление произошедшего пугает до самых чакр. Поиск пропавших людей из деревни увенчался провалом — они все были мертвы, только кости и их тихий размеренный стук, перекликающийся с тяжелым мерзким запахом гнили, напоминали о том, что это некогда живые женщины и дети. В конце концов, такой финал нас всех ждет, вопрос лишь в том, кто и как к нему придет. Опустим философские размышления о дихотомиях этого мира и его природе — для этого существуют мудрецы и клирики, восхваляющие своих Богов и ищущие ответы на все насущные вопросы.       До сих пор бегут мурашки по телу от ужасающего взрыва в той зловонной гнилостной пещере, который чуть ли не унес жизни дорогих моему сердцу людей. Стоит уточнить, что планирование — не мой конек. Из-за критической ошибки в виде обрубания Нити магии у практически разложившегося огра проснулось нечто жуткое и отвратительное — порождение самой Геенны — Костяной Дьявол. Паника и страх управляли мной как марионеткой ненавистных мне кукольников. Не обдумав последствия, пришлось использовать силу жезла, продавец несколько лет назад, что-то тараторил про райский уголок где-то на отшибе Великого Колеса. Естественно, сработает ли наверняка эффект данной вещицы — никто не знал. Риск был велик, но жизнь рунического мага и безбашенного алхимика стоила того. Ритуал воскрешения груды костей дракона для предстоящей бойни обошёлся ему истощением от потери значительной доли всей имеющейся у него маны. Я не рассчитала силы нашего отряда, испугалась лика смерти перед собой (дыхание у него зловонное, между прочим). Будучи опьяненной страхом, решение сбежать и обдумать дальнейшие действия где-то в глуши казалось единственным верным. Скверна, что я подцепила от Костяного Дьявола, до сих давила, телепатическая связь мешает расслабиться и забыться в прекрасном мире грез. Да кто дернул меня с ним вести светские беседы? А уж тем более будить ото сна разрывом магических Нитей. Теперь еще один могущественный враг оказался в копилке желающих убить полуэльфийку с розовыми волосами.       И кто после этого остается героем? Великая Юниана, спасшая мир от Чумы и ее демонов? Или же герой, который, спасая жизнь королевской семьи, оставил их в промежутке между измерениями Астрала и Эфира — в чистом хаосе? Нет же, герой — та девушка, что обратила паладина в клятвопреступника, расколов на части всю его веру в Единого бога. Даже смешно становится от осознания того, что моя жажда быть свободной к такому мраку привела, хотя все делалось из искреннего побуждения «помочь». В который раз убеждаюсь, что я не герой — этот титул был зря мне присвоен.       Горячий, чуть горьковатый лиственный отвар в простой гильдейской глиняной кружке, покоившийся на подоконнике, закончился. Противоядие от отравленных ночных мыслей не помогло — Морфей так и не открывает дверь в мир иллюзий, а лишь усиливает боль от магической связи с Дьяволом. Котел чувств переполнен, губы незаметно подрагивают, хаос, покоящийся в душе, вырывается наружу. От одной лишней мысли хочется просто сбежать на безлюдное поле с морем трав и ароматов. Состояние паршивое, но красиво в своем безобразии.

***

      Полы в постоялом доме Гильдии неприлично громко скрипят даже при беззвучной охотничьей походке. Тяжелая, на первый взгляд, дубовая дверь была не заперта, но краем глаза на месте замка можно заметить еле светящиеся знаки. Кажется, это и есть тот самый ключ, удерживающий дверь от посторонних. Такой манерный и одновременно бесстыжий почерк может быть только у искателя приключений с огромным опытом, когда процедура защиты пространства становится обыденностью и входит в привычку. И все же, на мой зов этот замок откликнулся: дверные петли издали тихий скрежет и плавно замокли. В комнате царит горьковато-пряный аромат с теплыми древесными нотками коры, хозяин комнаты неспешно ставит кружку с отваром на крошечный столик у подоконника — негласный жест приглашения уже стал таким родным сердцу. Слова только опошлят, разрушат хрупкость и невинность момента — они здесь лишние. Тихий шорох шагов раздается по комнате, доски противно скрипят, нарушая сладкую тишину. Сердце трепещет при виде старого друга: последняя капля попадает в эмоциональный котел, раздается приглушенный всхлип. Прохладная сильная ладонь касается щеки, стирая на ощупь горячую соленую каплю с уголка глаза. Дверь тяжело захлопнулась, ладонь медленно очерчивает границы левой щеки, даря ощущение умиротворения каждым своим прикосновением. Не выдерживая бурю чувств, в порыве нежности тонкие хрупкие руки сами обвивают сильную грудь сатира, тело дрожит не то от холода, не то от кипения крови. Хотхар ласково отвечает на объятие и с невероятной заботой, в успокаивающем жесте, гладит по плечам, защищая от внешнего мира. Слезы накатываются с большей силой, новая волна наполняет сердце трепетом и принятием собственной слабости, становясь тотально уязвимой для мира. Ощущения Нитей Веретена начинает возвращаться, тихие всхлипы остаются в прошедших мгновениях. Два тела медленно отстраняются друг от друга, разделяя нежность в каждом жесте и взгляде. Темное зрение позволяет разглядеть маленькую слезинку, стекающую по щеке Хотхара, он все же почувствовал Нить, идущую от Костяного Дьявола… Скрывать не хотелось, но и говорить желания не было — это Нить подобна черной пиратской метке, всем своим присутствием напоминая о приближающейся смерти. Аккуратно, почти не дыша, встаю на цыпочки и едва касаясь большим пальцем, смахиваю слезинку и мягко улыбаясь встревоженному сатиру. В ответ получаю невинный, невероятно заботливый поцелуй в лоб, от которого вновь бегут мурашки по спине.       Немного помедлив, Хотхар берет меня за руку и ведет к окну, приглашая сесть рядом с ним на просторный подоконник — все-таки, параллельные комнаты отличаются друг от друга. Из открытого окна веет свежей прохладой ночи, а туман, укутывающий город, развеялся от движения ветра. Я сажусь на невысокий подоконник, облокачиваясь на оконную раму, укутываюсь сильнее в звездный плащ, спасаясь от ночного, пробирающего до костей, ветра. Мой спутник приносит шерстяное покрывало да чашку горячего пряного отвара и садится рядом, укрывая нас двоих теплой тканью. И когда только успел взять дополнительный стакан?       Свет городских фонарей очерчивает его лицо светом, позволяя разглядеть лучше, чем в темноте комнаты: нос с небольшой, едва заметной горбинкой, глаза, отливающие притягательным, невероятно искрящимся золотом, губы, развивающиеся в обворожительной улыбке и рога — настоящее произведение искусства. В темноте не рассмотреть, но на ощупь я точно помню, где находятся те самые знаки, которые помогут избежать конца даже в самой критической ситуации. Поддавшись очередному порыву, нежно касаюсь пальцами основания рогов — уязвимое и чувствительное место Хотхара — провожу подушечками по рельефным рогам, натыкаясь на высеченные ножом неровности рун. Сатир внимательно смотрит на меня, боясь упустить хоть единое мгновение, и берет мою свободную руку в свою, лелея ее прикосновениями. Наши пальцы переплетаются, правая рука, что не дотянулась до кончика рога, мягко ложится на чуть щетинистую щеку, начиная ее исследовать. Нежно оглаживает скулу, переходит вновь на щеку и останавливается на подбородке, не решаясь коснуться губ. Сатир прикрывает глаза, наслаждаясь моментом, и осторожно отодвигается, целуя мою холодную руку, которая секунду назад находилась на подбородке.       — Хотхар… я люблю тебя, — шепот практически в самые губы сатира разрушает тишину, но органично вписывается в картину происходящего. Немного опешив от слов, Хотхар медлит, но отвечает на горячий, тягучий словно мед, поцелуй. От него захватывает дыхание, сбивается пульс и искрятся глаза. Томный взгляд мужчины виднеется из-под мягких, пушистых темных ресниц. Глаза цвета солнечного янтаря вспыхивают обжигающим золотым пламенем. Сатир слегка прикусывает мою нижнюю губу, сводя еще больше с ума. Отстраняться от сладких, слегка горьковатых губ было не просто. Руки Хотхара ложатся на талию, не давая перевести дыхание.       — И я люблю тебя, моя Звездочка, — нежно, полушепотом выдыхает в уголок припухших губ мужчина.       Сияние дурманящих звезд медленно угасает, оставляя за собой приятный шлейф высказанных эмоций. Тот тревожащий хаос, захвативший сердце, невероятно легко отпустил, мысли перестали сбиваться в кучу. Это чувство освобождения похоже на дуновение психического ветра в Астральном плане, когда одновременно куча идей, мыслей, знаний, форм и Нитей Веретена вплетаются в разум и также быстро исчезают, оставляя наедине с собой. Когда-нибудь я покажу Хотхару планы Великого Колеса и он сам сможет ощутить их красоту. Веки тяжело опускаются, а я медленно падаю в теплые объятия сатира. Немного так посидев, Хотхар с легкостью подхватывает мое тело и укладывает на кровать, снимая ненужную одежду, амулеты и кольца кроме хрустального. Трепетно складывает мою и свою одежду на стул, и ложится рядом, охапкой сгребая в объятия.       — После очередного спасения человечества я сделаю тебе сюрприз, — многозначно шепчет сатир, едва касаясь острого кончика уха, и погружается в уютный сон. Я тепло улыбаюсь и следую его примеру…